Хоббитянка, повстречавшая на своём пути ведьму

Оин обучал Терезу тому, как заключить солнечную силу зверобоя в масле. Днём они насобирали зверобоя, известного девушке как средство от «девяноста девяти болезней». Они бросили горсть ярко-жёлтых цветов зверобоя в ступки и начали медленно растирать их в тишине, наслаждаясь процессом, вслушиваясь в глухой скрежет тяжёлого пестика из речного камня-отыша — гладкого и холодного — о небольшую чашу, вырезанную самим Бифуром из деревянного нароста. Одна походная ступка у Оина уже была, а вот у Терезы своей не оказалось. А найти речной камень помог брат Оина — Глоин, который потом и обтесал его, взяв нужные инструменты в отряде. По лесу пополз терпкий, чуть смолистый аромат. Когда цветы превратились в тёмно-зелёную кашицу с красным отливом, похожую на «кровавый» сок, Оин с кряхтением поднялся, увлекая за собой подопечную, и они переложили массу в три небольшие колбочки, которые легко помещались в широкой ладони любого гнома. Потом колбочки разместили в горячей золе чуть поодаль от потрескивающего пламени костра. Нужно было избегать открытого огня. Оин опустился на колени, и Тереза повторила за ним, подгибая пышный подол платья, наблюдая, как он откупоривает флакон со «слёзным маслом», самолично приготовленное им изо льна и конопли. Постепенно вливая масло, гном и хоббитянка должны были внимательно следить за цветом: масло должно было стать рубиновым, вобрав в себя жар летнего солнца, накопленную цветком в этом сезоне. — Вливать нужно медленно и не спеша, потому что масло плотное и густое, — приговаривал Оин, аккуратно подливая его почти по каплям, а затем, немного выждав, всматривался в дно колбы, отслеживая изменение цвета. — Можно упустить момент, когда масло начнёт реагировать с цветами, и перелить лишнего. Тогда целебные свойства ослабнут и будут уже не такими эффективными, как если бы… — Принесите сумку с инструментами! Балин! Нет, Дори! Неси ты! — крикнул Бофур, зажав между коленями копыто пони, натянув на коленях кожаный рабочий фартук. В руках он держал щипцы, которыми собирался продолжать срезать наросты с копыта, однако щипцы закусило, и он только раздражённо дёргал рукояти. Очевидно, с инструментом что-то случилось, и он не мог продолжать. — Я принесу! Ой... — вскочила с места девушка и задела колбу. Та опасно накренилась, подставляя горлышко под небольшой огонёк, который Оин не успел присыпать золой. Несколько капель «слёзного масла» пролились, пока гном пытался аккуратно поднести его к колбе, и потекли масляными дорожками по пузатым бокам склянки. — Тереза! — возмутился седовласый гном и быстрым движением подхватил колбу, с горлышка которой в угольки капало масло с шипением. — Вот ведь непутёвая! Осторожнее надо, а то вся работа пропадёт! — Ох, простите, Оин! — виновато отозвалась Тереза и принялась присыпать золой оставшееся пламя, упрямо пытавшееся разгореться, ровно поправить все колбы и придерживать ближайшую к ним за горлышко, чтобы гном мог спокойно долить нужное количество масла. — Зачем ты подорвалась? Не тебя же зовут! Вон, гляди, Дори уже всё принёс. А у тебя и своя работа есть, повнимательнее давай, — поучал её пожилой гном нравоучениями, сокрушённо качая головой и вновь склонившись над колбой с маслом. Хоббитянка вжала голову в плечи и пристыженно молчала, боясь пошевелиться и помешать работе мастера Оина. Она несколько раз искоса посмотрела в сторону пони и Бофура, рывшегося в сумке, протянутой Дори, и выуживающего оттуда маслёнку. Когда масло пошло мелкими, словно бисер, пузырьками, Оин и Тереза начали снимать колбы при помощи специальных щипцов. Оин достал из кармана пробки из сухой липовой щепы, обмотанной вощёной бечевой, и протянул Терезе. Та с готовностью взяла их и начала затыкать колбочки, а Оин — заливать