runaways

      Несмотря на усталость, в эту ночь Джайро было трудно уснуть. Он знал, что у Джонни были свои проблемы, но расстройство пищевого поведения было последним, чего он ожидал.       Он потёр лицо рукой, скатился с кровати и схватил со стола ноутбук. В одиночку он с этим справиться не мог. Он был рад, что Джонни согласился разузнать, какие терапевтические услуги может предоставить университет, но на самом деле считал, что парню стоило бы пройти какую-нибудь реабилитацию. Однако, было ощущение, что такое предложение ошеломит Джонни и скорее принесёт ему больше вреда, чем пользы. На данный момент единственным, что смог придумать Джайро была перспективная терапия.       Полчаса поиска в Гугле ничего не дали кроме рекомендаций сходить к психотерапевту и просто быть рядом, что, конечно, Джайро и собирался продолжать делать. Его глубоко ранило видеть Джонни в подобном состоянии, и он понимал, что перемены будут очень постепенными — даже слишком постепенными, но с этим ничего не поделать. Он просто хотел, чтобы парень был здоров и счастлив.       Джайро открыл новую вкладку и, немного помедлив, ввёл имя Джонни Джостар.       Он фыркнул. У Джонни была своя страница в Википедии.       Он открыл картинки и вздохнул. Было странно смотреть на все эти фотографии Джонни; вот он улыбается, стоит, у него румянец на лице. Вот он с друзьями. Ему стало интересно, кто из них Эндрю.       Ragazzo fortunato.       Он остановился на фотографии широко улыбающегося Джонни верхом на Джипси. На Джипси была мантия из роз, и Джайро догадался, что это ещё одна фотография с того дня, когда Джонни выиграл Тройную корону.       То, что Джонни когда-то был так счастлив, только усугубляло его нынешнее состояние.       Последний раз долго и несчастно посмотрев на фото, он открыл новую вкладку и вновь принялся искать.       Ti aggiusterò, Джонни.

