runaways

      Джайро уже и забыл, каким долгим был «Хороший, плохой, злой».       Было уже почти десять, когда упомянутое трио сошлось в последнем противостоянии на кладбище. Когда на экране появилось слово «КОНЕЦ», Джайро, обеспокоенный тем, что подросток задремал даже несмотря на кофе, взглянул на Джонни, но обрадовался, что тот всё ещё наблюдает за пятнышком, которым был Клинт Иствуд, уезжающий вдаль.       — Ну, что скажешь? — ухмыляясь поинтересовался Джайро.       — Очень хорошо, — развернувшись к итальянцу ответил Джонни. — Только почему они всё время звали Клинта Иствуда «Блонди»?       — Потому что он блондин.       — Ну нет. Это называется шатен.       — Не-а, — настаивал Джайро. Он потянул за свои пряди, которые выбились из хвоста. — Он блондин, как я. Мы могли бы быть близнецами.       — Как пожелаешь.       — Да тут и желать не надо. — Джайро взял вилку со своей тарелки и зажал её между зубами на манер сигары, затем прищурился, состроил гримасу и прорычал. — Такая неблагодарность после всех раз, что я спасал твою жизнь…       Джонни засмеялся, и Джайро это согрело.       — Чувак, из-за твоего акцента это так звучит, так…       — …сексуально? — предложил итальянец.       — …нелепо.       Джайро с притворной меланхолией вздохнул.       — Mamma mia, тебя что, вообще ничем не впечатлить?       — Смотрел когда-нибудь «Mamma Mia!»?       Джайро на мгновение задумался, почёсывая клочковатую бороду.       — А это не мюзикл или что-то такое?       — Ага, с песнями ABBA. Он отстой, но это такой тайно-приятный отстой. — Джонни ухмыльнулся. — Стоит посмотреть, чтобы словить кринж от пения Пирса Броснана.       — Это который бывший Бонд?       — Он самый.       Джайро фыркнул.       — Merda, звучит ужасно. Я готов.       — Шикарно, — заулыбался Джонни, зевнул, и посмотрел на электронные часы на блоке кабельного телевидения. — Чёрт, уже так поздно? — Он вздохнул и снова посмотрел на Джайро. — Завтра мне с утра на работу, ты не мог бы отвезти меня обратно в кампус?       — Non c'è problema, — ответил Джайро и поднялся, чтобы сходить в комнату за толстовкой. Натянув её через голову, он вернулся к Джонни, который снова сел в кресло и покатил к двери.       — Ну что, Mamma Mia! в следующую пятницу? — спросил Джайро, выходя следом в коридор и запирая за собой дверь.       — Да, звучит неплохо, — согласился Джонни и фыркнул. — Твоё произношение смешное.       Джайро поднял бровь.       — Именно так это и должно произноситься.       — Это американский фильм, чел, — сказал подросток, разворачиваясь в сторону лифта. — Произнеси, как положено.       — Ох, простите, — закатив глаза возмутился итальянец, и, затем, с самым преувеличенно южным акцентом, на который только был способен, выдал: — Ма-ма Ми-йа.       — Так-то лучше.       — Я начинаю думать, что ты расист по отношению к итальянцам.       Джонни вздохнул.       — Даже правильным расистом быть не выходит. Я позор для Кентукки.       — Не будь так строг к себе, — рассмеялся Джайро вместе с дзыньк от открывшихся дверей лифта. — Ксенофобные мнения об итальянцах — хороший первый шаг.       — Ой, блин, ты слишком добр, — с широкой улыбкой ответил Джонни.       Казалось, словно он весь день был в хорошем расположении духа, и от этого Джайро был счастлив.

