Любовь или наказание?

Воспоминания — словно выцветшая картина. Некоторыми мы дорожим. Другие причиняют нам боль. Нет причины выбрасывать их все. Отложи в укромное место только те, что ты хотел бы сохранить, чтобы время от времени доставать их и любоваться. Прошлое не должно вторгаться в настоящее. Дэн Миллмэн.

      Маринетт бегло бросила свой взгляд на часы, а потом отвела его в сторону. Как же быстро всё-таки пролетело время. Девушка даже глазом моргнуть не успела, как три дня пребывания в Париже пролетели, словно дуновение ветра. Ах, как же ей не хотелось снова покидать этот город, однако мысль о том, что придётся снова делать тяжелый выбор, была для неё мучительна. Дюпен-Чэн знала, что теперь, когда снова увидела Адриана, смогла побыть с ним наедине, она не сумеет оставить ту часть в сердце, принадлежащую ему, себе. Поэтому Мари ходила в глубоких раздумьях, наслаждаясь, возможно, последними минутами, которые проводила в обществе самых лучших друзей.       — А может ты всё-таки останешься? — сказала ей на третий день Алия, когда девочки гуляли по парку. В тот день Агрест вызвался самостоятельно, по его кошачьим словам, «выгулять» малышку Энни, дабы француженка смогла спокойно прогуляться с Сезер вдвоём. Он тоже понимал, что им есть что обсудить.       — Я раздумываю над этим, — вздыхая, отвечала тогда Маринетт, а потом снова тоскливо обводила взглядом окружающее её место. Девушка улыбнулась: — Помнишь, как однажды, когда я гуляла с Манон, тут Адриан фотографировался?       — Хо-хо, как такое забыть! — смеялась подруга. Пусть воспоминание и было довольно счастливым, но принесло лишь двойную долю тяжести сердцу бывшей героини Парижа. Смотря на смех подруги она старалась улыбнуться в ответ, однако настроение выдавало её с головой. — Ты сильно изменилась, Маринетт, — та кивнула. — Я это к тому, что… ты повзрослела раньше, чем я или кто-либо рассчитывал. И это вовсе не из-за Энджи. Послушай меня! — Дюпен-Чэн заглянула в глаза Алии, разглядев в них невидимую тревогу и переживание. В мыслях возгордилась подругой: не только она здесь изменилась. — Эти перемены… Любые перемены к лучшему. И я уверена, что новая Маринетт сможет сделать правильный выбор, — подмигнула и улыбнулась.       На сердце француженки как-то легко стало в тот момент, а душа словно затанцевала. Сколько бы всего ей не пришлось пережить, сколько бы боли и тяжести не свалилось на её плечи — она всегда могла рассчитывать на Алию. Подруга была для её неким лучиком солнца в суровом мире. Когда Мари готова была вот-вот опустить руки, то всегда появлялась Сезер, заряжавшая позитивной энергией, словно настоящая гроза. И Дюпен-Чэн хотела, чтобы та осталась такой навсегда. Хотя бы ради неё, Нино, а ещё безопасности людей Парижа.       — Спасибо за эти слова, Алия, — проговорила бывшая героиня, искренне и крепко обнимая нынешнюю, — ты даже не представляешь, сколько они для меня значат. — По её лицу скатилась слеза, а потом за ней последовал целый водопад. Однако Мари знала, что плачет не потому, что скоро уезжает из города любви, а потому, что счастлива как никогда раньше. И, смотря на выглядывающую из-за спины Сезер Тикки, прошептала в плечо: — Всё-таки я сделала правильный выбор… — квами лишь улыбнулась, кивнула, а потом снова спряталась.       — Что ты сказала? — отстранившись и подозрительно покосившись на Маринетт, задала вопрос Алия.       — Наверное, опять говорю вслух, — рассмеялась та, утирая слёзы. — Ничего важного, правда, — дополнила она, когда увидела взгляд сощуренных глаз со стороны подруги. — Ну что, куда пойдём? — это прозвучало уже более бодро и жизнерадостно, отчего и новая Ледибаг улыбнулась.       — Предлагаю разыскать Андрэ, — голосом отпетого шпиона сообщила Алия, поднимаясь с лавочки.       — Замётано, подруга, — и они стукнулись кулачками, как всегда делали напарники-герои.       Маринетт снова тяжело вздохнула, снимая со стены очередную фотографию Адриана. Так как пекарня, как и квартира над ней, больше не принадлежали семье Дюпен-Чэн, то и это барахло появилась нужда выбросить. Вот уж не думала девушка, что так сложно ей будет расстаться с какими-то вырезками из модных журналов.       — Тут же не только вырезки, верно? — спросила сидящая на столе Тикки. Она снова ненадолго сбежала от Алии, пока та ходила на очередную встречу с Лейфом.       Француженка усмехнулась, разглядывая фотографию Адриана, на которой он был в синеньком шарфике, который девушка связала ему на день рождения.       — Тикки, ты помнишь, как я сделала эту фотографию? — спросила Мари, показывая изображение квами. — Тогда Адриан впервые пришёл в школу в этом шарфике, а я сидела в кустах, стараясь выиграть лучший кадр. В конце концов, фото размазалось, однако лицо его получилось лучше некуда… — она мечтательно засмотрелась на портрет, а потом взяла в руки следующий. — Ой, а этот из того самого журнала! Когда я простояла шесть часов в очереди за ним, но он достался кому-то другому.       — Да, помню, ты тогда тому мужику чуть ли не угрожать начала, приводя миллиарды доводов того, что журнал ему не к надобности, — хихикнула в ответ божья коровка.       — А что? — улыбнулась её бывшая хозяйка. — Согласно статистике в интернете, миллионы женщин покупают журналы Габриэля Агреста, они душу продать за него готовы, тогда как мужчины, пролистав пару-тройку страниц, его выкидывают.       — Да-да, я знаю, — закивала малышка, — мы же с тобой вместе эти журналы из мусорных контейнеров вытаскивали.       Мари смутилась, а потом продолжила складывать фотографии в одну кучу. Вскоре их накопилось немыслимое количество, когда на стенах уже совсем ничего не осталось. Девушка печально осмотрела эту кипу, а потом отнесла во двор, где уже закинула в мусорный бак. Некоторое время стояла, глазея на эти сотни фотографий, разлетавшихся по контейнеру, но всё-таки решилась вернуться домой. «Что я, глупая что ли, чтобы снова копаться в мусоре?» — подумала Дюпен-Чэн, начиная потихоньку складывать вещи в огромный чемодан.       Их мебель улетела в Нью-Йорк ещё вчера, причём на личном самолёте Моррисонов. К счастью или нет, но Адриан отнёсся к новости о Мире довольно спокойно, позволив ей самой разобраться в себе и этой ситуации. И поэтому девушка была ему безмерно благодарна — как хорошо жить и знать, что твой любимый человек готов поддержать в любую минуту. Когда она думала об Агресте, то на сердце её снова теплело, видя же его счастливую улыбку, внутри всё готово было замереть, сознание отключалось, когда парень приближался к ней ближе, чем на сантиметр, даря очередной поцелуй.       «Сотни миров для тебя, — прочитала девушка название книги, которую также бросила в чемодан с остальными вещами. Как вдруг задумалась: — А ведь я, прямо как эта девушка, готовая отдать миллионы и сотни миров, лишь бы быть рядом со своим любимым человеком…» — тяжёлый вздох, а потом звук застёгивающейся молнии с клапанами чемодана.       — Как считаешь, стоит это выкинуть? — спросила девушка у Тикки, рассматривая свои старые эскизы, которые хотела представить Габриэлю Агресту. — Сомневаюсь, что месье Агрест будет согласен со мной сотрудничать после всего, что я сделала для кампании Моррисонов.       — Точно не станет, — отозвалась квами.       Маринетт взглянула на неё, фыркнув.       — Ты такая реалистка, Тикки, — божья коровка лишь рассмеялась, продолжая рассматривать детские рисунки Дюпен-Чэн.       — Думаю, что сгодится на память, — заключила Мари, складывая все наброски и свои художества в сумку.       Вдруг она услышала, как в комнате снизу хлопнула дверь. Она знала, что это пришёл Адриан, который, как всегда, гулял с малышкой Энни. Девушка подавила счастливую улыбку, однако не могла не признать, что гордилась парнем по-настоящему. Он так сильно полюбил дочь, что пытался проводить всё своё время с ней, отменяя любые репетиции показов или фотосессии. И как только его отец не прознал о том, что творит сын? Сабина и та стала подозревать неладное, однако Маринетт быстро придумала отмазку по типу тех, что использовала, будучи героиней Парижа. Всё-таки не зря она тогда так наловчилась, а что ложь, что не ложь — не различишь ни за что.       