Куда плывут облака

Утро не то чтобы сильно разочаровало Лёху, но парень, определённо, не думал, что когда над домом отдыха прогудит сигнал подъёма, он уже будет стоять напротив пляжной анимационной площадки, готовый к зарядке. Племянники, довольные тем, что сегодня очередь следить за ними выпала ему, подпрыгивали рядом, ожидая аниматоров, которые суетливо настраивали стереосистему. Потянувшись до боли в мышцах, Лёха широко зевнул. Выспаться ему не удалось не только по причине раннего подъёма. Едва поужинав с семьёй накануне, он завалился в их с Марком комнату и вырубился, едва коснувшись спиной матраса. Ноги гудели от длительной ходьбы. Всё-таки шестнадцать километров на своих двоих, и это ещё не считая прогулки вдоль залива и мелких беспорядочных шагов вне маршрута, давали о себе знать. Однако сон продлился не так долго, как хотелось бы, и окончился на моменте, когда утомлённое подсознание решило жестоко подшутить над ним, подкинув в него образ Никиты. Да ладно бы, его обычный, угрюмо-раздражительный. Нет же! Оно запихнуло его туда в комплекте с той самой улыбкой и идиотской причёской на макушке. Заметив это «чудовище», Лёха сразу же понял что спит и что продолжать этот сон смысла не имеет. С трудом продрав глаза, он сонно поморгал, недовольно фыркнул и перевернулся на другой бок, наивно полагая, что сейчас вновь уснёт. Как бы не так. Стоило ему сомкнуть веки, картинка назойливой мухой вновь и вновь вставала перед глазами, а на заднем фоне всё крутилась на повторе та строчка из песни. Пропялившись на эту своеобразную зацикленную гифку с паршивым музыкальным сопровождением в голове пару часов, Лёха тихо выругался. Марк недовольно засопел под боком. На ослепительно ярком экране телефона значилось: «7:39». Честно дождавшись девяти утра, пересчитывая скопившиеся в люстре темные пятнышки мух, парень поднялся и, неторопливо одевшись, пошёл к Лёне, чтобы предложить ему свои услуги няньки. Тот с самым счастливым видом выдал ему наскоро собранных детей и, сказав, что должен ему, захлопнул дверь в свой номер. Переглянувшись с племянниками, Лёха вспомнил о том, что утро начинается не с кофе, а со «Skibidi» под окнами, и предложил сходить на зарядку. Вот так, в десять часов утра, он, вместо того, чтобы нежиться в уютной мягкой постели, оказался на пляже, повторяющим за аниматорами странные, временами забавные движения под «United by love». Несмотря на то, что до наступления самого жаркого времени было ещё как минимум пара часов, солнце уже ощутимо пекло макушку и открытые части смуглых плечей. Просторная футболка с сине-голубыми разводами болталась на нём, то и дело прилипая к вспотевшей спине. Ловко копируя движения ведущих, парень почувствовал себя живее. Покосившись на племяшек, он заметил, что те двигаются довольно неуклюже и не всегда попадают в ритм, но их это ни капли не огорчает. Поняв, что не поспевают за аниматорами, они начинали выдумывать собственные движения и просто колбасились по соседству в своё удовольствие, пока другие дети напряженно пыхтели, стараясь повторить каждое движение взрослых. Вместе в ними было и несколько подобных Лёхе «нянек». «Жаль Некита нет, я бы посмотрел на его лицо, когда…» Поймав себя на этой мысли, Лёха тряхнул головой и на некоторое время сбился с ритма, возвращая себя в реальность. «Да какого хера меня вообще это колышет? Этот засранец подозрительно плотно обосновался в моей голове. Хоть дихлофосом гада трави!» Композиция сменилась, и аниматоры, после небольшой паузы, задвигались ещё более бодро. Вслушавшись в слова, Лёха узнал в ней песню «Love Myself» и усмехнулся. «А вот это, определённо то, что мне сейчас нужно» Войдя в ритм, он полностью погрузился в музыку, позволяя ей заглушить все лишние навязчивые мысли. Кажется, он действительно отдал этой песне всего себя, потому что, едва между композициями образовался короткий перерыв, один из аниматоров с широкой улыбкой подозвал парня к себе и вытащил его на площадку. Оставшееся время, Лёха провёл в их компании, то и дело ловя на себе полные гордости взгляды племянников. Когда танцевальная зарядка кончилась, парень тяжело дыша, утёр со лба пот и потрепал футболку, отклеивая её от тела и проветривая. Чертовски хотелось окунуться в прохладную воду, но, для начала, придётся накормить детей, а заодно и себя любимого. Аниматор, представившийся как Дима, по-дружески похлопал его по плечу и, пожав руку, предложил заглядывать к ним с утра на огонёк и заговорщически подмигнул, сказав, что, возможно, удастся даже выбить ему место в рядах аниматоров с, пусть и небольшой, но платой. — Спасибо, конечно, но я уже и так работаю аниматором в собственном детском саду, — улыбнулся Лёха, потрепав по голове вцепившегося в его футболку Сеню. — Эй! Я вообще-то в школу уже хожу! — возмутился мальчишка, но футболки из рук не выпустил. — Нам и самим дядя Лёша нужен! Не дадим его никому! — Надя, набравшись смелости, показала Диме язык и тут же спряталась за спину Лёхи. — Вот видишь, — развёл парень руками. — Никуда мне от них не деться. «Кроме того, вставать каждый день в такое время — выше моих сил» — Да уж, — аниматор засмеялся. — Ты, я смотрю, нарасхват! Но, всё равно, буду рад видеть тебя на зарядках и мини-диско. Если знаешь ещё каких-нибудь заводил, приводи. На этой позитивной ноте, парни распрощались, и Лёха повёл детей на завтрак. После этого ему, наконец, удалось окунуться. Ну как окунуться… Племянники с криками носились друг за другом по берегу, брызгались, но глубоко в воду не заходили. Соответственно, Лёхе не оставалось ничего, кроме как сидеть на мелководье, наблюдая за их вознёй и, время от времени, принимая в ней посильное участие. Когда время начало близиться обеду, он загнал их под навес. В тени всё ещё стояла