Хоббитянка, повстречавшая на своём пути ведьму

Раздался треск, чертыханья, а затем смех и дружеские подначивания. Тереза продолжила есть, потому что не привыкла к отсутствию вторых завтраков, полдников и дневных перекусов. У неё было ощущение, что она не ела неделю, хотя завтрак был сытным. — Я прошу прощения, — прервал её голос, и она повернулась, пережёвывая пищу, впрочем, сразу же смущённо отворачиваясь и продолжая работать ложкой. — Не могли бы вы тут зашить? — Нори протянул ей рубашку. Выглядел он не совсем довольным и, по видимости, принимал это как вынужденную меру. Что ж, отличный способ подружиться с одним из тех, кому она не угодила. Вот только гном продолжил стоять и чего-то ждать. — Я доем и сразу же приступлю, — она неловко улыбнулась, беспокоясь, что ему не по нраву придётся ответ. Нори поклонился и ушёл за свой стол, где его встретили новой порцией шуток. Кажется, он хотел убедиться, что у неё есть все необходимое. Необходимого не было. А потому ей пришлось быстро доесть, отказавшись от пива, которое ей принесли, как и всем гномам, стараясь опередить рыжебородого мужчину. Она подошла к трактирщику и спросила нитки с иголкой. Проследовав за ним, торопясь, при свете свечей, она заштопала рубашку так, как учила её маменька. Не было ни намёка на то, что рубашка ранее нуждалась в починке. Отчего-то гордая за свою работу, Тереза вышла обратно в зал и подошла к гномам. Хоть мама и говорила, что это должна уметь каждая женщина и гордиться тут нечем, увидев неловкую благодарность в глазах Нори и кивнув на его поклон, она чувствовала себя хорошо. Но всё это время она думала о том, что зашить прорёху смог бы любой мужчина, и неужели гномы не обучены этому? Нет, больше похоже на проверку. С которой она успешно справилась. Может, поэтому гном по имени Фили настиг её, смакующую горькое пиво в одиночестве. — Это ты хорошо придумала, — от неожиданности её рука дрогнула, но ничего не пролилось. Повернувшись к нему, девушка увидела, как прищурились его глаза, и он весело засмеялся. — Отличные усы. Подойди я спустя ещё две кружки эля, может, принял бы за гномку, — продолжал он весело хохотать, а ей оставалось скромно утереть губы рукавом. Странные эти гномы. Там, где хоббит бы тактично отвернулся, гном найдёт отличную шутку. — Ну тебя, — ответила она. — Вы, гномы, всегда смеётесь над чужими оплошностями? — вдруг спросила она и подивилась серьёзности в своём голосе. — Смех бывает разным, Тереза, — девушка замерла, услышав, каким тоном он это произнёс, и испугалась, поняв, что могла обидеть представителя другого народа, но Фили не выглядел обиженным, его глаза были задумчиво отведены в сторону. — Гномы всегда посмеются, в этом ты права, но они никогда не делают этого, пытаясь обидеть или задеть. Тебе повезло, что тебя не услышал кто-то из старших, а то влетело бы обоим. Тебе за слова, а мне за то, что стащил гномий самогон, — он довольно захехекал и отпил из бурдюка. — Прости, Фили, — виновато отозвалась хоббитянка. — У меня кружится голова, — жалобно добавила. — О, — он удивлённо посмотрел на неё, — уже? — А после перевёл взгляд на недопитую кружку с пивом. — А какие ваши женщины, Фили? — она отодвинула локтём тарелку и сложила подбородок на сцепленные руки, готовясь к увлекательному рассказу, которыми баловал её Бильбо. — Ну, — он оглянулся через плечо, где находился другой стол, — нам нельзя о себе много рассказывать, но, думаю, один рассказ не навредит, — он заговорщицки придвинулся и, снова отпив, начал говорить. — Наши женщины самые гордые из всех. Их очень мало, поэтому мы их оберегаем как самый драгоценный камень, добытый нами