Куда плывут облака

Лёха проснулся от того, что ему было нестерпимо жарко. Тело будто плавилось, вырывая его из беспокойного сна. Сознание медленно, нехотя, запускалось, как какой-нибудь старый запылённый компьютер, потихоньку прогружая события вчерашнего дня. Разлепить веки парень, пока, был не в силах. «Точно… я же остался ночевать у Никиты…» Мысли вяло заворочались в голове, пытаясь сложиться во что-то связное, но получалось у них это из рук вон плохо. «Кондиционер…» Лёха медленно, но глубоко вздохнул. На удивление, в комнате было не душно. Он даже чувствовал ногами едва ощутимое движение прохладного воздуха. Чувствовал. Ногами. Мозг поднапрягся и сделал вывод о том, что одеяла нет. Поднажал ещё чуть-чуть и дополнил его мыслью о том, что одеяло перетянул себе Никита. «Что ж тогда так жарко?» Спина затекла от долгого лежания на боку, и парень попытался перевернуться. Однако стоило ему слегка пошевелиться, как он тут же вздрогнул и испуганно замер. Веки быстро распахнулись, но разглядеть что-либо заспанными глазами было просто невозможно. Перед ним колыхалась мутная пелена. Подвижная левая рука потянулась к лицу, растирая его и затуманенные глаза. Проморгавшись, Лёха увидел перед собой тумбочку, боковую стенку шкафа и кусок прихожей. Мозг заработал активнее, всё быстрее передавая информацию. Помимо спины, ныла поясница и ноги. И, если ноги ныли от непредвиденной, усиленной езды на велосипеде, то дискомфорт в боку и пояснице был вызван тем, что под ними что-то лежало. «Твою…» Опустив взгляд, Лёха увидел, что это была рука. Она же перехватывала его живот. Вторая рука, которая тоже парню не принадлежала, пересекала грудь и держала весьма крепко. Загривок ощутимо припекало от чужого горячего дыхания. И этот жар почти мгновенно охватил собой и лицо. «… мать» Сквозь ткань футболки он всей спиной ощущал жар другого тела. Похоже, Никита, забывшись, обхватил его во сне руками и ногами, плотно прильнув к нему всем телом. «Плохо… Очень плохо!» Сердце колотилось быстро и гулко. Жар не спадал ни на каплю, напротив, будто бы усиливался, накатывая горячими волнами. Отчаянные попытки успокоиться не приводили ни к чему: чтобы прийти в себя нужно иметь чуть больше личного пространства, чем вообще никакого. И чужая рука в опасной близости от паха ничуть не способствовала сохранению самообладания и жгла, казалось, не хуже печки. Мысли метались по черепной коробке с такой скоростью, что Лёха не успевал разглядеть ни одной. Сбившееся поверхностное дыхание он предпочёл бы объяснить охватившей его паникой, но парень уже не был уверен ни в чём. Да, он, конечно, испытывал к Никите чувства и знал, что оставаться у него на ночь, мягко говоря, не самая хорошая идея, но он не думал, что всё выйдет так. Да, он частенько жил девизом: «сделаю сейчас, с последствиями разберусь потом», но, кажется, настал тот момент, когда с последствиями уже просто не разобраться. Ему бы сейчас хотя бы не потерять остатки самоконтроля. А туманные обрывки мыслей о том, что парень так близко, его горячее дыхание, его руки срывали крышу. Игнорируя бегущие по телу волны жара, вызывавшие мурашки, Лёха легонько хлопнул Никиту по руке. — Никит… Никита… — негромко позвал он, пытаясь разбудить его. Парень пытался сделать это помягче, так как после пробуждения тот и без того, наверняка, будет в шоке, но его старания возымели обратный эффект. Никита недовольно запыхтел и прижал его ещё сильнее, уткнувшись носом в