my perfect scent

– Как столь милый омега не боится ходить один по мрачным улицам Диаласа? – хрипотца голоса, откуда-то уже несколько знакомая, слышится сквозь прикрытые от испуга веки. Дрожь проходится по телу вперемешку с не меньшим разочарованием, что разрастается в душе. Появляется неприятное чувство, когда кожа перчатки небрежно прикасается к лицу пострадавшего, приподнимая его подбородок, но Ким лишь послушно повинуется. Он боится угадать, кто именно может стоять перед ним, ведь, если его догадки верны, права на ошибку не существует. И это именно тот момент, когда прошлые планы рушатся, уступая место новым, в этот момент хочется перечеркнуть всё, как минимум, из-за страха, потому что не рассчитал, переоценил свои силы. Он хотел идти к исполнению желания по дороге, вымощенной гладким камнем, однако идет по гальке босыми ногами. Обманув судьбу, теперь шагает он по другому пути, сам дорогу себе прокладывая, только вот неизвестно, хватит ли сил до дворца, к ногам возлюбленного доползти. Тэхен в дорогах запутан, как и в красных нитках этой самой судьбы, он на них к потолку подвешен, чувствуя, как те его сковывают, кожу стягивают, ведь Ким лично каждую на прочность проверил, на своем теле обвязав. Дьявол, в его понимании – это и есть жизнь, а потому с ним надо умело торговаться, желания на грехи обменивать. Игра, в которой ставка – душа, его самого связала, и пускай теперь внутри из прекрасного только одно чувство обитает, но зато он за нити красные искусно научился дергать, и даже уже не только на своей шее узел завязывает, выгоду в тройном размере от других получает. Представьте всю красоту картины – как изящное тело, поцелованное солнцем, никому кроме дьявола ранее не принадлежащее, его лживыми дарами связанное, в лести и красоте перепачканное, темно-красным цветом помеченное, словно лучшее произведение искусства, в комнате располагается, даря эстетическое наслаждение в преисподней. Цена за подарки высока, Тэхён забыл, что значит любить и доверять кому-то, но… кто-то нитки алые отрезал, тело от пут освободил, водой чистой омыл и подарил смертельный яд – любовь. Ему дали силы снова дышать, а не сквозь веревки на шее каждый вздох ловить, и видеть мир новыми красками, а не еле открывать глаза, чтобы убедиться, что он всё ещё жив. Ким Тэхён влюблён и исцелён, но вновь у демона просит дар - ленту из шёлка, что глаза альфе сможет на его истерзанное тело закрыть. Просит и думает, что этот раз последний, что он сможет душу растерзанную назад вернуть и уже в чужие руки любовь свою вложить. Аромат кофейных зёрен наполняет лёгкие и щекочет нос, но не он и не страх острого клинка Тэхёна из собственных мыслей достают, а горькость реальности, что, вопреки ожиданиям, перед ним не его желанный альфа. А «не тот» лишь показательно хмыкает на подобную реакцию омеги, в открытые теперь глаза смотрит с явным интересом. Он привык наблюдать в чужих глазах страх, боль, ненависть, такое даже успевает надоесть, но мальчик перед ним смотрит с открытым разочарованием, он его будто в холодную воду окунает тем, что не как все другие на него реагирует. Перед омегой левая рука Империи, самый близкий человек двух наследников. И если в сплетнях народа, да и в принципе по факту, ни от кого не скрывающемуся, Чон Хосок внушает всем страх своими изощрёнными идеями мести и убийства, то почти каждый знает, что исполняет все подобные желания Ким Намджун. Его интеллект уважал даже Первый император, который, к слову, и подарил маленькому на тот момент слуге неприкосновенность. Альфа единственный, кто смеет перечить Чон Чонгуку, и, если углубляться в семейные дела поколения Чон, даже его брат иногда не осмеливается высказать свое недовольство. Ким предстаёт идеальным воином, прекрасным карателем, верным другом и любимым братом. Люди его боятся настолько, насколько и уважают. Именно поэтому сейчас Тэхён покорно склоняет голову перед воином. А тот, в свою очередь, взгляда отвести от безукоризненного омеги не может. Тот словно ангел, с неба упавший под ноги Намджуна, и в его золотистых волосах луна живет, свое блёклое свечение там оставляет. И если второе светило можно разглядеть в нежной внешности парня, то как только Тэхен глаза свои поднимает, альфа узнаёт в них отражение драгоценных камней, блестящих на солнце. Бета некстати тоже падает в ноги Джуну, умоляя пощадить его и своего хозяина. – Нисколько, господин, я же знаю, что мой король не позволит беззащитного омегу никому тронуть, да продлятся годы его жизни на