Хоббитянка, повстречавшая на своём пути ведьму

Тереза проснулась не сразу. Разомлённая приятными снами, мягкостью постели и уютной тяжестью одеяла, она чуть приоткрыла глаза, убедилась, что на дворе ещё раннее утро, и с блаженной улыбкой снова зарылась в простыни, накрываясь большой подушкой. Уже проваливаясь в новую полудрёму, её нос уловил запах теста — маменька собиралась печь либо хлеб, либо пироги. Ещё глубже уткнувшись носом в одеяло, Тереза пыталась ухватиться за остатки тёплых сновидений, но громко возмутившийся живот заставил её распахнуть глаза и резко сесть на кровати. Широко зевнув и выпрямив ноги, девушка с протяжным довольным звуком сладко потянулась, сжимая ладони в кулаки. Затем повернула голову к распахнутым ставням и безмятежно колышущейся короткой занавеске, расшитой жёлтыми подсолнухами. В комнату тянуло приятным утренним ветерком — уже не прохладным, а мягким, обещающим тёплый летний день. Возможно, даже совсем безоблачный. Тереза уже заранее планировала прятаться от жаркого полуденного зноя в прохладе леса. Хоббитянка лениво опустила тяжёлые со сна ноги на прохладный пол, ощущая лёгкий сквознячок, и поспешила выйти из комнаты. — Доброе утро, — поздоровалась она с маменькой, подходя и приобнимая ту сбоку, сонно положив кудрявую голову ей на плечо. — Доброе! Иди умываться и садись завтракать, сегодня у нас много дел, — Примула энергично замешивала уже поднявшееся тесто, работая локтями, и почти сразу же нечаянно оттолкнула дочь, отчего та неловко отшатнулась на пару шагов. — Как и каждый день, — зевнула Тереза, направляясь в ванную комнату. Умывшись, она принялась приводить в порядок свои кудрявые волосы: вплела бусинки и надела сверху светлую шапочку. Часть волос Тереза убрала под неё, из-за чего шапочка съехала ближе к затылку, а передние пряди остались свободными, обрамляя лицо, но девушка решила оставить всё как есть. Расчесав гребнем мех на ногах, она вернулась в комнату, открыла платяной шкаф и задумчиво уставилась на его содержимое. В итоге Тереза выбрала светлое хлопковое платье с пышной юбкой и такими же пышными рукавами, выглядывавшими из-под кружевной пелерины на завязках, которую связала миссис Бэльбигшот. В столовой маменька уже накрывала на стол. Пузатый чайник был прикрыт сшитым чехлом, сохранявшим тепло, и Примула сняла его сразу, как только Тереза уселась на деревянный резной стул. Сквозь прозрачное стекло чайника девушка заметила на дне пакетик из фильтровальной бумаги и сразу узнала свою работу. На кухне в буфете у них был целый ящичек таких пакетиков с травяными и цветочными сборами, которые Тереза собирала в лесу и на полянах. Иногда она даже просила что-нибудь сорвать с соседских огородов, отдавая взамен найденные в лесу травы или ягоды. Обеденный стол украшали узорчатые белые салфетки. На нём стояли несколько тарелок с булочками, пирожками и тостами. Рядом разместились баночки с мёдом, джемом и кусок сливочного масла, завёрнутый в плотную бумагу, которую сейчас разворачивала Примула. Были и небольшие горсти свежих ягод, собранных женщиной в саду — ровно на двоих. Сырная и мясная нарезки, десяток варёных яиц, сливочно-кунжутный соус к ним, немного овощей и зелени — тоже со своего маленького огородика, буквально по несколько штук каждого. — Приятного аппетита, маменька, — пробормотала Тереза с уже набитым ртом, сразу налетая на еду и болтая ногами под столом, пока женщина разливала чай. — И тебе. А ещё, — начала миссис Бэльбигшот, — сегодня тебе нужно будет постирать бельё на речке вместе с остальными. — она принялась накладывать себе в тарелку яйца и овощи, а затем взяла тост и стала размазывать по нему масло. — Сегодня вторник? — уточнила Тереза, получив в ответ кивок. По вторникам и четвергам с самого утра берег речки заполняли женщины всех возрастов — от мала до велика, хотя больше всего там было молодых девушек. Если погода стояла хорошая, все собирались на стирку. — И ещё сходи на рынок, купи свежей рыбы к ужину у мистера Верлока, головку сыра и набери чистой воды к обеду. И... — продолжала Примула, сосредоточенно набирая ложечкой джем и щедро