Медный купорос

***

      «Попробуй. Ты справишься. Только не останавливайся ни на секунду» — слышал Чонгук изо дня в день голоса, но продолжал жалеть себя.       «Как раньше все равно не будет», — отнекивался, не верил. А как, если жизнь показала: ты можешь быть счастлив хоть сотню раз, но одно неправильное решение заберет все.       «Зачем пытаться, когда есть шанс, что отнимут снова?» — с такими мыслями Чонгук отдалялся и покупал алкоголь, чтобы мысли исчезли из головы вовсе. Огромный мир пугал его. Миллионы людей жили свои жизни, а Чонгуку, казалось, нет места ни в одной из них. Он был отделен, брошен сам себе. И даже родная мать забыла о его существовании, подтверждая это. Чонгук оказался сиротой без близких и дома.       Мировоззрение смогли перевернуть лишь звонки из дома, в котором хозяин не боялся холода. И теперь Чонгук готов был пытаться снова и снова даже ради двух секунд рядом с ним. Он не заметил, как обрел цель. Настоящую и крепкую, оживляющую. Любить как можно дольше.       Из окна такси Чонгук смотрел на заснеженные деревья, пустынные улицы. Сжимал в руках телефон, а мыслями был в белоснежном доме. Приятные воспоминания будоражили, вызывали улыбку. На бедрах до сих пор ощущались крепкие пальцы, в ушах слышался шепот, на языке — вкус губ. Нога затряслась от нервов. Нужно было вернуться как можно скорее.       Поблагодарив за поездку, Чонгук скоро вышел из машины и пошел по засыпанной снегом тропинке к мастерской. Звон колокольчиков раздался над головой, в глаза ударил яркий белый свет. Это была другая вселенная. Здесь были другие люди и не было Тэхена. Не было его теплых рук и глубокого голоса. Чонгук хмурился от негодования. Все было не тем, чем нужно.       Покупателей в магазине не оказалось, прилавки были полупустые. Парень осмотрелся и заметил на диване уснувшую Буви. Она положила голову на кулак и подмяла под себя ноги. Чонгук подумал, что ее стоит разбудить, ведь двери открыты и зайти внутрь мог кто угодно.       — Привет, — со спины послышался Чимин, который вышел со склада весь уставший и лохматый.       — Буви, — Чонгук шепотом указал на девушку.       Чимин подошел ближе и усмехнулся.       — А говорила, что не хочет спать, — с теплотой отозвался он, — сегодня было так много людей, целый день на ногах отстояли.       Чонгук отошел в сторону, позволив Чимину пройти. Его движения были вялыми, глаза покрасневшими, но рядом с Буви он светился, что только научился понимать Чонгук.       — Похоже, на сегодня магазин закрыт, кассир спит, — парень приподнял ее, чтобы уложить на диване удобнее.       Под голову девушки Чимин подложил свою смятую кофту и, повернувшись к Чонгуку, продолжил:       — Твоя мама с Хосоком в кабинете, разговаривают.       Все же правда догнала его. Чонгук посмотрел в сторону двери. Никогда ранее она не казалась такой далекой. Их разделяли километры.       — Спасибо.       — Понятно, в кого ты такой красавчик, — усмехнулся Чимин на фоне белого шума.       Они не виделись полтора года. Чонгук боялся, что она сильно отличалась от его воспоминаний. О чем с ней разговаривать – он не знал тоже. Казалось, что время упущено и любовь к ней теперь хранилась только глубоко в памяти.       — Ты пойдешь? — спросил Чимин, роясь в шкафу в поисках одеяла. — Черт, в кабинет отнесли что ли.       Чонгук провел рукой по волосам и закрутился, не зная, куда деть куртку. Раздевшись, он положил ее на стойку рядом с кассой и начал поправлять штаны. Зеркала в зале не было, что вызвало недовольство. Хотелось посмотреться, прежде чем зайти.       — Ты выглядишь хорошо, — заметил волнение Чимин.       — Мы просто не виделись давно.       Чем ближе Чонгук подходил к кабинету, тем сильнее билось сердце. Он смотрел на дверную ручку, гипнотизировал ее. Почему встреча с мамой так выбивала в нем дух? Страх, что сейчас все может перевернуться с ног на голову? Страх, что маленький мальчик в нем расплачется от того, как сильно скучал?       