построенная ими позавчера крепость. Высохший ракушечник местами обвалился, и теперь она имела не самый презентабельный вид. Брат с сестрой, которым всё равно нечем было заняться, взялись за её восстановление, и, через пару часов, постройка обрела былой вид. Даже стала немного масштабнее: в её состав вошло ещё несколько башенок и надстроек. Племяшки были несказанно довольны ровно до тех пор, пока Надя не вспомнила про ракушку. Ту самую, которую они так и не нашли. Задумчиво хмурясь, Лёха сунул руки в карманы. Палец левой руки что-то царапнуло. Рассеянно нащупав нечто остренькое, парень извлёк из кармана иссиня-фиолетовый осколок, найденный Никитой на косе. — Ух ты! — глаза племяшки заблестели от восторга, когда она увидела ракушку. — Какая красивая! Давай её поставим! — Ага, — Сеня схватил Лёху за руку. «Да что у него за дебильная привычка вещи вырывать» — Но она же сломанная, — нахмурился парень, когда мальчишка всё же выхватил ракушку из его пальцев. — Зато как сломанная! — Сеня с довольным видом воткнул её в главную башню. Лёха пригляделся. Раковина, похоже, была выломана с двух сторон и своей формой походила на слегка толстоватый трезубец или вилку. «А ведь и правда красивая. Даже очень» Покончив со строительством, дети и их «нянь» присоединились к основной части семейства, которая, оказавшись свободной от спиногрызов занималась изучением списка развлечений, предоставляемых домом отдыха. Во время обеда Лиза расположилась рядом с Лёхой. — Лёш, поможешь мне с детьми до вечера? Пожалуйста. После этого до конца отдыха будешь освобождён от роли сиделки! — Ладно, — легко согласился он, вспомнив о том, что племянникам крайне приглянулся надувной аквапарк на море. Впрочем, ему он приглянулся ничуть не меньше. — Тогда, мы сходим в местный аквапарк, как жара чуть спадёт? Услышав заветное слово, дети насторожились, с надеждой глядя на мать. Та слегка нахмурилась, вспоминая, о чём идет речь. — Это тот, который на воде? — в её взгляде мелькнула обеспокоенность. — Нет. Там же довольно глубоко. Ты с ними на земле с трудом справляешься, а там даже представить боюсь, что будет. — Да всё нормально, — отмахнулся Лёха. — Им там по умолчанию выдают спасательные жилеты, не потонут. Тем более, я с ними буду. Лиза поджала губы, задумчиво глядя на детей, которые в этот момент всеми силами пытались показаться истинными ангелочками. Была б возможность, даже крылья бы отрастили. — Только, если с тобой будет ещё кто-то из взрослых, — наконец сказала она. — Так мне будет спокойнее. — Отлично, — Лёха широко улыбнулся. — Найдём! Однако на деле всё оказалось куда сложнее, чем он думал. Почти тут же выяснилось, что вчера с детьми сидела Вероника, и она честно заработала выходной от работы няньки, а Марк с Ритой уже запланировали для себя поход в лазертак, и совершенно не желали менять своих планов, чего бы им парень не обещал. «Предатели!» — Лёха недовольно пыхтел, разгуливая по территории неподалёку от корпуса. Семья после сытного обеда разошлась по номерам, прячась от солнца и готовясь приступить к запланированным делам. Обращаться к родителям или Лёне было бесполезно — даже если их пустят на своеобразный аттракцион, они не будут лазать по горкам, чтобы не упустить из виду детей, а с берега все эти «гномы» в оранжевых жилетах выглядят абсолютно одинаково. Поди пойми, какой из них твой! Лиза не пойдёт по той же причине. И дала она это понять, сказав найти ещё кого-то, готового возиться с мелкотой. Вариант, конечно, ещё был, но Лёха причислил его к категории «ужасный план Б». И чем больше кругов он нарезал, тем безвыходнее казалась ситуация. Он мог бы махнуть на всё рукой и сказать детям: «Баста!», — но зная, как они расстроятся… и как ему самому хочется попробовать провернуть одну штуку… Сжав кулаки, Лёха решительно взглянул на свой корпус и твёрдым шагом направился к нему. «Ну, если тебя, засранец, не будет на месте!..» Хотя, здесь он немного лукавил. Он многое бы отдал, чтобы парня попросту не оказалось в комнате. Тогда, по крайней мере, было бы оправдание. Дверь с номером «307» была прямо перед ним. Сглотнув, Лёха несколько раз постучал по её гладкой поверхности. Эхо от его ударов разнеслось по пустому полутёмному коридору. Свет поступал лишь через матовое стекло двери в тупике. Кажется, она вела на лестницу пожарного выхода, расположенную на улице. Серая крупная плитка под ногами влажно поблёскивала. Похоже, здесь недавно мыли пол. Выждав некоторое время, парень пожал плечами. «Ну, я сделал всё, что мог» Он отвернулся от двери и сделал несколько шагов в сторону лестницы. Послышался щелчок, и в коридоре стало в разы темнее — раскрылась крайняя к запасной дверь. — Лёша? Парень вздрогнул. Не пронесло. Обернувшись, Лёха увидел стоявшего против света Никиту. Кажется, тот что-то жевал. С его рук на пол капала вода. Тот слегка удивлённо смотрел на него. — Привет, — Лёха косо улыбнулся. — У тебя это… по рукам течёт. Спохватившись, парень наскоро вытер руки о красные шорты. Единственный предмет одежды на нём. — Ты хотел что-то? — А… Да! — в глазах сверкнула озорная искра. — Некит! По-братски, помощь твоя очень нужна. Мне надо с племяшками посидеть, но одному мне их не доверяют в аквапарк сводить. Ооооочень нужен второй взрослый человек. Никита усмехнулся, скрестив на груди руки и опершись на дверной косяк. — Я бы тебе тоже детей не доверил. — Да, блин! Сейчас не до твоих колкостей! — Лёха почувствовал нарастающее раздражение. — Ты в деле или нет? — Ладно, — согласился тот, оскалившись. — Дети же должны живыми к родителям вернуться. — В трусах прохладно, — парировал парень, скорчив рожу и со злорадством отметив, что лицо Никиты перекосило. — Что за детсадовские подколки? Какая из тебя нянька, когда тебе самому бы воспитатель