Любовь или наказание?

Машина времени есть у каждого из нас: то, что переносит в прошлое — воспоминания; то, что уносит в будущее — мечты. Герберт Уэллс.

      Город любви ничуть не изменился с последнего приезда туда Маринетт. И, хоть с этого момента и прошло почти десять лет, Париж остался в памяти Дюпен-Чэн точно таким же, каким был наяву. Разве что, лучшим отелем теперь считался не «Гранд Париж», а «Отель Плаза Атене Париж», окна которого выходили на величественную Эйфелеву башню. Именно в этом отеле Миракл снял им парочку номеров люкс, больше походящих на огромные роскошные квартиры.       — Надо бы мне тоже открыть гостиничное дело, — отшутился Миракл, когда они очутились внутри своего номера. — Неплохая прибыль, особенно в таких городах, как Париж или Нью-Йорк.       — Все охотнее едут в Лос-Анджелес, не считаешь? — рассмеялась Маринетт и зашла в большую спальню, из окон которой могла с четкостью разглядеть знакомую башню, которая множество раз подбрасывала отличные идеи. И которая множество раз сама подбрасывалась благодаря Адриану. Девушка улыбнулась своим мыслям, наблюдая, как два беллбоя поспешно заносят их багаж в номер.       — У вас вид получше, чем у нас! — хмыкнула Энни, поднимаясь по лестнице в комнату Миракла и Маринетт. Два номера, которые снял Моррисон, находились друг под другом, их соединяла лестница, как когда-то комната Маринетт в пекарне соединялась с кухней. Энджи перепрыгнула подоконник, оказавшись на небольшом балконе, и тут же набрала полную грудь воздуха. — Па-а-ап, может поменяемся? — на выдохе протянула девочка.       Мира, разбирающий в это время вещи, недоуменно воззрился на Дюпен-Чэн-младшую. Но лицо Энни выражало полную серьезность её слов.       — Хочешь, чтобы я спал с миссис Чэн? — он несколько смутился, осознав, как странно прозвучал его вопрос. Покосившись на жену, Миракл заметил, что она сделала вид, будто бы ничего не слышала, продолжая распаковывать вещи.       Энджи захлопала глазами, а потом рассмеялась.       — Да нет же! Тут роскошный диван есть, — девочка кивнула на мягкую часть интерьера, находящуюся в гостиной номера люкс. — Ты поспишь тут, а я, так уж и быть, переночую с мамой, — Энни говорила это так, будто бы делала одолжение и на самом деле ей совершенно не хотелось оставаться на ночь в постели с мамой.       — Какая хитрая! А может сделаем наоборот? Ты на диване, а я с Маринетт, как и собирался?       Энни нахмурилась.       — Ты меня любишь? — резко спросила Дюпен-Чэн-младшая. Краем глаза она заметила, что Маринетт закатила глаза к потолку, оторвавшись от очередной блузки, которая должна была перекочевать в шкаф. Девушка уже привыкла, что Энджи иногда давит на жалость, чтобы извлечь выгоду. Этим она напоминала ей Адриана или же саму себя. А, впрочем, она всем напоминала ей Агреста.       — Ничего с тобой не случится, если ты поживешь чуть-чуть с бабушкой в номере, — не дав Мире ответить, сказала Маринетт.       — Три недели! — воскликнула Энни, подняв руки вверх, будто бы изображая извергающийся вулкан. — Может, хотя бы недельку? Тем более, что я почти всю жизнь с ней жила!       — Шесть лет — это не вся жизнь, Энджи, — покачал головой Миракл. — Учитывая то, что за городом ты бываешь только на выходных и каникулах, а всё остальное время проводишь в нашей квартире в Нью-Йорке.       Энни закатила глаза, как недавно сделала её мама, и отправилась по лестнице обратно в её общий номер с Сабиной. Маринетт тихо рассмеялась, наблюдая за ней со стороны.       