горлышки предварительно расплавленной еловой смолой серого цвета. — Готово! — довольно провозгласил Оин несколько громковато, и некоторые гномы с любопытством посмотрели на них, одобрительно кивая их работе. Тереза улыбнулась, хоть и невесело, что сразу заметил проницательный взгляд гнома. — Ну, девчушка, расстроилась, что ли? Не слушай ты старого ворчливого гнома, который три поколения назад в последний раз разговаривал с леди, — принялся он её успокаивать и, всё так же сидя на коленях, ухватил девушку за плечо и подбадривающе потряс. — Нет, вы правы, Оин! Нечего ворон считать, когда делом занята, да ещё и лезть в чужие дела, — убеждённо корила себя она, а после снова посмотрела на Бофура, который уже перешёл к другому копыту, потом перевела взгляд на Торина и медленно обвела глазами весь отряд, уперевшись ладонями в колени. — Просто... я не хочу быть бесполезной. Остаться для всех просто беспомощной хоббитянкой. Не хочу, чтобы от меня здесь не осталось ничего, кроме хлопот. Оин глухо, по-старчески рассмеялся, весело щурясь, а его длинные усы, пышно топорщившиеся вниз и закруглявшиеся внутрь, забавно запрыгали, напоминая жвалы какого-нибудь жука. — Тереза, — ласково обратился он к ней, крепче сжимая её плечо и проникновенно глядя исподлобья, — у тебя ещё будет время проявить себя. Не гони лошадей! Лучше сделать один уверенный шаг, чем десять — в неверном направлении. И отпустил её только тогда, когда Тереза утвердительно кивнула, принимая его мудрость, и благодарно улыбнулась. Она помогла Оину подняться с коленей, подхватила с земли готовое снадобье, оттирая с него золу о траву, а после поспешила за гномом, чтобы сложить склянки к нему в сумку.

***

Через пару дней у Терезы наконец появилась возможность показать свои способности. Пока гномы отмывались, стирая с себя дорожную грязь и заодно приводя в порядок одежду, Тереза решила приготовить ужин — впервые с того момента, как они отправились в путешествие. До этого она лишь помогала главному повару отряда — Бомбуру. Некоторые в отряде не раз намекали на это, особенно часто поднимал тему Глоин. Все уже были наслышаны из рассказов мистера Бэггинса о том, как вкусно умеют готовить в Шире, а доказательством тому стало их первое знакомство, когда гномы сполна отведали угощений в Торбе-на-Круче. Но Тереза только пожимала плечами в ответ на уговоры. Торин же был непреклонен: оставлял Бомбура главным за готовку, а в помощники ему назначал Бофура, Бифура, Бильбо и Дори. Но одним поздним вечером Бомбур захворал, а Оин с Дори занялись его лечением, и тогда Тереза сама вызвалась временно готовить — до тех пор, пока Бомбуру не станет лучше. Побороть природное смущение оказалось непросто, но она всё же подошла к Торину и предложила свою кандидатуру. Тот смерил её суровым, недоверчивым взглядом, прихватил губами мундштук трубки и величественно кивнул, дозволяя полную свободу действий. Бильбо согласно поддержал желание племянницы и молча сгреб всю её грязную одежду, собираясь постирать вместе со своей. Однако через пару шагов гномы принялись подкидывать сверху и собственные вещи, роясь в сумках, — так что бедный мистер Бэггинс вскоре нёс к речушке целую гору одежды, ничего перед собой не видя и ступая почти на ощупь. Один взгляд Торина — и с лиц подначивавших хоббита Фили и Кили тут же стекли весёлые улыбки. Братья обречённо переглянулись, одновременно подошли к Бильбо, разделили огромную кучу на три части и даже успели поймать на лету ещё несколько вещей, брошенных вдогонку гномами… и даже волшебником. Казалось бы, к гномам уже давно можно было привыкнуть. Но с каждым днём различия между ними и хоббитами ощущались всё отчётливее. Впрочем, привыкание всё равно шло удивительно быстро. Тереза постепенно училась понимать их повадки, привычки, предпочтения