Любовь или наказание?

Миллионы людей не заменят тебя. Никогда. Владимир Понкин.

      Маринетт очень сильно волновалась перед разговором с Котом Нуаром. Всё-таки они не оставались наедине уже продолжительное время и не общались больше года. Девушка совсем забыла о том, какой он человек, что в его интересах и увлечениях. Она даже не знала, с чего начать свой рассказ и как поведать о Энджи. Мама тоже приметила ее нервное состояние, когда дочь вернулась с прогулки в одиночестве. Друзья всё-таки решили оставить её и не нагружать своим присутствием: видели, что подруге тяжело даётся откровение. Конечно, каждый из них хотел допросить Маринетт и узнать как можно больше, но Алия постаралась избавить подругу от этих допросов, потому увела и Адриана, и Нино, и своё подсознание.       Девушка осталась одна, появилось время все осмыслить и придумать будущую речь. Она знала, что Адриан ждёт их разговора с нетерпением, с огромной жаждой. Было бы его желание, он бы прямо сейчас примчался к ней и начал спрашивать все подряд. Вот только парень уважал решение Дюпен-Чэн и предпочитал подождать, когда она будет достаточно готова к разговору.       Казалось бы, ничего сложного нет в том, чтобы рассказать своему бывшему парню и отцу своего ребёнка об этом самом ребёнке, но ведь Мари прекрасно понимала, что Агрест захочет знать намного больше, чем ей захочется рассказать. Даже сегодня, когда девушка увидела его, то внутри все словно заплясало, а в животе запорхали бабочки. Но от страха перед правдой все тело сжалось в комок, не выпуская из себя ничего: ни мысли, ни слов. А уж что говорить про Миру? Почему-то Дюпен-Чэн была уверена, что не одна Алия проявила интерес к данной персоне. Адриан точно решит узнать, кто этот парень такой.       Разговор об Энджи ее волновал не так сильно, как о Мире. Почему-то девушка даже горела желанием поскорее поведать о первых месяцах жизни дочери Адриану. Она видела те любовь в его глазах и тепло, когда он смотрел на малышку и улыбался. Видела, как нежно держал ее на руках, отчего глаза обоих светились изумрудным блеском. Как парень называл ее ласково, сокращая количество букв в имени. И как твёрдо был намерен разобраться во всей этой ситуации.       Теперь-то Маринетт с точностью понимала, что Адриан Агрест — настоящее сокровище, а не человек. Он искренний, добрый, великодушный и целеустремленный. Казалось, он смог бы полюбить даже самого ужасного человека на свете. Дюпен-Чэн совершенно не понимала, почему такой идеальный парень выбрал ее в качестве своей девушки, именно с ней когда-то провёл первую интимную ночь в своей жизни, именно от неё заимел своего первого ребёнка. И сейчас она не могла ответить на вопрос: сможет ли разлучить его с этим ребёнком?       Девушка стояла на крыше и вглядывалась в дальний горизонт. Время уже близилось к полуночи, но никакой усталости Дюпен-Чэн не ощущала ни морально, ни физически. Наоборот, она была готова хоть прямо сейчас превратиться в Ледибаг и прыгать по крышам вместе со своим напарником. Звёзды усыпали ночное небо, некоторые будто звали к себе, манили своим сиянием и завораживали. Она не смела оторвать взгляда от этого зрелища. Снова Маринетт почувствовала себя здесь своей, почувствовала себя дома, среди родных краев, людей. А что ещё нужно для счастья, кроме любви ближних и домашнего уюта? В Париже было так тихо, что бывшая героиня могла слышать звуки ночи, а не сигналы автомобилей, как это было в Нью-Йорке. Там ей, конечно, удавалось посмотреть на ночь в тишине, но только за городом, где много деревьев, сквозь которые, на самом деле, ничего не разглядишь.       