runaways

      Следующим утром в 11 часов Джайро проснулся от того, что Джонни ткнул его в плечо и потребовал отвезти его обратно в общежитие, чтобы успеть подготовиться к работе.       Парень выглядел потрёпанным — было очевидно, пусть он и «топил себя в бурбоне годами», он всё ещё не в силах был справиться с последствиями похмелья; он морщился от солнечного света в комнате, мешки под глазами казались темнее, и в целом выражение лица было кислым и совершенно несчастным.       И всё же, он был милым.       Джайро чувствовал себя хорошо (может быть, голова гудела, а тело немного побаливало от ночи в кресле), поэтому он не возражал против того, чтобы подбросить Джонни обратно.       Тем не менее, он надеялся, что сегодня снова получится встретиться. Миниатюрный блондин был компанией явно получше Хот Панц, и Джайро также изо всех сил хотел заставить его открыться сильнее. И всё же, ничего не поделаешь. Скоро для Джонни учёба закончится, и Джайро надеялся, что видеться у них получится чаще.       Итальянец потёр сонные глаза и встал.       — Хочешь тост или ещё что-нибудь? Ты выглядишь как труп.       — Вау, спасибо, именно это и хочет услышать каждый застенчивый парень.       — Не принимай близко к сердцу, вампирская эстетика тебе идёт, — заверил его Джайро, направляясь в сторону кухни. — Просто надо, чтобы ты выглядел как живой мертвец.       — Я стащу что-нибудь из заначки Диего, — отказался Джонни.       — Vabbè, упускаешь шанса поесть качественно подгоревшего хлеба. — Он схватил бейгл из холодильника и вцепился в него зубами.       — Ты хранишь бейглы в холодильнике? — На лице Джонни читалось явное отвращение. — Да ты животное.       — У животных нет холодильников, — сообщил ему Джайро. — Я бы сказал, что это очень человеческая черта.       — Черта серийного убийцы, — поправил Джонни.       — Ты очень критичен для человека, который постоянно носит зимнюю шапку в Техасе. Вот это поведение под стать серийному убийце.       — Мне холодно.       — Хладнокровный.       Джонни нахмурился.       — Просто отвези меня домой, мне на работу через час.       — Ehi, так ты не отрицаешь?       — Просто заткнись и бери ключи, если я опоздаю, мне придётся тебя убить.       — Убить меня? Вот тут ты и правда копаешь себе могилу.       Джонни бросил в него ручку.       Джайро её поймал.       — Ага! Орудие убийства!       — Придурок, давай уже пойдём.       — Sì, sì… но я тебя раскусил, Джонни-бой.       Джайро высадил Джонни у общежития, договорившись встретиться в понедельник за чашкой кофе и поработать над домашней работой по поэзии к следующему четвергу.       — Если ты и правда так хорошо пишешь, то просто напиши её для меня и всё, — сказал Джонни, когда они припарковались.       — О, ты, конечно, получишь своё «отлично», только вот это будет жульничеством, — пожурил его Джайро. — Такой добродетельный, честный, чистый человек, как я, никогда не станет соучастником такого преступления!       — Я посмотрю с тобой «Парк Юрского периода» на следующей неделе.       Джайро пожал ему руку.       — Договорились.       После того, как Джонни исчез в здании, Джайро вернулся в свою квартиру, чтобы съесть что-то более существенное, чем просто бублик, и как следует начать свой день.       Планов на день не было; он размышлял над тем, не пойти ли на Шестую улицу и найти с кем можно провести ночь, но в первую половину дня он был свободен. Возможно, он мог бы навестить Джонни на работе — он много раз проезжал мимо Devil's Palm Records — но в итоге решил, что это может показаться немного странным. Они ещё не достигли того уровня дружбы, думал он, хотя, чем больше они общались, тем сильнее Джайро чувствовал, что очарован. Трагическое прошлое и тайна, стоящая за выстрелом, только сильнее привлекали.       К тому же, на Джонни было приятно смотреть.       Когда голова перестала болеть, час своего свободного времени Джайро посвятил спортзалу, затем принял душ и запрыгнул в Болл Брейкер. В два часа он отправился в специализированный продуктовый магазин в Раунд Роке в поисках идеального сыра моцарелла.       С тех пор как он переехал в Америку, он всё пытался приготовить идеальную пиццу. В Сан-Франциско он был к этому близок, но всё равно пицца, которую он делал в Италии, отличалась от этой. Сыр делали в Висконсине, и он плохо разрезался, а импортные ингредиенты было трудно найти. Маленький магазин в Раунд Роке был третьим местом, которое он попробовал посетить с момента приезда в Техас, когда уже стал терять надежду.       Моцарелла, продававшаяся там, была сделана на небольшой ферме, предположительно управляемой итало-американской семьёй, что звучало многообещающе. Однако, сделав саму пиццу (соус и тесто, приготовленные с нуля, базилик с фермерского рынка), он принял своё поражение. Блюдо вышло хорошим, но недостаточно. В понедельник он собирался принести немного для Хот Панца, который был всегда готов прикончить остатки отвергнутой пиццы.       Он вздохнул. Может, стоило попросить Цезаря прислать ему немного сыра — в Бостоне была своя Маленькая Италия с более аутентичными магазинами, но в таком случае продукт был бы недостаточно свежим.       Un giorno…       Джайро откусил ещё кусочек, гадая, любит ли Джонни пиццу.