собственноручно из самой глубины горы. Если гномке надо куда-то отправиться, то её сопровождает не меньше дюжины наших мужчин. Но самое главное — никто из других рас Средиземья не должен их видеть, если они не замужем и не пожелают этого сами. Но, — он усмехнулся, увидев неподдельный интерес Терезы, — как правило, они сами не желают выходить из комнаты, в которой их запирает возлюбленный во время приёма гостей из других народов. — Как это возможно? — не поверив, спросила светловолосая, чувствуя, что с каждой минутой всё сложнее концентрироваться на словах парня, а к губам прилипла лёгкая полуулыбка. — Они по-другому это воспринимают, не как вы. Для них это лучший комплимент, потому что мужчина выражает этим свою любовь через ревность. Повисла задумчивая тишина, где каждый думал о своём. Соседний столик поминутно взрывался смехом, привлекая внимание других постояльцев. Фили сидел полубоком к Терезе и не особо внимательно прислушивался к чужим разговором, прикладываясь к бурдюку. «Кружка пива была явно лишней в моём вечере», — думала Тереза, боясь, что в следующий раз спросит что-то невежливое. Поэтому она сидела молча, надувшись, как мышь на крупу, стараясь сдерживать своё любопытство. Фили отвлёкся от своих мыслей и потянулся за очередным глотком, но заметил, что Тереза почти засыпает, уставившись напряжённо в стол. А ведь он и не думал, что эти вопросы были чем-то неудобным для девушки и, не выпив пива, она бы ни за что не спросила его об этом. Для него было нормальным спрашивать из любопытства, чтобы не приходилось потом додумывать ответы самому. И её прямолинейные вопросы наоборот расположили его к беседе. Однако беседе не суждено было продолжиться. — Пойдём, я провожу тебя, — он поднялся из-за стола, поднял не сопротивлявшуюся девушку и повёл её на второй этаж к спальным комнатам. Если кто-то и заметил это, то не подумал бы, что Тереза была пьяна, потому что она выглядела больше сонной. Да и гномы могли запить ужин крепким самогоном и пойти воевать, поэтому не принимали кружку пива всерьёз. А Бильбо уже было всё равно, потому что он посапывал на скамейке, подложив руки под голову, и видел третий сон. Пожалуй, стоит взять нитки с иголкой, думала Тереза перед сном, когда Фили уложил её на кровать, сняв шапочку с волос. Он заботливо укрыл хоббитянку одеялом, привыкший это делать для младшего брата, и вышел из комнаты, на секунду задержавшись в двери, любуясь умиротворённым лицом девушки. А после спустился вниз, чтобы продолжить вечер в компании других гномов.

***

Спустя несколько дней, поутру, гномы расселись по всей стоянке и стали доставать мешочки, начиная заплетать волосы и бороды. Тереза, удивлённо смотря на это, почувствовала душой, будто чем-то не очень приличным занимается, и смущённо отвернулась. Да только взгляд то и дело возвращался к гномам. Было удивительно, что звездообразная причёска Нори после сна даже не растрепалась, как много зажимов использует Глоин для бороды и как Бомбур поправляет свою бороду, заплетённую в косу с кулак, словно пояс. Глядя на то, как Фили заплетает в две весёлые косички свои усы, Тереза старалась рассмотреть руны, высеченные на бусинах. Смотрела украдкой и ужасно смутилась, когда была поймана за этим самим же гномом. Зря она надеялась, что гном забудет об этом. Хоть с походными хлопотами такие мелочи забывались, она хорошо помнила чувство смущения, а вот Фили запоминал всё в мелочах, не чувствуя тягот похода. Фили был привыкший. Забавы ему мерещились везде, а потому он поймал за руку смущённую девушку под строгими взглядами взрослых гномов и бдительного Бильбо, который, в случае чего, готов был