Энни безмятежно спала в своей коляске рядом с люком в комнату. Сначала Маринетт планировала уложить дочку в доме, чтобы потом не таскать в комнату, но та расплакалась, начала противится. Энджи слишком долго прожила в большом и просторном доме, где почти всегда засыпала ночью на свежем воздухе. Дюпен-Чэн была уверена, что попросит Кота перенести эту тяжесть в дом — всё-таки ночь довольно холодная.       Что ещё пугало Маринетт, так это чувства Адриана к ней. Почему-то девушка не была уверена, что он смог забыть их, как она, или смог найти себе другу девушку. Скорее всего он все также безмятежно влюблён в Ледибаг, в Маринетт-Ледибаг. Что-то Дюпен-Чэн сомневалась, что Агрест мог влюбиться в Алию. Хотя кто его знает, он же не в курсе, что под маской снова лучшая подруга.       Маринетт была настолько погружена в свои мысли, что не сразу услышала шорох сзади и тихое приветствие. Потому Кот повторил уже громче:       — Привет, Маринетт! — это прозвучало даже слишком громко.       Дюпен-Чэн резко развернулась, бросила взгляд на Энни и зашипела, показывая на спящего ребёнка пальцем. Адриан смутился, молча извинился, подходя поближе к девушке.       Он только внешне изменился с последней встречи Кота Нуара и бывшей Ледибаг. Тело парня все также обволакивал чёрный спардек, повторяя каждый рельеф мышц. Однако, тело стало более мускулистым, а сам Адриан вырос чуть ли не на две головы. Ну да, всё-таки ему уже восемнадцать. Зелёные глаза смотрели с такой же любовью и заботой, что и раньше. Казалось, прикажи Маринетт ему что-нибудь, так тот помчится на край света ради неё.       Парень прошествовал мимо спящей малышки почти бесшумно, как настоящий кот, а потом запрыгнул на перила и присел рядом с Маринетт, которая наблюдала за его действиями с интересом. Он поднял свой взгляд к ночному небу и улыбнулся:       — Знаешь, для нас это стало своеобразной традицией, не считаешь?       Маринетт задумалась.       — Ты о чем? — спросила она.       — Сама посуди, это место какое-то странное. Место для откровений будто и всегда все в ночное время, верно? — Агрест посмотрел ей в глаза, широко улыбаясь. — Здесь я когда-то признался Маринетт, что люблю Ледибаг, также здесь год назад я узнал о том, что Маринетт и есть Ледибаг. С этим местом связаны приятные воспоминания. Именно на этом полу, скрючившись от боли, я сделал тебе предложение стать моей девушкой.       — А я рассмеялась от переполнявшего меня счастья и сказала «Да»! — начала улыбаться девушка, вспомнив прошлое. — Ох, знала бы я тогда, что ждёт меня отнюдь не легкое будущее.       — Но ты со всем справилась. — Твёрдо заявил Кот, нахмурившись. — И я горжусь тобой, Маринетт, горжусь тем, какого друга имею. Ведь ты потрясающая! Я ещё никогда не знал такого человека, который бы справлялся со всеми проблемами, упавшими на его плечи. Ты единственная такая.       Она посмотрел девушке в глаза, отчего ее колени начали подрагивать, а ноги подкосились. Дюпен-Чэн была готова свалиться в обморок от одного этого взгляда зелёных глаз. Взгляд был точно таким же, как и в первый день их встречи, когда Адриан передал ей зонтик, получив себе девичье сердце и бесконечную любовь. В ее душе снова что-то прояснилось, а старые, знакомые ощущения вернулись. Будто девушка снова стала той тринадцатилетней девочкой, заикавшейся при виде Агреста.       Но Маринетт поборола себя, твёрдо улыбнулась и ответила:       — Спасибо, Адриан.       Они снова замолчали, всматриваясь в сияющие звёзды и погружаясь в ночную тишину, как вдруг Дюпен-Чэн печально заявила.       — На самом деле, я бы никогда не справилась без поддержки своих друзей. Я как и все остальные — никто без поддержки, без помощи тоже бы сломалась… Ты зря так говоришь, не понимаешь меня. Некоторые справляются с похожими ситуациями в одиночку.       — А я и не говорю, что ты должна справляться со всем в одиночку. Это очень хорошо, когда есть те, у кого можно попросить совета, те, с кем можно поделиться переживаниями. Ты сомневаешься, каждый сомневается, но ты не опускаешь руки. Вспомни хотя бы тот день, когда мы победили акуму Бражника в первый раз. — Он снова улыбнулся, а Дюпен-Чэн задумалась. — Ты сильно нервничала, так как не успела с точностью осознать всю ответственность, обрушившуюся на твои плечи. Ты растерялась, сделала ошибку, но все равно с достоинством защитила и себя, и Париж, и людей.       — Да, но… я сделала это только благодаря тебе, — кивнула та, усмехнувшись воспоминаниям. — Ты тогда вселил в меня надежду, помог не растеряться, когда я уже хотела сбежать. Ты был рядом со мной всегда, мы могли долго общаться с тобой по ночам на крыше. Это придавало мне уверенности в себе. Спасибо за то, что ты был рядом. Мне не хватало тебя…       Адриан некоторое время смотрел на неё задумчивым взглядом, а потом спрыгнул с перил и прижал девушку к себе за плечи. Это были скорее дружеские объятия, чем любовные. Дюпен-Чэн сначала растерялась, но потом несмело сомкнула свои руки на его талии, вдыхая знакомый аромат дорогого шампуня. Золотистые волосы приятно щекотали ее лицо, но девушка не отстранялась. В объятиях родного человека ей было тепло и уютно как никогда.       Она слышала приглушенное сердцебиение Адриана, отчего ее собственное сердце билось в два раза громче и сильнее. Казалось, что его стук слышит весь Париж, а может он долетает и до Нью-Йорка. Именно сейчас она ни о чем не могла думать, только о прекрасном принце и непослушном котёнке, который прижимал ее к своей тёплой груди.       Наконец, Агрест тихонько расслабил объятия, и Дюпен-Чэн тут же оторвалась от него, отвернувшись. На щеках медленно расползался румянец, и она не хотела, чтобы тот это увидел. Этот момент ей запомнится ещё надолго.       — Ладно, я не хотел так вот сразу на тебя нападать с этим… — начал Нуар загадочно. — Но у меня к тебе вопрос.       «Только не спрашивай про Миру, только не спрашивай про Миру!» — мысленно умоляла его Маринетт, и мольбы были услышаны, так как Кот недовольно выдал:       — Как ты могла назначить Алию — Ледибаг?       Сердце Маринетт теперь нужно было искать где-то в пятках. Она совершенно не ждала этого вопроса от своего бывшего напарника. Как тот вообще узнал, кто скрывается под маской новой Ледибаг? Неужели Нуар следил за Сезер, когда та перевоплощалась? Или, быть может, она сама рассказала ему этот секрет? Дюпен-Чэн покрутила головой, отгоняя непрошеные мысли. Она посмотрела на недовольного и ждущего ответа Кота.       — Н-но… откуда ты зн-наешь, что Алия н-новая Ледибаг? — заикаясь от волнения, спросила Маринетт и облизнула пересохшие губы. Ей показалось, или от этого действия Кот вздрогнул?       — Э-э-э… — тот смутился и начал неловко чесать свой затылок, а потом виновато обхватил шею ладонью и посмотрел Маринетт в глаза. Ее сердце отчего-то замерло, а потом подпрыгнуло в груди. Эта привычка Адриана всегда была сногсшибательной, так сильно завораживали его милые, виноватые глаза. Девушка прикусила губу, пытаясь скрыть свою улыбку, где-то внизу живота начал завязываться узел. — Я знаю, что не должен был узнать этот секрет, но так получилось… Мы увидели, как Алия детрансформируется, а потом она уже сама все нам рассказала. Мастер сказал, что она также может остаться Ледибаг, пока угроза раскрытия ее личности Бражнику не появится. А вообще, он просто надеется, что ты снова сменишь ее.       