Хоббитянка, повстречавшая на своём пути ведьму

Они ехали целый день и остановились только тогда, когда Торин определился с местом для ночлега. Тереза удивилась, когда прислушалась к разговору Торина и мудрого гнома Балина, что был неизменным советником для каждого в отряде. Удивилась тому, как внимательно они подходили к вопросам безопасности. Выбирали места, скрытые от глаз случайных путников, закрытые со всех сторон, избегая открытых местностей, продуваемых ветрами. Сама она никогда об этом не задумывалась, ведь о таких вещах не повествовалось ни в сказках, которые она читала, будучи ребёнком, ни в рассказах дядюшки, которые она слышала каждый вечер, ни даже в фамильной библиотеке Бэггинсов и Бэльбигшот. Не было понятно, удача ли ей помогала в своё первое путешествие, природное везение или мирность тех времён, когда любая женщина могла за себя постоять в походе. А может, дело было в природной хоббичьей скрытности, о которой все часто вспоминают. В любом случае, девушка внимательно всё запоминала, уверенная, что когда-нибудь ей самой придётся применять эти навыки. В такие моменты она думала об отце и о том, что когда они попадут в королевство гномов, ей нужно будет выдвигаться в обратную дорогу на поиски пропавшего отца. В самом деле, Торин не всегда будет рядом с ней. Чего не скажешь о его племянниках. Прошло не так много времени, но Тереза смогла найти в них хороших приятелей, не выделяя из них никого по-особенному, а потому одинаково радовалась, когда с любым из них выдавалась минутка для разговора. Иногда казалось, что они практически неразлучны, но так было только на первый взгляд. На самом деле разница в возрасте сказывалась на них, а также то, что из Фили растили наследника, приучая к ответственности за семью, брата, королевство и подданных. Тереза слышала в его голосе больше рассудительности, чем в лёгких беседах с Кили. Терезе поначалу казалось странным, когда Торин требовал от Фили высказать точку зрения касаемо проложенного маршрута или узнавал мнение старшего племянника о том или ином решении. Одним словом — привлекал к ответственности. Тереза не всегда знала, о чём толкуют члены отряда, потому что чаще всего они переходили на кхуздул — язык гномов, обсуждая какие-то стратегические вопросы или рассказывая весёлую историю, начиная со всеобщего языка и заканчивая уже со смешками на понятном только им языке. В такие моменты Фили становился Наследным принцем, но никак не простым путешественником. Хоббитянка не призналась бы себе, что иногда с нетерпением ждала обратных перемен и озорного прищура светловолосого гнома. Кили же, напротив, старался поддерживать весёлое настроение за них обоих. Иногда, по вечерам или ранним утром, Фили слишком задумчиво пускал колечки дыма в костёр, становясь похожим на своего дядю. Тогда Кили легко подталкивал его плечом и легко улыбался, словно спрашивая: «Что, братец, задумался?», а Фили усмехался и трепал того по голове, словно отвечая: «Хоть кто-то из нас должен это делать». А дальше они начинали неслышно переговариваться, периодически посмеиваясь. У Бильбо Бэггинса было намного больше сложностей, чем у племянницы. Начиная с того, что пока он разносил всем завтрак, сам садился на прогретое Терезой местечко, как уже многие заканчивали кушанье и бедному хоббиту оставалось не так много времени, чтобы прикончить свой обед и отправиться собирать тарелки со всего отряда. Раньше этим занималась Тереза, но Оин, прознав о познаниях девушки в лекарственных травах, иногда приобщал её к себе в помощницы. Иногда Бильбо хотелось отставить в сторону свой ужин, вскочить на бревно, на котором он сидел, важно поднять палец в воздух под удивлённые взгляды гномов и, непременно заметившей его действия, девушки, и сказать «Извините!». А после высказать своё негодование по поводу происходящего. Когда же это уважаемый сквайр мыл за всеми тарелки и кастрюли, будто бы обычная посудомойщица! Но в ту же секунду останавливал свой пылкий нрав с осознанием, что каждый здесь занимался любой необходимой работой и мыть посуду в отряде не считается чем-то зазорным. Хорошо ещё, в его обязанности не входило следить за пони, иначе Бильбо точно расчихал бы все свои