Хотя вот придумать такую не ложь, чтобы устаканить Алию, получилось не с первого раза. Дюпен-Чэн пришлось конкретно поднапрячься и прибегнуть к помощи Адриана и даже мамы. А она ведь до сих пор не поняла, почему Сабина тогда их поддержала, хотя для неё выдали совершенно иную историю. В общем, ребята настолько разошлись в своих фантазиях, что наговорили Сезер, будто бы Агрест готовится стать отцом, дядей, няней и прочее, но в конечном итоге всё-таки пришли к дяде.       — У меня брат, э-э-э-э… — почесал он в затылке из-за волнения, что тоже не ушло от взгляда Алии, — он готовится стать отцом, вот! — смог вымолвить юноша, покраснев, как и Маринетт. Перед Алией стояли две похожие друг на друга помидорки.       — Какой брат?       — Ну-у-у… — снова начал тянуть парень, — тот самый.       — Какой?       — Феликс! — напомнила Мари, как вдруг сразу же смутилась, вспомнив, что двоюродному брату Адриана столько же лет, сколько и ей. Даже у Адриана глаза от удивления на лоб поползли, не то, что у неё, но француженка опередила вопрос, сказав: — А что ты хочешь? У подростков иногда гормоны шалят, — беглый взгляд на Энни, играющую в кроватке, и вздох. Подруга поняла, что спорить бесполезно, ведь в этой ситуации даже она может оказаться неправа.       Маринетт усмехнулась, а потом сняла чемодан со стола, ставя его на пол около люка. Девушка быстренько переоделась, захватив бутылочку Энджи, спустилась вниз, где её уже поджидал Агрест. За эти пару дней он стал настоящим папой для малышки, причём схватил всё намного быстрее, чем сама её мама.       — Просто я, э-э… тренировался, — отвечал он.       — И на ком же?       — Пожалуй, я умолчу об этом, — покраснев, выдавил тот, а Дюпен-Чэн лишь пожала плечами, догадавшись, что скрывает парень. Всё-таки иногда у него можно было на лбу прочитать о том, что тот таит в себе.       Француженка улыбнулась ему, а потом забрала Энджи, которая мило забормотала, увидев свою маму.       — Ну что, как погуляли, Энни? — спросила она у девочки, передавая парню бутылочку. — Тебе понравился Андрэ или вы его не нашли?       — Скорее мы нашли миллиард журналистов, которые засветили Энж все глаза, — отозвался Агрест, смешивая порошок смеси с водой, только что вскипевшей. Маленькая девочка, будто поняв, о чём говорят ей родители, загнусела, кивая.       — Тебе они пришлись не по душе, ангелочек? — ласково уточила Мари, поглаживая её по голове. — Ну-ну, ничего страшного, в следующий раз мы им отомстим.       — С каких это пор Ледибаг кому-то мстит? — Улыбнулся Адриан, пытаясь как-то остудить молочное месево для ребёнка.       — Как говорится: кто тронул моё чудо, того трону я…       — А так разве говорится? — Маринетт нахмурилась, а потом с раздражением на лице повернулась к парню. Нет, она была вовсе не зла на него, а просто пыталась не рассмеяться.       — Ты давай меси и не отвлекайся, — отрезала та.       Агрест-младший примолк, только было слышно, как болтается вода в бутылочке, когда он трясёт её в руке. Делалось это для того, чтобы поскорее всё остыло, а также крошки смеси лучше размешались — Дюпен-Чэн научилась этому у Адриана, а тот вычитал это где-то в интернете. Каждый день он мог только и делать, что удивлять и поражать девушку своим серьезным отношением к этой ситуации, а также искренностью, с которой делал это. Мари именно из-за этого начала сомневаться в возвращении обратно в США.       — Если бы я осталась…- начала тихо она, а парень тут же обратил внимание к её персоне, готовый выслушать. — Что бы ты тогда делал?       — Сделал бы тебе предложение.       — Месье Агрест ни за что не принял бы к себе чужого ребёнка.       — Тогда сказал бы правду.       — И ты так легко об этом говоришь? — Дюпен-Чэн в шоке к нему повернулась. — Ты совершенно не думаешь о том, что раскрываешь ту часть себя, без которой жить не можешь? Ты лишишься той свободы, которую дал тебе статус Кота Нуара, лишишься вообще геройств. И ты готов от этого так просто отказаться? — Агрест опустил голову, а потом робко кивнул.       — Уверен, что готов, — поднял голову, а в его взгляде Мари разглядела настоящую готовность к таким жертвам. — Ты права, и я не смогу жить без геройства. Но намного легче не быть героем, чем не быть с тобой.       — А как же безопасность Алии? Ведь ты знаешь, кто она такая, знаешь кто я и мастер Фу… — тронутая его словами, француженка всё-таки искала о, на чём смогла бы подловить парня. Нет, она вовсе не хотела найти тот предлог, который бы не позволил ей остаться, а просто хотела позабавиться.       — Об этом тоже думал… Я просто возьму тебя, — герой Парижа схватил неожиданно девушку на руки, — закружу, — прижал к себе, начиная вертеть по комнате, — а потом увезу далеко-далеко вместе с Энж. Туда, где нас ни Бражник, ни какое-либо другое зло не найдет. И мы будем жить долго и счастливо.       — Хотела бы я попасть в такую сказку наяву, — обнимая Адриана, сказала та. — Жаль, что всегда приходится делать выбор.       — Каким бы не был твой выбор… знай, — Агрест заглянул в голубые глаза Мари, — он правильный. Даже если не по душе кому-то, зато по душе тебе и приносит счастье и радость.       Девушка скромно улыбнулась, снова обнимая его, пока малышка Энни удивлённо косилась на парочку влюблённых, сидя на диване. Маринетт усмехнулась, глядя, на неё, а потом вдохнула приятный запах дорогого одеколона Адриана, зажмурившись от удовольствия. Она могла вечность вот так вот стоять и обнимать его, могла пойти с ним на край света, захватив с собой и малышку Энджи, но… их история не была настолько счастливой, похожей на сказку. А конец нельзя было прочитать, лишь пролистав пару страниц. Он будет зависеть от решений: от её, от Адриана, дочери. И путь этот будет сложный и опасный.       Поморщившись от этих мыслей, Дюпен-Чэн про себя фыркнула. «Как глупо, Маринетт, — подумала она. — Вместо того, чтобы просто сделать выбор между Адрианом и Мирой, ты стараешься придумать для себя счастливый конец. Пора вернуться в реальность!» — девушка вздохнула, отстраняясь от парня и подходя с Энни. И как она только умудрилась всё это время просидеть на диване, не упав и не пошевелившись. Быть может, девочка тоже чувствует какую-то особую химию между своими родителями?       — Ты когда придёшь в следующий раз? — спросила француженка, забирая из рук Агреста детскую бутылку со смесью, капая себе на запястье, чтобы проверить на температуру. Далее она подошла к дочери, начиная её поить.       — Даже не знаю. Думаю, что встретиться сможем только на вокзале, если ты уедешь.       — Что, совсем никак? — расстроено переспросила та.       — Я за эти три дня успел отменить четыре фотосессии, две репетиции, а также съемки. Отец в гневе, пусть ещё и не сказал мне об этом. Я точно знаю.       — Сказал восемнадцатилетний парень, который вправе уже самостоятельно распоряжаться жизнью, — отшутилась Маринетт.       — Сказала семнадцатилетняя девочка, которая имеет собственного ребёнка, — в ответ поддержал тот.       Дюпен-Чэн рассмеялась.       — Ладно, один-один.       На некоторое время они замолчали, наблюдая за дочерью, мерно проглатывающей свою еду. Как вдруг Адриан поднялся на ноги (а он успел недавно приземлиться на корточки), размялся, проговорив:       — До встречи, что ли…       — Бывай! — снова шутливо вымолвила Мари, когда парень скрылся за дверью, подарив ей прощальный поцелуй в щёку. Энни в это время как раз закончила свою трапезу, широко зевая. — Ну что, котёнок… — улыбнулась её мама, — спать будем?       Дочка смешно как-то скорчила рожицу, а потом своеобразно кивнула.       — Ладно, уговорила, — с лёгким смешком Дюпен-Чэн подхватила её на руки, начиная укачивать. В её голове витало множество мыслей, но почти все из них твердили: «Выбирай!» Проблема была лишь в том, что иногда за этим словом следовало имя «Мира», а иногда — «Адриан». И попробуй реши тут, когда собственная голова не даёт отвлечься. Но выбор нужно было сделать, и чем раньше, тем лучше.