***

      Их короткая поездка к университету была ещё приятнее за счёт мягкой и тихой ночи.       Без крыши Болл Брейкер они были открыты прикосновениям ветра, что напоминало об апрельских деньках в Неаполе. Джайро дышал полной грудью, когда они проносились по практически пустым улицам.       Оба молчали, просто наслаждаясь поездкой. Когда Джайро взглянул на Джонни, тот, расслабленно откинувшись на спинку кресла, сидел со скрещёнными руками и смотрел на проплывающие мимо дома. Показалось, что американец улыбался, и от этого ему тоже захотелось улыбнуться.       Когда они подъехали достаточно близко, Джонни указал ему в сторону массивного комплекса общежитий на южной стороне кампуса. Джайро припарковался на дороге, и поспешил достать инвалидное кресло и разложить его на тротуаре. Он крепко держал его, пока подросток выбирался из машины — он и рад был помочь ему спуститься, но Джонни был из той же упрямой породы, что и Цезарь, и это Джайро в нём и нравилось.       — Надеюсь, Диего спит, — сказал Джонни, снова зевая. Он посмотрел на Джайро уставшими глазами, и его губы изогнулись в лёгкой улыбке. — Эм… снова спасибо, Джайро. Мне это… было нужно.       Тот улыбнулся в ответ.       — Не стоит благодарности. Я просто рад, что смог помочь.       — Поговорим позже, — сказал ему Джонни, направляясь в сторону здания. — Спокойной ночи.       — Ночи, — повторил Джайро в ответ, наблюдая, как блондин катится по тротуару.

***

      Джонни не было в Джава Блюз, когда Джайро зашёл туда перед работой в следующий понедельник.       Это немного его расстроило; он даже предвкушал следующую утреннюю учебную сессию, хотя Джонни не упоминал никакие тесты или опросы. Пока он ждал свой кофе, то достал телефон и сделал снэп их привычного столика, обвёл столик зелёным цветом и приписал «чего-то не хватает! : ((»       Несколько минут спустя пришёл ответ: лицо Джонни, наполовину утопленное в подушку и полускрытое спутанными волосами, злобно глядящее на него одним усталым глазом. «где твоё уважение к спящим?»       Джайро фыркнул и был одарён осуждающим взглядом Ринго, который как раз поставил перед ним на стойку стакан с подписью «Дафф».       