бунтарские мысли. Кто-то стерёг пони и кобылку Гэндальфа, кто-то отвечал за готовность еды, кто-то постоянно осматривал окрестности, подмечая малейшие изменения и ожидая слежку, кто-то выходил дальше в лес выискивать дичь, кто-то, а именно Торин, выстраивал их маршрут и дальнейший путь, советуясь с Балином, который когда-то хаживал по этим окрестностям с торговыми караванами. Бильбо и рад бы был помочь, да только понимал, что не может он хитросплетённо мыслить, опережая недоброжелателей, и поддерживать безопасность всего отряда. Как не мог он и добывать дичь на весь отряд или сооружать такой костёр, который не затухнет от одного смеха. Вряд ли бы он отличил лекарственную траву от ядовитой. Он только и мог, что чем-то подсобить другому да разносить плошки. — Мистер Бэггинс, вы вновь грустите, — к нему на корточках подсела Тереза, печально посмотрев. — О, не беспокойся. Я всего лишь поддаюсь своим мыслям, которые печальны, как и эти тучи, сгущающиеся над нами. — Всё верно, господин хоббит, — мимо прошёл Бофур, посмотрев на небо и придерживая шапку. — Сегодня пройдём близ выступов, чтобы можно было прикрыться от дождя. — Отчего же вы не принимаете участие в общем обсуждении нашего путешествия? — удивился Бильбо. — Да зачем же, мистер Бэггинс. Там обсуждают действительно важные вопросы, а я всего лишь подметил очевидное. Да и я, как и мои братья, простой мориец, моя стезя — горы, — а после подмигнул смутившейся Терезе и, насвистывая, пошёл с пустыми вёдрами дальше к реке. Хоббиты пристыженно молчали. Для кого очевидное, а для кого и нет. Как только начало вечереть — пошёл дождь. Отряд решил заночевать под горными выступами. — Мисс Бэльбигшот, сходите за хворостом. И возьмите с собой кого-нибудь, из-за дождя стало темнее, — обратился к Терезе Торин. Девушка пересеклась взглядом с Бифуром, и он тут же поднялся, двигаясь к ней. Они шли молча, каждый думая о своём. Хвороста собирать много не нужно было, это шло на следующий день на случай, если снова будет идти дождь. Сейчас они используют тот, что Тереза собирала днём. Дождь только начинал моросить, и девушку пробило на невесёлые мысли. Честно признаться, хоббитянке было самую малость досадно оттого, что ей приходилось трудиться меньше всех в отряде. Ещё дома она привыкла много трудиться, успевая помогать матери по дому, ходить по лесу в поисках трав и бегать по Ширу, разнося заказы. Даже Ори позволяют делать больше. Уж не из-за того ли это, что она женщина? Продолжая думать об этом, Тереза начала заводиться пуще прежнего, и, когда они с Бифуром возвращались обратно, промокшие насквозь, девушка была твёрдо настроена поговорить с Торином. Но шанса не находилось. Лишь под поздний вечер, переходящий в ночь, Торин вернулся с патруля и сел около разведённого костра. Границы лагеря уже были проверены перед этим, но гном иногда самолично проверял окрестности, будто не давало ему что-то покоя. Почти весь отряд уже спал, только Гэндальф задумчиво жевал трубку, пуская облака дыма, которые в моменты особо сосредоточенных дум становились цветными. Тереза тоже пыталась уснуть, думая, что Торин вернётся только под утро, поэтому никак не среагировала на возвращение предводителя. Уснуть не получалось, на душе была неясная тревога, временами мешая дышать. А может дело было в том, что хоббитянка не переносила запах табака, а любезный маг пускал кольца именно в её сторону. Будучи немного на взводе, Тереза поднялась, поправляя задравшееся платье. Сделав шаг по направлению к костру, где она могла бы подлить себе чая собственного приготовления из трав, что они насобирали с Оином утром, Тереза поняла, что подорвалась одновременно с Бильбо, которому с начала путешествия не давал покоя храп Бомбура. Пройдя как-то мимо него, девушка испугалась, что он её втянет со следующим вдохом. Они обменялись понимающими взглядами, и Бильбо целенаправленно пошёл в сторону пони, приглаживая округлый, от спрятанного туда яблока, карман. Тереза взяла кружку, покрошила туда немного лепестков, нашаренных в поясной сумке, и уже потянулась к котелку, как чуть не пролила на себя кипяток, услышав странный звук. — Что это сейчас было? — донёсся до неё испуганный голос мистера