не помешал, — фыркнул он, недовольно хмурясь. — Никита, кто там? — раздался из комнаты женский голос. — Да так, знакомый зашёл, — крикнул парень, отстранившись от дверного косяка и скрывшись в комнате. Впрочем, он быстро выглянул обратно и обратился уже к Лёхе. — Тебе срочно? Тот отрицательно покачал головой. — Минут через тридцать. Никита нахмурился, прикинув что-то в голове, и кивнул. — Тогда проходи. Зайдя в маленький коридорчик, Лёха приметил три пары обуви. «Значит, он здесь с родителями сидит? Ну, точнее с мамой и отчимом: кажется, так он говорил» — Здравствуйте, — поздоровался он, заглянув в комнату. — Привет, — из-за небольшого столика ему навстречу встала, вытирая руки о салфетку высокая женщина с тёмными, коротко стрижеными волосами. Она дружелюбно улыбнулась. — Алексей, правильно? — Да можно просто… э… Лёша, — он улыбнулся в ответ. — Лёша, значит? Я — Корнелия, приятно познакомиться, — женщина кивнула в сторону столика, за которым его знакомый уже успел занять место. — А мы тут арбуз едим, не хочешь? Лёха услышал, как Никита фыркнул, и, несмотря на то, что парень сидел к нему спиной, мог поклясться, что тот сдерживался, чтобы не засмеяться. — Нет, спасибо, я только после обеда, — вежливо отказался он, мысленно обругивая знакомого всеми цензурными и нецензурными словами. «Да чтоб ты подавился!» — Может, хоть немножко? — проигнорировав его ответ, она взяла со стола пластиковую тарелку, с небольшим ломтиком. — Ну, только если совсем чуть-чуть, — парень принял тарелку, поискав глазами, куда можно сесть, и опустился на краешек кровати, злобно зыркнув на ухмылявшегося Никиту. «Ничего, я тебе ещё сегодня отомщу…» — Коля, отрежь ещё, пожалуйста, — Лёха подскочил от неожиданно раздавшегося повышенного голоса Корнелии. И ему как-то тяжело было уложить в голове факт, что люди с именем как у мамы Никиты вообще встречаются на территории России. Вода, до этого шумевшая в ванной, стихла, и оттуда вышел мужчина, вытирая полотенцем лицо. — Когда вы всё съесть успели? — спросил он очень низким голосом с хрипотцой, опустив руки, сжимавшие белую махровую ткань. Лёха предпочёл бы, чтобы полотенце оставалось на лице мужчины. Выглядел тот крайне грозно, учитывая, что в комплект к суровому лицу с грубыми чертами шли большой рост и широкие плечи. Если бы Лёха не знал, что тот Никите не родня, то сам вряд ли понял бы это. Лицо мужчины было почти таким же хмурым и строгим, как и у парня. Почти, потому что эти качества будто представали на нём в утрированном варианте. Вообще, во всей этой компании, Никита, который, на деле, был лишь слегка пониже самого Лёхи, казался маленьким. Парень ощутил острое желание вернуть тарелку на её законное место и сбежать отсюда подальше, но боялся лишний раз пошевелиться. Корнелия скрестила на груди руки. — Ты же знаешь, что Никита арбуз любит. Не отбирать же у ребёнка! — Ну, мам! — Никита недовольно зыркнул на неё. Настала очередь Лёхи ехидно хихикать. Мужчина перевёл на него взгляд. Его светло-карие, почти золотистые глаза плохо вязались с грозным видом. Он растянул губы в улыбке и протянул Лёхе большую широкую ладонь. — Николай. — Алексей, очень приятно, — парень немного помедлил, прежде чем ответить на рукопожатие. «А он мне руку случайно не сломает?» Тем не менее, всё прошло без происшествий. Остаток времени он, слегка нетерпеливо постукивая ногой, ждал Никиту сидя на том же месте. Родители знакомого, благо, не лезли с расспросами и, поняв, что на контакт с ними Лёха идёт с трудом, оставили его в покое. Дождавшись, когда причина всех его несчастий, наконец, закончит и отмоется от липкого сока, парень вскочил и, попрощавшись с ними, вылетел в общий коридор. Стоило Никите покинуть комнату и закрыть за собой дверь, Лёху словно прорвало. — Я тебя ненавижу! — Это за что?! — возмутился было знакомый, но тот перебил его. — За всё вот это вот! К чему вообще было это знакомство с твоими родителями? Я мог тебя и здесь подождать, или, на худой конец, подойти к тебе через полчаса! — Во-первых, — остановил парень его поток негодования. — с мамой и отчимом. Во-вторых, ты сам говорил, что время есть. В-третьих, мне нужно было пообедать, а оставлять тебя ждать посреди коридора, как минимум, не вежливо. — Да кто вообще обедает арбузом?! — мозг Лёхи понемногу начинал закипать от свалившегося на него за последние тридцать минут. — Тот кто завтракал пару часов назад, — буркнул Никита, отомкнув дверь в свой номер и пройдя внутрь. Лёха даже не задумался о том, чтобы притормозить на пороге и бесцеремонно ввалился следом. — Так ты встал только пара часов как! — всё его естество клокотало. — Как ты мог дрыхнуть, как сурок до полудня?! «Тогда как я, под впечатлением от вчерашнего, с трудом осилил беспокойный сон до половины восьмого утра!» — чуть было не добавил он, но вовремя прикусил язык. Вот уж о чём ему знать совершенно не обязательно. — А с чего мне на отдыхе рано подрываться? — Никита начинал испытывать раздражение из-за этого парня, накинувшегося на него с предъявами. Лёха как будто состоял из одного плотного комка возмущений и шума. Дверца шкафа визгливо скрипнула, когда хозяин комнаты резким движением распахнул её и схватив плавки с одной из полок, зашёл в ванную. Лёха не отставал от него ни на шаг, не прекращая возмущаться и активно жестикулировать. Номер, в котором жил Никита, несмотря на то, что тоже был рассчитан на двух человек, был куда меньше соседнего, поэтому, чтобы неотступно следовать за человеком, достаточно было сделать всего пару шагов. Лёха только открыл рот, чтобы излить на парня очередной поток праведного негодования, когда тот хлопнул дверью ванной перед его носом. Опять. — Можно я хоть переоденусь без твоей кампании?! — рявкнул Никита из-за двери. — Можно!