шею. Лёха издал сдавленный стон и закусил губу, ощутив то, чего здравая часть его сознания определённо не хотела ощущать. Кровь внутри будто начинала закипать. Обычные утренние проблемы грозились перерасти в катастрофу. Он даже думать не хотел о том, что в этот момент творилось у него в шортах. Собрав остатки воли в кулак и судорожно сглотнув, парень пребольно ущипнул Никиту за руку и хрипло рявкнул: — Некит! А-ну проснись! Тот дёрнулся, вздохнул и пробурчал что-то совершенно невнятное у него под ухом, зашевелившись. Лёха стиснул зубы, мысленно проклиная этот день. «Надеюсь, он не решит, что я грёбаный извращенец или фетишист…» — Лёша?.. — раздался совсем близко низкий и слегка сиплый после сна голос. Парень за спиной замер на несколько секунд, после чего быстро, но неуклюже оторвался от него и отпрянул. Почувствовав свободу, Лёха облегченно выдохнул и, слегка разминая затёкшие конечности, повернулся к нему вполоборота. — Ну, наконец-то, проснулся! Дрыхнешь как сурок: ничего не слышишь, ничего не чувствуешь… — проворчал он, пытаясь за раздражением скрыть взволнованность. Да только лицо всё ещё предательски алело, да напряжение свернулось в низу живота плотным комком. Никита растерянно моргал заспанными стеклянными глазами. Осмыслив случившееся, он широко распахнул их, глядя в лицо Лёхи. — Прости! Лёша, я… я не знаю… Я случайно!.. Я не… Лицо парня стало покрываться какими-то красными пятнами. Никита отвернулся, растерев его руками. Взгляд его метался по комнате, то и дело цепляясь за чужие синие глаза. Лёха никогда не видел, чтобы люди краснели таким образом. Это выглядело забавно и… чёрт возьми, мило! Отрицать это даже смысла не имело. — Да ладно… — хотел было начать он, но парень загнанно зыркнул в его сторону. Набрав в лёгкие побольше воздуха, он нахмурился и, в один прыжок преодолев кровать, соскочил на пол и быстро скрылся в ванной. Вид у него был какой-то странный. Будто за решительностью, он пытался что-то скрыть. Лёха проводил взглядом захлопнувшуюся дверь. В тот момент, когда Никита ещё лежал, не до конца проснувшись, парень чувствовал спиной как быстро и сильно билось чужое сердце. «Он что… испугался?» Не то чтобы это было чем-то удивительным, но Лёха ожидал от Никиты немного другой реакции. Более сдержанно-агрессивной что ли. Решив не зацикливаться на этом, он огляделся и заметил на прикроватной тумбочке со стороны балкона телефон знакомого. Перебравшись через кровать парень подхватил его, нажав на кнопку разблокировки. «9:48» — значилось на экране крупными цифрами. «Отлично, значит, теперь я смогу попасть к себе в номер и придушить Марка, как только он откроет мне дверь!» Вскочив с кровати, он быстро направился к выходу. Обувшись, Лёха хотел было уже уйти, но ему стало слегка неловко перед Никитой: вот так вот просто взять и сбежать, ни слова не сказав? Мягко говоря, некрасиво. На его месте, он бы обиделся. Подойдя к двери ванной, он постучал. Ответа не последовало. За дверью слышалось шуршание и плеск: скорее всего, парень был в душе. Лёха сглотнул вставший поперёк горла ком. Он ещё не до конца отошёл от случившегося, и образ до жути ярко предстал перед глазами. Во рту пересохло. «Вот к этому я определённо готов не был» Ещё раз громко стукнув по двери, он крикнул: — Спасибо, что пустил! Я, пожалуй, пойду уже! Увидимся! За дверью по-прежнему молчали. Решив, что донимать Никиту не стоит, Лёха с чистой совестью удалился, захлопнув за собой дверь.