***

      Яркий свет софитов, который ослеплял взор молодому парню. Лёгкая походка, отдающая эхом каблуков, стучащих о подиум. Прекрасная басовая музыка, обычно принятая на таких шоу и… очередная неудача.       — Стоп! Стоп!!! — донёсся до Агреста-младшего голос отца, который внимательно следил за репетицией показа. Именно он должен был раз и навсегда определить какая из двух модных дизайнерских кампаний лучше. Поэтому дизайнер Габриэль подошёл к этой миссии основательно, только придумав какие-то странные и вычурные наряды. Однако такими они казались только на витринах магазинов, на самом же сыне модельера смотрелись как влитые. И потом этот показ тоже был ключевым, вот только юноша успел уже хорошенько накосячить. — Адриан, когда же ты уже соберешься?! — прогремел бизнесмен. — О чём ты только думаешь? Неужели не понимаешь, как это важно для меня?       «А ты сам-то знаешь, что важно для меня?» — подумал парень, но вслух сказал совершенно другое:       — Да, я всё понимаю, отец. Просто… сегодня не мой день, похоже, — пожал плечами, отправляясь обратно к кулисам, дабы совершить ещё один «удачный» выход. О чём же думал Адриан? Не мог же признаться папе, что мысли были сконцентрированы лишь на одной девушке его мечты? Поправка — на двух.       После того, как парень снова увидел Дюпен-Чэн, да ещё и познакомился с малышкой Энж, то что-то в его сердце оборвалось. Он не мог дышать, спать, чувствовать, если не видел маленькую принцессу каждый день. Адриан понимал, что вскоре им обеим надлежит время уехать, но принимать такое не соглашался. Пытался проводить каждую минуту и каждый свой день с крохотной дочкой, в которую влюбился всем сердцем. Теперь оно принадлежало не только Маринетт, но и малышке. И потом Агрест даже представить себе не мог того, что будет, когда они обе покинут его жизнь снова.       Да, он старался постоянно поддерживать девушку, говорить приятные слова, чтобы ей самой был легче сделать этот сложный выбор. Но всё-таки модель понимал, что не сможет во второй раз перенести разлуку с любимыми людьми. Интересно, а чувствовал ли его отец к нему то же самое, что чувствует Адриан к своей дочери? Герой Парижа и вправду готов был на всё, лишь бы быть рядом с девочками, которые стали двумя половинками его одинокого сердца. Совершил бы совершенно любой, да даже глупый, поступок, как признание в своей личности, отказ от геройства, но лишь бы стать одним целым с ними. Стать семьёй.       Пару раз Агрест-младший уже пытался поговорить со своим отцом на эту тему, но тот лишь отвечал:       — Какая семья и дети в твоём возрасте Адриан? — его лицо исказилось от злости. — Ты только-только начинаешь входить во взрослую жизнь, а поэтому рано ещё о таком задумываться. Да и жениться ты сможешь, только когда я подберу тебе подходящую невесту.       На это парню оставалось лишь озлобленно фыркнуть. Да уж, Габриэль Агрест был тем ещё человеком, а уж после неудачного выбора сына в лице Маринетт решил, что сам будет в будущем строить жизнь собственному ребёнку. И как доказать ему, что он самостоятельный и взрослый юноша, а не шестилетний мальчик, продолжающий тосковать по матери?       Хотя в последнее время Адриан не мог не признать, что свою маму он стал вспоминать всё чаще: когда гулял с Энж, смотрел на неё, играл с ней, да и просто находился рядом с дочерью. Ей достались такие же глубокие зелёные глаза, отливавшие лишь добротой, но, скорее, как у Маринетт, чем как у Эмили Агрест. Её пшеничные локоны постоянно отливали золотом, а также немного вились на концах. По словам Маринетт, у одной из её бабушек были кудрявые волосы — у матери Сабины, поэтому не удивительно, что у Энджи могут оказаться они такими же.       Адриан настолько далеко уплыл в свои мысли, что не сразу почувствовал боль в щеке, которая возникла из-за небольшого удара. Парень поморгал глазами, а потом посмотрел на молодую девушку, которая проводила показ. Она обеспокоенно на него косилась.       — Всё в порядке, месье Агрест?       — Да-да, я просто задумался… — он хмыкнул и потёр щеку.       — Извините, что пришлось вас ударить — вы не отвечали на мои зовы, — та смутилась и покраснела.       — Ничего страшного. Я даже благодарен тебе. Давно пора перестать пребывать в сознании, — корявая усмешка. Ещё раз кинув взгляд на юную леди, модель отправился на подиум, надеясь, что в этот раз не выйдет никаких несчастных случаев и очередных провалов.