намазывая его на тосты, не замечая, как Тереза тяжело вздыхает и комично смотрит перед собой, оторвавшись от еды. Тереза поджала губы и выразительно подняла брови, будто спрашивая: «Да-да, ещё что-нибудь? Может, сразу весь Шир обежать?» — Всё-всё, мамуленька дорогая, мы же договаривались! Сначала завтрак — потом разговоры о делах. Я только проснулась и голодная, как стая волков. У меня голова ещё не работает. Под конец завтрака я запомню только то, что нужно постирать рыбу в речке и набрать белья у мистера Балрога, — запротестовала девушка и, убедившись, что маменька не возражает, довольно вернулась к еде. Примула лишь покачала головой, но спорить не стала. Пока Тереза только просыпалась, у неё самой день уже шёл полным ходом. Нужно было поскорее раздать дочери поручения и отправить её по делам, чтобы успеть заняться своими. После завтрака Тереза помогла матери собрать посуду в таз — её она собиралась помыть позже, после обеда и перед ужином, чтобы к вечеру у Примулы были чистыми все нужные сковородки, ножи и поварёшки. Потом девушка взяла длинную верёвку и подвязала рукава и подол платья, чтобы те не мешались и не намокли во время стирки. Заколола выбивающиеся пряди к шапочке, зашла в постирочную, набрала моющих средств и бельевых верёвок, а затем загрузила в большую плетёную корзину замоченную с вечера одежду, хорошенько отжав её над тазом. Бельё миссис Бэльбигшот сначала вымачивала в печи, в горячем щелоке, а потом переносила в постирочную, освобождая печь для готовки. Тереза присела на корточки, повернулась спиной к корзине и с кряхтением взвалила её себе на плечи. Шатко поднявшись, она тяжело поплелась к выходу. Хвала всем волшебникам, речка находилась совсем недалеко от их норы. Примула отряхнула уже испачканные в муке руки о передник и повернулась к дочери, когда та проковыляла мимо. — Ещё вот это забери. — Она подошла к корзине, открыла крышку и закинула внутрь ещё пару вещей, пропустив мимо ушей показное кряхтение Терезы. — И сходи потом к мистеру Бэггинсу. Дрова возле сарая так и лежат. Не помешало бы наколоть новых — на выходных обещают несколько дней дождей. С этими словами она буквально вытолкала дочь за дверь, звонку чмокнув ту в щёку. Тереза тяжело вышла за калитку, закрыла её на щеколду и пошла по вымощенной камнями дорожке, поросшей редкими сорняками. По пути она здоровалась с соседями и перекидывалась с ними парой слов о погоде, вчерашнем урожае, приближающемся дожде и планах на день. Спускаясь с холма к речке, девушка услышала весёлый гомон: щебет молодых девушек, шушуканье пожилых женщин, смех и громкие подначивания в адрес проходящих мимо парней. Те с улыбками приподнимали шляпы, а кто кепки, в знак приветствия, а потом тут же натягивали их поглубже на глаза, делая вид, будто вовсе не пришли сюда поглазеть на голые коленки молодых хоббитянок, подбиравших подолы платьев, чтобы ничего не намочить. Тереза с громким выдохом опустила корзину на свободное место, подтянула узлы на платье и начала развешивать бельевые верёвки рядом с чужими, уже увешанными мокрой одеждой. Разложив бельё, она взяла мыльнянку и принялась тщательно намыливать вещи, выколачивать грязь деревянными вальками и полоскать ткань в проточной воде. Иногда приходилось привязывать одежду к верёвкам, чтобы течение не унесло её прочь. Вещи отжимали вручную, а для разглаживания использовали ребристые доски, на которые наматывали бельё и катали его поверхностью. Потом всё развешивали сушиться. Чтобы работа не казалась скучной, хоббиты пели, шутили, смеялись, обменивались новостями и свежими сплетнями. Молодые девушки обсуждали женихов и плескались водой, чтобы подразнить друг друга и немного освежиться от солнца, хотя вода и без того холодила руки по локоть. У Терезы не было близких подруг, хотя приятельниц и родственниц хватало. По-настоящему близко она могла общаться только со своей семьёй — маменькой и дядюшкой. Поэтому Тереза смеялась и улыбалась вместе со всеми, но всё равно держалась чуть в стороне. Из задумчивости и размеренной стирки — которая, к счастью, уже подходила к концу, — Терезу отвлекла подошедшая