Better than morning coffee

В тот самый миг он понял, что с этим отвратительным миром все не так. Воспоминания о всех моментах жизни пробегали перед глазами с дикой скоростью, и это еще больше утомляло и вызывало уйму недовольства, боли и желания поскорее сдохнуть. Вот черт, так не должно было случится. Чон поднимает глаза на своего «противника» и чуть заметно ухмыляется. Этот придурок правда считает, что Чонгук, бандит со стажем и человек любящий азартные игры больше, чем мать родную, будет бояться? — Не смей снова показывать мне эту гребаную ухмылку, а то вмиг лишишься зубов. В голову сильнее вдавливают ствол пистолета, заставляя прислонить голову к шершавой стене до ран на скальпе. — Раньше ты любил на нее смотреть. Гук смеется и облизывает губы раздражая того, кто стоит напротив еще сильнее. — Поговори мне еще тут. Пистолет перемещается с головы на грудь, целясь парню прямо в сердце и заставляя лишь секундно дрогнуть, что не остается упущенным мужчиной. В голове Чонгука все так же нет страха, ее заглушает лишь горькая обида на того, кому он сердце и душу вручил. Кому доверился, открылся и отдался с головой. Он начинает вспоминать, как они вместе пили горький кофе на балконе, как вместе смотрели телевизор, лениво распластавшись на диване. Как любимые губы поцеловали его впервые, выбивая из легких весь воздух, покусывая, слизывая свежую кровь, после размазывая ее по скулам. Как любимые руки первый раз забрались под футболку, прошлись по животу заставляя его еще сильнее втянуть. Как парень усадил Гука на кухонный стол, опаляя нежную кожу горячим дыханием, как тогда любимый без должной подготовки срывался на бешенный темп, кусая, целуя, заставляя зарываться в волосы, царапать спину, стонать, умолять и сходить с ума от всего, заставляя желать себя до потери пульса, терять бдительность и тонуть в невероятных глазах. Чон помнил все и вспоминал с толикой отчаяния. Эта подлая измена — укол смертельной вакцины в самое сердце, отчего парню хотелось разрыдаться, кричать, бить своего бывшего возлюбленного, а потом самолично повеситься. — Странно, что они послали именно тебя расправиться со мной. Не находишь? Гук глотает вязкую слюну вперемешку со слезами и болью и ещё шире улыбается, смотря своей смерти прямо в глаза. — Подлая шутка судьбы, Чонгук-а. Гук смеется и снова смаргивает слезы. Вся его жизнь — это ебучая шутка судьбы. — Знаешь ведь, что я любил тебя, Хосок. Парень кладет свою руку поверх руки держащей ствол на его сердце, заставляя Чона старшего вздрогнуть и чуть не выстрелить. — Знаю. — Тогда, не откажешь мне в последней просьбе. Гук тянется к своему палачу и касается губами его, нежно целуя и передавая всю свою боль. — Я никогда ничего не понимал и сейчас не понимаю, Хо. Однако надеюсь, что мы еще свидимся в аду. Парень шепчет это в самые губы Чона и прикусывает верхнюю до крови. Хосок не успевает среагировать, когда Гук сам жмет на курок. — Кофе с молоком и без сахара? Дорогой, ты извращенец! Чонгук уже в который раз готовит этот кофе, ставит его напротив Хосока и садится на его колени, заставляя отвлечься от газеты. — А ты пьешь без молока, но с пятью ложками сахара. Чон старший откладывает новостник и улыбается. — Мы с тобой совсем не похожи, но дополняем друг друга, верно? Хосок облизывает кровь с губ и наклоняется к бездыханному телу. Руки начинают трястись, а по щекам стекают нежеланные слезы. Чон поднимает с пола пистолет и подставляет к собственному виску — Конечно верно. Одна половинка никогда не сможет жить без другой, Гук