Маринетт глубоко вздохнула, прошла подальше к перилам балкона и облокотилась на них. Она посмотрела вдаль, туда, где кончается горизонт и начинается бесконечность. Она хотела скрыть это чувство, но теперь, когда увидела Кота и Алию-героиню утром, ей тоже захотелось на некоторое время стать свободной и, запустив йо-йо вдаль, лететь над улицами Парижа, оставляя за собой привычную обыденность. Когда Маринетт была Ледибаг, то ее жизнь была чуточку интереснее и разнообразнее, но это чуть не сгубило ее. Чувство долга перед людьми чуть не убило её ребёнка. Дюпен-Чэн больше не позволит себе так ошибиться.       Девушка помотала головой, едва заметно улыбнулась, а потом прошла к спящей дочери и посмотрела на неё.       — Может быть, ты останешься? — в надежде спросил Адриан, наблюдая за ней. — С Энж я бы тебе помогал, она ведь потрясающая, — его глаза как-то странно заблестели, — просто не знаю, как смогу снова перенести разлуку с тобой.       — Но наш дом теперь там, в Нью-Йорке. — Дрожащим голосом произнесла девушка. Почему-то теперь она стала опасаться, как бы Нуар не заставил ее остаться во Франции навсегда. Но Дюпен-Чэн никак не могла предать своих родителей. — Я не уверена, что смогу снова перестроится, да и для Энни этот полёт очень трудный оказался. К смене дня и ночи по другому времени она ещё не привыкла.       — Но, Маринетт, — начал Адриан, а его накладные ушки поникли, хвост повис, словно обычный ремень, — Энж ведь нужен отец. Я, конечно, не могу давать гарантии, но постараюсь стать для неё одним из родных и любящих людей.       — Ох, Адриан… было бы все так просто! — вздохнула девушка и села на раскладное кресло около люка. — Дело вовсе не в тебе, а во мне. Я не уверена, что жизнь в Париже будет для меня такой же счастливой и беззаботной как раньше.       — Почему? Ты сможешь также защищать Париж со мной…       — Нет! — резко оборвала его слова Маринетт, вскочив с кресла. Энни зашевелилась в коляске, издавая плаксивый звук. Адриан схватился за ручку и осторожно покачал ее. — Боюсь, что с геройствами я завязала.       — Почему? Это из-за того, что Алия стала новой Ледибаг?       — Нет, вовсе нет, — покачала головой Дюпен-Чэн. — Я не уверена, что хочу об этом говорить.       — Расскажи мне, прошу, — с мольбой в глазах попросил Агрест, посмотрев в голубые глаза Маринетт.       — Это очень тяжело для меня, Адриан… — вздохнула та, снова подходя к перилам. Девушка сжала железные прутья руками от волнения. — Из-за геройского долга перед людьми… я чуть не умерла, чуть не убила собственного ребёнка! Не знаю как, но меня смогли откачать, хотя сначала думали, что останусь калекой надолго.       Кот Нуар молчал, лишь колёса коляски немного поскрипывали от движения. Похоже, он ждал продолжения или подробностей этой истории. Маринетт не хотела снова вспоминать все то, что она пережила во время и после той аварии.       — Ты можешь не качать ее, там есть специальный режим, она сама укачивает. — Улыбнулась девушка. Кот все также смотрел на неё в ожидании, не обращая на её последние слова никакого внимания. — Ох, я так не могу! Эта история… никому ещё не рассказывала, так сложно снова переживать все то, что случилось.       — Мне кажется, если ты расскажешь, то тебе станет легче. Тебя могут поддержать и друзья, а не только родители.       — Обещаешь, что не расскажешь Алии с Нино? Они неправильно меня поймут в этой ситуации. Понять может только тот, кто тоже является героем и знает о том, что я была Ледибаг.       Адриан улыбнулся уголком рта, отпустил ручку коляски и подошёл к девушке. Встал точно напротив неё, причём снова довольно близко, и посмотрел сверху вниз.       — Я обещаю, что не расскажу им. Сохраню этот секрет как свой собственный, как тайну личности. Но, думаю, теперь нужна поддержка не только моя… — загадочно улыбнулся Кот.       