***

      В понедельник он предложил Джонни один из ломтиков, которые взял с собой для коллеги.       — Приготовил её в субботу, — признался Джайро. — Но на вкус всё ещё ничего.       Джонни сморщил свой веснушчатый нос.       — Пицца и кофе? Фу.       — Dai, просто попробуй. Раз не могу произвести на тебя впечатление как Клинт Иствуд, то у моей превосходной готовки это точно получится.       Он помахал кусочком перед носом у Джонни, тот вздохнул и открыл рот, чтобы позволить Джайро этот самый кусочек себе скормить.       Carino.       Джонни задумчиво жевал.       — А неплохо. Только кофе немного портит вкус. — Он указал на кусок.       Dio, даже разговаривая с полным ртом он был милым.       — Te l'avevo detto, — довольно сказал Джайро. — Я приготовлю ещё в пятницу, горячая она ещё вкуснее.       — Хорошо, а пока… — Джонни толкнул блокнот в сторону Джайро, и положил поверх ручку. — Пиши.       Джайро закатил глаза.       — Раскомандовался.       — Джайро, у нас тут всего минут двадцать осталось.       — Ладно, ладно, какая тема?       Джонни пожал плечами.       — Просто должен быть сонет. Курс не очень продвинутый.       — Как их писал Шекспир? Десятисложные?       — Ямбический пентаметр? Не обязательно, но рискни, если хочешь попробовать.       — D’accordo, дай мне минутку…       Он задумчиво побарабанил пальцами. Обычно, только у него возникала идея, он мог довольно быстро придумать какую-то рифму, только вот о чём сейчас писать…       Затем его взгляд упал на остаток куска пиццы, лежащий у локтя Джонни.       — Я нашёл свою музу, — объявил Джайро, и ещё через несколько мгновений начал писать, время от времени останавливаясь, чтобы сосчитать слоги на пальцах.       После нескольких минут молчания, Джонни наклонился, чтобы прочитать, что успел написал Джайро.       — «Такая мягкая и нежная на багровой постели; Преследуешь меня во снах сквозь расстояния; Дорогая моцарелла, хлеб без тебя одинок; О, релла-релла, со сладким томатным пюре»? Ты что, пишешь стихи о грёбаной пицце? — недоверчиво спросил он.       — Угууу.       — Я не могу сдать стихотворение о пицце, мы это вслух читать будем, знаешь ли. Как будто мне и без этого внимания мало.       — Никто не ценит мою гениальность, — проворчал Джайро. — Так, а что если заменю «моцарелла» на «Золушка»? Так для тебя менее странно?       — «Милая Золушка, такая белая и чистая; Одного только хочу: ощутить тебя на своём языке», — без эмоций продекламировал Джонни. — Готов поспорить, что буду звучать как сторонник господства белой расы, который хочет отлизать любимому мультяшному персонажу.       — Perché, а разве не хочешь?       Джонни скривился.       — Иногда я не могу понять, шутишь ты или нет.       Джайро с притворным раздражением вздохнул.       — Золушка не в твоём вкусе, Болл Брейкер не в твоем вкусе, но тогда кто же в твоём вкусе, Джонни Джостар?       Io, spero…       — Забудь. — Джонни небрежно махнул рукой. — Просто хочу с этим закончить.       — Ну, если мои страсти недостаточно хороши для тебя, — фыркнул Джайро, — о чём мне тогда написать? О лошадях?       Джонни приподнял бровь.       — Ты знаешь достаточно, чтобы сочинить целое стихотворение?       — Нет. Но ты знаешь. И это твоё домашнее задание.       — Ты… ты что, не доволен тем, что я вообще попросил тебя его написать? — спросил Джонни. Его голос был тихим и с оттенком беспокойства.       — Нет, конечно, — быстро ответил Джайро. — Я просто веду себя как придурок, ты же знаешь, я всегда рад помочь тебе с чем угодно. Да и в любом случае, — добавил он, — я слишком самовлюблён, чтобы упустить возможность дать людям услышать мои шедевры, что, к несчастью, случается нечасто.       — Если ты так говоришь… — Джонни вздохнул и потёр глаза. — Черт, я слишком устал…       — Даже после кофе?       — Да… просто иногда этого мало, — пробормотал он. — Думаю, пропущу первую пару. И вторую.       — А сколько у тебя их сегодня?       — Две.       — Ох… А когда тебе нужно это?       — В четверг.       — Так почему бы не встретиться в среду? — предложил Джайро. — Не надо будет торопиться. И ты сможешь рассказать мне о лошадях. Ну, или о чём угодно.       — Хорошо, — сказал Джонни после зевка, затем заколебался. — Пусть предмет и идиотский… твои стихи про пиццу очень даже хороши.       Джайро улыбнулся и встал.       — Я же говорил. Иди спать, попозже тебе напишу.       Джонни кивнул с лёгкой улыбкой.       — Увидимся.       Джайро взял свой кофе и вышел из Джава Блюз.       На работе он будет рано — что случалось крайне редко — но если Джонни нужно было поспать, то он не возражал. В конце концов, парень всегда выглядел так, будто спит не больше пары часов в день, и Джайро это беспокоило. Было предположение, что это один из симптомов депрессии, но с этим он ничего поделать не мог.       Садясь в Болл Брейкер он вдруг задумался, почему Джонни попросил помочь с домашним заданием, для предмета, который считал бесполезным; не было похоже, что это его итоговый проект или ещё что важное, и Джонни не был похож на человека, вкладывающего много усилий в подобные вещи.       Возможно, он просто хотел проводить больше времени вместе.       Джайро улыбнулся. Такой расклад его вполне устраивал.