***

— И веди себя прилично, — шикнул на парня Лёха, когда они подходили к номеру, где проживал его брат со своим семейством. — Угу, — угрюмо буркнул Никита, который, кажется, уже жалел о том, что согласился помочь. — Не «угу», а нормально! Я не хочу, чтобы мои племянники после встречи с тобой шарахались от людей. — Да понял я уже! — Просто заткнись. Парень и сам не знал, чего пытался добиться этими грубостями и предпочёл свалить всю вину на испорченное настроение. В его голове то и дело мелькал вопрос: как здравомыслящий, малознакомый человек вообще может терпеть подобное обращение. Хотя, речь же шла о Никите, являвшимся последним человеком, которого Лёха назвал бы здравомыслящим. Кроме того, за каждое злое или язвительное слово со стороны последнего, он отвечал сполна. Постучав, Лёха осторожно дернул за ручку и слегка толкнул дверь. Та послушно открылась. — Лиза? Ты здесь? — Да, иду, — отозвалась женщина и быстро подошла к вошедшим. В руках она сжимала кружку и полотенце. Судя по всему, мыла посуду после чая. — Я нашёл себе помощника! — с самым довольным видом, парень упёр руки в бока. — Позволь представить: Никита, ему… Тут только Лёха вспомнил, что забыл спросить знакомого о возрасте. С лёгкой растерянностью он покосился на него. Верно расшифровав в глазах парня сигнал о помощи, Никита слегка улыбнулся Лизе. — Восемнадцать. — Да! Восемнадцать годиков! Достаточно взрослый? Женщина окинула их оценивающим взглядом. Выдержав паузу, она всё же сдалась. — Хорошо. Сколько сейчас времени? Не успел Лёха открыть рот, как Никита, с готовностью отозвался. — Половина третьего. — Тогда разрешаю вам побыть в аквапарке до половины шестого. После этого вытаскивайте детей из воды, как бы те ни сопротивлялись, а то простынут. Знакомый кивнул в ответ на указания. Дети, тем временем, заслышав в прихожей голоса, прибежали и, протиснувшись мимо матери, с любопытством взглянули на знакомого. — Дядь Лёш, это кто? — Сеня слегка прищурился. Его сестрёнка тут же просияла, толкнув того в плечо. — Ты чего, глухой? Он же сказал, что это — Никита! — А… Тот самый Никита, — многозначительно протянул мальчишка и улыбнулся. Лицо знакомого слегка вытянулось от удивления. — Вы меня знаете? — Ага, нам дядя Лёша рассказывал… — начала племяшка, но Лёха перебил её. — Да, они оказались невольными свидетелями того, как я нашёл твои ключи, — поспешно объяснил он и с напускной строгостью зыркнул на детей. — Которым я, между прочим, ничего не рассказывал. — А есть что? — почувствовав, что им чего-то недоговаривают, Сеня с озорством в глазах, заглянул в лица парней. — Нечего! И если вы всё ещё хотите попасть в аквапарк, дуйте собираться, часики-то тикают! Когда племянники с радостным писком убежали, Лёха вздохнул. Лиза удалилась в ванную, домывать посуду. Он был больше чем уверен, что детишки до конца дня выедят у него и его товарища по несчастью остатки подплавившихся мозгов.

***

Аквапарк представлял из себя горстку батутов и надувных горок, расположившихся в паре метров от берега. Лёха был в предвкушении ничуть не меньше племянников. Из не такого уж и большого разнообразия, больше всего его интриговала огромная надувная подушка, расположившая сбоку от двойной красно-жёлтой горки. В последней, очень удачно отсутствовал один из бортиков. Приметив рядом с горкой батут, по форме напоминавший детскую пирамидку с кольцами, увеличенную до пяти метров в высоту, Лёха заговорщически ткнул Никиту, наблюдавшего за тем, как на детей надевали неуклюжие ядовито-оранжевые спасательные жилеты. — Ну, что? Сыграем в царь-горы. — Придурок, мы здесь за твоими племянниками присматриваем или как? — несмотря на резкий ответ, в глазах парня всё же сверкнула искра азарта. — Так это же прекрасный наблюдательный пункт, — не отставал от него Лёха. — Это всё, конечно, здорово, но нам надо как-то других не покалечить. Парень фыркнул, картинно закатив глаза и скрестив на груди руки. — Кто бы говорил! Когда тебя вообще волновала сохранность чужих жизней и конечностей, ты, таблеточный экстремал… Когда детей допустили до аттракциона, Лёха всё же взлез на «гору», цепляясь за пластиковые ручки, на её дутых кольцах. Мокрые ноги слегка соскальзывали по резиновой поверхности. Добравшись до вершины, парень уселся на краю, краем глаза наблюдая за племянниками. Те, в свою очередь, вскарабкались на горку и готовились с неё скатиться. Солнце ещё пекло. На пару с сильным тёплым ветром оно быстро высушило прохладные капли на смуглой веснушчатой коже. Прикрыв глаза, парень ощутил, как под пирамидой слабо перекатываются волны, слегка покачивая её. Качнуло резче и сильнее. Нехотя открыв глаза, он взглянул вниз. Никита, ловко хватаясь за скользкие ручки, бодро лез вверх. Лёха преградил ему путь, свисавшей вниз ногой, с насмешкой глядя на парня. — Ты же не хотел сюда, разве нет? — Я уже пару раз поймал твоих племянников после спуска с горки и убедился в том, что они из жилетов не вываливаются. Теперь, они хотят прыгать на подушку, так что отсюда, как ты уже успел заметить, лучше видно, — отпустив одну из ручек, он попытался убрать с дороги ногу Лёхи, но тот вернул её на место, по-прежнему преграждая путь. — Э, не! Кто же их тогда внизу ловить будет? — ехидно ухмыляясь, он несильно стукнул Никиту пяткой по руке. Сощурившись, парень нахально усмехнулся, снова перехватывая болтавшуюся ногу. — Вот ты и будешь. Лёха успел только сдавленно пискнуть, когда его рывком стянули вниз. Ускоренному спуску поспособствовала гладкая мокрая ткань плавок с лёгкостью соскользнувшая с резиновой поверхности. — Урод! — крикнул он прежде, чем с головой уйти под воду. Едва вынырнув, парень вцепился в чёрную скользкую ручку и начал торопливо карабкаться вверх, то и дело поскальзываясь и тихонько чертыхаясь. Покосившись на соседнюю горку, он заметил веселившихся племяшек. Пока у них всё было хорошо. Отлично. Значит, есть пара минут до следующей