Better than morning coffee

Конечно, Мин всегда знал, что Чонгук глупый кролик. В первую их встречу, он слышал его звонкий голос, Во вторую понял, что его идеи могут быть довольно странными, В пятую ощутил теплоту рук, В десятую крепость объятий, А в пятнадцатую мягкость губ и красоту тела. Мин, что с рождения был слеп, никогда о любви не мечтал. Не знал, как выглядит сам, как выглядят люди, как выглядит Чонгук. Когда это было? Кажется, только вчера… Вот Гук подходит к старшему и спрашивает, почему тот такой грустный. А парень ухмыляется, продолжая сверлить пустоту. - Посмотри на небо, оно ведь так прекрасно! - Если бы я мог, то посмотрел бы. Чон после этого никогда не упоминал их первую встречу. У младшего тогда слезы сами собою потекли, не спрашивая разрешения. За то Мин теперь знает, как выглядит небо. Гук - его глаза, которым старший доверяет больше, чем кому-либо на свете. Младший любит рассказывать, как выглядит мир, но никогда не говорит, как выглядит сам. - Хён, прости, если задел тебя тогда… Я ведь не знал. - Не бери в голову. Я, в отличии от многих людей, слеп глазами, а не сердцем. Чон тогда засмеялся. Ведь это не про него. Ведь он полюбил Юнги. Слепого, прекрасного, открытого и чертовски глупого. Ги всегда хотел видеть, как Чон улыбается, как целует его хрупкие плечи, или плачет, говоря, что Мин самый лучший, что ему очень жаль, хотя Гук виноват лишь в том, что сделал Юнги счастливым. Старший же, никогда не понимал, почему ему так повезло. Почему Чон так привязался к нему и добился взаимности, почему перевернул всю жизнь Мина и заставил поверить в чудо. Раскрасил серый лист цветной акварелью. Будто Юнги променял глаза на Чонгука. Но если это так, то сделка хорошая. Мин не жалеет. Ги очень любил музыку. Выучить расположение клавиш пианино — было довольно сложно, но выполнимо, благодаря чему, по их квартире разносились авторские песни Юнги, столь прекрасные, чувственные и родные, что Чон боялся дышать. Иногда младший любовался своим хёном, когда он играл, называя того Бетховеном. - Бетховен был глух, Чонгук-а. - Но ни чуть не талантливее тебя. Когда их отношениям был год, Чон заставил Юнги подняться в горы, хотя старший был против, ведь это глупо. Нужно смотреть на красоты пейзажей, а не подниматься ради тьмы, преследующей парня всю его жизнь. И все же Гук смог убедить старшего. Выслушивая жалобы хёна, его бурчание и недовольство, Чон с большим энтузиазм шел к вершине. Когда она была достигнута, взору парня был представлен уже закат, что заставляло Чона чуть ли не визжать от восторга. Они присели на лавочку на смотровой площадке, крепко держа друг друга за руки. Мин все мялся и не знал, как сказать то, что так долго его томило, а Гук лишь сжимал его руку все сильнее, иногда сопровождая свое наблюдение за солнцем, разного рода звуками «счастья». - Гук-и… Мин положил голову на плечо младшего, слегка проводя носиком по изящной шее. - Да? - Расскажи мне, как выглядит закат, - чуть ли не шепча произнес парень, обвивая талию младшего руками. Гук поник. Ему было так больно от слов старшего, но отказать тому Чон никак не мог. - Он… Прекрасный. Одно из лучших зрелищ, что я видел. Небо окрасилось в разные краски, огненно оранжевый, розовый, красный, а солнце, как огромный воздушный шарик, медленно уплывает за горизонт. Небо чистое, как полотно, ни облачка не видно. Хён… Это так великолепно! Гук говорил, затаив дыхание, то делал паузу, то повышал голос. Он был счастлив. И Мин понял, что это счастье передается и ему самому. - Уверен, что ты прекраснее заката. Чонгук заливисто засмеялся, а после осторожно поцеловал хёна в сладкие, как вишня, губы. - Нет, Юнги-я. Прекраснее заката только ты. Сколько бы ты это не опровергал.

Парень, что был прекраснее заката

Гласила надпись на холодной могильной плите.

Парень, что умел видеть сердцем

Вещала надпись по соседству. они возродили любовь они доказали ее и пусть все останется так навеки Аминь