Чонгук дернул ручку и дверь тихо открылась, высвобождая из кабинета теплый воздух. Толкнув ее сильнее, он заглянул внутрь и увидел в кресле Хосока, а напротив тонкую женскую фигуру. Он узнал ее по свитеру. Бежевый в крупную вязку. Вспомнил, как обнимал ее в нем и как он был мягок. Мама была повернута спиной и не сразу поняла, что к ним зашли. Чонгук был таким тихим, словно боялся зайти в прошлое, где на него даже не обратят малейшего внимания.       — Ты так быстро приехал, — сказал Хосок удивленно.       Каштановые длинные волосы трепыхнулись, когда женщина в кресле развернулась лицом. За свои воспоминания Чонгук мог не переживать, они остались в целости. Мама совсем не изменилась.       — Привет, — несмело сказала она.       — Привет, — Чонгук весь дрожал от боли, но держал лицо каменным: — хён, принеси Буви одеяло.       — Несу, — Хосок оперся на колени и поднялся. Сжав губы, он подошел к другу и, дотронувшись плеча, оказал поддержку.       Пока старший копошился в шкафу, Чонгук откашлялся и сел в нагретое кресло напротив мамы. Она не переставала смотреть на него, чем делала хуже. Хосок вышел из кабинета, тихо прихлопнув дверь, теперь у Чонгука не было пути отхода. Решившись взглянуть на нее тоже, он сразу же почувствовал давление в груди. Глаза мамы блестели от слез, руки теребили край свитера, она выглядела несчастной и одновременно самой счастливой.       — Я увидела Хосока по телевизору, — произнесла воодушевленно, — узнала адрес магазина, где он работает. Оказалось, ты работаешь тут тоже. Мы с ним так мило побеседовали. Он рассказал мне, что ты нашел себе пару. Я так рада за тебя.       — Зачем ты приехала? — черство спросил Чонгук. Нет, он хотел сказать совсем не это. Вовсе. Но обида так крепко держала за шею, что вымолвить других слов он не мог.       — По бабушке через два месяца будет десять лет, — замешкалась она.       — Я помню.       — Ты приедешь?       В груди стало колко. Конечно, он помнил, конечно, собирался приехать. Но почему она использовала бабушку для разговора, словно не было других тем.       — Ты правда приехала, чтобы напомнить мне о бабушке? — глаза Чонгука сощурились.       — Но ты же был с ней так близок, — ответили родным голосом.       — А с тобой?       Женщина сразу прикрыла глаза и громко выдохнула. Она всегда дышала громко, Чонгук никак не мог к этому привыкнуть.       — Как твое самочувствие? — попыталась мама снова.       — Лучше, чем полгода назад, — поморщился Чонгук. Эта тема была для него такой же болезненной. Она как назло давила на все раны, тянула за ниточки, чтобы вызвать эмоции.       — Прости, что не приехала. Я умоляла директора отпустить меня, говорила, что сын попал в аварию, но мне не могли найти замену. А я же не могла оставить детей.       — А меня оставлять ты привыкла, — Чонгук дернул бровями, — я это все знаю.       — Ну почему ты всегда говоришь такие обидные слова?       Не зная ее, Чонгук бы подумал, что ей искренне больно. Но нет, она лишь играла на его чувствах и давила на жалость.       — Мама, за три года ты ни разу не приехала, — ему самому с трудом в это верилось.       — Но приезжал же ты ко мне. Я не могла оставить работу.       Чонгук раздраженно отвернулся. Он так боялся, что она изменилась, и лучше было бы так. Больше смотреть на нее он не хотел. Не хотел, чтобы она видела его раздосадованное лицо.       — Ты не приехала, когда я был присмерти. Не представляешь, как мне хотелось увидеть свою маму в больнице. Меня уволили с работы, я отчислился из колледжа. Вот почему я работаю здесь. Кроме Хосока меня никто не поддержал.       — И я очень рада, что он позаботился о тебе, я поблагодарила, — женщина дотронулась его пальцев.       — Спасибо, мне стало легче, — огрызнулся Чонгук.       — Ты себя ведешь сейчас, как ребенок, а не взрослый мужчина, — она выпрямилась и понизила голос, а Чонгук вспомнил, что разговаривает в первую очередь с учителем. По-другому она словно не умела.       — Да, потому что я и остался твоим ребенком. А ты приехала и ожидала, что я буду рад? Нет, от обид не уйти по щелчку пальцев.       Настала тишина. У Чонгука появилось время заметить в кабинете изменения. Разбросанных бумаг больше не было, лишь одна зеленая папка на краю стола.       — Мне жаль, что в детстве я была плохой матерью для тебя, — сказала женщина, смотря в сторону, — это все моя работа, мои неоправданные ожидания. Твой отец… Я виновата.       Дверь открылась и в ней скромно показался Чимин.       — Твой телефон не перестает звонить, отключи, пожалуйста, — сказал он парню и улыбнулся гостье.       Спохватившись, Чонгук поднялся. Он совсем забыл, что оставил его в кармане куртки. Посмотрев на маму, сделал к ней шаг и наклонился, обнимая хрупкие плечи. Ее щеки были мокрые от слез, он провел по ним рукой, стирая влагу, и грустно прошептал:       — Нет, ошибаешься, ты была самой лучшей мамой.       Выбежав из кабинета, Чонгук схватил куртку и, на ходу надевая, помчался к выходу. Включив телефон, он увидел два пропущенных от Юнги. По крови сразу же побежал адреналин. Расслабляться нельзя было ни на секунду, но в такой важный вечер он, как назло, попал в ловушку своей давней слабости.       В лицо летел снег и неприятно лип к лицу. Жмурясь, Чонгук набрал номер, но не успел услышать гудки, Юнги ответил сразу же.       — Что случилось? — изо рта с каждым словом выходил пар.       — Ты где, блять?! Почему ты оставил Тэхена?! — Юнги кричал, а на фоне был слышен гул ветра. — Он проткнул себя ножом. Почему тебя не было с ним?!       — Что? — по спине побежал холодный пот, а ноги ослабли в коленях. Голос пропал, он не мог сказать и слова.       — Я вызвал скорую, но они не успеют, — сказал уже спокойнее Юнги и спустя секунду молчания отключил звонок.       Вместе со звонком закончился снегопад, и на улице стало светлее. Вокруг не было прохожих и не стало Чонгука. Его душу унесло вместе с белыми хлопьями, оставив стоять бездыханное тело, готовое упасть и больше никогда не очнутся.       Ждать такси было роскошью. Чонгук помчался к парковке, где была припаркована Астра. Снег под ногами скользил, а морозный воздух драл горло. Он выбежал на середину дороги и начал дёргано среди снежных шапок искать нужную машину.       — Чонгук! — к нему подбежал Хосок, держа в руках потухшую сигарету.       — Где опель? — закричал он, бегая глазами по номерам.       — В смысле? — Хосок смотрел испуганно. — Что произошло? Ты куда собрался?       — Мне нужна машина, чтобы доехать к Тэхену, — Чонгук надрывался, жадно вдыхая воздух. Задыхался.       — Опеля нет, — Хосок смотрел на него с осторожностью, выставив успокаивающе руку, — у тебя его забрали за долг в клубе.       В ушах раздался назойливый писк. Чонгук раскрыл рот, не в силах проглотить накопившуюся слюну. Под тяжестью осознания, голову начало тянуть к земле.       — Но что же делать, — его челюсть дрожала. От холода, страха, от накатившей к себе ненависти, — такси будет долго ехать.       — Я схожу за ключами от машины Соджуна. Жди здесь, — сказал четко Хосок и ускоренно пошел обратно в мастерскую, по пути вставив в снег на урне недокуренную сигарету.       Чонгук стоял в расстёгнутой куртке и совсем не чувствовал мороз. Он, видимо, сошел с ума, раз забыл об Астре. Или же так долго жил в своем идеальном мире, что забыл о реальном.       В метре от ног замигали фары и послышался щелчок. Хосок подошел к нужной машине и открыл багажник.       — Что стоишь? Помогай очистить от снега, — скомандовал Хосок и кинул в сторону друга щетку: — ради Бога, застегнись и накинь капюшон, холодно, блять!       Чонгук словил инструмент и скорее пошел очищать крышу, пока хен заводил двигатель, чтобы прогреть машину. Совместной работой они скинули с крыши снег и отчистили стекла.       — Садись на пассажирское, я не пущу тебя в таком состоянии за руль, — Хосок был серьезен, и парень не смог ему противиться.       Захлопнув дверь, Чонгук сел в салон, чувствуя колющую боль в пальцах.       — Повезло, что в такой снегопад Соджун поехал домой на автобусе, — сказал Хосок, выруливая из парковки.       — Пожалуйста, ускорься, — Чонгук не мог усидеть на месте и весь дрожал. Посмотрев в телефон, он понял, что со звонка прошло четыре минуты.       — Объясни, что происходит, — скомандовал Хосок, вбивая в навигатор адрес.       — Тэхен умирает.       «Господи, это какой-то абсурд, кошмар наяву», — Чонгук готов был разрыдаться.       Хосок ничего не ответил и действительно ускорился, обгоняя автомобиль. Картинка за окном начала растворяться, весь фокус был на дороге впереди. К облегчению Чонгука все светофоры будто чувствовали, что они спешат, и горели зеленым.       — Тут налево! — крикнул Чонгук, дернувшись вперед.       Он тряс ногой, до крови искусывал губу. Почему же они продолжали ехать так медленно, на датчике ведь показывало сто десять километров в час. Чонгук изнемогал в ожидании, задыхался, в салоне становилось жарко. Вся спина была мокрая от пота, а лицо блестело. От скорости его вжимало в сиденье, но о своей безопасности он даже не думал.       — Быстрее, быстрее, — приговаривал Чонгук, хмуря брови.       Его тело находилось в машине, но всеми мыслями он был в доме на втором этаже. Прямо перед кроватью, где оставил Тэхена. Эта встреча не могла стать последней. Чонгук зажмурился и обхватил голову руками. Стискивая зубы, он посматривал на Хосока, на датчик, на дорогу и нервно дрожал, желая самому сесть за руль. Он бы ехал быстрее, не мелочился и жал на газ в полную силу. Впервые за все эти месяцы расстояние до Тэхена было таким безжалостно далеким.       Въезжая в нужный район, Хосок посматривал на навигатор и хмурился, замечая перекрытую дорогу.       — Тут объезд есть?       — Да, езжай дальше и, умоляю, быстрее, — парень не мог усидеть на месте.       — Тише, мы почти доехали, — Хосок был сосредоточен на дороге, а мельтешения младшего лишь сильнее нервировали.       — За тем деревом поворот, — указал пальцем.       — Блять, дорога плохо расчищена, — Хосок замедлился, стараясь вести машину без заносов.       Чонгук мотал в неверии головой. Казалось, что быстрее будет выйти и добежать самому. Он дернулся к двери, но Хосок крикнул сидеть и не вылазить.       — Не глупи, — сказал спокойнее, — мы почти доехали.       Под колесами слышался скрип снега, в салон машины проходил свет местных фонарей, и бледное лицо Чонгука раз за разом окуналось из света в сумрак. Среди десятков домов парень сразу же увидел нужный.       — Я пойду с тобой, — сказал Хосок, подъезжая к указанному дому.       — Нет, уезжай, — Чонгук испуганно дернулся в его сторону, — тебя никто не должен видеть.       Машина остановилась, и Хосок сразу же схватил друга за руку, не пуская его.       — А кто меня может увидеть? Объясни, во что ты сейчас лезешь, — Хосок был испуган не меньше. Чонгук вел себя безумно, был на пороге потери самого себя.       — Скоро должна приехать скорая, тебе не за чем тут оставаться, — Чонгук пытался быть убедительным, пока сердце ускоренно билось от лжи.       — Кто вызвал скорую? Откуда ты вообще узнал, что случилось с Тэхеном?       Хосок совершенно ничего не понимал. Чонгук пытался выдернуть руку, но тот крепко держал ее, не позволяя совершить новую гору ошибок.       На другой стороне дороги Чонгук заметил свет фар и затем подъезжающий глянцевый автомобиль. Похожие он уже однажды видел. Парень искусывал губу, не хотел оставлять друга в неведении, поступая как сволочь. Хосок столько сделал для него, что заслуживал правды. Но эта правда могла испортить все.       — Мне позвонил Юнги, — прямо в глаза, умоляя, — езжай обратно, я наберу из больницы.       