Маринетт не поняла его хитрости. К чему он это говорил? Хочет позвать ещё кого-то помимо самого себя? На этот вопрос девушка получила ответ, когда парень вынул из кармана деревянную коробочку со знаком Камней Чудес на крышке. У Дюпен-Чэн во время вдоха прервалось дыхание. Она прекрасно понимала, что будет, если откроет эту шкатулку, прекрасно понимала, кого увидит.       Девушка долго сомневалась, некоторое время просто смотрела на шкатулку, изменившую когда-то ее обыденную неуклюжую жизнь. Шкатулку, в которой жил самый близкий ее друг, друг, что знал все ее секреты, который мог поддержать всегда-всегда.       Маринетт осторожно забрала драгоценную и тяжелую вещь из рук у Кота. Она сказала, что не будет снова возвращаться к временам геройства, не будет себя связывать со всем этим. Но жгучее желание увидеть свою подругу спустя долгое время всё-таки присутствовало.       Дюпен-Чэн глубоко вздохнула и оттянула деревянную крышку. Та с легкостью поддалась. Потом показалось красное сияние, а вокруг девушки пролетел знакомый свет. Когда он исчез, то в воздухе, застыв и смотря точно на Маринетт, висела…       — Тикки… П-привет, — неловко поздоровалась она, смотря на квами.       — Маринетт. Как же я рада тебя видеть!!! — счастливо воскликнула квами, подлетая на скорости к девушке и целуя ее в щеку, а та в ответ обняла божью коровку, улыбаясь. — Конечно, я уже тебя сегодня видела, когда сидела в куртке у Алии во время вашей прогулки, но… поговорить с тобой не могла.       — Но как ты очутилась в шкатулке с сережками? Они же ведь должны быть у Алии… — Дюпен-Чэн посмотрела на смущенного Кота Нуара.       — Ещё утром, когда Алия готовила тебе подарок, мы с Плаггом слетали к мастеру и попросили об одолжении. Он сказал, что Адриан может забрать меня, но только ночью и ненадолго.       — Ну, а Алия? Неужели, вы сказали, что Ледибаг вернулась? Она же может заподозрить, что это я! — в отчаянии воскликнула девушка, обхватив голову руками.       — Нет, что ты! Я просто пришёл и сказал, что мастеру срочно требуются наши Камни для какого-то обряда, она с удовольствием отгадала мне серьги.       — Значит, обманываем? — отбросив недавнее отчаяние, хитро усмехнулась Маринетт, скрестив руки на груди.       — Не совсем. Ну что, теперь ты расскажешь ту историю? — попросил тихо Кот       Маринетт вздохнула и посмотрела на Тикки. Та улыбнулась и поддерживающе кивнула.       — В общем, это произошло на седьмом месяце беременности. — Начала девушка, смотря на небо. — Мы с мамой пошли в торговый центр, чтобы купить необходимые вещи для ребёнка. Тогда мы ещё не знали, что родится девочка. Все было хорошо, пока папа не сообщил, что ждёт нас на парковке напротив тц. Чтобы туда пройти, нужно перейти через несколько основный проезжих частей. — Снова тяжелый вздох. — Мы стояли на светофоре, когда я увидела старушку, что переходила дорогу на красный свет. Машины сигналили и с высокой скоростью мчались прямо на неё. Тогда я побежала что есть сил, чтобы успеть вовремя и не дать ей погибнуть. Конечно, успела, но… когда схватила эту старушку, то пришлось прыгнуть, чтобы нас обеих не сбил дальнобойщик. Я упала спиной на жесткий бетонный тротуар, а эта старушка свалилась на меня. Прямо на мой огромный живот. Помню, какую боль я тогда испытала. Хотя, я не чувствовала боли в каком-то конкретном месте, мне казалось, будто болит и режет все тело. И тогда я отключилась.       — Ой! — воскликнул Кот, посмотрев на Тикки. — Так мы же знаем эту историю. Алия читала нам ее из новостей в Инстаграме.       — Тогда ты решил, что это придумали папарацци, что все шутка, придуманная для народа. — Усмехнулась квами.       — Господи, поверить не могу, что ты чуть не погибла… Как жаль, что меня рядом не было, чтобы защитить тебя… Прости, Маринетт, — виновато сказал парень. — Что с тобой дальше случилось?       — В центральной больнице Нью-Йорка доктора обезумели, не знали, что делать и как быть. Меня было решено переправить в Германию, так как там самая лучшая медицина, вот только никто не знал, что делать с ребёнком на седьмом месяце. Сначала предполагалось, что Энни умерла… Но доктора сказали будто есть шанс, чтобы девочка выжила. Оставлять ее дальше расти внутри меня было невозможно, раздробленные кости сами не соберутся, а делать операцию беременной девушке было бы невозможным делом. Тогда сделали кесарево, и Энни осталась живой, но недоношенной. Доктора говорят, что это потом скажется на ней во время взросления. Теперь ее будут осматривать каждые полгода, чтобы предотвратить какие-либо заболевания и прочее.       — А что было с тобой? Ведь, насколько я знаю, операции в Германии стоят небесных сумм денег. Неужели, твои родители продали своё имущество? — спросил Адриан. Девушка видела, как дрожат его руки, слышала, как бьется сердце в груди от волнения.       — Нам помог Мира. — Ответила та. — Он и его отец оплатили все операции, перелёт и пребывание меня в больнице Берлина. Если бы не они, я бы умерла.       — Кто этот Мира такой? — задал вопрос парень, на который долго хотел знать ответ.       — Честно? Он мой парень… А ещё мой жених.       Адриан свалился прямо на пол, а Тикки покачала головой, посочувствовав. Она уже знала эту историю, когда Дюпен-Чэн рассказывала это Алие.       — Как так? В смысле жених? А как же я? — начал задавать тупые вопросы Агрест, не в силах отойти от шока.       — Прости, Адриан, но… Мира был со мной тогда, когда не было тебя. Он поддерживал, помогал, обеспечивал нашу семью. Если бы не он, я бы погибла, Энни бы погибла! — истерично выкрикнула Маринетт, резко замолкнув. К счастью, дочь она не разбудила.       — Я благодарен этому Мире, — вдруг сказал Агрест, поднимаясь с пола. — Похоже, он тоже самый настоящий твой герой. Но уверена ли ты, что его поступки бескорыстны и искренни?       — Да, — кивнула девушка.       — Но любишь ли ты его? — шепотом спросил Кот Нуар, подойдя очень близко к Маринетт. Его голос завораживал, прямо как в ту ночь. Адриан подошёл вплотную к ней, и она ощущала каждую клеточку его тела своим. Тот осторожно и медленно наклонился к ее лицу, прислонившись губами к щеке, а потом легко и чувственно поцеловал ее прямо в губы. Маринетт забыла, что такое земля, ведь вся она взлетела куда-то в небо, в космос. Сердце билось как бешеное, а дыхание сбилось. Адриан продолжал целовать ее, изредка прикусывая. Ей было хорошо. Также хорошо, как тогда на крыше… Внизу снова сжимался и закручивался узел от возбуждения. Агрест тем временем прижал ее к себе ещё ближе, обняв за талию. Дюпен-Чэн обхватила его лицо горячими ладонями, и они продолжали страстно целовать друг друга, пока атмосфера не стала душной.       Адриан осторожно оторвался от губ Маринетт, посмотрев точно ей в глаза. На ее лице расползался румянец. Девушка стыдливо отвела взгляд и опустила руки на плечи парню. Он не собирался ее отпускать, и всё также прижимал к себе за талию.       — Да, люблю… — прошептала та, улыбнувшись. — Но тебя я люблю больше, Адриан Агрест.       — Я надеюсь, что ты сделаешь правильный выбор, Принцесса. — Так же тихо сказал он, снова чмокнув ее в губы.       — Я тоже на это надеюсь… — скорее для себя, чем для парня, проговорила Дюпен-Чэн.       Тикки лишь с улыбкой на мордочке покачала головой.

Любовь всегда одна, ни выстрела, ни вздоха, Любовь — это когда хорошим людям плохо… Сплин — Джим.