Бэггинса. Девушку и саму интересовал этот вопрос, поэтому она взволнованно посмотрела на Кили, начавшего отвечать. — Орки, — односложно ответил парень, и Тереза отчётливее почувствовала прохладный ветерок, который гулял по вечерам. Бильбо весь подсобрался и шустро подошёл к костру, очевидно, думая, что он способен его немного защитить. Либо ему тоже сделалось прохладно, вдали от него. Торин же, который до этого долгое время вглядывался во мрак, подался назад, прислушиваясь к словам племянника. Тереза же почему-то посмотрела на Фили, и, увидев ответный внимательный взгляд, смутилась и продолжила заваривать чай. — Их тут целая дюжина, — подтвердил гном. — Они нападают утром, когда все спят. Чтобы не было криков: только реки крови... — подхватил Кили с серьёзным видом. Тереза и Бильбо переглянулись, отчётливо припоминая, что вышли не на лёгкую прогулку. Их могут убить. Кили, увидев их тревожные переглядывания, не выдержал и повернулся к брату, пуская смешок. Этот звук был точно выстрел для хоббитянки, которая и так была весь день на пределе, а сейчас тем более. Она повернулась как раз в тот момент, когда Фили проказливо заулыбался. Девушка почувствовала ужасную обиду с толикой разочарования и пообещала себе несколько раз проверить, прежде чем довериться гному. И так уже достаточно, что они почти всё время подшучивают то над ней, то над мистером Бэггинсом. — Вы думаете, что это смешно? — спокойно спросил Торин. — Для вас ночные набеги орков — это шутка? — он требовательным взглядом посмотрел на младшего из братьев. — Мы ничего такого не имели в виду, — виновато отозвался племянник. — Нет, конечно. Вы ничего не знаете о мире, — разочарованно сказал Торин и ушёл в сторону, оставив братьев позади. На стоянке на секунду образовалась тишина. Некоторые стали просыпаться, заслышав разговоры, пристыженные братья делали вид, что увлечённо чем-то заняты, а Тереза не могла понять, почему обычно беспристрастного Торина задела эта шутка. — Не обращай внимания, — ответил на её вопрошающий взгляд Балин. — У Торина предостаточно причин ненавидеть орков. После этой фразы Фили поднял голову, снова встречаясь взглядом с Терезой, и они начали слушать, поясняющего им гнома. Балин рассказывал проникновенно, хоббитянке казалось, что это она участвовала в битве за Морию. Она как на яву слышала чёрное наречие орков и Азога Осквернителя, навсегда посеяв кровную вражду между ним и наследниками Дурина. Тереза трепетно относилась к клятвам, но на её памяти эта клятва была первая, что содержала в себе лишь ненависть и злобу. Девушка почувствовала, как горит её лицо перед подступающими слезами, когда услышала о смерти Короля, смерти предводителя целой армии. А после и о пропаже отца Торина. И смерти многих гномов. Терезе было тяжело, но руки сами смешивали нужные ингредиенты, помогая отяжелевшей душе сердобольной и ранимой девушки, хотя напиток уже едва можно было назвать чаем. — И вот тогда, — продолжил гном, а Тереза подняла на него глаза, полные слёз, — появился он. Молодой наследник рода бросил вызов Бледному Орку. Он бился с ним один, лишившись любого оружия, но защищаясь дубовой ветвью, словно щитом. Азог Осквернитель понял тогда, что потомков Дурина... ему так просто не сломить, — на этих словах Фили и Кили заворожённо слушали его, проникаясь духом и крепостью своего рода. Этот разговор напомнил Терезе о том, что нужно узнать исход похода, выяснив немаловажную деталь того, что у отряда имеется кровный враг. Но Балин остановил её лихорадочные мысли. — Торин заставил нас сплотиться. Мы отбросили орков назад, собравшись с силами, и наш враг был побеждён. — Хоббитянка приободрилась, услышав слова о том, что не стоит беспокоиться об орке. — Но не было ни пиршества, ни радостных песен в ту ночь. Погибших было столько, что их не успевали оплакивать. Немногие из нас выжили. И вот тогда я понял, что вот тот, за кем я последую. Кого я готов назвать королём, — закончил Балин, и над ними повисло почтительное молчание, которое, как обычно и бывает, прервал мистер Бэггинс. — А Осквернитель? Что с ним? — седовласый гном приготовился отвечать, но Торин сам решил закончить разговор. — Эта тварь давно подохла от своих ран.