От имени человека, поставившего на кон «Мастерскую», Хосок с отвращением съежился и отпустил руку. Он был отвратителен сам себе за эгоистичность, но пойти наперекор не мог. Возможно, никакой опасности Чонгуку не угрожало, раз был замешан Юнги. А возможно, Хосок просто успокаивал себя.       — Точно не нужна помощь с Тэхеном? Я бы быстрее отвез его в больницу.       Предложение было сделано лишь из остатков вежливости. Хосок понял, что дальше машины идти не стоит.       — Нет, в скорой окажут первую помощь.       Стук сердца зашелся в бешеном ритме, что не скрывалось дыханием. Чонгук был испуган и до дрожи влюблен, что не могло в нем лечь ровным слоем и перемешалось в манию.       Хосок смотрел на него долгие две секунды и все же махнул рукой, разрешая выйти из машины. Чонгук сразу же открыл дверь и вылез, громко ею хлопнув. За спиной послышался рев двигателя и скрип колес. Хосок развернулся и поехал обратно, оставив Чонгука на улице одного. Не теряя времени, парень побежал к дому, посматривая на окна. Тусклый свет горел лишь на первом этаже. Он обернулся назад, заметив еще несколько подъехавших лощеных автомобилей. В поджилках задрожала ненависть. Чонгук знал, чьи они, знал, кто сидит внутри, и специально задержал взгляд, чтобы они рассмотрели его тоже. Он стал загнанной в тупик добычей, на которую со всех сторон смотрели светящиеся глаза хищников.       Парень дернул за ручку и открыл дверь в единственное свое безопасное место. За спазмами в животе последовал дрожащий вдох. Чонгук снова был здесь, вернулся как и множество раз в прошлом, но все ощущалось совсем иначе. Вместо аромата снежного мускари в нос ударил запах керосина.       От кистей до плеч побежал мертвецкий холод. От знакомого запаха Чонгука пробрало. Он был готов его почувствовать в гараже Хосока, в мастерской, но только не здесь. Дом, подаривший новый смысл жизни, не мог пахнуть паршивым прошлым. Чонгук подбежал к лестнице, попутно скидывая с головы капюшон, но не успел ступить выше, как его оттолкнули в сторону.       — Аккуратнее, — сказал неоткуда-то взявшийся Юнги.       — Где Тэхен? — Чонгук еле дышал, заметив белую канистру с черной надписью. — Что происходит?       Юнги невозмутимо указал головой вниз. Опустив глаза, Чонгук побелел. По ступеням переливающимися узорами стекала вязкая прозрачная жидкость. Она притягивала и забирала здравый смысл. Чонгук следил за стекающими каплями снизу вверх и не мог сделать вдоха. От шока пережало легкие.       — Я выполняю его просьбу, — Юнги отошел в сторону, разливая содержимое канистры на кресла и пол. Звук брызг вернул Чонгуку рассудок, и парень закрутил головой, осматривая комнату. Стены, пол, мебель — все было в мокрых пятнах. Если бы ужас имел запах, то именно тот, который наполнил весь дом.       Возможно, все было сном, новой порцией галлюцинаций, в которой происходящее не поддавалось объяснению, а все вокруг сужалось в одну точку.       — В смысле? — Чонгук услышал свой испуганный голос.       Возможно, он продолжал спать рядом с Тэхеном, пока тревожный мозг набрасывал кошмары.       Юнги выпрыскивал горючую смесь, прятал лицо и не смотрел на парня, полностью игнорируя. Чонгук видел, как дрожала его спина, казалось, вокруг дрожали стены.       — Нет, — Чонгук замотал головой, — нет, ты не можешь спалить дом.       С каждым словом мир становился все более настоящим. Чонгук обрел ясность и подбежал к Юнги, пытаясь отобрать канистру, но мужчина отпихнул его в сторону и предупреждающе взглянул.       — Ты приехал слишком поздно, теперь не мешай.       У Чонгука подкосились колени и защипали в страхе руки.       — Что значит поздно? Где Тэхен? — с осторожностью смотрел на мужчину.       Юнги молча откинул канистру в сторону и достал из кармана упаковку спичек.       — Юнги, блять, где Тэхен? — спросил настойчивее.       — Его тело осталось лежать наверху. Больше мы ничего сделать не сможем.       