***

Марк всё же получил по шапке за то, что оставил парня без ключей и телефона. Как оказалось, семья, действительно, не разошлась по комнатам после ужина, а решила прогуляться по территории дома отдыха и набрела на открытый допоздна боулинг, где задержалась аж до полуночи. Если бы не Никита, они бы вполне могли найти у одной из дверей спящего Лёху, потому что до двенадцати ночи он бы не дотянул. Оправдания брата в духе: «Да ты сам свалил непонятно куда! Я что, должен был тебя по всему дому отдыха искать, чтобы отдать ключи?!» — Лёха игнорировал. — А, то есть по-твоему было бы нормальным, если бы я спал в каких-нибудь кустах, пока вы развлекались?! Прошу заметить, связи с внешним миром лишил меня ты! Так что, кто здесь прав, а кто виноват, становится очевидно. Марк стушевался. — Твоя правда… Прости. Благо, расспрашивать о том, где Лёха всё же провёл ночь, он не стал. Что ж, спасибо и на этом. Кроме того, на Марка свалилась мгновенная карма в виде племянников, жаждущих посетить «День Нептуна». Впрочем, Лёха был не против составить им компанию и повеселиться. Забавные костюмы аниматоров, весёлый писк детей, тот факт, что некоторым взрослым участникам тоже находили тематические украшения, сделанные из того, что подвернулось под руку, сам собой поднимал настроение. Лёхе досталось несколько мутно-зелёных полос аквагрима на щеках от объятий с Кикиморой, да «жемчужное» ожерелье от одной из русалок, за победу в конкурсе. Племяшки выклянчили у аниматоров венки из тряпочных водорослей. Марк был от всего этого не в таком восторге, как эта троица, но, кажется, тоже не жалел о потраченном на праздник времени. Отойдя попить, в перерыве между конкурсами, Лёха нос к носу столкнулся с Никитой, подпиравшим спиной стену одной из пляжных палаток. — Какие люди! — он как можно непринуждённее растянул губы в улыбке, подходя к знакомому. — Как всегда, наблюдаешь за происходящим? — Как видишь, — парень вяло усмехнулся, отводя глаза. Быстро купив себе стакан апельсинового сока, Лёха вернулся к нему. — Не хочешь присоединиться к этому празднику жизни? Сейчас должно начаться что-то интересное. Никита молчал, и парень начал ощущать себя всё более неловко. Кажется, тот не мог с такой же показной лёгкостью забыть о том, что случилось. Хотя, по сути, ничего толком и не случилось-то. Ну, обняли тебя во сне, с кем не бывает? Некоторые в сонном состоянии, вон, с крыши прыгают. Всякое случается. Да и Лёха волновался скорее за чужое состояние, нежели за собственное. Ему-то что? Его обнял человек, к которому он неровно дышит, тут радоваться надо, а не драму разводить. Жаль только, что у самого Никиты, кажется, остался после этого неприятный осадок на душе. — А, что именно? — наконец спросил парень. Лёха рассеянно моргнул, выходя из задумчивости. — Говорили что-то про «Морской бой». Ну знаешь, когда шмаляешь по другим из водяных пистолетов, закидываешь бомбочками и тому подобное. — Звучит неплохо, — на лице Никиты вновь возникла усмешка. — Команды есть, или каждый сам за себя? — Скорее всего команды, но, как мне кажется, спустя пять минут начнётся анархия и полный беспредел, — взгляд Лёхи столкнулся с тёмными глазами Никиты, в которых сверкнул огонёк азарта. — Я в деле. И, можешь быть уверен, из нас двоих, ты сляжешь первым. — Пытаешься мне угрожать? — охвативший его собственный азарт заискрил внутри бенгальскими огнями, вызвав на лице лихую улыбку. — Скорее предупреждаю, — парень с самым решительным видом, смотрел прямо в его синие глаза. — Вызов принят! Аниматоры тем временем уже подготовили всё необходимое. Разместив на пляже несколько крупных