и особенности характера. Да и сами гномы, кажется, не меньше привыкали к хоббитам. Порой ей даже казалось, что они с Бильбо представляются гномам чересчур воспитанными и манерными. Во всяком случае, некоторые взгляды Двалина на их бесконечные «спасибо», «пожалуйста» и «прошу прощения» говорили сами за себя. Особенно часто она задумывалась об этом, глядя на Фили. Он казался взрослым. Не просто старше — именно взрослее. Увереннее, опытнее, спокойнее. И выглядел соответствующе. Хотя, если задуматься, разница в возрасте между ними была не такой уж большой. К своей обязанности Тереза подошла ответственно и решила приготовить жаркое с картошкой, сноровисто раздавая указания Бофуру, который был назначен её помощником. Они выпотрошили и разделали трёх зайцев, добытых Кили с помощью лука. В основном этим занимался Бофур — Тереза лишь внимательно наблюдала и училась, слушая советы гнома, смотря, как ловко тот снимает шкуру и разрезает суставы. Сама она тем временем быстро почистила больше десять килограммов картофеля — опыт у неё был немалый, — хотя под конец пальцы всё равно плохо сгибались, а на ладони, державшей нож, натёрлась небольшая мозоль. Потом Бофур принялся мелко нарезать предварительно вымоченное в холодной воде мясо. Воду в тяжёлых вёдрах принёс Двалин, ничуть не изменившись в лице — таким же суровым и невозмутимым. Тереза уже успела обжарить часть мяса в казане, пока Бофур добавлял новые порции сырого. Затем девушка всыпала лук, нарезанный полукольцами, и морковь. На робкое заикание Терезы о помощи Двалин молча поднялся и перелил в казан воду. Она добавила специи, соль, лавровый лист и оставила мясо тушиться под крышкой, велев Бофуру время от времени помешивать и снимать пену. Сама же ушла замешивать тесто — смешала муку, воду и соль, а потом обеими руками принялась вымешивать тугое тесто в огромной миске. Перед этим Тереза попросила Ори развести большой костёр, чтобы осталось побольше плотных горячих углей. Когда всё было готово, девушка палкой разгребла угли, обнажив раскалённую землю. Раскатала тесто в толстые лепёшки и уложила их прямо на горячую поверхность, засыпав сверху серой золой. Через четверть часа она начала доставать хлебцы, постучала ножом по корочке, прислушиваясь к глухому звуку, и аккуратно смела золу пучком травы. Снаружи лепёшки получились хрустящими и твёрдыми, а внутри — мягкими, с лёгким ароматом дыма. Когда мясо стало мягким, они добавили крупно нарезанный картофель и варили всё ещё около получаса. Почти под конец Тереза закинула под крышку нарезанные дикие помидоры, найденные отрядом пару дней назад, и красный перец, купленный у проезжего торговца вместе с другими припасами. Даже зелень она умудрилась собрать в лесу и добавить для вкуса. К казану первым подтянулся болезненно выглядевший Бомбур, закутавшийся в огромное походное одеяло. — Ты как раз вовремя, Бомбур, — сочувственно улыбнулась Тереза. — Нори, помоги мне достать чашки. Пока она накладывала еду Бомбуру, подошли Оин с Глоином, а за ними постепенно начал стекаться к костру и весь остальной отряд. Последними появились Бильбо с Фили и Кили, до этого времени возившиеся с одеждой, и Торин, присматривавший за нерасторопным хоббитом, который, казалось, постоянно умудрялся находить неприятности. Но даже хмурое настроение гнома поколебал чарующий запах мяса, приготовленного твёрдой рукой хоббитянки. — Дядюшка, поспешите, пока не остыло! — командовала Тереза на правах повара. Она обернулась к Бильбо с глубокой деревянной миской в руках и ослепительно улыбнулась, уже успев наслушаться похвалы от первой партии гномов. Торин тоже принял предложенную миску — дымящуюся, наполненную жарким и куском лепёшки, пропитавшейся подливой, — и благодарно кивнул, ненадолго задержав взгляд на