многие лета, – от таких официальностей снисходительная улыбка появляется на лице мужчины, он отступает на шаг и подаёт руку, чтобы пострадавший парень встал. – Как благородно с вашей стороны, – Ким от помощи не отказывается, держась за крепкую кисть, поднимается и отряхивает небрежно одежду, посматривая на альфу каким-то осуждающим взглядом, отчего вызывает усмешку, и будто ожидает дополнительных действий в виде того, что Намджун лично отряхнёт его одежды. Но тот лишь внимательнее рассматривает мальчика, ловит взглядом его движение. Но это не то, чего хочет Тэхен – удачный случай подвернулся, чтобы без проблем попасть за каменную стенку да в прекрасный дворец – а тут на него просто смотрят, бесплатно и тупо таращатся. Нет, конечно, такое внимание льстит его самолюбию, и, не будь омега уже влюблён в другого, он бы под этим пожирающим взглядом альфы плавился, в лужицу под ногами Ким Намджуна собираясь. Он специально, но очень артистично якобы неловко наступает на подол одежды и спотыкается, в чужие руки падая. Но те не ловят его, на земле оставляя лежать, и, благо, если советник императора подумает, что это именно случайность, легкая невнимательность – представать не в лучшем свете очень не хочется. – Только вот поедать меня глазами не надо, пусть я и безмерно вкусный, но свои желания просьба держать при себе. Намджуну нравится наблюдать за этим мальчиком, за тем, с каким величием и гордостью тот поднимается с земли... как он глуп, ведь не слушает чувство самосохранения, пытаясь дерзить. Он предстаёт перед ним в самых прекрасных красках, и эту картину хочется забрать. – Сколько же ты хочешь в обмен на то, чтобы тебя попробовали? – от этого вопроса омега немного теряется и в непонимании сначала смотрит на человека перед собой, а затем грубо толкает Кима в грудь, освобождая себе проход вперёд. – У вас денег не хватит, не утруждайтесь с догадками. Но, так уж и быть, приходите в мой парфюмерный магазин, и я вручу вам маленький подарок, – сил в теле парня до жути мало, по сравнению с альфой, но от холода его голоса и какой-то невероятной внутренней ауры Намджун всё-таки отшатывается вбок, пропуская до ныне милого парня к дороге. Омега не пахнет никак, но к себе манит. Хотя и дерзит, но приласкать так и хочется. Такую красоту только в коллекциях хранить за толстым стеклом, там ему самое место. *** Мечты разбились, удача из рук ускользнула, а Тэхен остался при своем решении, долгими ночами совершенствуя свой гардероб. Ах, сколько сейчас в нем одеяний, кажется, каждый лоскуток купленной ткани был использован по своему назначению и стал красивой деталью в вещах. Тут и халаты, и туники, и легкие шаровары, шарфы, вышитые нитками, к слову, что раньше были в других вещах. И пускай было жалко распускать на нитки ранее горячо любимые вещи, история их закончилась, окончательно распалась в тот момент, когда скупая слеза упала на старую папину накидку. Разноцветные узоры теперь украшали легкие ткани, образ делая более изящным. Ради красоты ничего не было жаль, и потому сейчас омега кружится перед зеркалом в маленькой комнате для хозяина магазина. Восхищение от углублённого выреза голубой туники не стихает уже долгое время, плевать, что перед зеркалом он уже минут двадцать – пока всё не померит, от блестящей поверхности отойти он будет не в силах. Покупатели настойчиво бьют в окно парфюмерного магазинчика, требуя открыть его: вот уже которой день в городских лавках «аншлаг». Омеги буквально оставляют там последние деньги, лишь бы прикупить самое красивое, что смогут себе позволить. И цель у всего этого одна – соблазнить. На теле вновь обычная, но очень изящная одежда: с легкими широкими рукавами хлопковая рубаха, а тонкий шарф под неё черного цвета. С недавних пор Тэхён всё чаще ловит себя на мысли, что его шея является одним из самых красивых мест на теле, в отличие от нелюбимых им рук, которые он всячески пытается скрыть. Подобные отрицательные чувства по отношению к ним приводили даже к тому, что парень пришивал дополнительную оборку из ткани, лишь бы не показывать людям это несовершенство. Но забудем о глупых мыслях, Тэхён – совершенство, вне зависимости от любых факторов. Любое зеркало и любой альфа тому подтверждение. Ким зачёсывает волосы назад, открывая больший участок лба и взгляд золотисто-шоколадных глаз. На его лице самая счастливая улыбка из всех когда-либо там появлявшихся. Завтра, всего лишь ночь потерпи, случится самый важный день — отправная точка либо в небеса, либо в