Сердце моё драконье

Так уж сложилось, что он недолюбливал драконов. Всякий раз, когда он задумывался о жизни без них, находилось столько аргументов в пользу этого, что никакие обратные возражения и доводы уже не принимались. Даже от неё. Впервые он увидел её, летящей на Ночной Фурии — последнем драконе в своём роде. Он много знал о том, какими бывают драконы, но почти ничего о том, как именно она смогла приручить это крайне осторожное и загадочное существо. Как прошло их первое свидание? Ужасно — он до сих пор вспоминал, как выглядел полным идиотом. Во-первых, их разделяла разница в возрасте. Пусть и не значительная, но всё же — Икки была крайне недовольна тем, что он посмел соврать ей относительно своих лет. Во-вторых, опять же — драконы. Она была от них без ума. А он знал, что рано или поздно, но сорвётся. До того момента, как они в полной мере осознали, что влюблены, у них бывало всякое: драки, ссоры, даже была парочка расставаний. Он считал, что сможет без неё, а она лишь холодно усмехалась и говорила, что не он бросает её, а она сама от него уходит. Типичная женская логика — что уж тут попишешь. Однако, проходило время, и они снова начинали общаться — по делу или без. Иногда даже воевали. Пока он работал на Драго Блудвиста, Икки, — дочь великого вождя викингов Стоика Обширного, — регулярно устраивала его людям хорошие трёпки. На своей Фурии она прилетала дважды, а то и трижды в день, чтобы показать, кто здесь «босс». Ей это удавалось. Корабли раз за разом шли ко дну. Пойманные драконы были на свободе. А он, бывало, как дурак, стоял на горящей палубе и завороженно наблюдал за её трюками — она многому научилась за те два года, что они были вместе. Но им всё равно приходилось на людях держать дистанцию. Никто, кроме близких друзей, не должен был знать, что у одного из лучших драконьих ловцов, Гримеля Ужасающего, есть любовница по имени Икки — великая освободительница драконов. Икки стала главной его слабостью. И он готов был мириться с чем угодно, даже с тем, что она почти влипла в своего Беззубика. Конечно, у того была ревность. И даже ненависть. Дракон то и дело порывался спалить его к чертям, когда они тайком встречались то у неё дома, то у него в оружейной. — Ты ведь вчера не всерьез сказал? — она приподнимается на локтях и смотрит с тревогой ему в глаза. Его голова лежит на её груди. — Что заберешь моего дракона? — Пока Драго был поблизости я не мог сказать ничего другого, Ик, — ему становится не по себе — неужели она думает, что он бы стал приводить словесные угрозы в реальные действия. Кошмар. О какой любви тогда может идти речь. — Я думал, что это понятно. — Не хочу, чтобы Беззубик пострадал. Но, вообще-то, ещё больше я не хочу, чтобы он стал помехой нашим отношениям. — Если ты его отпустишь, то ничего страшного не случится. — Ты не понимаешь… он не летает в одиночку… — Я попробую договориться с Драго, чтобы он… оставил твоего не-летающего-в-одиночку в покое. Или — нашел ему другого наездника. Идет? — Другого? — Ты не сможешь быть с ним вечно. — Но Беззубик привык ко мне… я люблю его… — А меня ты любишь? Она замолкает, когда он перебивает её. И снова приподнимается на локтях. — Грим, прошу тебя, не надо… — Что не надо? — Заставлять меня выбирать! — Жизнь — это и есть цепочка тех или иных наших выборов! Никуда от этого не денешься! — Грим! В такие минуты ему хочется грубо послать её. Навсегда. Но что-то всё время сдерживает. Наверное, та самая любовь. Поистине, черт её дери, великая сила. — Беззубик — он мой. Мы с ним — одно целое. И как он будет летать с кем-то другим?! — Так же, как и с тобой, — он раздраженно закатывает глаза — с женщинами трудно разговаривать, особенно если они не хотят видеть очевидных вещей. — Привыкнет и к новому седлу, и к новому хозяину… — Узри же силу, что повелевает драконами! — хриплый голос Блудвиста разносится по округе гулким эхом. — Перед этой силой ты — пустое место! Драго направляет свой багор сперва на Беззубика, а затем медленно переводит изогнутый конец прямо на Икки. За спиной Блудвиста тяжело дышит бронированный Смутьян. Вся его «недолюбовь» к драконам резко проходит — остается только страх. И он несётся со всех ног, на ходу заряжая арбалет, и надеясь, что фурия не выстрелит раньше него. Но всё оказывается не так просто, — ведь последнее, что он помнит из того дня, — как его ловят и придавливают жесткой подошвой к земле… Позднее Гримель узнает, что в последний момент Стоик успел оттащить дочь, сам получив порцию раскаленного фиолетового пламени в брюхо. Конец бывает приходит слишком неожиданно. Конец всему. И чувствам тоже. Что бы он ни делал — Икки не хочет его больше видеть. Она клянется убить Блудвиста и всех его приспешников. Но, если быть честными — никто в это не верит. Девочка, с большими зелеными глазами, приручившая немало драконов, слишком слаба, чтобы сопротивляться. А он пишет ей прощальное письмо, начиная его такими обыденными когда-то словами: «Моя дорогая Икки…», ведь на следующий день Драго и вся его армия будет медленно погружаться на океанское дно. Ночную Фурию, с которой у них не заладилось с самого начала, будут ещё долго видеть в небе с новым наездником.