Терезе. Осторожно попробовав еду, он едва удержался, чтобы не прикрыть глаза от удовольствия. Некоторые гномы тут же попросили добавки, а девушка никому не отказывала — приготовила она с большим запасом. «И всё-таки место женщины — рядом с домом и семьёй, а не в дороге навстречу возможной гибели», — мрачно подумал Торин, с неприятным чувством в груди глядя на раскрасневшееся от жара костра лицо девушки, ярко и довольно улыбавшейся. Хорошее настроение быстро улетучилось, и Торин снова сидел нахмурившись, хотя ел с не меньшим аппетитом. — А для меня добавка найдётся? — скромно спросил Ори, уже заранее держа наготове деревянную ложку и глядя на Терезу своими большими оленьими глазами. — Ох, конечно! Девушка уже отставила собственную миску, но Фили положил ладонь ей на колено, останавливая. С другой стороны рядом сидел мистер Бэггинс, так что Тереза оказалась буквально зажата между ними. Она вопросительно посмотрела на Фили, однако тот продолжал невозмутимо есть. — Я положу! — вскочил Бофур, уже успевший съесть две порции. — Ещё кому-нибудь? — Ох, нет, я больше не могу, — сыто откинулся к дереву Глоин, и остальные поддержали его усталыми кивками. — Вам не понравилось? — настороженно спросила Тереза, заметив, что в огромном котле всё ещё оставалось прилично еды. Ну ладно. Можно оставить на завтрак. — Мы просто давно так плотно не ели, — успокоил её Балин с доброй улыбкой. — Гномам нужно много еды, чтобы насытиться. Не знаю как, но в той же посуде, в которой мы готовим каждый день, сегодня каким-то чудом поместилось вдвое больше. Уж не колдовство ли это, мисс Бэльбигшот? — лукаво прищурился он. — Нет! — рассмеялась девушка. — Моя мама научила меня готовить большие сытные порции на большую компанию. Иначе никакой еды не напасёшься с аппетитами хоббитов. Видимо, по привычке я решила, что вы едите ещё больше нас. Она посмотрела на мистера Бэггинса, который уже бодро поднялся за добавкой и протянул ей руку, чтобы забрать миску. — Вот это аппетит! — восхитился пожилой Оин, как обычно услышав лишь половину сказанного Терезой из-за её тихого голоса, зато отлично заметив, как Бильбо накладывает ей ещё еды. Тереза ужасно смутилась и отрицательно замотала головой, когда Бильбо вернулся с полной миской. — Не смущайся, красавица, — добродушно улыбнулся Бофур, отчего его усы весело подпрыгнули. — Мы это говорим не в осуждение, а наоборот. У гномов женщина тем красивее, чем лучше у неё аппетит. Мы только рады, что ты не похожа на тощего эльфа, а то смотреть бы было больно. Хоббитянка с сомнением кивнула, но аромат дымящегося жаркого быстро победил предубеждения, и она всё же принялась за еду. К ней присоединились мерное постукивание ложки Бильбо и громкое чавканье Бомбура, который вполне мог посоревноваться аппетитом с любым хоббитом. На том и порешили. Еды оказалось много, часть оставили на утро, смешав потом с крупой, а вечером все снова наелись досыта. Следующий день сделали разгрузочным — запасы провизии постепенно подходили к концу. Готовить помогал уже Бифур, пока Бофур занимался лошадьми и подковами. Но появилась другая проблема. Теперь каждый в отряде норовил подложить Терезе добавки, наслушавшись про аппетиты хоббитов. Девушка чувствовала себя ужасно неловко и всё чаще замечала отдельные высказывания некоторых гномов о том, что она слишком изнеженная для такого похода и пора бы уже понять всю тяжесть дороги. — Прошу вас, не надо, — взмолилась Тереза следующим вечером, когда даже Бомбур незаметно подкинул ей в миску особенно хороший кусок мяса, пока она отвернулась в поисках ложки. — Я так скоро перестану влезать в свою одежду! — Зашьём, — невозмутимо кивнул Дори. — Да нет же! Я могу много есть, но могу и не есть. Не надо переводить еду, нам ещё долго ехать. — Я согласен с девочкой. Возьмите себя