проверки. Никита стоял на вершине и ждал его, сверкая глазами и наглой усмешкой. И Лёхе больше всего на свете хотелось сейчас дать этому парню хорошего пинка. Взобравшись наверх, он набросился на него и, после короткой потасовки, всё же спихнул с одной из двух горок. Знакомый вынырнул из воды громко фыркая. Волосы облепляли его лицо, как тогда, в первый день. — Один : один! — торжествующе крикнул Лёха, глядя, как тот пытается убрать закрывающую обзор волосню. Когда Никите это удалось, он как-то странно взглянул на него и, в несколько мощных гребков, обплыл пирамиду, начав подниматься на неё со стороны берега. Пацан явно что-то задумал. Лёха предусмотрительно отошёл подальше от того места, где тот должен был вылезти, остановившись ближе к противоположному краю. Всё произошло быстро. Только что едва показалась чёрная макушка парня, и вот он уже наверху, и его решительный вид не предвещает ничего хорошего. Секунда, и Никита уже, поскальзываясь, несётся к нему и тараном сбивает с ног, обхватывая руками. Пятки уже не ощущают гладкой мокрой поверхности, которая с лёгкостью вылетела из-под них. Сердце Лёхи пропустило удар. Под ним не было ничего. Ощущение падения мгновенно захлестнуло с головой, и он сильнее вцепился пальцами в чужую мокрую спину, словно пытаясь найти в ней хоть какую-то точку опоры. Обидные обзывательства быстро проносились в голове, но, открыв рот, парень так и не смог выдавить ни одного. Он зажмурился. «И всё-таки он меня утопить хочет!» Спина больно ударилась о поверхность воды, и они окунулись с головой. Прохлада отрезвляла. Чужие руки отпустили его, позволив двигаться. Оба парня вынырнули, жадно хватая ртом воздух. — Ты, грёбаный камикадзе, смерти моей хочешь?! — Ты сам начал счёт вести. Так что — два : один, в мою пользу. — Не, тут максимум — ничья. — Я же тебя столкнул! — Ага, и упал следом! У меня чуть сердце не остановилось! — Дядь Лёш! — прервала Надя, готовую было начаться перепалку. Девочка неуклюже подплыла к ним. — Ты обещал что-то классное с «подушкой» показать. — Точно! — словно опомнился Лёха и, под удивленным взглядом знакомого, быстро поплыл в сторону соседней горки.

***

— А ты уверен? — Никита с сомнением смотрел на Лёху, сгруппировавшегося рядом на самом краю горки. — Уверен! На три метра ниже начиналась поверхность подушки, по которой, пыхтя и поскальзываясь ползла Надя. Батут так сильно проминался под ней, что казался наполовину сдутым. Преодолев середину «подушки», девочка проползла ещё чуть-чуть и села, повернувшись к нянькам. — Давай! Лёха спрыгнул вниз, на ближайший к нему край. Батут тут же прогнулся под весом парня, и его племяшка, взвизгнув от восторга, подлетела вверх на пару метров и упала в море, подняв фонтан брызг. Скатившись в воду, Лёха услышал, как та закричала с другой стороны «подушки»: — Ещё хочу! — Кажется, кто-то сомневался, что это сработает, — он хитро посмотрел на Никиту, сидевшего на горке в компании Сени. Парень, заметив этот взгляд, лишь развёл руками. — Что ты руками разводишь? Смену принимай! Следующим в полёт отправился Сеня, который, как и сестра, оценил свежеизобретённый аттракцион на десять из десяти. Лёха был счастлив. Всё внутри подрагивало от какого-то детского восторга, а то, что он видел, смешивалось в яркое марево, из которого улавливались лишь беспорядочные кусочки. Яркое пятно батута, слегка размыто, из-за попавшей в глаза воды. Толстые ручки, за которые он хватается, подтягиваясь вверх. Ощущение падения. Воздуха не хватает, потому что он не может перестать смеяться. Оранжевые жилеты на фоне ярко-голубого неба. Счастливые визги племяшек. Чёрная макушка Никиты где-то рядом. Его глубокий смех, от которого по коже бегут мурашки. Напрыгавшись, парни решили сделать перерыв. Забравшись на горку, они сели, прислонившись спинами к её прохладному резиновому бортику, и стали наблюдать за неугомонными детьми, которые продолжали скакать как заведённые. Солнце начинало неуклонно спускаться к горизонту: скоро им уже уходить. Лёха покосился на сидевшего под боком знакомого. Отдышавшись, тот подтянул к себе ноги, об которые до этого с завидной регулярностью спотыкались дети. Щурясь, он смотрел, как за буйками то и дело проносились катера и гидроциклы, усиливая и без того сильную рябь на воде. Волосы на его макушке подсохли, и порывы тёплого ветра временами нещадно трепали их, в то время как с хвоста всё капала солёная вода. Капли с глухим стуком разбивались о батут. В вечернем свете, парню показалось, что в тёмных глазах Никиты к синему подмешался какой-то фиолетовый оттенок. — Что? Лёха моргнул. Он не сразу понял, что глаза знакомого видно так хорошо, потому что тот повернулся к нему. А ещё, кажется, он пропустил момент, когда его «посмотрел краем глаза» превратилось в «начал откровенно пялиться». «Похоже, пора охладить расплавившийся мозг, пока он из ушей не потёк» — Ничего. Понял, что сдохну, если прямо сейчас не куплю себе ведро сладкой ваты, — брякнул он первое пришедшее в голову оправдание. Впрочем, стоило ему подумать об этом, как он действительно захотел сладкого. Парень, под слегка удивлённым взглядом Никиты подполз к горке и съехал вниз. Она оказалась ближе к берегу, чем другие, а потому, окунувшись, он с лёгкостью достал до колючего ракушечного дна. Едва Лёха оттолкнулся от него, чтобы всплыть, внутреннюю сторону ступни между пяткой и пальцами пронзила острая боль. Кажется, он наступил на ребро какой-то крупной ракушки, и у него свело ногу. Стараясь не тревожить и без того скованную болью конечность, он, беспорядочно молотя в воде руками, всплыл на поверхность. Фыркая и сдавленно шипя, парень попытался продвинуться в сторону берега, от которого его отделяло несколько метров, но обездвиженая нога будто налилась свинцом и тянула вниз со страшной силой, не говоря уже о том, что, когда он непроизвольно дёргал ей, её простреливало болью аж до колена. «Твою ж мать!» — Ты