runaways

      — И ты бы хотел им не быть, — продолжил за него Джайро.       Джонни выдавил улыбку.       — Ну, на самом деле всё немного сложнее, но это и правда сделало бы мою жизнь проще.       Джайро угрюмо кивнул.       — Понимаю, о чём ты.       — Да, но тебе-то и девушки нравятся, — искорка зависти, почти незаметная, скользнула в его голосе. — Ты по крайней мере можешь быть полунормальным.       — Нормальность понятие относительное, дорогой Джонни. Мне всё ещё нравятся парни и мы с тобой ничего не можем поделать с тем, что чувствуем…       — Ну да, тут ты прав, — Джонни вздохнул. Он недолго молчал, глядя вниз, потом погладил заднюю ногу Слоу Дэнсера и продолжил. — Так вот… У меня семья такая же религиозная, как и у тебя, я вырос в адвентистской церкви. Ходил туда каждую субботу до четырнадцати лет или около того. И сколько помню, наш пастор очень распинался о том, что такое свадьба и секс для мужчины с женщиной и что геи отправятся в Ад и всё в таком духе. Уверен, если ты католик, то знаком с таким.       Джайро снова кивнул и продолжил молчать.       — Думаю, как-то его слова во мне укоренились, — продолжил Джонни. — И вот когда я стал… думать об одном мальчике из школы, чуть не рехнулся. Я боялся кому-либо рассказать; Ника тогда давно уже не было, а друзья бы вряд ли поняли. Может, можно было рассказать Джозефу, но в тот момент мне было страшно стыдно. И если бы кто-то из церкви узнал… Я и так был разочарованием для отца и не хотел, чтобы он ненавидел меня ещё сильнее, чем уже на тот момент было, — на секунду Джонни нахмурился, и поднял взгляд. — Я пытался встречаться с девочками — ну, насколько это возможно, когда тебе тринадцать лет. Впервые поцеловался. Было не очень. Но тогда я просто подумал, что она была не той девочкой, которая мне бы понравилась, хотя с ними всеми было одинаково. А потом, когда мне было четырнадцать, один из моих друзей-жокеев совершил о себе признание. Практически все его поддержали, и я стал сомневаться в своей вере. В конце концов поговорил обо всём с Джозефом, и, честно говоря, было сюрпризом, что он меня принял. Даже сказал, что и сам иногда засматривался на парней. И я подумал… если уж Джозеф смог принять и себя и меня, то наверное чувствовать себя так, как чувствовал себя я, было не так уж и плохо. Я перестал ходить в церковь каждую неделю; тогда тренировался для Кентукки Дерби и занятия были практически каждую субботу с утра. Но для приличия время от времени в церковь ходил. Отец не был особенно рад, но уйти мне было надо. Я больше не верил в то, что Бог будет меня ненавидеть за то, что я люблю парней. Потом я доверился Эндрю — тому парню, что признался, — однажды он ни с того ни с сего меня поцеловал, когда мы были одни в конюшне, это… было внезапно. — Джонни нежно улыбнулся. — Мы недолго дурачились, но настоящего парня у меня не было ещё примерно с год. Я терпеть не мог, что нам надо было держать всё в секрете, но… — он пожал плечами. — Для нас тогда это было единственным вариантом. Он мне очень нравился. Эйден. Он сорвал мою вишенку.       — А?       Джонни ухмыльнулся.       — Удивительно, что этого выражения ты и не знаешь. Он лишил меня девственности.       — Ааа, — протянул Джайро, подбирая слова.       — Ну, — продолжил Джонни, и в его голосе можно было уловить нотку боли. — В течение года у нас все было хорошо, и я был на седьмом небе от счастья, только что выиграв Тройную корону. Наверное, этот кайф сделал нас беспечными. Однажды отец зашёл ко мне и увидел нас с Эйденом, полуголых, в моей постели. Не разговаривал со мной месяц. Я больше не был его ребенком. Правда, он наверное так думал уже после смерти Ника. Первое, что он сказал мне после того, как поймал меня и Эйдена… он сказал мне, что Бог забрал не того сына. — Лицо Джонни слегка исказилось, пока его взгляд буравил дыры в траве перед ним. Его голос дрожал. — Что за отец может сказать такое своему ребёнку?       — Джонни, мне так жаль, — мягко сказал Джайро.       — А знаешь, самое херовое из этого всего это то… Что меня всё ещё волнует, что он обо мне думает. Ненавижу, что стал для него разочарованием. Всё ещё хочу… — Джонни поперхнулся, но стиснул зубы и продолжил. — Хочу быть сыном, которым он сможет гордиться, даже после всего этого дерьма. Это так жалко.       — Джонни, — с болью в голосе повторил Джайро. Ему очень хотелось обнять шмыгающего носом мальчика. — То, что ты чувствуешь, это нормально… я чувствовал то же самое, когда мой отец узнал обо мне, но в качестве поддержки у меня был Цезарь. Спустя время мне стало всё равно. А теперь я просто хочу ему досадить. Вот что жалко. — Он придвинулся чуть ближе. Их ноги почти соприкасались. — Если он не может принять тебя таким, какой ты есть, значит он и не достоин того, чтобы быть частью твоей жизни. Да, это больно, но тебе нужно жить так, как будет лучше для тебя самого.       Джонни поднял голову, чтобы посмотреть на него своими покрасневшими от слёз глазами, что едва не разбило ему сердце.       — Я н-никогда никому этого не говорил, но… и-иногда мне кажется, что… это он нанял кого-то, чтобы меня застрелить.       