***

Тереза сидела возле поваленного дерева, не пожелав сидеть на нём самом. Красные муравьи опередили её, а ей не хотелось быть укушенной. Она размышляла о словах Торина и невольно вспоминала своего отца. Возможно ли, что он ещё жив? Средиземье давно перестало быть относительно безопасным местом, и теперь опасность таилась на каждом шагу. Может, Гилберт сделал свой последний шаг. Девушка не замечала, что за ней давно уже наблюдают и задумчиво прислушиваются к каждому горестному и задумчивому вздоху. Фили стоял, прислонившись плечом к крепкому дереву и тоже поддавался своим мыслям, пока мимо не юркнула яркая птичка, заставив моргнуть. Гном более осмысленно посмотрел перед собой и тихо произнёс, будто бы ни к кому не обращаясь: — Моя мама говорила, что нужно знать меру грусти и тоски. — Хоббитянка вздрогнула и прислушалась, а Фили продолжил, так же глядя перед собой: — Иногда даже полезно погрустить, но если будешь всё время это делать, то забудешь, как радоваться. — Поэтому ты всегда такой улыбчивый? — со смешком спросила Тереза, нервно разглаживая складки на платье. — Не всегда. Так о чём ты думала? — Фили повернулся к ней, скрестив руки. — Да ни о чём особенном. Просто скучаю по дому. — Если бы ты просто скучала по дому, то не сидела бы сейчас одна, а сидела в обществе такого же вздыхающего... — ...мистера Бэггинса. Да-да, — закончила за него Тереза и фыркнула, вызвав улыбку у Фили. — Я просто... просто... думала об отце, — неловко закончила она. Фили медленно подошёл и подсел к ней на корточках, взял её за руки, которые до этого продолжали мучить и так мятую ткань платья. — Мы найдём его. Я обещаю. Тереза моментально вспыхнула и отвела взгляд, ужасно смущаясь близости гнома. Но Фили в следующую секунду поднялся и дёрнул девушку за собой. — Идём. Бомбуру нужна твоя помощь. — Ах вот зачем ты искал меня! — Тереза сердито стукнула его по плечу, а Фили простодушно рассмеялся. Фили был прав, и для подтверждения достаточно было посмотреть на него самого. Улыбка и смех гнома будто отпугивали всю грусть в округе и в душе девушки.

***

Весь весёлый настрой, над которым так усердно работал Фили, смыло дождём. Ни Глоин, ни Бофур не смогли предсказать погоду. Мелочь, конечно, но Терезе приходилось постоянно ловить на себе раздражённые взгляды Торина и Нори. Пытаться объяснить, что она воспитывалась ведьмой, а не каким-то погодником, было бесполезно. Нет, Тереза могла попробовать, но с её талантом шансов было не так много, да и к тому же это Глоин хвастал, что видит погоду на три дня вперёд. Так почему же косые взгляды достаются только ей? Тереза насупилась и поглубже зарылась носом в воротник походного плаща. Краем глаза она заметила, что дядюшка уже открыл рот, чтобы произнести возмущённую тираду, и успела одёрнуть того за рукав, но не только Бильбо был возмущён. — Слушайте, мистер Гэндальф! Нельзя ли что-то сделать с этим проклятым дождём? — спросил немного нервным голосом Дори. — А по-моему всё просто отлично, — отозвался сбоку от девушки Фили, осчастливленный тем, что именно у него одолжили запасной плащ. Даже не дослушав оправдания девушки о том, что её одежда оказалась слишком лёгкой и моментально промокла. Тереза предпочитала не замечать довольного лица Фили и многозначительного взгляда Кили. Достаточно уже успела дать поводов для шуток над собой. Девушка, не знавшая обычаев гномов, даже не подозревала, что Фили, накрывая её своим плащом, тем самым заявил о своём покровительстве. — Это дождь, господа гномы, — флегматично остудил все очаги претензий маг. — И он будет идти столько, сколько потребуется. После этой фразы мистер Гэндальф словил завистливые взгляды старших гномов и ухмыльнулся в бороду, ведь его магия позволяла тлеть трубке, невзирая на погодные условия. У остальных табак промок, как и одежда. Гномы сильнее других рас не любили сырость и влагу. Под горой не было дождей, а бесконечные коридоры и залы согревал жар печей, которые никогда не затухали. Только младшее поколение в лицах Фили, Кили и Ори не унывало, ведь ещё не успело проникнуться атмосферой гор. Они росли большую часть во время скитаний на открытом воздухе и обширных равнинах близ гор. Что же касается хоббитов, то они любили уютные вечера возле камина в окружении шумящих ребятишек, прислушиваясь к мерному стуку за окном. Но это не значило, что им было приятно находиться под ним, промокнув до последней нитки. — Я читал, — всё-таки подал голос мистер Бэггинс. — В книгах. Что есть волшебники, которые способны управлять погодой. — Да, — поддержала разговор Тереза, ведь читала те же книги, что и дядюшка. — Всего их пятеро. Наверное, управлять погодой