вёдер с водой и бомбочками, они сейчас как раз выволакивали коробки с водяными пистолетами. Люди уже начали подтягиваться, ожидая начала. Наиболее предусмотрительные из тех, кто не желал участвовать в грядущем побоище, отошли как можно дальше, скрывшись за палатками, и правильно сделали. Когда представление начнётся, достанется всем, кто только подвернётся под руку. Парочка девушек-русалок, подзывала к себе участников, чтобы повязать им на руку платок команды. Получив в своё распоряжение синюю тряпку, завязанную на плече, Лёха быстро нашёл взглядом Никиту. Тот уже присоединился к другой команде и старательно набивал многочисленные карманы шорт бомбочками. «Этот засранец определённо что-то задумал» Парень, стараясь не упускать того из поля зрения, порылся в коробке и выудил оттуда крупный бластер с несколькими контейнерами для воды. Наполнив водяной пистолет, Лёха приготовился к бою. Как и ожидалось, как только прозвучал сигнал, люди быстро забили на правила, начав поливать всё, что движется. Раздались крики и визги. Парень ощутил сильный удар потока воды в спину. «Холодная, блин!» Пока он с шипением обернулся, пытаясь найти «предателя», Никита смешался с толпой и исчез. Вода, между тем, летела отовсюду. Приходилось отстреливаться хотя бы только для того, чтобы иметь возможность осмотреться и снова найти потерянную цель, красная повязка вдобавок к красной майке которой то и дело мелькали в толпе взрослых и детей. Вымокнув почти до нитки, команды начали разбегаться и прятаться между постройками, ларьками и беседками. Аниматоры, обеспокоенные тем, что конкурс всё же начал выходить из-под контроля, пытались снова собрать их, но увлечённые игрой люди не обращали на них внимания. Кое-как отстрелявшись от Сени и Марка, которые, как и Никита, оказались в команде «красных», Лёха поспешил к скоплению построек, надеясь перевести дух. Ткань неприятно липла к телу, стесняя движения. Настороженно осматриваясь, он завернул в длинный узкий закуток между зданиями, в надежде отдохнуть, но ему в лицо тотчас прилетела бомбочка. Лопнув, шарик пребольно стегнул его резинкой по скулам и носу, заставив вскрикнуть. Наскоро утерев глаза, парень попытался разглядеть нападавшего, но в него тут же прилетела следующая бомба, разбившись о лоб. Однако в то короткое мгновенье, что у него было, он успел разглядеть впереди мутное красное пятно. «Вот ты где был, гадёныш!» Никита приближался, не давая тому прийти в себя. Кажется, этот закоулок кончался тупиком. Если это так, то положение у знакомого — ой, какое невыгодное. Поняв, чего именно тот добивался, Лёха, даже не пытаясь открыть глаза, начал обстреливать из бластера всё вокруг себя. Слева раздалось негромкое шипение, и парень тут же направил основной напор туда. Бомбочки прекратили прилетать. На секунду открыв глаза, он заметил, что Никита отступает. В голову тут же врезался очередной шарик, но его это не остановило. Продолжая поливать противника, тот оттеснил его в тупик. Откинув бластер на ракушки, Лёха стремительно преодолел последнюю пару шагов, отделявшую его от парня, перехватил его руки и прижал к шершавой серой стене, не давая швырнуть очередной шарик. — Я выиграл! — гордо заявил он, тяжело дыша. Глаза всё ещё щурились, словно ожидая, что Никита вот-вот запульнёт в него бомбочкой, которую он по-прежнему держал в обездвиженной руке. — О, ты думаешь? — несмотря на безвыходное положение в больших влажных глазах Никиты всё ещё светился вызов. Кажется, он просто не умел вовремя остановиться. Впрочем, Лёха был совершенно таким же, поэтому не мог его судить, и лишь сжал чужие запястья