в руки, о ней есть кому позаботиться, — заявил Торин, почему-то кивнув в сторону своих племянников, а вовсе не на Бильбо, что было бы куда логичнее. — Ты пойми нас, — мягко сказал Балин. — Ты единственная женщина среди нас. Мы просто не можем спокойно смотреть, если тебе вдруг не хватает еды. — Но мне хватает, — возразила девушка. — И предупреждаю: если вы ещё раз подкинете мне какой-нибудь кусок, я отдам его Фили. В подтверждение своих слов она сгребла два больших куска мяса и переложила в миску сидящего рядом гнома, который почти не слушал разговор, увлечённо поедая наваристую кашу. Издав нечленораздельный протестующий звук, Фили поднял на неё взгляд. — Ешь, — строго велела Тереза. Фили только пожал плечами, сунул руку в карман и высыпал в пустую кружку девушки горсть орехов, которые собрал по дороге, немного отстав тогда от отряда. Тереза не смогла сдержать улыбки, а Фили в ответ хитро подмигнул, продолжая жевать. Терезе была приятна всеобщая забота, но… она отправилась в поход не за этим. Возможно, в другое время она бы с благодарностью принимала подобные жесты и даже немного округлилась от постоянной заботы, но сейчас были не место и не время. Еды немного, одежда одна, а лишние килограммы всё равно слетели бы за один тяжёлый день пути. Однако… Она покосилась на Фили, который сидел рядом, с аппетитом набивая щёки, и тут же отвернулась. От заботы Фили она не отказалась бы. Сытно поев, отряд постепенно начало клонить в сон, чему Торин был не слишком рад, но он всё равно первым вызвался в дозор, позволяя остальным как следует отдохнуть. Впереди их ждала тяжёлая дорога. А сейчас можно было хотя бы немного поспать.

***

— Ох, Бильбо, не по себе мне что-то. Предчувствие у меня какое-то, — обратилась Тереза к такому же взвинченному хоббиту и поёжилась от пробежавшего по спине холодка. — Какое-то — какое? — сзади неслышно подошёл маг и наклонился ближе, но тут же выпрямился, когда Тереза вскрикнула от неожиданности ему прямо в ухо. Девушка перевела дух, удержавшись от банального желания схватиться за сердце. Тереза уже начинала понимать: в походе невозможно говорить тихо. Особенно рядом с магом и Торином, который тоже прислушивался к разговору, если судить по повёрнутой в их сторону голове. Все здесь всё слышали и замечали. — Как будто на меня постоянно смотрят, мистер Гэндальф, — объяснила она, не вдаваясь в подробности, чтобы не выглядеть простой напуганной хоббитянкой. Хотя именно так она себя сейчас и чувствовала. — Мерелин что-нибудь говорила об этом? — спросил Гэндальф, похоже, единственный, кто не ставил её слова о ведьме под сомнение. Но и всюду к месту и не к месту припоминая оную. — Нет, мистер Гэндальф. Просто предчувствие. Гэндальф только задумчиво хмыкнул и отошёл. А днём выяснилось, что за ними действительно следят. Гэндальф ушёл проверять, хотя перед этим и рассорился с Торином, бросив взгляд на девушку. Вспоминал недавний разговор? Хотелось верить, что дело именно в этом, а не в том, что причиной разногласия могла стать она. Тереза старалась быть послушной, полезной и не высовываться, даже если её втягивали в вечерние разговоры. Но как бы она ни старалась, всё равно чувствовала себя здесь чужой. Вечером к ней неожиданно подсел Двалин. Он застал её в тот момент, когда она равнодушно пережёвывала лекарственное растение, а затем с силой втирала кашицу в кровавые мозоли на ногах. Со временем выяснилось: хоть ноги у хоббитов и были крепкими да выносливыми, долгих переходов без привычки они не выдерживали. У себя на родине Тереза могла целыми днями бегать по земле, но там были мягкая трава и ухоженные тропинки, а здесь — твёрдая жёсткая почва, мелкая галька и множество металлических вещиц, потерянных путниками. Однажды она наступила на подкову, которую тщательно отмыла