девушка — Леонора Кемпебелл. Когда-то они вместе учились в школе и ходили на занятия к строгой мадам Селми. — Тереза, ты дочитала тот роман? — спросила Леонора, улыбаясь и слегка наклоняясь к ней, отчего её кудрявые волосы спрыгнули с плеч, чтобы не мешать заканчивать работу и заодно не привлекать лишнего внимания любопытных слушательниц. — Что?.. — растерянно переспросила Тереза. Из-за солнца она не сразу разглядела, кто подошёл, и не узнала девушку по голосу. Приложив ладонь козырьком ко лбу, она прищурилась. — А-а, да-а, дочитала! А ты прочитала мои «Приключения»? — Да-да! Мне очень понравилось, я прямо зачиталась! Ты говорила, что есть ещё одна часть? Но разве конец не был уже логично завершён? — Там не продолжение этой истории, — объяснила Тереза, не отвлекаясь от стирки. — Там рассказывается о событиях за пятьдесят лет до этого. О том, как появилось королевство Вияго и о приключениях рыцаря Нована. — О-о, как замечательно! — возбуждённо захлопала в ладоши Леонора. — Можно я верну тебе первую часть и заберу вторую? — Конечно! А я тогда отдам тебе твой роман, — закивала Тереза, уже довольная мыслью, что вечером получит новую книгу. — Ну и как он тебе? — с любопытством спросила светловолосая девушка. — Кто? — непонимающе переспросила Тереза, всё ещё сосредоточенная на белье и мысленно перебирающая книги из домашней библиотеки Кемпебеллов. — Роман же! Тебе понравился? — Да, спасибо, что посоветовала его. — довольно кивнула Тереза. — А как тебе Родрик? — Ну… понравился, наверное, — неуверенно ответила Тереза. — И всё? — почти возмутилась Леонора. — Я после него ещё неделю уснуть не могла, всё представляла, как Родрик выбрал бы меня вместо хоббитянки Силестии! Мне как раз нравятся такие хоббиты: сильные, решительные, умные, но, что немаловажно, — она понизила голос до шёпота, — красивые. А ты говоришь — просто понравился? — Меня он так не зацепил… Вот в «Волхованиях» — там да! — мечтательно вздохнула Тереза. — Он смешной и забавный, добрый и трудолюбивый, но при этом серьёзный, порядочный и суровый, когда того требует ситуация. — Про сурового — это ты точно сказала! — рассмеялась Леонора. — Но мне он показался слишком жестоким. Мечом махал направо и налево, был в плену и всё равно убил того главаря разбойников, хотя мог бы просто связать его и отвести к старосте ближайшей деревни! — Не понимаешь ты, Леонора, — насмешливо отмахнулась Тереза. — Мужчины такими и должны быть! Кто тебя защитит в случае опасности? А он готов был на всё ради Луизеллы, даже в плен пошёл, понимая, что это ловушка! А Родрик… он только говорит и обещает. Добрый, конечно, но слишком мягкий. Уступчивый. Терпеливый. — А какими ещё должны быть хоббиты? — засмеялась Леонора. — Смешная ты, Тереза. Так ты себе никогда жениха не найдёшь. И говоря о них, — снова заговорщически понизила она голос, пока Тереза из последних сил отжимала последнюю тряпку, — смотри, там Олдрик стоит. Наверное, тебя ждёт. С этими словами Леонора выпрямилась и отступила на шаг. — Пока, Тереза! Жду тебя вечером — обменяемся книгами! — весело помахала она рукой, отчего широкий рукав платья сполз до локтя. Тереза искоса посмотрела в сторону холма, где действительно стоял Олдрик — в светлых хлопковых штанах и льняной рубахе, застёгнутой на все пуговицы. За спиной у него висела плетёная панама, державшаяся на шнурке у шеи. Олдрик неловко переминался с ноги на ногу и переговаривался с проходившими мимо знакомыми, но то и дело поглядывал в сторону речки. Точнее — в сторону Терезы. Заметив её взгляд, он несмело помахал рукой. Тереза тут же отвернулась и тяжело вздохнула. Оставив бельё сушиться, она надела пустую корзину на спину и налегке поднялась по холму к Олдрику. — Привет, — улыбнулась Тереза. — Кого ждёшь? — спросила она с лёгким намёком. — Тереза, — поприветствовал её Олдрик и кивнул. — Ты уже закончила? Могу я помочь тебе донести корзину? — вежливо предложил он, уже протягивая руки к корзине у неё за спиной. Тереза чуть отступила в сторону, крепче ухватившись за лямки на плечах. — Спасибо, Олдрик, но она пустая. Совсем не тяжёлая. Вот к речке всё это тащить