Где-то через час они с Мирой закончили разбирать вещи и раскладывать их по полкам. Некоторое время муж и жена лежали на мягкой перине в спальне, разглядывая белый потолок с золотистыми украшениями и затейливой люстрой. Маринетт продолжала восхищаться красотой этого отеля, ведь раньше бывала только в отеле отца Хлои, будучи ещё Ледибаг. Ей даже не верилось, что теперь она ехала в Париж не как в родной город, а как обыкновенный турист, поселившись в лучшем отеле города. Интересно, как там поживает родная квартира с пекарней?       Вспомнив об этом, Мари села в кровати, перепугав Миракла.       — Что-то случилось? — неуверенно спросил он.       — Да. То есть, нет… Я просто… Просто не верю в то, что я снова здесь, в Париже, — поделилась Дюпен-Чэн своими мыслями с мужем.       — О, да! — кивнут тот. — Даже представить не могу, какого тебе сейчас. Если бы я возвращался в Нью-Йорк спустя десять лет, то наверняка бы тоже был в замешательстве. Наверное, хочешь поскорее увидеть своих старых друзей? — Мари заметила, как по его лицу пробежала тень. — Познакомишь меня с ними? — неожиданно спросил он.       Маринетт опешила. Вот уж не думала она, что ей придется знакомить Миракла с Алией и другими. Конечно, она много рассказывала подруге о своём муже, о его семье, даже присылала фотографии Миры, когда Сезер интересовалась его внешностью. Конечно, та могла запросто забить в интернете его имя и получить множество фотографий, сделанных репортерами, но Алие всегда были интересны именно семейные фотографии, ведь рядом с близкими людьми каждый знаменитый человек становился совершенно другим, нежели тот, которого видела публика. Алия знала это на собственном опыте. Она же была нынешней Ледибаг.       Но девушку всё-таки вопрос Миры ввел в ступор и заставил некоторое время глядеть мимо Моррисона. Он же расценил её молчание как неуверенность, отчего его лицо мгновенно погрустнело. Маринетт же думала в этот момент о том, что будет, когда Миракл познакомится с её друзьями. Разумеется, он рассчитывал на то, что среди друзей будет тот самый Адриан, который является родным отцом Энни. Дюпен-Чэн догадывалась, что только ради этого он и хотел познакомится с её «друзьями». Наверное, он боится, что старые чувства вновь вспыхнут в ней и девушка вернется к Агресту.       Маринетт помотала головой, отрицая собственные мысли. И как ей в голову вообще могло прийти такое? Миракл просто хочет познакомиться с её бывшими друзьями, которые были её главной опорой и поддержкой до переезда в Нью-Йорк. Она и сама была знакома с друзьями Миры, общалась с ними, как со своими, хотя и знала их всего несколько лет. Моррисон просто хотел, чтобы они тоже стали его друзьями, потому даже часто говорил: «Мои друзья — твои друзья, Маринетт». Да и его товарищи говорили то же самое по отношению к ней.       А теперь ей предстояло принять трудное решение. Разумеется, она была не против того, чтобы Миракл познакомился с Алией и Нино, но ей не хотелось обременять себя и знакомить его с Адрианом. Тем более, что пока что никто не знал о её приезде. Она почему-то была уверена на сто процентов, что Агрест решился бы встречать её на вокзале, несмотря на общество Миры. Представив себе эту ситуацию, Дюпен-Чэн нервно сглотнула.       Миракл всё так же ждал от неё ответа, хотя с каждой секундой молчания его взгляд становился всё более грустным и отчужденным.       — Понимаешь, Мира… — начала медленно Маринетт. — Я-то, конечно, не против тебя познакомить со своими друзьями, но…       — Ты меня стесняешься? — заметив, что Дюпен-Чэн недоговаривает, спросил поспешно Моррисон.       — Что?! — Маринетт была шокирована. Да как он только мог подумать об этом? Девушка яростно замотала головой, отрицая его предположение. На лице Миры появилась легкая улыбка. — Нет, нет и ещё раз нет! Я тебя вовсе не стесняюсь… Как тебя можно стесняться? Ты же знаменитость, все и так знают, за кем я замужем. А уж Алия тем более, — Мари хмыкнула. — Просто они пока не знают, что я приехала.       