покрепче. Мало ли, что тому в голову взбредёт? Парень смотрел ему в глаза не мигая. Волосы вымокли от воды и беспорядочно прилипли ко лбу и лицу. Лёха выглядел не лучше. Вытереть лицо возможности так и не представилось, а потому остатки воды стекали по щекам к подбородку и капали с него, разбиваясь о ракушечник. Одна капля упала с острого носа. Парень не мог точно сказать, отчего горели его щёки: то ли от удара лопнувшей резинки, то ли от смущения. В конце концов, положение, и вправду, было провокационным. Дыхание всё не приходило в норму после бешеной беготни. Грудь Никиты тоже судорожно вздымалась, а дыхание с лёгким свистом вырывалось из приоткрытого рта. Вымокшая насквозь майка облепляла его тело, и на неё продолжала капать вода с его чёрных волос. Сам факт того, что парень сейчас был полностью в его власти, заставлял сердце Лёхи биться всё быстрее. Это его шанс. Другой такой возможности уже не будет! Голос разума вопил что-то о том, что надо прекращать всё это, но он думал лишь о том, что больше всего на свете сейчас хочет поцеловать его. И плевать, что после этого его собственную голову размажут по этой же стене. Плевать, что он будет проклинать свою несдержанность и идиотизм. Плевать, что, на этот раз, Никита точно сделает всё, чтобы никогда больше не видеть глупого Лёхиного лица. Ему хотелось лишь ощутить чужие губы на своих и навсегда утонуть в тёмных, похожих на омуты, иссиня-серых глазах. — Никита, я пойму, если ты мне после этого врежешь, и, клянусь, компенсации за это не потребую, — собственный голос вдруг показался каким-то севшим. Парень слегка непонимающе нахмурился. — Ты о чё… — хотел было спросить тот, но Лёха уже накрыл его губы своими, вовлекая в мягкий поцелуй. Чужие губы оказались влажными и шершавыми, но невероятно тёплыми. Парень заранее закрыл глаза, чтобы не видеть тех эмоций, которые могут отразиться на Никитином лице от его действий. Пусть всё это отложится хотя бы на минуту. Осторожно прикусив его нижнюю губу, Лёха слегка оттянул её. Останавливаться почти отчаянно не хотелось. С губ Никиты сорвался судорожный вздох, от которого парня бросило в жар. Ослабив хватку на чужих запястьях, он напоследок ещё раз легко, почти невесомо, поцеловал его и отстранился, открывая, наконец, глаза. Лицо Никиты уже покрылось знакомыми пятнами, которые начали сливаться между собой, образуя почти ровный румянец на бледной коже. Осознание произошедшего увеситым кирпичом обрушилось на бестолковую голову Лёхи да так, что у того едва в глазах не потемнело. Сердце испуганно заколотилось, грозясь сломать рёбра, и он отвёл взгляд. — Никита, я… Прости меня за это. Хотя нет, не прощай. Можешь просто врезать мне хорошенько. Это не из-за того, что произошло утром, правда. Просто… я… Нужные слова никак не находились. Он глубоко вздохнул, и заставил себя посмотреть парню в лицо. — Бей. Без компенсаций. Просто бей. В глазах Никиты отразилось удивление, которое быстро переплавилось в какую-то снисходительную усталость. Он покачал головой, размахнулся и с силой разбил водяную бомбочку, что так и сжимал в руке, о макушку Лёхи. Вода брызнула во все стороны и растеклась по волосам, капая с них на лицо. — Какой же ты слепой идиот. Схватив растерявшегося Лёху за ворот футболки, он притянул его к себе, вовлекая в поцелуй. Левой рукой, он нажал на его плечо, разворачивая, и парень, сам не успел понять как, оказался на месте Никиты. Определённо не этого он ожидал от знакомого. Тот, между тем, углубил поцелуй, сильнее вжимая его в стену. Перед глазами словно потемнело. По коже бежали мурашки, когда руки Никиты опустились на