***

      — Ой-ой-ой! Это плохо, очень плохо! — бормотал Агрест себе под нос, стягивая фирменные джинсы, которые ещё даже на обложках журналов не успели засветиться. Репетиция прошла намного дальше, чем он рассчитывал, а до отъезда Маринетт и её семьи оставалось всего десять минут. Теперь ему оставалось лишь надеяться, что они либо не уедут совсем (чего хотелось больше), либо уедут, но после того, как попрощаются.       Парень, словно настоящая молния в грозу, вылетел из студии, где проходила репетиция, а потом побежал вниз по лестнице. «Надо было из окна выпрыгнуть!» — уныло думал он, когда вспомнил, на каком этаже находился. К сожалению, лифт в здании сломался, а значит в распоряжении были только лестницы. Зря, что вовремя не превратился в Кота Нуара, хотя и внимания к себе привлекать не хотелось.       — До свидания, месье Агрест! — проговорил охранник, когда модель вылетел из студии на улицу. Тот лишь махнул рукой, не успев ничего вымолвить. Только-только оказался на свободе, как сразу заставил Плагга перевоплотить его, дабы успеть к поезду вовремя, ведь оставалось несколько минут до отправки.       «Надеюсь, что она всё-таки передумала уезжать», — думал герой Парижа, перескакивая с одной крыши на другую. Его задачу осложнила Алия-Ледибаг, которая, похоже, тоже спешила на вокзал, таща на руках Нино. «Значит, только уезжает», — догадался Кот, сразу же приуныв. Ему пришлось ненадолго спрятаться меж зданий и продолжить путь на своих двоих, чтобы эти двое его не заметили. Постоянно поглядывая на часы, которые находились в его жезле, Нуар пробирался по проулкам, стараясь двигаться в тени, дабы люди, бродившие там, не заметили героя. А время всё подгоняло и подгоняло.       Вскоре Адриан оказался за вокзалом, где быстренько перевоплотился в самого себя. Пришлось хорошенько закутаться в пальто, так как на улице стояла сущая холодрыга. Модель, держа в руках небольшой букетик из васильков, который еле-еле отрыл по дороге, отправился ближе к платформам, где и собрались все провожавшие Дюпен-Чэн. Этот момент очень ему напомнил тот, что случился год назад. Только вот теперь здесь присутствовали лишь Алия и Нино из их одноклассников, а также сама француженка, с которой и собирались попрощаться трое.       Парень подошёл ближе: поезда пока что не было, а потому Маринетт держала малышку Энни на руках, пытаясь её согреть. Агресту даже стало несколько противно от того, что помещение не обогревается. Хотя если так подумать — какой обогрев на вокзале, где ходят поезда? Однако, его это точно не заботило, и, позабыв об эдакой глупой мысли, Адриан подошёл ближе к друзьям, помахав им рукой. Алия улыбнулась в ответ, подпрыгивая на месте, а Нино обнимал её, слегка растирая плечи, чтобы девушка поскорее согрелась.       Маринетт густо покраснела, когда сын знаменитого дизайнера вручил ей цветы на глазах у многих людей, а потом ещё и забрал у неё из рук маленького ребёнка. Да уж, после этого сенсации точно появятся в новостях. Но Агрест лишь крутанул головой, отгоняя эти глупые мысли и размышления, а ещё краем глаза уловил какую-то непонятную серьезность в глазах мадам Чэн. Парню показалось это несколько подозрительным, но не спрашивать же у мамы его бывшей (или нет?) девушки, что случилось. Нет.       Мерно покачивая Энж на руках, Адриан молчал, не решаясь заговорить. Алия, похоже, уловила это в его неуверенном и скромном взгляде, а потому, совершив невидимый кивок, отвела Нино в в сторону, ближе к маме Мари, чтобы с ней поболтать. Вряд ли они по-настоящему хотели этого, но и личные разговоры их друзей тоже старались уважать. Всё-таки эти двое тоже часто давали Лейфу и Сезер побыть наедине…       — Значит, ты всё-таки решилась уехать? — печально пробормотал парень, заглянув в глаза любимой девушки. Маринетт вздохнула и отвела взгляд — никогда ещё он не видел её настолько ранимой и разбитой. Даже тогда, когда ей пришлось уехать в первый раз.       — Я-я-я… — она стала глупо заикаться, как и всегда при нём. Только теперь не от переизбытка чувств. — Прости… Я знаю, что Энни стала для тебя очень дорога, и ты не хочешь с ней расставаться, но я тоже не могу вот так просто бросить свою жизнь там, в Нью-Йорке. Адриан, я могу тебе кое-что пообещать, — взгляд её васильковых глаз стал как никогда серьёзным, — я разберусь во всём, а потом скажу тебе свой окончательный выбор.       — И когда это будет? — Агрест знал, что ответ на этот вопрос не последует — Мари сомневалась.       — Не знаю, — что и ожидал он услышать в ответ. Модель ещё раз посмотрел на вторую прекрасную принцессу, которая уютно спала в тёплых костюмах, часто вздыхая. Её лицо было настолько безнадёжным, что парень вдруг понял, что не хочет, чтобы Энж выросла в нормальной семье, а не там, где родители постоянно пытаются переманить маму на другую сторону. «Чепуха какая-то», — подумал Агрест о собственных размышлениях, а потом снова передал девочку Дюпен-Чэн.       — Ты можешь не торопиться, — сказал тихо он, — ведь этот выбор изменит твою жизнь. Только об одном прошу — не забывай меня и частенько позванивай. Хотя бы фотографии Энж отправляй.       Маринетт ласково улыбнулась, кивнула, а в следующий момент электричка остановилась за её спиной. «Обещаю», — прошептала она, заходя в поезд. Алия с Нино, попрощавшись с подругой, сразу же скрылись где-то в городе, потому что у них были свои срочные дела. Адриан знал, что они бы точно остались, если бы это было не так. Ему же оставалось лишь вздохнуть, когда француженка уже находилась в салоне.       Как вдруг Агрест заметил, что мадам Чэн не зашла в поезд, а всё ещё стояла на платформе, косясь в его сторону. Через несколько секунд она решительно подошла к нему ближе, заглядывая в глаза. Пусть женщина и была низкой и милой, сейчас в её взгляде как никогда виднелась та самая серьезность, относившаяся, парень готов был поспорить, к собственной дочери.       — Всё хорошо, мадам Чэн? — робко спросил он, сглатывая. В душе поселилось какое-то неприятное предчувствие, будто сейчас что-то случится страшное.       — Знаешь, я никогда не думала, что моя дочь повзрослеет так рано. А именно тебе я должна отдать должное, ведь всё благодаря тебе. Сначала я думала, что она совершенно не готова к такой ответственности, чтобы воспитывать маленького ребёнка в семнадцать лет, но… смотря на тебя, я вижу, что вы оба на это способны.       В голове у Адриана мысли метались из стороны в сторону, а он сам совершенно не понимал, к чему клонит мама девушки, которую он любит. Что означает выражение «оба способны»? не могла же ей Маринетт рассказать их общую и самую страшную тайну? Качнул головой: нет, не могла. Девушка боялась этой тайны так же, как потери близких людей.       — Я не совсем вас пон… — как Сири из айфона начал Агрест, но Сабина его перебила:       — Я знаю, кто ты такой, Адриан Агрест, как и знаю, кто такая моя дочь или же, кем она была. И я надеюсь, что ты прислушаешься к моим словам. Своё счастье надо держать, держать как можно крепче, а любви добиваться и не упускать. Ведь на пути может появиться любой, кто способен запросто её отобрать. Запомни это, Кот Нуар, — сказав это, китаянка зашла в поезд, не дождавшись слов от замершего в ступоре парня. Что за?..

Изменения — это всегда страшно. Ни никто не изменит вашу жизнь за вас. Вы понимаете, какой выбор должны сделать, но несмотря на страх, движетесь вперёд. Это главное правило успеха. Паоло Коэльо.