***

      На следующее утро Джайро разбудил Джонни в девять утра.       — Ммм… — простонал он, с трудом фокусируя взгляд на жизнерадостном итальянце.       — Пора вставать! — пропел Джайро.       Джонни натянул одеяло на лицо.       — Свали, слишком рано.       — Ты провалялся одиннадцать часов. — Джайро вернул одеяло на место, получив взамен несколько слабых ударов.       — Ну и? Дай мне поспать.       Джайро закатил глаза.       — Можешь спать дальше, когда я уйду. Просто ненадолго побудь в сознании, лады?       — Зачем? — Джонни повернул голову, чтобы на него посмотреть глазами, полузакрытыми от усталости.       — Я сделал тебе завтрак, — сказал Джайро.       — Я не завтракаю.       — С этого дня завтракаешь.       — Я поем, когда встану, — пробормотал Джонни в попытке отобрать одеяло, но Джайро стоял на своём.       — Нет.       — Ууууггххххххххххх, — Джонни потёр глаза и скривил лицо. — Ладно, козел. Просто посади меня в кресло и дай сперва пописать, ладно?       — Certo, — чувствуя победу, произнёс Джайро. Как и прошлым вечером он на руках перенёс Джонни из кровати в кресло, всеми силами стараясь не думать о том, с какой пугающей лёгкостью ему это удалось, и когда Джонни уселся, то он ласково огладил его по растрёпанным ото сна светлым локонам. — Не задерживайся!       Джонни что-то бессвязно проворчал и выехал из комнаты, по пути прихватив толстовку, висевшую на ручке шкафа. Улыбка на лице Джайро исчезла, как только он пропал из виду. Быть бодрым, когда в действительности беспокоишься о том, сможешь ли помочь, было трудно, но и о том, чтобы дать понять, как сильно терзает всё происходящее, не могло быть и речи. Неважно, как он сам себя чувствует, здоровье Джонни важнее.       Он отправился на кухню, налил эспрессо и сел за стол в ожидании. Джонни вкатился через пару минут, и выглядел он ужасно измученным.       — Voila, — улыбнулся Джайро, указывая на тарелку и стакан, стоящие на обычном месте Джонни. Он поджарил пару кусков цельнозернового тоста — один намазал арахисовым маслом, второй пюре из авокадо, сделал омлет с сыром, овощами и парой сосисок, и всё это завершалось стаканом молока. — Я, э-э… не очень в курсе, что нравится тебе, поэтому сделал то, что люблю я.       И заурчавший желудок напомнил, что себя-то он и забыл покормить.       — Не стоило, — слегка испуганно произнёс Джонни, глядя на всю еду перед ним.       — Я люблю готовить, — глотнув кофе сказал Джайро. — Ешь.       — Эм…       Джайро нахмурился.       — Может, что-то другое сделать? У меня есть время.       — Н-нет, все в порядке, — пробормотал Джонни. Он потянулся за кусочком тоста с арахисом и поднёс его ко рту.       Джайро сделал вид, что не следит за ним в оба, но затянувшаяся пауза сделала это ещё более очевидным.       Ti prego, mangia—       — Я не могу, — Джонни пробормотал, кладя тост на тарелку. — Прости. Просто не могу.       — Джонни, но тебе надо, — мягко возразил Джайро.       — Ты не понимаешь. — Джонни медленно поднял свой страдальческий взгляд в ответ на взгляд Джайро. — Не есть… Это единственное, благодаря чему я чувствую себя нормальным. Как будто… снова участвую в скачках. Как будто ничего и не было.       Сейчас Джайро ничего не хотелось так же сильно, как его обнять.       — Джонни, не твой вес говорит о том, жокей ты или нет, — сказал он. — А то, как ты ездил на лошади. И я вижу это в тебе, когда ты на Слоу Дэнсере. Ты все ещё жокей. А то, что ты моришь себя голодом — это влияние отца. И я думаю, что это на тебя и давит       Джонни снова опустил взгляд, и Джайро показалось, что его губы дрожат. Он посмотрел на тарелку перед собой прежде, чем снова заговорить.       — Джайро… Когда станешь лучше держаться на Валькирии… Посоревнуешься со мной?       Джайро тепло улыбнулся.       — Ну конечно, Джонни.       — Хорошо, — сказал Джонни и затем, уже тише. — Хорошо.       Он снова поднял тост и откусил маленький кусочек.       — Не обязательно есть всё, — сказал Джайро. — Не будем торопиться.       Джонни кивнул, прожевал, проглотил и снова откусил.       Джайро смотрел, как медленно Джонни доедает тост и берет кусочек сосиски. Он надеялся, что не заставляет Джонни нервничать вот так молча за ним наблюдая, но ему надо было убедиться, что тот ест чуть больше, чем обычно. Казалось, что Джонни насильно заставляет себя съедать каждый кусок. Это будет долгая борьба, но Джайро был настроен помочь Джонни снова быть здоровым.       Хотя, он с долей мрачности понимал, что полностью здоровым здесь быть не получится.       И слишком скоро ему пришлось собираться на работу.       — Мне пора, — вставая из-за стола, сказал он. — В холодильнике есть остатки еды. Попробуешь попозже устроить себе ланч?       Джонни одарил его взглядом из-под бровей.       — …попробую.       — И ты же не собираешься совать два пальца в рот, как только я уйду, да?       — По крайней мере не специально.       Джайро понял, его тело могло отторгнуть пищу только если он переедал, и он ему поверил.       — Тогда увидимся.       Джонни ткнул вилкой в омлет.       — Пока.       Бросив последний взгляд на Джонни и пытаясь слишком сильно не волноваться, Джайро отправился в больницу.

***

      После работы он предложил Джонни вместе сходить за покупками. Пришлось приложить некоторые усилия, поскольку Джонни был занят просмотром «Карточного домика», но после того, как Джайро практически минуту стоял у него за спиной, раскачивая руками и напевая Thunderstruck достаточно громко, чтобы заглушить телевизор, ему пришлось сдаться.       — Ну хорошо, только я иду в пижаме, — проворчал Джонни.       И вот они забрались в Болл Брейкер и поехали в продуктовый магазин в нескольких милях от дома.       — Ну так, — начал Джайро, хватая тележку для покупок. — Что ты любишь?       — Я не против любой еды, пока в ней нет оливок, — пожал плечами парень.       — Ой да ладно, должно же быть что-то, что ты больше всего любишь.       — Когда ты такой же долбанутый, как я, то любая еда вызывает ненависть, — сказал Джонни, но под мрачным взглядом Джайро, вздохнул. — Но… мама пекла мне вафли с черникой, пока отец не запретил, они и были моими любимыми.       Джайро оживился.       — Значит, вафли. — Он направился в отдел замороженных продуктов. — Ты… никогда раньше не говорил о своей маме, — осторожно сказал он.       — Да там не о чем особо говорить, — ответил Джонни. — Иногда я скучаю по ней, но она вроде как пропускала мимо ушей, когда отец вытирал об меня ноги, и потом ещё встала на его сторону, когда он поймал меня с Эйденом, так что… — он снова пожал плечами, когда они остановились перед вафлями. — Думаю, она его боится, но ведь как это могло помешать ей меня защитить, верно?       Джайро посмотрел на Джонни, опечаленный тем, как просто он рассказывает о таком пренебрежении.       — Ага.       — А что с твоей мамой?       — Умерла от рака груди, когда мне было десять лет. — Джайро открыл дверцу холодильника и взял пару коробок замороженных вафель. — А потом год спустя мать моего кузена Цезаря сбила машина. Леди Удача не любит женщин Цеппели. У моей сестры тоже был рак груди, но сейчас она в ремиссии.       — Тяжелое дерьмо, — пробормотал Джонни. — Прости.       — C'est la vie. — Джайро улыбнулся. — Что ещё нам надо?       — Сироп.       Большой выбор сиропов был обнаружен в соседнем проходе, и Джонни бросил в их корзину бутылку в форме женщины — Dio, эти странные американцы.       — Если поставить в холодильник, то становится как сопли, — сказал Джонни. — Но вкусно по-своему. Дрянь с севера слишком хороша для такого деревенщины, как я.       Джонни больше не взял ничего из еды, но Джайро был доволен, что по крайней мере хоть что-то, особенно насыщенное углеводами, как вафли с сиропом, привлекает американца. Эггос они купили, но Джайро сделал мысленную заметку купить завтра вафельницу в качестве сюрприза, пока Джонни будет на работе.