талию мягко оглаживая её. Мокрая одежда нагрелась от температуры тела и прилипала так плотно, словно её не было вообще. Лёха обнял парня за шею одной рукой, а пальцами другой зарылся в его мокрые волосы, перебирая и слегка оттягивая их. Тот застонал в поцелуй и притянул к себе за талию ещё ближе. Оторвавшись от губ, он перешёл на шею и ключицы, давая возможность отдышаться. Всё развивалось как-то слишком быстро. От накатившей волны ощущений, Лёха совершенно потерялся. Горячие руки, горячее, вжимающееся в него тело, горячий язык на шее возле уха, обжигающее дыхание. Всё это сводило с ума. Его собственное тело словно впитывало в себя это невероятное количество тепла и концентрировало животе и паху. С губ сорвался несдержанный стон. Звуки собственного голоса слегка отрезвили парня, и он поспешно прикрыл ладонью рот, заглушая громкое прерывистое дыхание. Неподалёку захрустел ракушечник, но Лёха едва услышал его сквозь бешеный стук сердца, отдававшийся повсюду. Он попытался выглянуть из-за Никиты, но тот перекрывал ему по меньшей мере половину обзора. — Ой! — послышался голосок со стороны входа в закоулок, и снова хруст ракушек от чьих-то быстро удаляющихся шагов. — Никитааа… — наполовину простонал парень, пытаясь оторвать его от себя. Прерываться крайне не хотелось, но продолжать здесь было слишком опасно. — Кажется, нас спалили… Надо убираться, если не хотим, чтобы нам набили морду. Парень, с явным трудом, отстранился от него и пристально посмотрел в глаза, прежде чем схватить за запястье и потянуть за собой. Выскочив из укрытия, они бегом помчались к корпусу. Лёха плохо помнил, как они взлетели на третий этаж, как замешкался Никита, пытаясь попасть ключом в замочную скважину, пока сам он, кусая губы, пальцами свободной руки мягко оглаживал побелевшие костяшки пальцев, вцепившихся в его запястье. Ввалившись в номер, парень захлопнул за ними дверь, наскоро замкнув её на один оборот ключа, и снова прильнул к Лёхе, забираясь пальцами под мокрую футболку. Лёха всё ещё не может поверить в то, что это не сон. Всё слишком хорошо, чтобы быть правдой. Очередной поцелуй. Глубокий. Жадный. Но от него в груди разливается столько тепла, что парень буквально чувствует, как начинает таять в руках Никиты. Воздух кончается слишком быстро. Он нехотя отстраняется, обхватывая ладонями чужое лицо, ставшее за эти несколько дней таким родным, смотрит в тёмные глаза с поволокой и сбивчиво шепчет, ощущая как дрожит всем телом. — Я люблю тебя… В груди и животе словно взрывается целый фейерверк, и каждая его искорка будто щекочет изнутри. Голова идёт кругом от переполняющих его эмоций и ощущений. Он скорее чувствует, чем видит затуманенным взглядом, улыбку на его губах. Никита притирается плотнее, будто пытаясь срастись с ним. Его горячее дыхание опаляет ухо. Непривычно низкий, бархатистый голос, кажется, ощущается каждой клеточкой тела, и отдаётся новой порцией жара. — Тебе не кажется, что это слишком громкие слова в адрес человека, с которым ты знаком меньше недели, и который, поверь мне, слишком хорошо ощущает, что у тебя стоит. Лёха хочет ответить что-нибудь едкое, но одна из рук Никиты спускается к бедру, пока её хозяин влажно целует его в шею. Вместо слов выходит весьма громкий стон, и парень прогибается навстречу ласке, судорожно сжимая пальцами ткань майки на чужой напряжённой спине. — Будь немного потише. Нас могут услышать. Лёха немного напрягся. — Постой! Твои предки что, могут быть… — Ага, — Никита усмехнулся и довольно мурлыкнул. — Так что, если не хочешь, чтобы они потом задавали вопросы, сбавь громкость. Тут стены как