Цепи. История Прествудского замка.

      Случившееся вчера заставило Ринара иначе взглянуть на личность Вилберна Фарнеуса. Герцог, как оказалось, был способен на невероятно яркие эмоции и мог вести себя непривычно импульсивно при определенных обстоятельствах. Как же сильно нужно любить своего скакуна, чтобы вот так, с голыми руками, броситься сражаться за него! Ах, если бы только это могло вернуть животному жизнь. Что ж, похоже, Вилберн умел не только красиво говорить, но и незамедлительно начать действовать. И эта непоказная искренность, эти живые чувства, эти слезы, что герцог не стыдился показать на людях – все это вызывало симпатию и уважение. И сочувствие.       Ринар испытывал острое желание повидаться с Фарнеусом и высказать слова поддержки, но господин не объявился ни на ужине, ни на завтраке следующего дня, ни во время обеда. Едва ли кто-то из рабочих мог понять горе этого странного по всем меркам аристократа. Ну помер и помер жеребец, ну бывает такое, не человек же скончался, в самом деле, а скотина. И, вообще, он радоваться должен, что его не зашибло. Но Ринар понимал эту боль. Он как будто бы и сам ощутил ее в то самое мгновение, когда тело жеребца рухнуло на землю. Вместе с Дымком мужчина потерял вчера хорошего друга и частичку самого себя, и разве это не повод для скорби?       Юноша застал блондина в своем кабинете с бутылкой вина в руке. На рабочем столе были разбросаны разные бумажки, но Вилберн и не думал заниматься делами. Он глядел пустым, немного захмелевшим взглядом сквозь них, утонув в собственных мыслях. Вид у герцога был не из лучших: волосы растрепались, белки глаз заметно покраснели, и все лицо в целом выглядело несколько помятым. Вполне узнаваемые последствия бессонной ночи. Но самое жуткое было то, что господин даже не сменил одежду и продолжал носить окровавленную рубаху.       - И какая это бутылка по счету? – спросил бес, бесцеремонно усевшись перед мужчиной.       - Вторая… С трудом в глотку лезет…       - Так может и стоит тогда мучить вино, если не идет?       - Мне плевать, - произнес себе под нос господин, заставив себя сделать еще один глоток из горла.       - Ты бы поел. Со вчерашнего дня, наверное, с пустым желудком.       - Ну уж нет. Сегодня я в столовую ни ногой.       - Что ж так?       - Сегодня подают конину, - помрачнев еще больше, произнес аристократ.       Ринар чертыхнулся. Ему стоило догадаться, что за необычное мясо накладывали за обедом.       - А ты, значит, утешать меня пришел? – предположил Фарнеус.       - Скорее поддержать. Сдается, мне, что я единственный в этом замке, кому хватило на это мозгов и наглости.       - Верно подмечено, - горько усмехнулся собеседник.       - Слушай, Вил, не злись ты на Джефа. Он хотел тебя уберечь.       - Знаю. Я не виню его. Просто… все могло обернуться иначе… Я вчера погорячился, в общем… Забудь, это просто конь. Обычное тупое животное. Нечего из этого устраивать трагедию, - словно самого себя убеждая, произнес герцог.       - Нет. Дымок – не тупое животное. Он был умным, покладистым и задорным. Он был именно таким, каким ты смог его увидеть - особенным… Прости. Это из-за меня. Если бы я не уговорил тебя вчера дать еще одно представление, ничего бы не случилось.       - Чушь. Никто в этом не виноват. Ни ты, ни Джеф, ни даже тот треклятый шершень. Это просто случайность. Чертовски плохое стечение обстоятельств. И все же занятно, что ты вступаешься за Джеффри. Зачем оно тебе? Я думал, вы не ладите. Зачем вообще брать всю вину на себя?       - Я по чести да по правде живу. Чего и всем желаю. За свои грехи отвечать надо.       - Да, точно… Ну, значит, за честь и правду? И наши грехи? – с вялой улыбкой Вилберн произнес тост и сделал еще глоток, протянув после бутылку парню.       Бес принял вино без лишних раздумий и сразу же пригубил. Это ж когда он отказывался от выпивки? В жизни такого не было.       - Не дурно! Всяко лучше этой твоей чертовой медовухи. И раз с тебя уже хватит, а с тебя определенно хватит, эта бутылка теперь моя.       - Вот же ты наглец! – невольно рассмеялся аристократ.       - А ты только сейчас это осознал? Были причины в этом сомневаться? Иди ка ты лучше помойся хорошенько и смени одежду. На тебя смотреть жутко. А я пока схожу и принесу тебе поесть. Что-нибудь не мясное.       - Благодарю, конечно, но я и сам в состоянии по себе позаботиться.       - Еще б ты не умел о себе позаботиться в свои-то тридцать с лишним лет!       - Мне двадцать шесть.       - Вот о чем я и говорю: выглядишь паршиво. Живо дуй в свою комнату, и чтобы через полчаса ты цвел и благоухал, как майская роза.       Слышать приказной тон от собственного слуги Вилберн не привык, а потому он выглядел изумленным и несколько озадаченным.       - Привыкайте, сударь! Терпеть вам меня до самых скачек. Но если вам это категорически не нравится, если вы негодуете, то… мне плевать! Я – за едой, ты – за человеческим обликом. Возражения можешь засунуть себе в задницу.       Прозвучало весьма грубо, но мужчина улыбнулся. Чувства юмора ему было не занимать. И это еще один веский повод уважать Вилберна Фарнеуса – чудака, дурака, наивного мечтателя и просто человека с большим сердцем.       Сказано – сделано: Вилберн поплелся к себе в комнату, а Ринар наведался на кухню. Он раздобыл сыра, хлеба, вареных яиц и любимого, со слов Агнес, чая герцога с чабрецом. А поскольку чай с чабрецом юноша никогда не пробовал, любопытства ради он сделал маленький глоточек из господской кружки. На вкус он оказался редкостной гадостью.       Бес уже очень давно ни о ком не заботился. Странно осознавать, что первый человек, которому он оказывает такое внимание спустя столько лет – это Фарнеус.       К возвращению Ринара аристократ успел переодеться и привести волосы в порядок, и в целом он выглядел уже гораздо бодрее.       - Другое дело. Теперь ты хотя бы похож на человека. Не так чертовски хорош, как я, но по крайней мере от вида твоей рожи кошмары уже сниться не будут, - напоследок отшутился парень, оставив еду на столе. - Ну, ты это… ешь, что ль, да я пойду?       - Постой. Я хотел спросить тебя кое о чем, - с задумчивым и нерешительным взглядом Вилберн постукивал кончиками пальцев по кружке с чаем. – Хотя, о чем это я? Ты ведь не любитель отвечать на вопросы.       - Черт с тобой, спрашивай.       - У тебя умирал кто-нибудь из близких людей?       - Странный вопрос, - пожал плечами Ринар. – Конечно. Бабушка, дедушка и двое младших братьев. Они и до трех лет не дожили. Все мы кого-то да потеряли. А ты, что, нет?       - В семье у меня никто не умирал. По крайней мере из тех родственников, что я знаю. Это ведь, наверное, ужасно больно – терять родную кровь. Ты быстро оправился?       - Ну я ж не баба какая, чтобы годами ходить и убиваться. Слезами да соплями людей с того света не вернешь.       - Да, верно… - мужчина понурил голову, наблюдая, как от горячего чая поднимается пар. Посидев так молча пару минут, он наконец поделился своим откровением: - Полгода назад умерла женщина, которую я любил.       - Ты видел это?       - Нет, слава богу. Если бы это случилось на моих глазах, я… Я не представляю, как вынес бы это.       - Так ты из-за ее смерти сделался затворником?       - Она ненавидела столицу. Она задыхалась в душных залах светских клубов. Презирала все эти фальшивые улыбки и лживые речи. Она мечтала сбежать от этого проклятого высшего общества, но все никак не могла решиться. Они убили ее – все эти высокородные и высокомерные ублюдки – сжили со свету… Распускали о ней грязные слухи, смешивали с дерьмом… Сливки общества, элита, высший свет… Как же! Кучка ленивых, тупых, озлобленных и завистливых богатеев!.. Да, с тех пор я больше не наведывался в столицу и отклонял все приглашения. И да, я понимаю, что это идет во вред моему бизнесу, но… Извини, мне не стоит грузить тебя своими проблемами. Спасибо за еду. Я в порядке, будь уверен.       - Ты имеешь полное право ненавидеть всех этих людей, Вил. Но ты должен в первую очередь заботиться о своем доме и своих людях, раз уж взял на себя такую ответственность. Ты в ответе за все, что здесь происходит. Иногда все-таки стоит вставать на горло собственным чувствам и принципам во имя всеобщего блага. Разве, нет?       - Да, знаю. Ты прав… Ты абсолютно прав…       Ринар почесал в затылке и уже думал уходить, но в последнее мгновение решил все-таки признаться:       - Я тебе соврал. Бабушки с дедушкой не стало шесть лет назад, а я по сей день не могу смириться с тем, что их нет. Они мне были ближе, чем отец с матерью. Все, что я знаю и умею, я знаю и умею только благодаря им… Ну или почти все… Терять близких людей – это всегда больно. Никто и ничто их нам не заменит. Как ни один конь не заменит тебе Дымка. Все мы имеем право скорбеть. В этом нет ничего постыдного. Только не забудь про остальных своих скакунов. Им тоже нужен уход и внимание.       - Не забуду, - с теплой улыбкой ответил господин. – Спасибо, Ринар. Я рад все это услышать от тебя.       Бес махнул рукой и поспешно вышел. Он был сегодня непривычно откровенен с аристократом и чувствовал себя несколько неловко. С каждым их новым разговором, юноша начинал все больше симпатизировать этому блондину. История несчастной любви Фарнеуса отчего-то сильно его тронула. Ринар даже поймал себя на мысли, что ему было бы интересно узнать герцога получше: настолько занятной и неординарной личностью он был.