***

      В кафе они вернулись в среду к двум часам. Джонни выглядел куда более оживлённым, и заулыбался, когда Джайро вошёл.       — Готов написать классику? — садясь, спросил Джайро.       Джонни пододвинул к нему капучино с надписью «Диззи».       — Давай не будем заходить так далеко.       Было всего лишь начало четвёртого, когда они закончили. Сонет, который удалось сочинить общими усилиями, пришёлся по вкусу обоим, и его удалось бы закончить ещё раньше, реши Джайро сделать всё сам, но Джонни настоял на том, чтобы внести свой вклад и добавить в текст побольше своего, за что Джайро им гордился.       — Как ты так хорошо знаешь английский? — спросил Джонни, убирая блокнот обратно в сумку.       Джайро пожал плечами.       — Телевизор.       — Думаю, Клинт Иствуд и динозавры не добавят тебе особой поэтичности.       — А может, это у меня в крови — в конце концов, Ренессанс начался в Италии.       — Но это же искусство типа скульптуры и картин.       — И писательство тоже, — уверил его Джайро. — В любом случае, моему кузену не с кем было поговорить о Шекспире, вот и читал всякое. И ещё отец из тех, кто будет запугивать-тебя-пока-не-станешь-набожным-католиком, поэтому он заставлял нас читать Инферно, в которой была тонна причудливых слов и запутанных предложений. Но мне понравилось. В итоге купил экземпляр на английском, когда был в Сан-Франциско.       — А ты более образованный, чем я думал. — Джонни был явно удивлён.       — Perché, а что, по мне не видно? — Джайро указал своей рукой с зелёным маникюром на свои лаймового цвета губы и золотую улыбку.       — Вообще-то нет.       — Ну да, быть загадкой это круто, — проворчал Джайро.       Они ещё полтора часа просидели за разговорами о музыке и кино, пока Джонни не взглянул на часы и не выругался себе под нос.       — Прости, мне надо бежать, — сказал он, ставя сумку на колени.       — Встреча? — догадался Джайро, поскольку в прошлую среду, когда они виделись, причина его ухода была именно такой.       — Ага.       — А что это вообще за встречи? — спросил Джайро, дёргая бровью. — Сбегаешь, чтобы встретиться с девушкой?       — У меня не было девушек с пятнадцати лет, — вздохнул Джонни и задумчиво посмотрел на Джайро. — Может быть, как-нибудь возьму тебя с собой.       Джайро был польщён — неопределённость, с которой Джонни всегда говорил о своих «встречах», заставляла его думать о том, что они — ещё одна часть его личной жизни. Не было похоже на что-то более публичное типа группового проекта, похода ко врачу или ещё чего.       Intrigante.       Он не мог ждать

***

      В пятницу Джайро отвёз Джонни к себе домой после работы, что уже стало их устоявшейся кино-ночью. Переодевшись в удобную одежду и умывшись, он направился прямо на кухню.       — С чем любишь пиццу? — крикнул он Джонни, который был в гостиной, доставая из холодильника накрытую миску, в которой было тесто, приготовленное днём ранее — было важно дать ему подняться за ночь, ведь Джонни достоин самого лучшего.       — Ты серьёзно будешь её готовить?       — Sì, я человек слова. — Джайро принёс необходимые ингредиенты из холодильника и кладовой. — Ты уже поел?       — Эм… да нет, не ел, — ответил тот, отрываясь от мобильника. — Удиви меня.       — Con piacere.       У Джайро было уже достаточно практики, чтобы за десять минут сделать соус, раскатать тесто и разрезать моцареллу, купленную в Раунд Роке до идеальной толщины. Он вернулся к Джонни, завернувшемуся в одеяло на своём обычном месте на диване.       — Готов к просмотру своего нового любимого фильма?       Джонни строго на него посмотрел.       — Богом клянусь, если ты всё время будешь что-то рассказывать о динозаврах, как Диего, то я уйду.       — Не волнуйся, — хмыкнул Джайро, вставляя диск «Парка Юрского периода» в DVD-плеер, и плюхаясь на диван. — Я мало знаю о динозаврах. А вот если хочешь больше узнать о мышцах и итальянское еде, то тебе повезло.       — Спасибо, не надо.