картон. Ладно ещё Корнелия: она выглядела строгой, но понимающей женщиной, но вот отчим парня был последним человеком, о котором тому хотелось думать в этот момент. От мыслей о том, что он сделает с ним, если узнает или услышит, у Лёхи холодок пробежал по спине. — Ты, мудак, только что обломал абсолютно всё! Мне теперь даже дышать страшно. Если тебя так напрягает то, что происходит у меня в штанах, то, поздравляю: проблема решилась сама собой. Парень ощутил себя максимально неловко. Дыхание всё ещё было сбито, да и проблема, честно говоря, нихрена не решилась, но липкое чувство стыда и страха накрепко приклеилось к периферии сознания и явно не собиралось отступать. — Да, ладно. Не думал, что ты — ссыкло, — фыркнул Никита. Его глаза немного прояснились, и в них сверкнуло озорство. — Я не ссыкло. Я человек, который живёт в гомофобной стране и сейчас обжимается с парнем, отчим которого выглядит так, будто с шестнадцати лет работает на скотобойне. Ах, да! И, возможно, этот отчим сейчас сидит за, как ты сказал, «картонной» стеной, к которой ты меня очень удачно прижал. Спасибо большое! — Как же много ты пиздишь. Возмутиться Лёха не успел, так как оказался заткнут поцелуем. И, на его субъективный взгляд, говорить с чужим языком во рту было неудобно. Тем не менее, Никита, кажется, частично его понял и, оторвав от одной стены, тотчас вжал в другую, ей противоположную. Хотя, возможно, это лучше, чем идти к кровати, изголовье которой находится как раз у смежной стены. Разум вновь начинает обволакиваться туманом. Лёха обнимает парня за шею, тянется к нему, ощущая, что тот тоже не по-детски возбуждён. Поняв, что, получая ласку, он никак на неё не отвечал, он решается на более активные действия, запуская одну из рук в задний карман шорт Никиты. Тот вздрагивает, но, кажется, инициативу упускать не собирается, снова забираясь руками под футболку и, как бы ненароком, задевая пальцами шорты. Лёха слегка сжимает его ягодицу, изгибаясь, прижимаясь плотнее. Никита стонет, разрывая поцелуй, и парень довольно улыбается, глядя на его лицо. Он начинает покрывать невесомыми поцелуями открытые шею и ключицы. Чувствуя, что начинает сдавать позиции, Никита переходит к решительным мерам, хватаясь за резинку шорт Лёхи и слегка оттягивая её. Лёха испуганно замирает на секунду, и этого времени хватает, чтобы парень поцеловал его, прикусив губу, а его рука проскользнула вниз. Поцелуй углубляется, заглушая рвущиеся наружу стоны, когда Лёха ощущает на себе чужие пальцы. Это совершенно иначе. Это не похоже совершенно ни на что. И это сводит с ума. Он прогибается в спине, подаваясь навстречу. Он чувствует, что начинает задыхаться. И ему кажется, что его вот-вот разорвёт на части. Напряжение, так долго копившееся внутри неконтролируемо выплёскивается наружу, и он разрывает поцелуй, затыкая себя ладонью. Лёха хочет видеть лицо Никиты. Его бездонные глаза. Его паршивую усмешку на покрасневших, зацелованных губах. Но собственные глаза предательски закатываются, и он с трудом держится, чтобы остаться в сознании. Стоять на ватных ногах невозможно, и он, поддерживаемый Никитой, медленно оседает на пол. Тот опускается перед ним, проводит рукой по щеке и бережно целует куда-то в уголок губ. — И всё-таки, выиграл я, — мурлычет он, любуясь затуманенными синими глазами. — Я… возьму реванш… — рвано выдыхает Лёха не в силах справиться со сбившимся дыханием. Ему кажется, что его тело дёргается вместе с каждым торопливым ударом сердца. — Ооо, ради этого, я даже готов подождать, — от его ухмылки на душе у Лёхи становится тепло. — Не волнуйся, ждать придётся недолго.