***

      В пятницу, ровно в шесть часов Джайро вышел из здания больницы, чтобы забрать Джонни из кампуса.       Хот Панц с подозрением смотрел на него в перерыве на ланч; Джайро был непривычно неразговорчив, поскольку был погружен в переписку с Джонни о лучшей пицце в Остине. Джайро твёрдо настаивал на том, что лучшей пицце была его — хотя была бы ещё лучше, сумей он найти ещё более превосходную моцареллу, чем та, что он обычно брал в супермаркете.       — Встретил кого-то? — спросил он.       — Да не, — ответил Джайро.       — Всё тот же малыш Джонни?       — Si.       — Хм.       Джонни с рюкзаком ждал на тротуаре, когда подъехал Джайро. Он передал сумку, которая тут же была закинута назад в Джип, и сам следом забрался на сиденье. К светло-синему рюкзаку присоединилась инвалидная коляска, и затем Джайро сел на водительское место и пристегнулся.       — Слушай, знаешь… — издалека начал Джонни, как только они тронулись с места под рокот мотора Болл Брейкер. — Это такой фильм, который лучшего всего смотреть накидавшись…       — Ты несовершеннолетний, — сказал Джайро тоном, максимально приближенном к «строгому» голосу своего отца.       — А у тебя есть действующее удостоверение личности.       — Это правда, — Джайро фыркнул. Они свернули направо вместо того, чтобы по прямой пересечь следующий перекрёсток. — Дома у меня есть вино, но есть смутное чувство, что это не то, что ты пьёшь.       — Нет, — подтвердил Джонни. — Бурбон.       — А не сильно ли крепко?       — Ну и что? Мне нормально. Я себя годами в нём топил.       Джайро нахмурился; он не был уверен, что потакать желанию Джонни приложиться к такой крепкой выпивке, было хорошей идеей, пусть он и «топил» себя в ней — не говоря уже о том, что покупать выпивку для несовершеннолетних было не вполне законно — но он подумал, что затея неплоха, если и Джонни имел опыт обращения с таким крепким алкоголем, и, если Джайро будет рядом в случае чего.       Он заехал на стоянку винного магазина неподалёку от своей квартиры, пока Джонни копался в бумажнике и достал из него двадцатку.       — Мэйкерс Марк, — сказал Джонни, передавая купюру. — Может, там будет чуть больше, но я тебе верну на следующей неделе.       — Купишь кофе в следующий раз, и будем квиты. — Джайро отстегнул ремень безопасности, выпрыгнул из Джипа и похлопал по стальному капоту. — Береги её, пока меня не будет.       — О да, я использую своё убийственное кунг-фу, чтобы отогнать неизбежные орды плохих парней.       — Ловлю на слове.       Джайро купил Джонни бурбон и, вспомнив, что дома у него есть джин с кампари, взял так же бутылку сладкого вермута. Он положил бумажный пакет на заднее сиденье машины и помчался домой.       Вернувшись домой, Джайро поставил бутылки на кухонный стол и нырнул в свою комнату, чтобы переодеться и привести себя в порядок, оставив Джонни подключать свой MacBook к телевизору.       Пока Джонни возился с ноутбуком и телевизором, он, изнывая от голода, заказал изрядное количество еды в ресторанчике с барбекю Lonesome Me, который как-то показал ему Тим. Американец пообедал прежде, чем уйти с работы, и на одного Джайро хватило бы с лихвой, но всё равно, когда привезли ужин, он отложил всего понемногу в отдельную тарелку для Джонни, на случай если он проголодается, и поставил её на кофейный столик.       В конце концов, настройка была завершена и на экране телевизора продублировался рабочий стол компьютера — конечно же, с фотографией Джипси на обоях — и, пока Джонни включал фильм, Джайро принёс стаканы и сделал себе негрони, не забывая набивать рот славным техасским барбекю.       — Voilà, — произнёс Джайро, подавая подростку, устроившемуся на диване, стакан, наполовину наполненный бурбоном.       Джонни посмотрел сперва на стакан, потом на Джайро.       — Принеси мне бутылку, ладно?       Джайро принёс, и Джонни наполнил стакан практически до самого края.       — Я физиотерапевт и понятия не имею, что делать с алкогольным отравлением, — едва ли шутя сообщил он, нажимая пробел на компьютере, чтобы запустить фильм.       — Я не слабак, — Джонни сделал глоток и вздохнул. — На вкус как дом.       — От дома, должно быть, тошнит.       — Не спорю.       

***

      Напиться было правильным решением.       Возможно, фильм можно было смотреть на трезвую голову, но опьянение сделало всё намного смешнее. И это было здорово, потому что Джайро вновь слышал, как Джонни смеётся.       Но ближе к концу, когда Джули Уотерс и Стеллан Скарсгард закончили свой дуэт Take a Chance on Me, Джайро также услышал тихое похрапывание. Он посмотрел на Джонни, сползшего чуть в сторону рядом с ним, совершенно точно спящего.       Джайро улыбнулся. Carino.       Он поднялся — два стакана негрони и бокал вина на мгновение заставили его пошатнуться — и стал прибираться на кофейном столике так тихо, как только мог.       Джонни осилил только половину своего стакана — как же, не «слабак» — так что Джайро вылил остатки в раковину, и поставил рядом остальную посуду. Он вдруг слишком устал, чтобы утруждать себя дальнейшей уборкой.       Он на цыпочках вернулся к дивану, уложил Джонни на подушку, чтобы тот лежал на боку, а затем пошёл в ванную почистить зубы. Он решил, что тоже поспит в гостиной — невежливо будет спать в постели, пока гость ютится на диване, разве нет? Не говоря о том, что парень был пьян и ему может потребоваться помощь.       На обратном пути Джайро взял себе подушку и, запоздало сообразив, вернулся за ещё одним одеялом со своей кровати. Он прикрыл похрапывающего подростка вторым одеялом, боясь, что ему может стать холодно, выключил телевизор, в котором актёрский состав пел и танцевал в нелепых диско-нарядах, затем устроился в кресле, закрыв глаза и закинув ноги на кофейный столик.       Он проснётся с похмельем и болящим телом, но по крайней мере сможет побыть поближе к Джонни.