может Бурый маг. И, возможно, Белый. — Погодой может управлять каждый уважающий себя маг, господа хоббиты. В том числе и Синие маги. Я, правда, позабыл их имена. — Так, значит, вы способны убрать этот дождь? — спросил Балин, до этого молчавший. — Способен. Но не вижу в этом никакого смысла и никакой пользы, — и, посчитав разговор законченным, он приложился губами к трубке, снова уловив на себе взгляды. Опережая открывшего было рот Глоина, любившего покурить и явно готового назвать пользу от отсутствия дождя, маг снова заговорил. — Тереза, — окликнул он девушку, которая уже увлечённо, нахмурив брови, рассматривала птицу, которая села на её колено и тут же упорхнула. — Да, Гэндальф? — Вы, должно быть, знакомы с волшебником по имени Радагаст Бурый? Выдающийся волшебник и добрая душа. Предпочитает компанию деревьев и животных, присматривает за обширными лесными владениями далеко на востоке. Там же, где по последним сведениям живёт Мерелин. — Что? — обескураженно произнесла хоббитянка, быстро бегая глазами по окружающему её пространству и спинам гномов. — Мы же как раз направляемся на восток? Или я что-то путаю по неопытности? — Всё так. Подготовьтесь к скорой встрече, нам придётся пойти с ней на переговоры. Ведь только она сможет нам помочь в нелёгком деле, — он лукаво посмотрел на задумавшуюся девушку и устремил взгляд вдаль, далеко на восток, куда предстоял их трудный и тернистый путь. А вечером Терезе приснился дурной сон. Как Радагаст Бурый, который выходил её после укуса оголодавшего варга, убрав заразу и оставив на теле роспись шрамов, накормил и дал еды в дорогу, беспокойно шёл в сторону леса. Тереза наблюдала с разных сторон, моментами даже от лица самого волшебника, а бывало и глазами рядом пробегающей животины. — Оставьте его! Пошли вон! Вы мешаете ему дышать. Тереза увидела, как в разные стороны начали расходиться ежи, окружая лишь одного из них. В следующий момент земля перед глазами сделала оборот и этот ёж уже находился в заботливых руках мага, с чьих уст звучало заклинание на древнем языке. Чёрные твари, приметившие хибару, начали отступать, почувствовав силу, которая превосходила их собственную в несколько раз. — Мне нужно уходить. Зло опережает даже самый светлый ум, как же могу предугадать следующий шаг я? Ведьма облокотилась обеими руками на стол, нависнув над несчастным существом, подвергшимся тьме. — Куда ты пойдёшь? — обеспокоенно спросил маг, баюкая Себастьяна. — На Восток. Мне уже не обогнать злой замысел, но я могу помочь там, где они уже побывали. Дол Гулдур мне уже не спасти. — Не все рады тебе, Мерелин. Оставайся здесь, помоги мне с этим злом. — Не могу. Тебе ещё помогут, я это вижу. Это твоя битва, я же должна отдать свою жизнь на другом поле. — О чём ты говоришь? Отдать жизнь? — У всего есть своя цена, Радагаст. И предсказывать будущее безвозмездно нельзя. — Ты поэтому искала преемников, — кивнул головой Бурый маг. — И только один сыскал в себе талант, — Мерелин подняла голову, смотря куда-то перед собой, а потом повернулась, словно очнувшись, заглядывая в глаза Терезе и видя в них самую суть. Тереза не могла видеть, что ужасно вспотела, будто находилась под самым солнцепёком, сбила все одеяла, которыми укрывалась, и периодически металась в бреду. Но это заметил Кили, сонно приподняв лохматую голову и прищурившись. Вздохнул, словно отец большого семейства, подполз к ней и потряс за плечо. Но Тереза не просыпалась, а её взгляд продолжал метаться под веками. — Ну же, просыпайся. Иначе придётся будить Фили, — пошутил он, заметив, что хоббитянка стала успокаиваться и мерно задышала. Он сам уже стал засыпать, но Тереза резко дёрнулась, принимая сидячую позу. Она резко открыла глаза и как будто бы вынырнула из тёмных глубин озера. По ощущениям было, будто её подцепили крюком за живот и резко подняли. В теле, и особенно в руках ощущалась сильная слабость, голова немного кружилась. На неё обеспокоенно смотрел Кили, придерживая рукой за плечи. — Твои глаза, — первым делом произнёс гном, немного отстранившись от неё. — Что с ними? — испугалась Тереза, тут же прикоснувшись к векам ослабевшей рукой, потому что они горели огнём. — Они на мгновение стали... золотистыми. Словно блик от костра. — А, — успокоилась хоббитянка. — Это и есть блик от костра. Да и глаза нагрелись. — Ты очень беспокойно спала, и я подумал, что тебе снится страшный сон, — шептал Кили, и Тереза почувствовала, что эти тихие слова понемногу успокаивают её и вгоняют обратно в сон. — Спасибо, утром тебе подложу на завтрак больше, чем остальным, — зевнула девушка, устраиваясь головой на валик, и окончательно заснула крепким сном.