В этот момент сердце Джайро раскололось. Для него не было места возле Слоу Дэнсера, и поэтому он потянулся и взял Джонни за руку. Она была мягкой, тёплой и худой и дрожала, как и губы мальчика.       — Если это правда — а я очень надеюсь, что это не так — то это ещё одна причина вычеркнуть его из твоей жизни, — тихо проговорил Джайро. — Это будет нелегко, но я думаю, что для тебя так будет лучше. Он не должен так тобой манипулировать.       — Но как? Он… он всё ещё мой отец, — Джонни свободной рукой потянулся вытереть слезу. Вторую руку из ладоней Джайро он не убрал. — Т-ты же сказал то же самое, что ты не можешь ненавидеть своего отца, потому что он член семьи. Я не могу просто взять и больше никогда с ним не видеться.       — Cioè, когда я приезжаю домой увидеться с братьями и сёстрами, мы с papà на самом деле не разговариваем, — сказал Джайро. — Наверное, новости он узнаёт от моей сестры. Он осуждает мой образ жизни, но знает, что я счастлив и успешен, так что, может даже в глубине души и гордится мной. Он мудак, от него я не получаю особой любви, но он никогда не относился ко мне так плохо, как по твоим словам, твой отец относится к тебе. И, certo, я с ним вижусь время от времени, но в первую очередь я приезжаю домой, чтобы увидеть остальную часть семьи, — добавил он. — А вот у тебя, похоже, никаких причин возвращаться в Дэнвилль.       — Наверное…наверное ты прав.       — Так почему не отсечь его?       Джонни закусил губу.       — Я… я не знаю…       — Я помогу. — Джайро позволил себе слегка улыбнуться, и стиснул руку Джонни. — Я же твой терапевт, ага?       Джонни издал полувсхлип-полусмешок. Это согрело сердце Джайро.       — Думаю, так.       — Так вот, дай свой телефон, — Джайро протянул свою открытую ладонь свободной руки.       — Эм… — Джонни заколебался, но изогнулся, чтобы достать телефон из заднего кармана, и дал его Джайро.       — Первым делом… — открывая список контактов, сказал Джайро. Он был не очень длинным и он быстро нашёл «Папа» расположенного над «Придуркозавром», и нажал на него. Спустя ещё пару нажатий, он вернул телефон владельцу. — Заблокирован. Теперь он не сможет с тобой связаться. Разве было сложно?       Джонни уставился на экран с отсутствующим выражением лица.       — Я… думаю, нет.       — И можешь ещё поговорить со своим дядей и Джозефом, чтобы они ничего ему о тебе не рассказывали.       — Эм…не сейчас, — тихо сказал Джонни.       Джайро кивнул.       — В своё время. У тебя всё под контролем.       Джонни ещё с пару секунд смотрел на телефон, засунул его обратно в карман и убрал свою руку из руки Джайро. Выражение его лица было непроницаемым.       — Нам пора обратно.       — Окей. Хорошо.       Джонни развернулся и забрался обратно в седло, снова подвязывая лодыжки. Джайро встал, пока Слоу Дэнсер поднимался на ноги.       На пути в конюшни они не разговаривали. Джонни всё ещё выглядел немного рассеянно, но Джайро заметил, как он до побелевших костяшек вцепился в гриву лошади.       Возле стойла Слоу Дэнсера, Джонни остановился и велел лошади опуститься.       — Можешь поставить моё кресло сзади и подержать? — спросил Джонни, отстёгивая ноги от седла.       Джайро удивился; обычно его просьбы звучали как команды без права отказаться. Он подумал, что излив душу он слегка ослабил свою хватку. Итальянец сделал, как ему было велено, и после помог Джонни расседлать лошадь. Джонни проверил вёдра с водой и зерном у него в стойле. Удовлетворённый, он закрыл нижнюю половину двери.       Он пощёлкал языком, и конь вышел вперёд, склонив свою голову к Джонни. Парень наклонился вперед и прижался лбом к белой морде.       — Я вернусь во вторник, — заверил его Джонни, погладив по носу. Слоу Дэнсер фыркнул, и на губах Джонни заиграла лёгкая улыбка.       Carino.       Возвращаясь на стоянку они снова молчали, молчали и пока Джонни усаживался на сиденье, а Джайро убирал инвалидное кресло в багажник. Джайро забрался внутрь сам, и выудил из кармана ключи.       — Эй, Джайро…       Джайро замер с ключом в замке зажигания и посмотрел на подростка, который уставился на свои ноги.       — Да?       — Спасибо.       — Не стоит благодарности, — мягко улыбнулся он. Он завёл Болл Брейкер. — Есть хочешь?        — Типа того.       И, вернувшись в свою квартиру — вернее в квартиру, которая скоро станет их общей, — Джайро быстро сообразил пиццу, которая была готова уже к трём часам. Поскольку у Джонни ещё была пара свободных от занятий дней перед экзаменами, они решили отправиться в магазин, чтобы закупиться вещами в комнату Джонни, так как Джайро так и не обставил её необходимой мебелью. Наконец ему придётся распаковать коробки, которые пылились в комнате последние пару лет. Задача была непростой, но Джайро был только рад освободить место; учитывая его прежнее беспокойство по поводу такого плана, сейчас он был удивлен тем, что действительно ждёт, когда Джонни переедет.       Джонни съел только один кусочек его божественной пиццы; итальянец решил, что после их разговора у него пропал аппетит. Однако выглядел он немного лучше. Сидел чуть прямее, хотя и не так прямо, чем когда сидел верхом. Тем не менее, это было только началом. Джайро поклялся себе, что впредь с ним Джонни только так и будет сидеть.