бездну. Только вот парень не знал, куда именно попадет. На что надеялся, на что уповал бедный омега без запаха? На что рассчитывал, когда лучшие шёлковые одежды надевал, в уши серёжки вставлял, а изящную шею оставлял открытой, хищникам на съедение? Когда свои любимые духи из шкатулки доставал и свой порок скрывал ароматом, на цветущую вишню похожим, когда шёл в шатер главного смотрителя, шлейфом за собой сладкие нотки тянул, с высокомерной улыбкой других омег обходил, потому что мог себе это позволить, его внешность — пропуск в шатёр к смотрителю, что при любом случае даст ему возможность в сад господ ступить? Но что с того, что в шатер дорогой он гордо зашел, если прямо там чуть ли не последний вздох испустил? Там Ким Намджун, недавний знакомый, его ждал и, рассматривая омегу уже при дневном освещении, видом наслаждался. Ведь только то, с какой холодной маской величия Тэхён смог выстоять перед ним, имеет значение. Только то, с каким благородством парень смог в поклоне перед ногами принца Чон Хосока преклониться, имело смысл. То, что внутри творилось, какие верёвки дьявольские его связывали в тот момент, когда черные глаза сына императора его прожигали, вовсе не важно. Из-под густых ресниц смотреть было можно, но на наследника никак не получалось. Ким ловил себя на мысли: если сейчас его коленки трясутся, что же будет, когда он перед возлюбленным стоять окажется? Тэхён — совершенство, он как красивая картина, которой можно любоваться очень долго, наблюдать издалека, подходить ближе и рассматривать отдельные мазки художника. Намджун думал, что ему придётся искать этого парня, чтобы второму Чону в качестве подарка преподнести, но омега сам в руки пришёл, на алтарь своё тело положил. Сомнений в том, что он пройдет первый этап проверки, конечно же, не было, ведь, если в ночи мальчик был красив, сейчас он божественен. Возможно, дело в нарядах, в косметике, может, просто в том, что это грёбаное совершенство таким на свет изначально было задумано — именно таким и появился. – Ваше Высочество, это именно тот, о ком я вам рассказывал, – обращается Ким к альфе, что рядом, но взгляда от омеги не отрывает, просто не в силах. В руке правителя сверкает алый напиток, который во время созерцания омеги был отпит, но затем снова наполняясь благодаря служанкам. Тэхён сглатывает от небывалого страха, в воображении всё было иначе. Хочется прикрыться перед этим человеком, ведь перед ним он словно голый. Весь его вид кричит об опасности, о том, что его стоит бояться. До того момента, пока его губы в улыбке не расплываются. – Значит, ты не врал мне о его внешности, он действительно красив. Так как тебя зовут, мальчик? Ким молчит, ожидает, наверное, какого-то знака с небес, но, видимо, и на небесах правят Чоны. Рука принца лёгким жестом разрешает говорить, и одновременно словно пелену с Тэхена снимает. Он спину свою выпрямляет, собственную улыбку на лице демонстрирует и вновь кланяется, так, что глубокий разрез шёлкового одеяния его грудь приоткрывает. – Ким Тэхён, мой господин, – последние слова такой интонацией выделены, что Намджун вздрагивает и немного удивлённо смотрит на омегу. А тот лишь по-девчачьи волосы за ушко зачёсывает, интерес принца подогревает. Альфе, что сидит на троне, нравится эта игра. Чонгук бы по достоинству оценил строптивость взгляда, движений и, конечно же, внешности. Это словно шаблон идеальности для двух братьев — тонкое тело, медовая кожа и пылкий, на первый взгляд, характер. Последнее же проверится позже, во дворце. – Этот омега будет новым наложником принца. Скромная улыбка, а в голове эйфория, описанию не поддающаяся. Послушный поклон, а в душе огонь неконтролируемый горит. Намджун улыбается в ответ Тэхёну, когда тот наконец глаза полные радости поднимает, и приказывает страже проводить юношу до другого шатра. – Чонгуку понравится этот мальчик, он в его вкусе, хороший выбор. Хосок встаёт с дорогих тканей, приближается к омеге, взглядом, полным восхищения, окидывая прекрасное тело, и, чужой подбородок приподнимая, лебединую шею рассматривает, примиряясь и гадая, что же скажет его брат, на такое сокровище глядя. С острыми предметами играть опасно, особенно если не знаешь, насколько остро оружие. Ким Тэхён режется, когда Чон Хосок своей плотоядной улыбкой клыки обнажает, когда свой вердикт выносит: – Омега теперь в моём гареме, и отныне лишь я смотрю на него. В глазах ужас нескрываемый отражается, а в голове страх неописуемый. Судорожный вдох, а в душе мечты осколками бьются.