***

      Джайро не стал останавливать фильм, когда зазвенела духовка; его он видел уже сто раз, и Джонни, к его восторгу, он, кажется, действительно захватил.       Пицца и в этот раз получилась абсолютно идеально, и как всегда он верно угадал со временем. Он переложил её на большую тарелку, резак для пиццы на две тарелки поменьше, и осторожно донёс всё до кофейного столика. Ещё через пятнадцать минут она была готова к разрезанию.       — Хочешь выпить? — спросил он, протягивая Джонни тарелку с нетронутым ломтиком.       — Воды, пожалуйста, — пробормотал Джонни в ответ, ставя тарелку на край стола рядом с собой. — И стакан для Мэйкерс Марка.       — Пока не поешь, алкоголь лучше оставить. — Джайро поднялся и пошёл на кухню. — Не позволю испортить вкус моего шедевра.       Он налил заказанные напитки и ещё немного воды для себя, а после вернулся.       — Спасибо, — сказал Джонни, беря стаканы и ставя их рядом с тарелкой.       — Di niente.       Джайро снова сел и поставил тарелку на колени.       Рядом с ним Джонни откусил свой первый кусочек. Его глаза были прикованы к экрану, но стоило начать жевать, как они расширились.       — Срань господня, Джайро, — сказал он с набитым ртом, удивлённо глядя на итальянца. — Потрясающе!       — Я же говорил, — с торжествующей улыбкой ответил тот. — Бери, сколько хочешь.       Прежде, чем фильм успел закончиться, Джонни успел съесть добрую треть пиццы, после чего стал потягивать свой бурбон.       Джайро украдкой на него посматривал. Парень всё время выглядел довольно расслабленно, спокойно, но и довольный тем, как Сэм Нилл и Лора Дерн бегают по экрану.       — Ну так что скажешь? — нетерпеливо спросил Джайро, когда пошли титры.       — Мне понравилось. Хорошо смотрится для фильма 1995 года.       — 1993 года, — поправил Джайро.       — Неважно, я просто знаю, что он старше меня, — пожал плечами Джонни.       Он часто забывал, что Джонни младше — на добрых пять лет моложе его самого.       Хотя он считал это ужасно милым.       Они немного поболтали о фильме, но Джонни извинился, и, пересев в своё кресло, направился в ванную.       Джайро собрал всю грязную посуду и отнёс на кухню. Он был очень рад, что «Парк Юрского периода» пришёлся Джонни по душе; возможно, они могли бы посмотреть «Фаворита» на следующей неделе, чтобы Джайро смог лучше понять его вкусы.       Он размышлял о том, как глупо звучит имя «Фаворит» для профессиональной скаковой лошади, когда заполнял посудомоечную машину, и вдруг что-то услышал. Перестал шуметь и прислушался.       И снова, звук был приглушён дверью ванной комнаты, но он его узнал: Джонни рвало.       Он поставил тарелку на полку и бросился в ванную.       — Джонни? Можно войти? — с тревогой спросил он, стуча в дверь.       — Нет, я в порядке, — донёсся жалкий ответ.       Джайро нахмурился и попробовал ручку; Джонни оставил дверь открытой. Он заглянул внутрь и сразу почувствовав резкий запах рвоты.       — Что-то ты не в порядке, — успокаивающе сказал он.       Джонни поднял на него затуманенный взгляд с того места, где он полулежал на кафельной плитке, вцепившись в унитаз.       — Я правда в… — И он повернул голову, когда его опять скрутило.       