грудью защищать честь племянницы. Так что прилично воспитанный гном говорил с ней на виду у всех, но говорил тихо, чтобы слышала только она. — Подглядывать решила? — О чём ты, Фили? — попыталась откреститься хоббитянка, ещё не понимая, отчего её в чём-то уличали. Не делала же она чего-то совсем неприличного. Но торчащая нитка в шапочке заострила внимание девушки, заставляя коситься на ту. — Как же нет? Поймал тебя с поличным. — Разве плохо наблюдать за тем, как вы искусно справляетесь с бородами? В нашем народе бород нет, отчего же на ваши не посмотреть. Да и не денешься никуда, все на виду друг у друга, — осмелела под конец девушка и почти что с вызовом посмотрела на забавляющегося парня, готовая постоять за свою благовоспитанность. — Так ты не знаешь? — удивлённо округлил он глаза. — О чём не знаю? — настороженно спросила хоббитянка, а Фили постарался пока не обращать внимания на то, что у девушки достаточно приятный голос и, должно быть, она красиво поёт. Потом за дорогой будет время подумать над этим. — Гномы никогда не будут при посторонних приводить в порядок внешний вид. Даже при матерях сыновья стараются не заплетать бороду. Только при жёнах и детях позволяется. Поход сглаживает это дело, но, поверь, твоё любопытство не осталось незамеченным. — Я не знала. Прости, Фили, — не зря ей почудилось, что нужно было отвернуться утром и заняться своими делами, а не разевать глазёнки на чужие бороды. Сейчас она чувствовала себя виноватой, будто подслушала чей-то секрет. — Всё хорошо, — парень понял, что девушка не воспринимает это как шутку, а принимает всерьёз его слова. Вон как распереживалась. — Может, надо извиниться? Как раз все на ужин соберутся, — хоббитянке было тревожно и боязно, что её выгонят из отряда за такую провинность. Конечно, никто бы её не выгнал, но она первый раз путешествует с кем-то, да ещё и с представителями другого народа. От переживаний она стала неловко заламывать руки. — Стой ты, торопыга, — Фили положил руку на плечи поднимающейся девушки, и она послушно села, заглядывая в глаза и ожидая совета. Может, и здесь надо что-то особенное сделать, чтобы извиниться? — Ты такое ещё дитя. Не нужно извиняться. Просто не делай так в следующий раз. Хорошо? — Хорошо, Фили. А на следующее утро, за завтраком, когда гномы привычно начали зачёсывать волосы, Тереза уткнулась взглядом в свои колени, а когда Глоин попросил сполоснуть посуду, быстро встала и поспешила исполнить обязанность, не поднимая глаз. Фили проводил взглядом удаляющуюся шапочку девушки и вздохнул, чувствуя, что ему не хватает немного заинтересованного и наивного взгляда в его сторону, пока он заплетает косы. — Перестарался ты, парень. Иди исправляй, — посмеиваясь, наблюдательный Бофур кивнул ему головой в сторону реки, куда скрылась светлая шапочка, продолжая подкручивать усы и расчёсывать пальцами ворох своей ушанки. Фили исподлобья посмотрел на гнома, не одобряя его вмешательства, но отложил гребень и, прихватив зажим, пошёл на речку с распущенным усом. Он почти сразу нашёл Терезу, которая промывала тарелки и котелок, тихо напевая какую-то песенку. Заметив Фили, она весело улыбнулась, но, увидев, как тот на ходу заплетает оставшийся ус, быстро отвернулась. — Тереза, ты ведёшь себя как дитя, — заявил он, едва подойдя. — Это ещё почему, — несогласно и возмущённо возразила хоббитянка, не отвлекаясь от дела. — Да потому что ты и есть неразумное дитя, — вздохнул Фили, словно умудрённый жизнью старец. — И вовсе нет. Я почти совершеннолетняя по меркам хоббитов. А ты? — вдруг спросила она, стараясь не показывать интереса, и даже для надёжности отвернула в сторону