Теперь пришла очередь Миракла удивляться.       — Я снова не ослышался?       — Нет.       — Ну и отлично, — Моррисон вздохнул несколько раз. — Почему ты им не рассказала?       Маринетт отвела взгляд. Не говорить же Мире, что она не рассказала о своём приезде Алие потому, что знала, что если узнает подруга, то узнает Нино, а уж если знает Нино, то точно узнает Адриан. А причина, почему она не хотела рассказывать Агресту, сейчас находилась лестничной клеткой ниже.       — Это очень сложно… Но я собиралась позвонить Алие сейчас, погулять с ней, а уж потом мы договоримся, — девушка улыбнулась, — о знакомстве. Уверена, что она будет только рада с тобой увидеться. Не представляешь, сколько эта девочка о тебе спрашивала.       Миракл рассмеялся и обнял Маринетт, поцеловав девушку в щеку.       — Повторюсь — ты у меня лучшая! — Дюпен-Чэн залилась краской. Неожиданно пришла мысль о том, что она хотела бы услышать эти слова от Адриана. Мари нахмурилась, но в следующую же секунду снова удивилась из-за очередного вопроса Миры.       — Кстати, — начал тот, — ты так и не рассказала, что там за деловое предложение, с которым ты не знаешь, как поступить. С этой поездкой думал только о своём и напрочь забыл об этом, — он выглядел довольно виноватым. — Ну так что?       Маринетт помедлила. Рассказывать ли Мире о её идее поговорить с Габриэлем Агрестом о сотрудничестве или же лучше промолчать и решить всё самой? Немного подумав, Мари всё-таки сказала:       — Ты знаешь, какая дизайнерская кампания является моим главным конкурентом?       — Вроде бы «AGRESTE»? — неуверенно ответил или спросил тот.       Маринетт деловито кивнула.       — Недавно мне на почту пришло письмо от Габриэля Агреста, который предлагал заключить контракт и сотрудничать. Мне кажется, что это отличная идея, ведь мой главный конкурент может стать моим партнером, но в то же время я боюсь, что таким образом наврежу своему бизнесу и людям… — поделилась своими переживаниями девушка.       Миракл не спешил отвечать, тщательно обдумывая её ситуацию. Наконец, он проговорил:       — Я знаю Агрестов, ведь они когда-то были главными конкурентами моего отца и тоже в модельном бизнесе. Когда-то у них было сотрудничество, но лишь во время развития их собственных дизайнерских кампаний, во время обучения у самой Одри Буржуа — королевы моды. Уверен, ты её знаешь, — Мира подмигнул, а Маринетт кивнула. — Мой отец некоторое время дружил с Габриэлем, их кампании шли под одним началом — «MORRISON&AGRESTE», но потом их пути разошлись. Мистер Агрест оставил своей кампании собственную фамилию, а отец полностью заменил название на тебе известное. Разошлись они из-за разных вкусов и взглядов на моду, но между ними никогда не было серьезных разногласий.       «Пока», — мысленно заметила Маринетт. Она представила, что случится между Моррисонами и Агрестами, когда Миракл узнает, что Энджи родная дочь Адриана, сына Габриэля. Тогда вряд ли о каком-либо соглашении пойдет речь.       — Постой! — неожиданно воскликнул Мира, подняв указательный палец вверх. Маринетт в страхе сжалась. Неужели он догадался о её связях с Габриэлем? Он знает о том, что Энни его внучка? Он вспомнил, что соглашение заключать нельзя, потому что отец навсегда решил этого не делать? Маринетт кучу всего себе напридумывала за ту секунду, когда Миракл обдумывал свою мысль. Девушка в страхе набрала полную грудь воздуха. — А разве Агрест не в Париже живет? — Дюпен-Чэн с облегчением выдохнула и кивнула. — Так почему бы тебе лично не переговорить с ним насчет вашего сотрудничества? Согласен, заключать такие контракты вдали от человека, с которым имеешь дело, довольно опасно. Лучше видеть его перед своим лицом и понимать, чего тот хочет. Вот я, например, всегда считываю с лиц своих партнеров их намерения. Если человек краснеет, чешется, кашляет и что-то постоянно теребит, то от такого контракта не стоит ждать чего-то хорошего, — посоветовал Моррисон.       — Сомневаюсь, что с Агрестом это будет работать, — грустно усмехнулась Маринетт в ответ на его совет.       — Почему? — искренне удивился Мира. — Ты что, знакома с ним?       Мари залилась краской. Что теперь делать?       — Э-э, немного. Я училась в коллеже с его сыном, — девушка нервно хихикнула. И надо было такое ляпнуть? Ну почему она не думает, что говорит? Теперь Миракл наверняка начнет расспрашивать её об Адриане. Но Маринетт вдруг нашла выход из ситуации: — А ещё я как-то выиграла его конкурс дизайнеров в нашей школе, поэтому Адриан надел на свой показ мою шляпу, которую оценила даже Одри Буржуа. Кстати, с её дочерью я тоже училась в одном классе.       — Ого, вот это я понимаю! — горделиво выпрямился Миракл, заметив, как зарделась его жена. — Можно сказать, ты ещё со школы была знаменитым дизайнером. Что ж, мой отец правильно не сомневался в тебе.       Маринетт ясно ощутила, что сейчас похожа на распекшийся помидор. Девушка лишь робко кивнула.       Миракл глянул на часы, которые показывали почти что полдень, и стал поспешно собираться на встречу с партнёром, который и предлагал ему выгодный контракт. Он тысячу раз извинился, желая Маринетт хорошенько оторваться с подругой. Сказал, что вернется к вечеру. Дюпен-Чэн проводила его с улыбкой на лице, достала свой телефон из сумочки и набрала номер подруги.       — Алло, Алия? Привет. Ты не занята, случайно?..

***

      Реакция Алии на неожиданную фразу Маринетт «Я сейчас в Париже» была бесподобной. Подруга на некоторое время даже лишилась дара речи. Во время её молчания Дюпен-Чэн тихо сидела, слушая непонятное гудение голоса Нино и их ребенка. Девушка терпеливо подождала, пока подруга свыкнется с той новостью, которую она ей сообщила, а потом попросила, чтобы та не рассказывала своему мужу о ней. Бывшая Сезер, разумеется, согласилась.       Они договорились встретиться около Эйфелевой башни через час после разговора. Алия любезно рассказала, что её сын обожает там засыпать под голоса иностранцев, что-то бормочущих на разных языках. Маринетт с радостью согласилась, и уже через час ждала подругу у главной достопримечательности Парижа.       Вскоре Лейф показалась из-за фонтана с серо-голубой коляской, и Дюпен-Чэн отправилась ей навстречу, широко улыбаясь. Подруги крепко-крепко обнялись, чуть не задушив друг друга в объятиях, а потом ещё некоторое время изучали взглядами, пытаясь приметить главные изменения.       — Ого, вот уж не думала, что ты решишь отстричь свои кудри! — удивилась Маринетт, смотря на пышное каре Алии. Казалось, будто у неё на голове ураган случился: кудряшки так и торчали в разные стороны.       — А я не думала, что ты решишь отращивать свои! — парировала та. Да, Дюпен-Чэн и вправду за все эти годы отрастила свои синие волосы до самых бедер и теперь носила красивые прически. Даже сегодня на встречу с подругой она заплела две огромные французские косы, добавив к ним белые ленты. — Знаешь, Маринетт, если бы я не знала, сколько тебе лет, то сказала бы, что ты до сих пор та семнадцатилетняя девчонка, страдающая от любви к Агресту, — Сезер рассмеялась. Маринетт закатила глаза.       — Это твой сынок? — с улыбкой на лице спросила она, наблюдая за красивым мальчиком в коляске подруги. Тот уже некоторое время разглядывал непонятную тетеньку, с которой обнималась его мама. — Он так похож на тебя! Ты мне так и не сказала, как его зовут!       — Да, я обещала сказать при встрече. Мы с Нино долго думали, но в итоге решили назвать его Леонард, — ответила Алия, взяв мальчика на руки. Сын Алии и Нино был точной копией своих родителей. Мальчишка имел смуглую кожу, на которой проскакивали темные веснушки. Волосы у него были шоколадного оттенка и вились так же, как у матери. Самому Лео, по рассказам Сезер, едва исполнился год, но малыш всё равно уже мог самостоятельно ходить, даже произносил некоторые слова с четкостью.       Маринетт заметно помрачнела, наблюдая за тем, как Алия улюлюкает и смешит своего ребенка. Девушка уже и забыла, какого это иметь такого маленького малыша с яркой улыбкой и светящимися глазами. От Алии не укрылась резкая смена настроения подруги.       — Хочешь его подержать? — спросила Сезер, протягивая Маринетт своего сыночка. Дюпен-Чэн радостно кивнула и робко взяла ребенка на руки, прижав к себе. — Не робей. Не в первый раз ребенка держишь.       — У меня такое чувство, будто в первый, — с потаенной грустью сказала та. Алия молчала, ожидая дальнейших разъяснений. — Давай пройдемся, и я тебе всё расскажу.       Сезер согласно кивнула, забрала у Маринетт Лео и посадила того в коляску, заранее разложив её, чтобы мальчик поскорее мог заснуть. Некоторое время они просто гуляли, наворачивая круги вокруг Эйфелевой башни. Даже туристы стали с удивлением посматривать на двух подруг с коляской. Вскоре малыш уснул, и девушки отправились колесить по городу — Алия хотела показать Маринетт все изменения, произошедшие за годы её отсутствия.       — Итак… — начала подруга. — Что ты мне хотела рассказать?       Маринетт тяжело вздохнула. Она знала, что Алия поддержит её, несмотря ни на что, но Дюпен-Чэн всё равно боялась разговаривать с кем-либо на эту тему. Девушка давно уже перестала общаться со своими ровесниками, а в Нью-Йорке её преследовала одна только работа, потому не удавалось завести подруг. Да и самыми лучшими друзьями были всегда старые друзья. В них нельзя было никогда сомневаться.       — Мы с Мирой поженились почти два года назад, всё это время только и делали, что пытались завести ребенка. Знала бы ты, как я мечтаю о втором, не говоря уж о том, как сам Миракл мечтает о своём первенце. У нас есть Энни, но… но она никогда не станет его родной дочерью, пусть он и любит её всем сердцем, — Дюпен-Чэн перевела дух. — Недавно я проверялась, сдавала специальные анализы, но они всё равно не дали никакого результата несмотря на то, что я здорова. Мира тоже сдал анализ, и тоже здоров, но всё равно у нас ничего не получается. Может, мы делаем что-то не так?       — Ой, да там всё по одному принципу! — махнула рукой Алия, чуть усмехнувшись. — Просто вам стоит отключить мозг и не думать о том, что вы хотите ребенка. Просто наслаждайся моментом, как когда-то с Котом Нуаром, — Сезер откровенно издевалась — Маринетт поняла это по её ехидному смеху, последовавшему за данной фразой. — До сих пор не верю, что твой первый раз был с этим супергероем. Который вообще влюблен в Ледибаг! Ох, что за жизнь у тебя такая насыщенная, Маринетт? Не поделишься секретом?       — Каким? — не поняла та.       — Десять лет назад ты переспала с самым сексуальным парнем в обтягивающем латексном костюме, потом тут же завербовала себе второго самого сексуального парня — да, я говорю про Адриана. А теперь ещё и замужем за ещё одним сексуальным парнем, причем безмерно богатым. Правда, он из Нью-Йорка, но не суть. Что за удача тебя преследует? — «Удача Ледибаг», — мысленно ответила Маринетт на вопрос подруги. На самом деле, ей совершенно не везло. Она любила Адриана, разлюбила его, полюбила Кота Нуара, занялась сексом с Котом Нуаром, узнала, что он — Адриан, снова полюбила Адриана, а потом ещё и родила ему дочь. В этом был какой-то парадокс, но никак не удача.       — От этой удачи одни только проблемы, — пробурчала Дюпен-Чэн, закрыв лицо ладонями.       Некоторое время подруги молчали. Каждая пребывала в своих мыслях. Во время прогулки им встретился мороженщик Андре, около которого стоял Лука с какой-то обворожительной девушкой. На вопрос Маринетт о том, кто это, Алия ответила, что эта блондинка — сводная сестра Хлои, с которой Лука недавно начал встречаться. Дюпен-Чэн сильно удивилась, узнав о том, что у Буржуа есть сестра, но не стала ничего говорить по этому поводу.       Спустя какое-то время девушки оказались напротив знакомого Маринетт с самого детства здания — коллежа Франсуазы Дюпон, за которым находилась родная пекарня. В глазах тут же защипало от воспоминаний, связанных как с первым, так и со вторым местом. Дюпен-Чэн прослезилась, приближаясь к своему бывшему дому и заглядывая в окна бывшей кондитерской. Теперь там находился ресторан, для которого выделили ещё несколько квартир на первом этаже. Интересно, кто теперь живет в их квартире?       Алия с интересом наблюдала за подругой, не смея ей помешать и прервать воспоминания. Всё-таки не каждый день возвращаешься к своему дому детства, в котором произошло много чего интересного. Маринетт была благодарна ей за терпение и молчание, постоянно доказывая себе, что никогда в жизни у неё не будет такой подруги, как Алия Сезер. Даже если бы она снова с кем-то подружилась, никто бы не заменил ей первого и самого дорогого друга. Разве что, ещё одним самым лучшим другом была Тикки.       Вспомнив про квами, Маринетт невольно поперхнулась. Она уже давно не интересовалась супергеройской жизнью ни Кота Нуара, ни Ледибаг. Удалось ли им победить Бражника или тот всё так же яростно продолжает насылать своих злобных бабочек на город? Какого Алие быть героиней Парижа и заботиться о своём ребенке? Не передала ли она кому-то другому драгоценные сережки, которые некогда носила сама Дюпен-Чэн. Все эти вопросы не давали покоя. Если сережки были всё ещё у Алии, то она могла бы снова увидеть Тикки. Ну и почему та не дает о себе знать? Неужели думает, что Мари о ней забыла?       Девушки присели на лавочку в парке. Этот парк тоже хранил в себе множество воспоминаний, связанных как с друзьями, так и с первой любовью. Смотря на увядшие деревья и кусты, Маринетт невольно вспомнила о той крыше, с которой всё началось. Началась её новая жизнь, полная постоянных промахов и ошибок, непонятных выборов и тяжелой любви. Вот бы можно было вернуться в прошлое и исправить хоть что-то. Но что она могла исправить?       — О чём задумалась? — спросила Алия, уже некоторое время с интересом разглядывающая подругу.       — Да так, ни о чем, — Дюпен-Чэн качнула головой, отвернувшись. — Слушай, а что вообще происходит с городом? Ледибаг с Котом победили Бражника или всё также гоняются за злодеями по всему городу?       Алия тут же поникла. Похоже, эта тема была ей неприятна.       — Не победили. — Только и сказала она. Маринетт не хотела больше ничего спрашивать, думая, что разговор на этом закончился, но через некоторое время Алия продолжила: — Бражник в последнее время не показывается — похоже, он решил оставить своё желание или же думает найти себе приемника… или же устал на старости лет, не хватает фантазии для новых «приспешников», — Сезер кисло усмехнулась. — У нас как будто затишье перед бурей, честно. Иногда даже не знаешь, чего можно ожидать от этого сумасшедшего злодея.       — Тут ты права… — улыбнулась Дюпен-Чэн. — А Кот Нуар и Ледибаг? Они показываются в городе?       — Конечно. Людям они помогать не перестают. Ох, видела бы ты, каким красавчиком стал Кот… — Алия мечтательно вздохнула. — Его каждая пятая девушка в Париже хочет. Эх, знали бы они, что только Маринетт Дюпен-Чэн достойна того, чтобы заняться с ним сексом.       — Ты так и будешь издеваться? — та притворно разозлилась. — Это было десять лет назад! В порыве страсти! Между нами ничего не может быть! — эти слова дались девушке с трудом, и она сама это заметила. На душе тут же стало тяжело. Неужели в ней всё еще остались прежние чувства к Адриану?       — Да знаю я, знаю! — покачал головой Сезер, пихнув подругу под бок. — Иногда просто люблю пошутить. Ты же меня знаешь.       — Ты главное при Мире так не пошути, когда будете знакомиться, — ехидным голосом проговорила другая.       Алия выпучила глаза.       — Что-что ты сказала?!       — Мира хочет с тобой познакомиться. Не знаю когда, но я не смогла ему отказать. Надеюсь, ты будешь не против.       — Ты шутишь, что ли? — Сезер была в не себя от радости. — Да я мечтала о том, чтобы познакомиться с твоим женихом… Ой, мужем, — поправилась она. Маринетт выдохнула.       — Погоди-ка! — лицо Алии вдруг стало серьезным. — Он не в курсе, что Кот Нуар — отец Энджи?       — Конечно нет, — так же серьезно ответила Маринетт. — Ты вообще представляешь, как бы это звучало, если бы я ему рассказала? «Слушай, Мира, тут такое дело, я на самом деле шлюха и сплю с первым встречным. Так вот я как-то переспала с супергероем Парижа, по которому сходит с ума каждая девушка, но в то же время я не схожу от него с ума, даже так скажу, я его терпеть не могу, но у меня есть от него ребенок!» — это бред какой-то, Алия.       — Зато во вкусе Маринетт, — рассмеялась та. — Но, послушай, а если Мира встретится с Адрианом?       — А причем здесь Адриан? — Дюпен-Чэн насторожилась. Неужели Агрест рассказал Алие о тайне своей и его личности? И теперь она знает, что он настоящий отец Энни?       — Как причем! Даже я, когда увидела Энджи в первый раз, засомневалась, что она не от Адриана. Они же так похожи! — Алия прямо-таки ткнула Маринетт в экран её собственного смартфона, где на обоях у Дюпен-Чэн стояла Энни на фоне статуи Свободы. — Клянусь, Мира не станет разбираться, он просто подумает, что Адриан — папаша твоей дочки.       «Так и есть», — мысленно ответила Мари, но вслух сказала:       — Энни тоже не знает, кто её родной отец. Я ей сказала, что Мира им не является, давно, когда она ещё была маленькой. Но про родного ничего не говорила… Не знаю, смогу ли когда-нибудь сказать, — девушка опустила глаза, всматриваясь в тусклую траву.       Сезер рассмеялась.       — Откровенно тебе скажу, что я тоже не знаю, кто родной отец Энни. Да об этом весь Париж мечтает узнать, Маринетт! Конечно, тебе не стоит рассказывать ей о том, что это Кот Нуар. Боюсь, у девочки случится шок. Вряд ли супергерой, имеющий тайную личность, сможет заботиться о ребенке, о существовании которого даже не знает.       — Даже Энни не поверит в эту историю. Она ещё про Ледибаг-то с Котом Нуаром ничего не слышала никогда, — Маринетт замолчала на некоторое время. Неожиданно телефон завибрировал, и девушка прочитала сообщение, пришедшее на личную почту. Оно было снова от Габриэля Агреста.       Пробежавшись глазами по тексту, девушка напечатала ответ:       «На три недели мы прилетели в Париж с мужем. Надеюсь, у вас будет время на личную встречу и переговоры со мной, месье Агрест. Напишите, когда вам удобно, и я приду».       Ответное письмо пришло буквально через полминуты.       «Завтра в полдень».       Маринетт лишь мысленно помолилась об удаче.

Хорошо, когда есть такой друг, который поднимает настроение, просто улыбнувшись тебе.