на ближайшем привале и теперь носила с собой, предварительно обвязав бечёвкой. Может, в приметы она и не особенно верила, но лишняя тяжесть в сумке почему-то приятно грела душу. Иногда Тереза представляла, как швыряет подкову орку прямо в лоб, отвлекая его внимание от дядюшки. — Мисс Бэльбигшот, вы уверены, что вам будет удобно сражаться в этом платье? — О, мистер Двалин, не беспокойтесь, — она успокаивающе улыбнулась, тщательно втирая тёплую травяную кашицу. — Для сражений у меня есть другое платье. По отряду прокатились смешки, и Тереза смутилась. Здесь вообще можно поговорить так, чтобы никто не услышал? Или они догадываются, что Двалин обращался не только к ней? — Вам доводилось прежде сражаться? — Нет, мистер Двалин. — Но вы владеете оружием, которого у вас нет. — Да, мистер Двалин. — Торин, — Двалин посмотрел на синеглазого гнома, который тоже слушал разговор. — Разберёмся. Тереза удивлённо посмотрела на поднимающегося гнома, хлопнувшего ладонями по коленям так, будто вопрос уже был решён. Девушке казалось, что над ней снова решил потешиться заскучавший отряд. Тут зашуршали кусты, и оттуда неожиданно выбежали Фили и Кили, оставленные сторожить пони. Тереза поискала взглядом дядюшку, который ушёл вместе с ними, но не нашла. Братья остановились, делая вид, будто вовсе не они только что ломились через кусты сломя голову, перевели дыхание и переглянулись. Весь отряд отвлёкся от своих дел и настороженно посмотрел на парней. Торин тут же напрягся, ровно усаживаясь на своём месте. Такой взгляд племянников был ему хорошо знаком. Их молчаливая поддержка друг друга порой говорила больше любых слов. — Мм, Торин, — взял слово Фили как старший брат, — ты велел нам стеречь пони, но было уже поздно. — Фили тревожно переглянулся с братом и глубоко вдохнул, готовясь отвечать перед опасно поднимающимся Торином. — Горные тролли украли наших пони.

***

Тереза сидела с идеально прямой спиной и сложенными на коленях руками, словно позируя портретисту, чьи услуги вдруг понадобились миссис Бэльбигшот. Или будто снова оказалась на уроках строгой мадам Селми, занятия которой были обязательны к посещению для всех девушек в их краю. Или… Хоббитянку выдавали нервно постукивающая нога — совсем как заячья лапка — и лихорадочно бегающий взгляд, цеплявшийся за любой звук и едва заметное движение: за листья, потревоженные ветром, или за семенящую по своим делам букашку. Но вокруг было тихо. Слишком тихо. Будто никакого отряда здесь никогда и не было, и никто не уходил вон туда — в кусты между деревьями. Треск костра заставил вздрогнуть перенапряжённую девушку. Она резко поднялась на ноги. Ей велели сидеть на месте и не дёргаться, как послушной девочке. Но разве могла она оставаться послушной, когда где-то поблизости бродили тролли, её дядюшка — ни разу не державший в руках ничего опаснее конвертного ножа — находился у них в плену, а разгорячённые предстоящей битвой гномы ринулись вперёд, не придумав ни единого разумного плана? Конечно, времени на размышления у них не было. Тереза это понимала. Но сейчас ей оставалось только одно — думать вместо них. Почему гномы так долго не возвращаются? Почему она вообще послушалась малознакомых мужчин? Торин был королём. Но не её королём. Сейчас она нужна была не им — чем она вообще могла помочь гномам? — а своему дядюшке. И думал ли хоть кто-нибудь о безопасности Бильбо так же, как думала о ней Тереза? Девушка решила больше не гадать и не строить предположений, не увидев всей картины целиком. Она быстро нахватала несколько вещей, которые, по её мнению, могли пригодиться, рванула к тем самым злосчастным кустам, потом резко остановилась, едва не поскользнувшись на траве, метнулась обратно, схватила дурацкую ненужную подкову — и отправилась на свою спасательную операцию.