голову. — А я уже лет десять как совершеннолетний. — Ну и правильно. Опасно брать молодых в поход, — пробубнила девушка, всё ещё недовольная тем, что её сравнивают с детьми. — А тебя, выходит, не опасно брать в поход. — А я и не хотела, — отстаивала та своё право несовершеннолетнего хоббита на нахождение в отряде. — И всё-таки это опасно, — Фили не думал о том, что имела в виду хоббитянка. У него были другие мысли. И если она думала, что большинство против её присутствия, то была права, а также о том, что она ещё слишком мала. Фили думал о том, что Терезу некому защищать. При всём уважении, Бильбо был не способен даже себя защитить. Торин был ответственен за всех, а потому не мог уделять внимание только Терезе, хоть и обещал. И все это понимали. А потому в случае опасности все разом хлынут на защиту, что может подставить их всех под удар. В отряде гномов все были каждым и каждый был всеми. Фили уже привык заботиться о младшем брате, да только брат уже не нуждается в такой опеке, как раньше. Лишь в воспитательных подзатыльниках и мудрых советах. Поэтому Фили смог бы защитить и себя, и маленького хоббита. Он поговорит об этом с Торином, посоветовавшись. А гордо расправившей плечи Терезе об этом знать не надо. По её словам, она сумеет за себя постоять. А он присмотрит. — Златоцветник! — прервал его мысли восхищённый возглас. Тереза посмотрела в сторону травы, а в следующее мгновение оставила чашки на берегу и поспешила сесть на колени возле жёлтеньких цветов, поспешно срывая их в подол платья. — Оин будет в восторге, — заверила она гнома, на секунду повернувшись лицом к Фили, который внимательно запечатлел, как сияют голубые глаза, напоминая цвет безоблачного неба. — Просто трава, — сказал он, нисколько так не считая, но желание подразнить хоббитянку, кажется, теперь будет преследовать его всегда. — Сам ты просто трава, а это — Златоцветник! — девушка отмахнулась от него, продолжая собирать стебельки. Их длительное молчание, когда Тереза была занята цветами, а Фили спокойно следил за её занятием, прервал зычный окрик Торина. Пора было выдвигаться. Тереза встала, держа заполненный цветами подол вытянутыми руками, и светила открытыми жеребячьими коленками. — Дай-ка это мне, — у Фили были крепкие руки с широкими ладонями, и он без труда поместил на них все цветы, взяв на себя перенос ценной поклажи. Тереза не противилась, передавая всё гному. Она старалась прикрыть ноги, приспуская подол пониже, но цветы вываливались. Они засобирались, Тереза домыла оставшуюся посуду и сложила в предназначенный для утвари мешок, перекидывая за плечо, а Фили неловко прокашлялся и отвёл взгляд, привлекая внимание девушки. — Что с тобой? — она подозрительно оглядела его, не понимая причины такого поведения мужчины. — Тот разговор… В общем, я тогда подшутил. На самом деле нет ничего страшного в том, что ты наблюдаешь за тем, как мы приводим в порядок свои волосы. У нас действительно есть строгие и почитаемые традиции, касающиеся этого, но в походном отряде все сословия и статусы становятся равны. Торин, конечно, остаётся нашим королём и предводителем, но остальные… Неважно, принц ты или простой ремесленник, жена или простая подруга — мы все одна большая семья. И если Торин позволил вам с мистером Бэггинсом стать частью нашего отряда… — он замолчал, считая, что уже достаточно подвёл к тому, что и так известно всем остальным. — Я поняла, — мягко ответила Тереза, по-доброму улыбнувшись. А потом неожиданно весело прыснула в кулак, отчего Фили перевёл на неё взгляд обратно. Поймав его взгляд, она объяснила: — Ловко ты меня разыграл. — Она весело на него посмотрела