чего? — Никита свесился с горки, с напряжённой обеспокоенностью глядя на его потуги к тому, чтобы выбраться из воды. — Да ничего! Ногу, блять, свело! — зашипел парень, стараясь, если не полноценно плыть, то хотя бы удерживать голову над водой. — Сейчас вылезу и… Он не успел закончить, потому что Никита, проигнорировав горки, перемахнул через бортик батута и плюхнулся в воду неподалёку. Пара секунд, и он оказался рядом, пытаясь подцепить Лёху за руки, но тот, даже корчась от боли, не давался. — Идиот! Тут глубина под два метра, я тебе помочь хочу! — Я сказал, я сам справлюсь! Не кисейная барышня, доплыву как-нибудь! Судя по виду Никиты, тот боролся с желанием хорошенько треснуть его по башке и спокойно вытащить на берег. Но здесь уже было дело принципа. Самолюбие Лёхи просто не позволяло принять помощь. Тем более от него. Парень прекратил попытки вытащить его, но не уплыл, а остался болтаться рядом недовольно пыхтя. Краем глаза, Лёха заметил племянников, сидевших на вершине горки, и наблюдавших за ними с ясно видимым беспокойством. Ну, при них он себя точно спасать не позволит. Сопя, превозмогая боль и напрягаясь до дрожи в руках и целой ноге, парень медленно погрёб к берегу. Ощутив, что может дотянуться до дна, он облегчённо выдохнул, но, как оказалось, рановато. На сведённую ногу опираться он не мог, а течение у берега было слишком сильным, для того, чтобы устоять и продвинуться вперёд на одной здоровой. Только Лёхе объяснить это было невозможно. Судорожно барахтаясь, он всё же смог проплыть ещё немного вперёд. Заметив, что люди вокруг начали обращать внимание на конвульсии парня, Никита чертыхнулся и подошёл к нему. Тот тяжело дышал, окончательно выбившись из сил, а потому почти не сопротивлялся, когда знакомый подхватил его на руки и вынес на берег. — Ты — конченый долбаёб, — тихо вздохнул Никита, качая головой. Оскорблённый до глубины души Лёха, которого «на финишной прямой» бесцеремонно выволокли из воды, собрал остатки сил и задёргался, то и дело морщась от боли в ступне. — Ты! А-ну быстро положь, где взял! — начал голосить он, привлекая ещё больше ненужного внимания. — Придурок, не я, так спасатели бы вытащили! Если так хочешь утопиться, выбрал бы другое время и место! — огрызнулся Никита, усадив его на ракушечник. — Да насрать мне на них. И, я что, по-твоему, похож на суицидника? Эй! Ты чё делаешь?! Руки свои убрал! — продолжал фырчать и возмущаться Лёха, когда тот сел перед ним и, схватив за больную ногу, задрал её вверх. Внимательно осмотрев ступню, он нахмурился, поджав губы. — У тебя здесь порез. Думаю, на сегодня, с тебя воды хватит. Повернувшись к детям, Никита махнул им рукой. — Идите сюда! Племяшки очень быстро спустились с горки и, не прошло и пары минут, как оказались рядом с Лёхой. — Дядя Лёша! Что случилось?! — голос Нади слегка дрожал и, казалось, она вот-вот была готова разрыдаться. — Всё нормально, это Никита тут панику развёл на пустом месте, — отмахнулся парень, улыбнувшись. Ногу потихоньку отпустило, но место, где находился порез, всё ещё ощутимо жгло. — Ребята, присмотрите за ним, пока я схожу за бинтами. Не давайте ему сбежать, — парень поднялся на ноги. — Да не надо ничего!.. — Послушай, — Никита строго и даже немного грозно взглянул на него. — Как говорится, есть только два стула: либо ты даёшь мне довести или донести тебя до медпункта, либо я сам обработаю твою ногу. Выбирай. Лёха недовольно засопел. Ему не нравился ни один из вариантов, но топать в медпункт из-за такой фигни не хотелось, всё же, больше. — Ладно, вали за своим подорожником, — наконец скривился он. Никита вернулся быстро. Как оказалось, неподалёку как раз имелась аптека: видимо, для тех, кто тоже пренебрегает услугами медпункта. Ловко обработав рану и плотно перевязав ногу бинтом, парень предложил отвести детей к Лизе. — Эй, но если с тобой не будет меня, она поймёт, что что-то не так и больше никогда не выпустит детей со мной из поля зрения! — Как будто, если она увидит тебя, но с перевязанной ногой, результат изменится, — фыркнул Никита, скрестив руки на груди. Жилеты уже были сняты с племянников, и те стояли рядом, переводя взгляд с одного парня на другого и ожидая своей участи. — Лёш, посиди ты уже, наверное, тут, — Лёха с удивлением посмотрел на Сеню. — Нас Никита отведёт, а мы маме скажем, что ты… что ты отошёл куда-то! — Ага, за сладкой ватой, — Никита усмехнулся, и Лёхе ужасно захотелось вцепиться в его до невозможного аккуратное лицо. — Веди, — буркнул он, отворачиваясь и устремляя мрачный взгляд на море. Ракушки захрустели под удаляющимися шагами. Парень остался сидеть в гордом одиночестве. Он облажался. Облажался, когда Никита заметил его взгляд. Облажался, когда выдумал эту чушь про вату. Облажался, когда наступил на эту ебучую ракушку. Облажался, когда выбрал не медпункт. Но самым фееричным его промахом было то, что он бессовестно залипал на лицо Никиты, пока тот сосредоточенно делал перевязку. Он как никогда чётко ощутил, что настала минутка для самоненависти. А поводов к этому у него скопилось предостаточно! Идиот. Полный и беспросветный, который за собой не может уследить, не то что за кем-то. Который по-хамски ведёт себя с малознакомым человеком. С человеком, который не менее по-хамски отвечает ему, но при этом помогает искренне, со всей душой. С человеком, который будто бы из жалости возится с ним, как с маленьким ребёнком. С человеком, который с наглой усмешкой расселся у него в сознании, и которого невозможно выгнать никакой метлой. У которого тёмные, блестящие глаза. У которого тёплые руки с длинными цепкими пальцами. У которого отвратная причёска и красивое лицо. Который свалился на него как снег на голову, и который является парнем. Просто заебись! Внутри всё сжалось в плотный липкий комок. Лицо Лёхи слегка перекосило. Он вляпался по уши. «Отвратительно…» На плечо опустилась тёплая рука, заставив его дернуться и