было куда труднее… — многозначительно вздохнула она и махнула рукой вперёд, предлагая идти. — Может, тогда я помогу тебе на обратном пути, когда бельё высохнет? — тут же нашёлся он. — Да, хорошо, — девушка повернула к нему лицо и улыбнулась, получив в ответ тихую, немного смущённую улыбку. Дальше они шли неспешно и почти молча. Олдрик явно пытался завязать разговор: то поглядывал на Терезу, то косился на проходящих мимо хоббитов, иногда с кем-то совершая рукопожатие. Тереза не спешила приходить ему на помощь — ей совсем не хотелось затевать долгую беседу, — но, когда его неловкость стала совсем ощутимой и начала передаваться ей самой, всё же тяжело вздохнула и повернулась к нему с вежливой улыбкой. — Ты откуда? — спросила она, чуть ускоряя шаг, чтобы поскорее дойти до дома. Олдрик тут же подстроился под её темп. — Ходил отовариваться. Отец попросил сразу после завтрака сбегать на рынок, чтобы к обеду я уже был свободен и помог заменить колёса у телеги. Мы готовимся ехать на ярмарку в Мичел Делвинг, на Белые холмы, — поделился парень, теребя узелок шнурка у шеи и постоянно озираясь по сторонам. — Ого-о, в столицу? И что вы там собираетесь продавать? — заинтересованно и участливо спросила девушка. — Украшения, — просто ответил Олдрик. Он вместе с отцом изготавливал простые украшения с самодельными бусинами и камнями, а мать плела кожаные шнурки. Их семья считалась довольно зажиточной, и Олдрик был завидным женихом. Некоторые хоббитянки даже завидовали Терезе, чего сама Тереза совершенно не понимала. Они дружили с детства: дрались на деревянных мечах, искали в лесу эльфов, купались голышом, пока были совсем маленькими, читали вместе книги, а иногда мистер Бэггинс рассказывал истории им обоим. Всё изменилось, когда они повзрослели и Олдрик начал за ней ухаживать. Сама Тереза поняла это далеко не сразу — только благодаря маменьке и приятельницам, которые начали заговорщически шептаться об этом при ней. Тогда она слушала их с искренним недоумением и никак не могла поверить. Олдрик был её другом. Она не испытывала к нему чувств, хотя какое-то время честно пыталась — по наставлениям маменьки и под недовольное ворчание мистера Бэггинса. Но Олдрик казался ей слишком… обычным. Слишком спокойным и предсказуемым, чтобы полюбить его по-настоящему. Иногда Тереза даже надеялась, что однажды он забудет о своих чувствах и всё снова станет как прежде. — А ты что собираешься делать сегодня? — спросил Олдрик, заглядывая ей в глаза. Тереза виновато опустила взгляд, не выдержав того, как ярко они блестели, когда он смотрел на неё. — У меня сегодня много поручений от маменьки. Нужно заскочить к нескольким хоббитам, сходить на рынок и ещё забежать в лес. Сейчас вернусь домой, а потом снова уйду по делам, — Тереза уже заметила впереди очертания своей норы и немного приободрилась. — Ох, я бы хотел к тебе присоединиться, — начал Олдрик. Улыбка на губах Терезы слегка застыла, а сердце несогласно ударилось о рёбра. — Но мне нужно помогать отцу с телегой, — закончил он. И Тереза мысленно с облегчением выдохнула. — Ничего страшного! Мне всё равно сегодня нужно всё делать быстро, чтобы успеть вечером к дядюшке. — На ужин? — осторожно спросил Олдрик. — А можно мне тоже зайти к мистеру Бэггинсу? — не скрыл он надежды в голосе. Тереза на миг замерла. — Э-э… видишь ли… — мысли лихорадочно заметались в голове. — Сегодня точно не получится. Дядюшка собирался весь день колоть дрова и таскать их в сарай. Я хотела просто занести ему ужин, потому что он наверняка устанет. Давай как-нибудь в другой раз? О, а вот мы уже и пришли! Как быстро. Ладно, Олдрик, до встречи! Она поспешно помахала ему рукой и открыла калитку. В тот же момент распахнулась дверь дома, и на улицу вышла Примула — в рабочем фартуке, перчатках и с садовыми ножницами в руках. Женщина приветливо поздоровалась с Олдриком, они перекинулись парой фраз, после чего парень ушёл прочь, понуро опустив голову и засунув руки в карманы. — Хороший парень, — невозмутимо заметила Примула. Тереза ничего не ответила. Лишь грустно посмотрела Олдрику вслед и, тяжело вздохнув, зашла в дом.