и первая двинулась в противоположную от реки сторону. Фили потрясённо улыбнулся, не ожидая такой реакции от хоббитянки, и пошёл следом. Так они и вышли к отряду. Счастливая Тереза с зелёными разводами травы на руках и юбке и Фили, нёсший цветы с непроницаемым выражением лица, но его взгляд на полмгновения упал на Торина. — Златоцветник! — ещё один восторженный голос был Терезе наградой. Он, может, и не был таким восторженным, как ей показалось, но как и все подглуховатые, Оин говорил достаточно громко. Пожилой гном взял часть поклажи старшего племянника Дубощита, поворачиваясь к оному. — Не занимай этим вечером Терезу. Нам есть что поделать. — Что это? — спросил любопытный Кили. — Будущее лекарство, — Тереза несмело ему улыбнулась и довольно вытерла нос рукавом, после того как Торин ей кивнул, ведя пони за собой. Все последовали за ним. — Тереза, — тут же строго одёрнул её дядя, на время отряда взяв на себя обязанности воспитателя и защитника в одном лице, так как был ответственным перед Примулой. А то вернутся, а на ужине Тереза ест еду руками. С гномов станется, а ему отвечать. Фили же подмигнул девушке и ушёл к своему брату, который вёл под уздцы двух пони. Тереза проводила его взглядом.

***

Следующим утром Тереза встала раньше всех и уселась возле догорающего костра, приготовившись ждать, когда все проснутся. Она не хотела этого признавать, но выглядела она именно так, будто специально встала ни свет ни заря. — Доброе утро, мисс Бэльбигшот. — Доброе, мистер Бофур, — ответом ей послужило поочередное мигание каждого глаза. — Предложила бы вам вздремнуть часик перед рассветом, но вряд ли вам это поможет. Могу заварить чай. Я вчера нашла кусты малины, получится насыщенный вкус, если добавить к ягодам листья мелиссы. — Не откажусь, мисс. А ещё буду признателен, если на обратном пути прихватите головку сыра. — Тереза, — она стеснительно его поправила и получила сонную улыбку. — Давно пора. Бофур, — кивнул гном, приподняв трубку, а после затянувшись. К её приходу Бофур уже подкинул свежих поленьев, и Тереза с готовностью поставила котелок, подбрасывая туда листьев и ягод, помешивая отвар. К костру начали стекаться Гэндальф, который, кажется, никогда не спал, и Торин, просыпающийся от любого шума. Стыдно признавать, но разбудила его хоббитянка, которая с извиняющимся выражением лица протянула гному первую кружку ароматного горячего чая. Бофур же с удовольствием поедал сыр, запивая его чаем. Когда уже все проснулись, а Бомбур медленно помешивал в кастрюльке овсяную кашу, некоторые гномы начали причёсывать и поправлять свои бороды после сна. Очень стесняясь, Тереза достала мешочек с гребнем и заколками, который прятала в складках юбки. Помешкав, она всё-таки села спиной к костру. Хоббитянка начала вплетать и закреплять украшения на волосах, что раньше делала тайком, а после, под вопросительным взглядом дяди, вытянула ногу из-под юбки, и начала медленно водить гребнем по меху, постепенно выдыхая напряжение, которое копилось в теле. Хоббитянка мечтала об этом с самого уезда от дома, стараясь отмахиваться от зудящего желания и навязчивых мыслей о том, что она скоро будет похожа на ещё одного пони в отряде. Но она отчего-то переживала, что её не поймёт никто, кроме Бильбо. Но гномы будто и не заметили ничего. Тереза почувствовала общее настроение — гномы приняли её обряд наравне со своим. Вновь не удержавшись, бросила взгляд на то, как Фили закрепляет бусину на болтающейся косичке уса. Тереза мгновенно вспыхнула, увидев довольную улыбку смотрящего на неё гнома. Почему-то в памяти не отложилось, чем занимались остальные члены отряда тем утром.