***

Остаток дня Лёха провёл в весьма приподнятом настроении. Решив, что на сегодня с них, пока, хватит, парни разошлись, договорившись встретиться утром. Лёха бодро вернулся в покинутый ими закуток, подобрал брошенный (и быстро забытый) бластер и вернул аниматорам инвентарь, включавший в себя ещё и две цветных повязки. Вернувшись в номер, парень упал на кровать, да так и провалялся на ней до самого ужина, переваривая всё случившееся за день. А переварить было что! Как минимум то, что чувства, на удивление, оказались взаимными, и теперь, он привязался к Никите окончательно и, кажется, бесповоротно. И, если у них что-то да получится, то бонусом к отношениям будет идти необходимость как-то объясниться с семьёй. Мол, так и так, прости мама, но от меня внуков ты не дождёшься. Это слегка пугало. Хотя, может, и не слегка. Жизнь в одно мгновенье стала какой-то невероятно сложной и непонятной. Решив, что такие проблемы надо решать по мере их поступления, он немного успокоился. Пока рассказывать особо не о чем, а значит и незачем. Он сам ещё ни в чём не уверен, так какой смысл преждевременно других нервировать. Впрочем, в одном он уверен всё же был: к Никите он испытывал уже далеко не просто симпатию. Время пролетело удивительно быстро. В прихожей хлопнула дверь, оповещая о возвращении Марка. Тот быстро переоделся, пару раз настороженно покосившись на притихшего брата, но ничего не сказал. За ужином Лёха немного вышел из задумчивости, стараясь вести себя как обычно. Это оказалось не так уж и сложно. До определённого момента. — Дядь Лёш, а можно… — сидевшая напротив Надя нахмурилась, слегка закатив глазки, очевидно, пытаясь вспомнить что-то. Вероника, лукаво покосившись на Лёху, наклонилась к девочке и что-то шепнула ей на ухо, после чего, ехидно прищурившись, подперла голову рукой. Девочка просияла. — Дядь Лёш, а можно интимный вопрос? — Нет, — жёстко отрезал Лёха, краем глаза заметив, как сидевший рядом Марк подавился коктейлем и пытался откашляться. Племяшка неуверенно взглянула на тётю и, когда та кивнула ей, оттянула у себя ворот футболки, ткнув пальчиком в район шеи и ключиц. — Ты пятнами покрылся. Тебя покусал кто-то? Глядя на то, как улыбка Вероники потихоньку растягивается до ушей, а Рита рядом с ней хватается за лицо, отчаянно стараясь не расхохотаться, Лёха почувствовал приливающий к щекам жар и отчётливое желание убивать. Родители, обеспокоенные возникшим за столом оживлением, внимательно посмотрели на сына. Мать со смесью понимания и строгости покачала головой. — Лёша, это что такое? Я, конечно, всё понимаю, но это же неприлично. Будь поосторожнее, пожалуйста. И когда только успел девушку найти? — Действииииительно! Особенно с учётом того, что помимо нас он бывает только в компании…  — начала Рита, всё ещё давясь смехом, но Лёха ощутимо пнул её ногой под столом. — Об этом уже знать не обязательно! — прошипел он так, что сестра с трудом смогла разобрать его слова, но, разобрав, благоразумно заткнулась, не сдержавшись и всё же тихо захихикав, прикрыв ладонями рот. Хотя, издаваемые ей сдавленные глухие звуки едва ли можно было бы назвать хихиканьем. Скорее, нервным кудахтаньем. Благо родители не обратили особого внимания на её слова. Парень облегчённо выдохнул. Всё же, он, пока, не был готов обсуждать с семьёй подобное. Тем более в компании сестёр, которых кажется, распирало от желания пошутить на новую, ранее недоступную тему. Благо Марк молчал, то ли из мужской солидарности, то ли потому что был настолько далёк от всего этого, что не понял «тонких» намёков Риты и Вероники. Когда ужин подошёл к концу, Лёха вздохнул с облегчением, а, вернувшись в номер, окончательно успокоился. В кои-то веки он сможет заснуть, не ощущая груза на душе.