***

Но следующим утром было не до благодарностей. Мало того, что дождь хоть и прекратился ещё вечером, оставив после себя размытые дороги и тягостное настроение, так ночью Терезу мучили кошмары с дурными предзнаменованиями. (А точно ли это были просто кошмары? Нужно будет посоветоваться с Гэндальфом). А теперь на девушку, и без того не подготовленную к долгим путешествиям, свалилось очередное несчастье. Тереза не смогла подняться со своей лежанки. Она лежала, обречённо уставившись на потухший костёр, и даже не замечала Кили, который пытался разжечь огонь. А вот парень её заметил и сразу расплылся в приветливой улыбке, замерев на корточках возле кострища. Тереза продолжала мрачно смотреть на угли. — Тереза? Тебе нехорошо? — обеспокоился Кили. — Позови Оина, — почти не размыкая губ, замогильным голосом попросила хоббитянка. — Сейчас-сейчас, — засуетился Кили, точным ударом высекая искру, а затем подскочил к только что проснувшемуся Оину и принялся тормошить его за плечо. — Чего тебе? — недовольно буркнул гном, пытаясь перевернуться на другой бок, но Кили ему не позволил. — Терезе нехорошо. После этих слов Оин словно по щелчку открыл глаза. От сна не осталось и следа. Он подошёл к девушке вместе с Кили, который выглядывал из-за плеча седого гнома и беспокойно вглядывался в её усталое лицо. — Что болит? — спросил Оин. Но Тереза перевела мрачный взгляд на Кили. Поняв намёк, лекарь тут же хлопнул того по плечу. — Иди уже, охламон. — Но... — Иди, кому сказано. Кили нехотя отошёл, заинтересованно поглядывая в их сторону. — Оин, живот болит. — Внизу живота? — мгновенно понял опытный лекарь. Не дожидаясь ответа, он полез в свою сумку за лекарствами. — Оин, моя сумка, — тяжело вздохнула Тереза. Гном замер, понимающе хмыкнул и потянулся уже к её вещам. Среди запасов девушки он быстро нашёл нужный пузырёк. Тереза приподняла голову и пригубила настойку из крошечной бутылочки размером едва ли не с её мизинец. — Полегчало? — спросил Оин, внимательно наблюдая за ней. — Да. В том, что ведьмами обычно становятся женщины, есть один очень большой плюс. — И как этот плюс называется? — с профессиональным интересом поинтересовался гном. Он изучал бутылочку как настоящий мастер: понюхал содержимое и даже осторожно попробовал каплю на вкус, задумчиво причмокнув. — Э-э... — замялась Тереза. — Давайте без названий. Настойка корня асфоделя и полыни. Просто корень перед этим вымачивается, а полынь собирается на двенадцатый день каждого месяца. Оин медленно кивнул. Кажется, он понял всё, что нужно было понять. Спрашивать дальше не стал. Вместо этого гном поднялся и отправился к своей лежанке, решив дождаться завтрака. Бифур уже проснулся и вместе с Бомбуром занимался утренней стряпнёй. На любопытный и всё ещё тревожный взгляд Кили Оин невозмутимо заявил, что девушка просто переела ягод, запивая их ромашковым чаем. — И всего-то? — с заметным облегчением выдохнул Кили. — Слабоваты животы у хоббитов. В этот момент он так сильно напомнил Терезе её маменьку, что девушка даже слегка улыбнулась. — А выглядела ты так, будто тебя отравили, но хворь тебя не взяла, — рассмеялся парень. Тереза поддержала его коротким вежливым смешком, хотя весело ей не было.