Джайро поторопился поймать его шапку, пока она полностью не сползла, и присел на корточки, убирая волосы Джонни с лица, пока тот опустошал желудок.       Пару раз кашлянув и сплюнув, Джонни протянул руку и нащупал ручку унитаза, чтобы спустить воду.       — Ты нормально? — спросил Джайро. Он осмелился положить руку на спину Джонни и стал успокаивающе гладить.       — Д-да, — пробормотал американец, вытирая дрожащие губы рукой. — Думаю, это из-за выпивки…       Наверное, он был прав, до неё он был в порядке. Тем не менее, Джайро нахмурился.       — Ты точно не болен?       — Ага. — Джонни снова сплюнул и вздохнул. — Прости, что впустую потратил пиццу…       — Не извиняйся, ты не виноват, — заверил его Джайро. — Слушай, может снова останешься? Хочу убедиться, что у тебя всё хорошо.       — Я… — начал было Джонни, но потёр лицо рукой. — Ладно. Если это не проблема.       — Вовсе нет, — с улыбкой ответил Джайро. Он повернулся, достал из-под раковины бутылку с ополаскивателем и протянул её Джонни, который с благодарностью взял её и прополоскал рот, выплюнув зелёную жидкость в унитаз. — Помочь встать?       — Нет, я справлюсь, — ответил он, отдавая бутылку обратно — как всегда независимый.       Джайро встал.       — Можешь занять мою кровать.       — Ни в коем случае, она же твоя.       — А тебя только что рвало.       — Но—       — Niente ma, ты мой гость.       Джайро пошёл в спальню и стал менять простыню, что лежала на кровати, на свежую, которую достал из шкафа. Он не мог не волноваться за Джонни — кажется, волновался он всегда. Не то чтобы он хотел, поскольку чувствовал, что волнение граничит с жалостью. Он верил, что парень может о себе позаботиться, но всегда хотелось помочь.       Он разгладил пахнущую шалфеем простыню и на всякий случай взял несколько чистых наволочек. Он почувствовал некоторое волнение от того, что Джонни будет спать в его постели, пусть даже один. Может, когда-нибудь…       За его спиной раздался скрип, когда Джонни толкнул дверь, зажав стакан с водой между своих худых бёдер. Джайро был даже рад, что он был в тренировочных штанах вместо обычных менее удобных джинсов — одолжи он собственные пижамные штаны, они бы просто с него упали.       Не то чтобы это было плохо, конечно, при других обстоятельствах.       — Устал? — спросил Джайро.       — Всегда уставший, — усмехнулся Джонни, подъезжая к нему.       — Ещё что-нибудь нужно?       — Ты сделал для меня более чем достаточно, — зевнул Джонни. Он поставил воду, положил свою шапочку на прикроватный столик и забрался в кровать Джайро, сдвигая ноги под одеяло и натягивая его по грудь.       — Принести тебе ведро на всякий случай? — спросил старший мужчина.       — Не думаю, что во мне хоть что-то осталось, — с мрачной улыбкой ответил Джонни. — Но всё равно спасибо. Из тебя хорошая медсестра.       — Grazie. Спокойной ночи.       — Спокойной ночи.       Джайро выключил свет, закрыл дверь и быстро убрал оставшиеся тарелки и полупустой стакан бурбона. Он пошёл в ванную за ватным диском, жидкостью для снятия лака и за самим лаймово-зелёным лаком, и вновь устроился на диване. Было только девять, поэтому он включил телевизор, убавив громкость из-за Джонни.       И, когда стал готовить ногти к перекраске, его мысли, как и всегда, вернулись к мальчику в соседней комнате.