выйти из задумчивости. Повернув голову, он увидел Никиту. Тот присел рядом. — Ну, как прошло? — как-то вяло выдавил из себя парень. — Неплохо. Похоже, я звучал довольно убедительно, да и твои племянники казались удивительно честными, — он хмыкнул, и кинул ему в руки прозрачное пластиковое ведёрко с цветастой этикеткой. Лёха с удивлением узнал в его пушистом розовом содержимом сладкую вату. — Спасибо, — с какой-то растерянностью отозвался он. — Не выбрасывай ведро. Потом предъявишь в качестве доказательств. Парень поддел пальцами крышку, и та, нехотя, со скрипом, открылась. Оторвав мягкий пушистый кусочек, он слегка примял его и сунул в рот, ощущая как тоненькие сахарные ниточки быстро таят на языке, превращаясь в густой тёплый сироп. — Вкусно, — слабо улыбнулся он, глядя на ведёрко. Пальцы слегка сжали его. Сердце ускоренно забилось. Проглотив сахарный комок, он протянул вату Никите. — Не хочешь тоже? Парень взглянул на неё и, пожав плечами, оторвал кусок. Море тихонько плескалось в нескольких шагах от них. Медленно розовеющие облака, подгоняемые ветром тонули далеко-далеко в море. Лёха смотрел на них и думал, что его жизнь тоже несёт ветер, в одном ему известном направлении, и надеялся, что она не утонет как они. — Как думаешь, куда плывут облака? — задумчиво спросил он. — В каком смысле? От невинного вопроса внутри что-то дрогнуло. Лёха смутился и, стараясь скрыть это, резко ответил вопросом на вопрос: — Ну, а в каком, блять, смысле они могут плыть? — Если в прямом, то на Украину, а если в философском… — Никита задумчиво всмотрелся в горизонт. — Кто знает… Лёха глубокомысленно кивнул, но вдруг несколько раз моргнул, непонимающе уставившись на Никиту. — В смысле на Украину? — Я же сказал: в прямом. Здесь до границы двадцать километров, умник. — Оу… — Лёха задумчиво притих, не зная, что добавить, но надолго его не хватило. — А ты откуда знаешь? Географию учил? — Мама рассказывала. Она оттуда. Но я там толком не был. Слово за слово, короткий ответ за вопросом, они разговорились. К тому времени, как солнце налилось красной краской, начав вслед за облаками погружаться в тёмные воды Азовского моря, Лёха уже знал, что половину жизни Никита прожил с отцом, а когда тот погиб, его забрала к себе мама. Как она познакомилась с его отчимом (назвать этого человека дядей Колей язык просто не поворачивался). Выяснилось, что у Никиты есть собака — помесь волкодава и хаски, которую пришлось оставить у его бабушки в деревне, потому что везти её с собой на море, даже в собственной машине, что-то с родни самоубийству. Кроме того, далеко не в каждой гостинице позволяют размещаться с животными. Никита, в свою очередь узнал, что Лёха с семьёй крайне редко выбирается за пределы родной области, и что на море тот был последний раз ещё будучи ребёнком. Но даже с той поездки у него было столько впечатлений и историй, что хватило бы на несколько лет. Чего стоит только та, где он, бегая вокруг родителей с братом и сестрой умудрился потеряться на ровной дороге, ограждённый с двух сторон высокими кустами. — Это правда! — убеждённо доказывал тот Никите, в то время как парень смотрел на него, подперев голову рукой, с тем самым выражением лица, с которым взрослые выслушивают небылицы детей. — Я пробежал вперёд, повернулся к ним, а никого уже не было! Они словно испарились! Я побежал их искать, но никого не было видно или слышно, и это, между прочим, очень страшно! Сладкая вата уже давно закончилась. Пустое ведёрко стояло между ними, и Лёха, время от времени, стараясь как можно меньше смотреть в сторону парня, ковырялся в ракушках вокруг и подкидывал туда понравившиеся. Когда между ними вновь воцарилась тишина, она была почти уютной. Наступили сумерки. Пляж, на котором и днём не так много народа, окончательно опустел. Зонтики с соломенными крышами слегка поскрипывали от порывов ветра проржавевшими железными ногами. В далёких кустах едва слышно стрекотали кузнечики. — Кажется, ты понравился детям, — хмыкнул Лёха, подкидывая очередную ракушку в ведро. Он уже с трудом различал её цвет. — обычно они куда активнее перетягивают на себя моё внимание. Честно сказать, я не думал что ты с ними поладишь. — Ну, — парень усмехнулся, тоже подкидывая в ведро какую-то ракушку. — У меня нет особого выбора. Это — моя работа. — Это как? — Я в педагогическом учусь. На худграфе. Лёха насмешливо фыркнул, бросив на Никиту взгляд. — Что, будущая звезда шоу «Дорогая, мы убиваем детей»? — Ха-ха, очень смешно, — парировал тот. — О себе на тему обучения ты вообще не говорил. Ты школу-то закончил? — Мне девятнадцать, парень! Какая школа?! — Ну, ты такой «гений», что вполне мог пару-тройку раз на второй год остаться, — уголки губ Никиты дрогнули в усмешке. — Да учусь я в шараге покруче твоей! — Я не говорил где я учусь, я сказал на кого. — Пед он и в Африке пед, — фыркнул Лёха, подтянув к себе ноги и гордо вскинув голову. — Угадаешь, где я учусь? Никита оценивающе осмотрел его. — В кулинарном техникуме? — Дебил, — парень хотел треснуть его для острастки и даже поднял было руку, но так и не решился коснуться. Вместо этого, он скрестил руки на груди, с некоторой надменностью глядя на знакомого. — В ИТИ я учусь! На кафедре актерского мастерства. — О… Так ты у нас актёр погорелого театра, да? Это многое объясняет… — Эй!.. — Лёха набрал побольше воздуха, приготовившись излить на парня всю силу своего негодования, но так и замер, едва открыв рот. Несмотря на то, что тот поддел его, лицо парня, казалось, помрачнело. Хотя, может, дело в том, что вокруг уже стемнело, и острые черты его лица стали мягче, расплываясь и сливаясь с окружением. Лёха не жаловался на плохое зрение, но тем, что видит в темноте как кошка похвастаться не мог. — Наверное, пора расходиться. Мои скоро на ужин пойдут. — Ты с ногой-то своей дойдёшь? — Я ж не косолапый, на внутреннюю часть стопы не опираюсь, так что без проблем. К тому же, нам