***

      — Эй, Джайро, — следующим вечером сказал Джонни. — А почему ты красишь ногти?       Джайро остановился на середине мазка и посмотрел на Джонни на другой половине дивана.       — Хм… думаю, всё началось с того, что я хотел разозлить отца, а потом просто решил, что выглядит круто, — сказал он, затем слегка нахмурился. — Думаешь, это странно?       — Нет, мне нравится, — такой ответ слегка удивил Джайро. — Мой отец бы тоже взбесился, сделай я так.       Идея вдруг пришла Джайро в голову, и он закрутил крышку на лаймового цвета лаке и поднялся.       — Dai, пора на экскурсию.       Джонни бросил на него подозрительный взгляд.       — Куда?       — Увидишь.       Джонни бросил на него настороженный взгляд, но всё же сел в кресло и последовал за Джайро к двери.       На улице всё ещё было тепло, гораздо терпимее, чем когда светило солнце, и воздух всё ещё был влажным от прошедшего полчаса назад дождя. Путь был совсем недолгим, и Джайро подвёз растерянного Джонни к аптеке CVS в конце улицы.       — Что мы тут делаем? — спросил Джонни, оглядывая проход, в который они только что свернули.       Джайро остановился перед стендом с лаком для ногтей.       — Попробуем что-то новое, — объявил он. — Выбирай.       — Зачем? Устал от зелёного?       — Неа. Сделаю тебе маникюр.       — Я не хочу маникюр.       — Мы не уйдём, пока ты ничего не выберешь.       — Господи, ты невыносимый… — проворчал Джонни, но всё же потянулся вперёд, чтобы рассмотреть лаки получше, и несколько секунд спустя он выбрал тот, что был бледно-голубого цвета. — Ты платишь.       — Certamente.       Вернувшись в квартиру, они устроились на диване с новым лаком и пилочкой для ногтей.       — Дай мне руку, — сказал Джайро, и как только Джонни это сделал, итальянец осмотрел его ногти. Они были достаточно ухоженными, поэтому Джайро отложил пилочку и взял лак.       Пальцы Джонни были как лёд на его голом колене, пока он их красил отработанными движениями, он может и думал бы о том, что Джонни холодно из-за того, что он постоянно недоедает, но конкретно сейчас он был слишком занят, восторгаясь тем, как Джонни наблюдает за тем, как он покрывает лаком каждый ноготь.       Когда обе руки были готовы, Джайро их поднял, подул на ещё свежий лак, и отпустил, чтобы Джонни и сам посмотрел.       — Надо ещё второй слой сделать, но что думаешь?       Несколько мгновений Джонни размышлял о своих свежеокрашенных ногтях, поворачивая руки так, чтобы осмотреть их в разных ракурсах. Затем посмотрел Джайро в глаза.       — Мне очень нравится, — сказал Джонни, и в его голосе послышалось лёгкое недоумение. Он снова посмотрел на свои пальцы. — Отец бы меня прикончил.       Джайро ухмыльнулся.       — Вот это настрой. Разве не приятно бунтовать?       — Ага, — выдохнул Джонни. Он снова поднял голову и смущённо улыбнулся. — Это глупо, но это своего рода… освобождение, что ли.       — Это так, — согласился Джайро. Как ни странно, это было похоже на прогресс.       Джонни подул на ногти, как это делал Джайро.       Carino.