Глаза Чонгука бешено раскрылись. Он рванул к лестнице, но было поздно. Юнги чиркнул спичкой о коробок, бросил ее на ступени и яркое пламя побежало наверх. Глаза и лицо обожгло. Чонгук в ужасе отшатнулся назад. Тело обдало жаром.       — Идиот, куда ты лезешь, назад! — Юнги схватил его и потянул за торс в сторону.       — Нет, нет! — закричал Чонгук, смотря как огонь чумой захватывал каждый уголок в доме. — Останови это! Юнги, останови!       Все пространство наполнилось огнем. Как яростный дракон, он потянулся ко всему, что было предложено. От сгорающих вещей к потолку поднялся едкий дым, запах керосина заменила гарь. Больше в доме не было белого света, лишь адский красный.       — Давай, нам надо выбираться! — крикнул Юнги, когда под его ногами начали разбегаться огненные дорожки. — Чонгук!       — У нас же был план, — оцепенел парень, — мы должны были его спасти.       Теперь от восходящего жара стены действительно дрожали. Пепел пролетал мимо их лиц, оседая на одежде и волосах.       — Там же Тэхен, — шептал Чонгук, как мантру, пока собственное тело под силой Юнги уводилось наружу.       В глазах отражалась охваченная пламенем лестница. Раскаленные языки уходили вверх, тянулись на второй этаж, измывались, зная, что уничтожают единственный верный путь, который за долгое время Чонгук смог отыскать. Как умалишенный, парень хотел со всей силы рвануть туда. Не думая о горящих ступенях, о том, как ноги могли сгореть быстрее, чем он коснется пола. Его лицо уже пылало красным, высохшие глаза нещадно кололи, но он не мог перестать видеть в огне выученный образ. Тэхен стоял там и молил о помощи. Чонгук слышал его крики и не мог отличить от собственных.       — Пусти меня, пожалуйста, Юнги, пусти меня, я спасу его, — зарыдал Чонгук, ногтями царапая рукава куртки в попытке выбраться. Юнги же укреплял хватку и продолжал их обоих уводить к двери.       — Я сделаю все, что захочешь, но дай мне вынести его, — повернулся к нему Чонгук, умоляя, — пожалуйста, мы должны спасти его!       Сверху, снизу, справа, слева огонь подходил к ним все ближе, среди пламени уже невозможно было разглядеть комнату. Казалось, двое людей, окруженных пламенем, сгорали вслед.       — Двигай ногами! —дергал парня одной рукой Юнги, пока второй закрывал от дыма лицо. Чонгук же начал закашливаться, уже ничего перед собой не видя.       — Мы не можем его там оставить, — по лицу текли слезы. Сжимая глаза, он пытался отодрать от себя крепкие руки, крутил головой, сдавливал со всей силой челюсти. Чонгук не понимал, что кричит с просьбой спасти уже мертвого Тэхена.       — Ты хочешь, чтобы мы зажарились?! — крик Юнги глушился на фоне безжалостного треска.       Исчезая в черном дыме, вокруг горел целый мир.       Наконец поддав силы, Юнги открыл дверь и вытянул сопротивляющегося парня из дома. Громко кашляя, он оттолкнул его и сам на трясущихся ногах отошел в сторону, с опаской смотря на огонь в дверях. Чонгук кашлял тоже, выбивая из груди газ, которым успел надышаться. В ужасе он раскрыл глаза и посмотрел на тянущийся из дома столб дыма. Только тогда Чонгук понял, что минутой ранее тянул их обоих прямо в огонь.       — Черт, — Юнги находился в не меньшей панике. От их дрожащих тел шел пар. Красные щеки горели, не ощущая мороза.       Раздался сильный грохот от обвала потолка, и пламя ударной волной разрослось еще сильнее, вбирая в себя фасад дома. Юнги с Чонгуком отошли назад, смотря за пожирающим пламенем дом через окна. Перед их глазами стояла сама смерть.       — Почему ты не дал мне спасти его? — на лице Чонгука застыл кошмар. С глаз полилась новая порция слез. Позволив отойти от шока, его вновь накрыла истерика. Тэхен всего час назад лежал в его объятиях. Вместо пепла на губах до сих пор можно было ощущать его теплые поцелуи. Чонгук помнил, как изнеженный после любви и обласканный желанием он едва слышно сопел на плече и обещал ждать. Неужели, это были последние воспоминания?       — Ты позволил ему сгореть в собственном доме! — Чонгук бросился на мужчину, но тот обхватил его за плечи и с оставшихся сил отбросил в сторону.       — Приди в себя! — вскинул Юнги руки, истошно вдыхая чистый воздух: — Тэхен уже был мертв. Я был рядом с ним, когда он издал последний вздох. И снова не ты.       Треск сгорающего дома заполнял всю улицу, как и огненный свет. Когда-то Чонгук наблюдал, как все здесь было озарено такого же цвета закатом. Оказалось, тот день был самым счастливым.       Пламя поднялось выше и начало вбирать в себя стены. От крыши к самой луне возвышался густой черный дым. Звездная ночь озарилась пламенем.       «Это все ложь», — обгоревшие ресницы дрожали, половина лица терялась в сумраке, а вторая ярко освещалась пламенем. Опустив руки, Чонгук смотрел на огонь, мелькающий в окнах. Медные языки пробирались сквозь черный дым, сжирали дом изнутри, оставляя в красивой оболочке пустоту, а он ничего не мог сделать, совершенно ничего.       — Как такое произошло, у нас же был план, — произносил Чонгук все громче, — мы должны были его спасти. Зачем ты рассказывал мне о его прошлом, зачем отдал все письма, если это в итоге не имело никакого смысла?!       Нет, происходящее было бредом больного мозга. Чонгук определенно сошел с ума. Под ногами точно был снег, а не сожжённый дерн? Как скоро весь оставшийся мир сгорел бы следом?       — Я не понимаю, господи, я ничего не понимаю, он же остался ждать меня, я сказал, что отлучусь всего на час, — бормотал он ошалело, — все же было хорошо.       — Это твоя вина, не стоило его оставлять, — Юнги опустил голову, усмиряя накативший гнев, — ты не справился, не убедил в том, что он заслуживал жизни. И Тэхен сделал свой выбор.       «Снова моя вина?» — земля под ногами начала испаряться.       Способен ли человек был нести на себе столько обвинений до самой старости? Кричащих собственным голосом, издаваемых чужими. Чонгук мог уничтожить себя снова, взвалить на себя все человеческие грехи, но прежде готов был умолять бога вновь оказаться на втором этаже некогда белоснежного дома. Последний раз почувствовать запах и тепло любимого человека, прежде чем упасть. Ведь зная, что то будет последний, он бы насытился сполна.       — Что вы делали до того, как ты уехал? — Юнги смотрел на оседающий у ног пепел.       До того, как уехал? Чонгук задумался. Точно ли происходящее в доме час назад было действительностью или он это выдумал? Как можно было уверить себя же в том, что Тэхен существовал в этот вечер, когда все им сказанное испарялось искрами на ветру.       — Он признался мне в любви, — отрешенно ответил Чонгук.       — И все?       — И все.       Теперь не осталось ни одного доказательства, что Тэхен существовал. Ни сообщений, ни звонков, ни фотографий, ни дома. Чонгук не оставил себе ничего, кроме забвенных через года воспоминаний.       — Зачем ты устроил поджег? — Чонгук стоял неподвижно, его лицо стало белым: — Дом был единственным напоминанием.       — Тэхен ненавидел его, называл камерой смертника. Он попросил меня об этом.       Опустив руки, Чонгук замотал в неверии головой.       «И это наглая ложь».       Из дома напротив выбежала женщина, придерживая края куртки. Из-за пожара ее криков не было слышно. Перебегая дорогу, она остановилась, чтобы пропустить машину. Припарковавшись, из нее сразу же вышел мужчина, по пути доставая мобильный телефон.       — Люди, вы в порядке?! — громкий женский голос раздавался отголосками. Она не решалась подойти ближе, прикрывая в ужасе рот и моля помощи у Иисуса.       — Они находятся в шоке, — обогнал ее мужчина, попав в яркий свет огня, — стойте здесь, я вызвал пожарных.       Он подошел к двум оцепеневшим парням, заглядывая по очереди в пустые глаза.       — Все живы? Скорая кому-нибудь нужна?       — Там сгорел человек, — произнес один из них сорванным от криков голосом.