Ему пусто

Пошевелиться трудно, открыть глаза сложно. Ощущение, что сам воздух давит на всё тело до кончиков пальцев. Ложиться своими тоннами веса на грудь парня так, что вдохнуть невозможно. Веки словно налиты свинцом, давят на глазные яблоки, а поднять их сил не хватает. Слишком тяжело. Звон ложки об края кружки врезается в виски, вот-вот проломит тонкую кость и пробьёт мозг насквозь. Слишком громко. Боль в затылке настолько острая, что сравнить это можно только с вскрытием черепной коробки без анестезии. Тупой скальпель с силой проводит по окровавленной кости с мерзким протяжным скрежетом. Слишком больно. Внешние ощущения в крайность, а внутри пусто. Он чувствует себя словно в собственной лужи крови с выпотрошенными органами. Живот вспороли, череп разбили. Но умирает медленно. Медленно на столько, что он лежит так уже часы. Дни. Недели. Эмоционально он мёртв, а физически — нет. Серая сдохшая марионетка среди живых людей. Впервые за долгие месяцы в серой сдохшей квартире раздаются счастливые крики. Мейбл в прихожей кидает сумку на пол, снимает быстро пышную бежевую куртку. Оборачивается на шатена, который уже подошёл к сестре, желая узнать, что стало причиной её такой редкой в последнее время улыбки. Она бросается на шею к брату, опоясывает ногами его поясницу и прижимается, обнимая крепко. — Диппер! — визжит звонко парню в ухо, тот морщиться, но терпит. — Угадай, кто нашёл своего соулмейта? Она слезает с парня, хватает его ладони и прыгает высоко. — Я! — не дожидается ответа. Тянет брата на кухню, усаживает его на стул. Он даже не хочет прерывать её визги, прыжки, не просит её успокоиться. Смотрит на неё с нежностью. Такой девушке как она, не идут убитые горем глаза и треснувшая улыбка. Он рад, что единственный его родной человек наконец-то счастлив. Шатен приподнимается на локтях. Он не в луже крови, простыни белые. Органы не выпотрошены, он в чужой сухой одежде. Заставляет себя поднять тяжёлое тело с постели. Заставляет себя не обращать внимание на громкий звук. Заставляет себя игнорировать острую боль. Он привык заменять слово "слишком" на "терпимо". И сейчас он уверяет себя, что терпимо. Терпимо, и разваливаться по кусочкам не хочется. Терпимо, сука. Блять. Глаза щиплет, а по краям всё размывается. Он продолжает медленно умирать. Чувствовать себя серым безжизненным пятном среди ярких людей надоело до тошноты. Его каждый раз выворачивает наизнанку при мысли об этом. Во рту появляется вкус желчи, становиться мерзко, поэтому он старается не думать о том, что он все ещё жив, но формально — мёртв. Он плетётся на кухню, где кто-то шумит этой грёбаной ложкой, стучит дверцами шкафа. Светловолосый парень стоит у стола, запах крепкого кофе витает по кухне. Шатен молча садиться на стул, прикладывается головой к стене. Она прохладная, и так приятно прикрыть глаза, ощутить как боль немного затупляется. Блондин хлопает дверцей холодильника, сует холодную банку кока-колы в руки шатена. Тот прикладывает ее к затылку. Выдыхает медленно, расслабляясь. — Тебе вообще вставать не стоит, — подмечает высокий парень отстранённо, — голова закружится. Шатен молчит, смотрит на человека перед собой. Тот, разблокировав телефон, хмуриться, печатает что-то быстро, и откладывает его в сторону. — Тошнит? — поднимая взгляд спрашивает. Шатен машет отрицательно головой. — Как зовут-то? — Диппер... Диппер Пайнс. — отвечает с хрипотцой в голосе. — Я Билл Сайфер, — протягивает ладонь с длинными музыкальными пальцами для рукопожатия. — Рад нашему знакомству. — улыбается, обнажая зубы в оскале. Ладонь у Сайфера тёплая, сжимает его, холодную. — Кофе будешь? — Да, без сахара. — кивает, заправляет отросшие волосы за ухо, но все равно пара кудряшек снова падают на лицо. Билл разворачивается, берёт чистую кружку из шкафа. — Тебе в больницу нужно, вдруг что-то серьёзное. Ударился ты неслабо. — он насыпает кофе в нагретую турку. — Нет, не нужно. Все нормально. — Диппер хмуриться сильно, прикладывает банку к левому виску. — Который час? Блондин наливает воду в турку, поэтому говорит шатену разблокировать его телефон и самому посмотреть. 4:27 — Тебе на учёбу во сколько? — Билл смотрит через плечо на парня, улыбается. — Я могу подвести на машине. — Мне на работу к 8. — Тебе на вид лет 18, я думал ты в универ ходишь. Пайнс молчит, наблюдает за тем, как Сайфер аккуратно переливает кофе из турки в кружку. А после отворачивается, смотрит в окно. Небо тёмное, совсем немного подсвечивается у горизонта восходящим солнцем. Через открытое окно не доносится ни одного звука, абсолютная мёртвая тишина. Диппер открывает ключом дверь. Заходит в квартиру. В прихожей на крючке висит бежевая куртка Мейбл, на полу стоят ее белые кроссовки. Но в квартире абсолютная мёртвая тишина, словно сестры здесь и нет. Но потом он слышит тихие всхлипы. Срывается с места, идет на звук. Она сидит на полу, опираясь спиной в диван. В полной темноте, только свет с прихожей освещает ее тело. Голова опущена, длинные густые локоны спускаются по худым плечам, закрывают заплаканное лицо. Диппер присаживается на корточки перед девушкой, кладёт ладонь на острое чужое колено, немного сжимая. — Эй, Мейбл, что случилось? — он говорит это тихо, почти шёпотом. — Родители... Они попали в аварию. — всхлипывает, тянется медленно к брату, обнимает его за шею. Зарывается лицом в его тёплое плечо. — Они погибли, Диппер. Она рыдает громче, сжимает в руках его толстовку, прижимается сильнее. Шатен гладит содрогающееся тело по спине в розовой блузке, зарывается пальцами в запутанные волосы. От плача она задыхается, вдохи короткие, сопровождаются дрожью. — Твоя одежда, кстати, в ванной. Она почти высохла. — Билл разворачивается, ставит кружку с крепким напитком перед шатеном. Диппер замечает что-то странное, неправильное. Он смотрит растерянно на кружку, чужую руку, а понять не удаётся, что не так. Но потом, словно по щелчку, в голове проносится: "Пусто." На правой кисти только голубые яркие вены разветвляются, словно ветки дерева, а имени нет. — Соболезную, — произносит тихо, не отрывая взгляда от руки. Сайфер лишь щурит свои жёлтые глаза, почему-то весело фыркает. — Не нужно. Мой соулмейт умер еще до того, как мне исполнилось 16. Я даже не знаю её имени. — он садится за стол перед парнем, смотрит на кисть. Смеётся коротко. — Или его имени. Диппер считает это странным, но находиться рядом с этим человеком комфортно. Молчание не напрягает, даже успокаивает. Сырой утренний ветер проникает через открытое окно в помещение. Мажет нежно своим холодом по лицу шатена. Солнце поднимается, целует мягко верхушки деревьев своими лучами, а после макушки двух парней на девятом этаже.