***

      Джонни утверждал, что чувствует себя достаточно хорошо, чтобы утром пойти на работу, поэтому Джайро отвёз его в общежитие.       На завтрак Джайро взял тако и отправился за покупками. Разложив продукты, он позвонил Цезарю.       — Ehi, come va? — спросил он, когда кузен поднял трубку. Эй, как делища?       — Fa più caldo, quindi meglio, — вздохнул Цезарь. Стало теплее, так что лучше.       — A Austin fa caldo. — В Остине тепло.       — Ti rendi conto che sono al verde, giusto? — твёрдо сказал Цезарь. Ты понимаешь, что я на мели?       — Potresti far soldi mettendoti a battere, — предложил Джайро. Торговать телом выгодно.       Цезарь фыркнул.       — Non ho nessuna intenzione di prostituirmi solo per poterti vedere, coglione. — Я не стану проституткой только чтобы полюбоваться на твою раздражающую задницу.       — Perché devi essere così cattivo? — Джайро вздохнул. Чего ты такой злой?       — Qualcuno deve pur esserlo. — Кто–то же должен злиться.       — Cretino. — Дурак. Джайро развалился на диване. — Ti sei scopato qualcuno di interessante ultimamente? — Трахал кого-нибудь интересного в последнее время?       – Un gentiluomo non rivela i dettagli, — пренебрежительно ответил Цезарь. Я не рассказываю о своих похождениях.       — Tu lo fai eccome. — Конечно рассказываешь.       В этот момент телефон Джайро завибрировал. Он убрал телефон от уха, чтобы прочесть сообщение от Джонни.       Он нахмурил брови, перечитал письмо ещё раз и вернулся к разговору.       — Cosa significa ‘sexiled’? А что такое «в сексгнании»?