всё равно по пути. Найдя в темноте свои вещи, они собрали их и, не спеша, направились к своему корпусу. Ракушки позвякивали в ведре, когда Лёха беспечно болтал им из стороны в сторону. Тёмные днём, сейчас коридоры казались самой светлой частью здания. Поднимаясь наверх, парень заметил, что плечи, шея и часть спины Никиты покраснели. Нагнав его, он не удержался и приложил ладонь к его лопатке, немного надавив на неё. Впрочем, он чуть тут же не отдёрнул руку обратно: тот оказался обжигающе горячим. Особенно для холодной ладони Лёхи. — Ты чего это? — Никита растерянно обернулся к нему. Лёха отнял ладонь, и на её месте остался на секунду белый отпечаток, тут же снова налившийся краснотой. — Ты сгорел, — прежде чем успел подумать, парень проделал то же самое, в этот раз оставив отпечаток ладони в районе ключиц. — У тебя руки такие прохладные… — как только тот опомнился, и попытался убрать руку, Никита довольно жмурясь, придержал её своей. — Кайф просто. — Да… Помимо того, что сгорел, ещё и перегрелся, — Лёха натянул на себя ядовитую ухмылку, но почувствовал как щёки предательски приобретают тот же оттенок, что и плечи знакомого. — Тебе надо намазаться чем-нибудь после загара, а то облезешь или чесаться начнёшь. Такое себе удовольствие, знаешь ли. — А у тебя есть чем? — спросил Никита, выпустив руку парня, которую тот тут же отдёрнул. — Естественно. А у тебя что, нет? — Я как-то не пользуюсь. — По тебе видно, — скептически заметил Лёха, вспоминая, насколько тот был бледным, когда они только познакомились. В общем-то, свою «бледнолицость» Никита как-то умудрялся поддерживать вплоть до сегодняшнего дня. — У матери спроси, у неё, наверняка, есть. Она тебе и намазаться поможет, если надо. Знакомый нахмурился, отводя взгляд и явно раздумывая над чем-то. — Что опять? — Думаю, как не забыть. Они уже ужинать ушли, наверное. Лёха поджал губы. У него было стойкое ощущение, что тот, если не насмехается, то откровенно провоцирует его, но глядя в до ужаса честное лицо Никиты, он начал сомневаться. «Я его ненавижу. Но ещё больше, я ненавижу себя» Глубоко вздохнув и скрыв глаза, а с ними и румяные щёки, за красноречивым жестом «рука-лицо» Лёха протянул: — О’кей… Дуй к себе в комнату, сейчас принесу. Никита слегка растерянно посмотрел на него, но спорить не стал. Отвернувшись, он продолжил подниматься вверх по лестнице. Честно говоря, Лёхе крупно повезло встретить в комнате Марка: не будь его там, куковал бы Никита у себя в комнате с сожжённой спиной. Поднявшись на третий этаж, парень подошёл к знакомой двери и, постучав, вошёл. Первым делом, он чуть было не споткнулся о шлёпки хозяина номера, которые лежали в разных концах крохотного коридорчика так, будто их владельца взорвали. Лёха с трудом мог представить, как вообще возможно их так скинуть. — Быстро ты, — Никита вышел с балкона и закрыл его. Протиснувшись между кроватью и стеной, он остановился возле столика, немного потеряно глядя на гостя. — Давай крем. Если тебе не нужен, то могу завтра утром занести. Лёха хитро прищурился. Он отчётливо понимал, что возненавидит себя после этого ещё больше, но просто не мог этого не сделать. — Да ладно, давай со спиной уж помогу. Это будет честно: днём ты меня лечил, теперь — моя очередь. Никита, кажется, на секунду выпал из реальности, после чего так же резко вернулся в неё, хмуро глядя на него. — Спасибо, сам как-нибудь справлюсь. «Точно не провоцировал. Дурная моя башка с сиропом вместо мозгов» Но отступать не хотелось из принципа. Если уж Лёха решил творить хрень, значит, он будет творить хрень. Даже если это будет стоить ему побитой морды. Никита недовольно засопел. — Тебе первая помощь нужна была! Не думаю, что нужно обладать какими-то особыми навыками, чтобы просто намазаться кремом. Дай его сюда. Лёха спрятал тюбик за спину, с любопытством наблюдая за тем, как тот потихоньку выходит из себя. — О, правда? Хотелось бы посмотреть на то, как ты его в лопатки без особого напряжения втираешь. Кроме того, ты меня сегодня унизил, так что теперь моя очередь! — Постой, ты о том, что я тебя из воды вытащил? — Нет! Нет! Нет! — заголосил Лёха, заткнул уши и отвернулся от него. — Хочу забыть, как страшный сон! — Это нечестно! У нас был момент связи! — Что ж, я готов выкроить для него местечко в своей драгоценной памяти, если ты позволишь мне нанести тебе удар по самолюбию, — усмехнулся парень, поворачиваясь к нему. Тот зло смотрел на него, сверкая тёмными глазами. Поняв, что Лёха не отступит, он раздосадовано зарычал и плюхнулся на кровать, подставляя ему спину. — Хер с тобой! Делай, что хочешь! — раздражённо буркнул он, приподнимая хвост. Лёха тихо хихикнул: на том месте, где у парня болтался хвост, осталось белое пятно несгоревшего участка кожи. Довольный своей маленькой победой, парень уселся позади хозяина комнаты и выдавил на ладонь побольше крема. «Тут лучше перебдеть, чем недобдеть» Знакомый вздрогнул, когда его руки коснулись спины. Неторопливыми мягкими движениями Лёха начал втирать крем в обожённую кожу. Даже сидя на расстоянии, он чувствовал исходивший от Никиты жар. От крема приятно пахло ментолом. Наряжённые поначалу мышцы на спине, под его руками, расслабились, и темноволосый парень шумно и облегчённо вздохнул. Да так, что Лёху будто током прошибло. Наскоро растерев остатки по его плечам, тот, со звонким шлепком, хлопнул его ладонью по лопатке. — На сегодня — всё. Дальше, как ты мудро заметил, сам справишься. Крем завтра занесёшь. А я — на ужин. Пока! — торопливо распрощался он, исчезая в коридоре. — Пока, — было последнее, что он услышал, прежде чем дверь отрезала его от Никиты. Прислонившись к ней спиной, Лёха запрокинул голову, глядя в белый потолок, слегка заляпанный какими-то сероватыми пятнами, непонятного происхождения. «Какой я идиот. Как там говорится? За что боролись, на то и напоролись? Так какого хрена я всё время борюсь за какую-то хуйню?»