У стены из красного кирпича...

      Чонгуку девятнадцать, и он пытается сосредоточиться на учебе, однако перед глазами снова и снова всплывает образ, который за целую неделю никуда не делся, но стал только навязчивее — этого заносчивого, но такого, сука, горячего, рыжеволосого Чимина. Он явно знает, насколько привлекателен, и умеет этим пользоваться, а Чонгук, как он сам думает, — лишь ещё одна жертва его сексуальности, связь на одну ночь, секс без обязательств.       Но каким бы ни было предвзятое отношение к парню, которого он встретил в первый и последний раз, это не отменяет того, что не может развидеть всплески рыжего и плавные движения бёдрами, что так гармонично соприкасались с чонгуковыми, когда их танец постепенно перетекал в что-то интимное и таинственное.       — Чёрт! — слишком громко ругается Чонгук, привлекая внимание студентов вокруг него, и тут же пряча лицо в ладони от смущения. Никогда раньше он не вёл себя так, не то, чтобы нарочно, но избегая всей этой темы с отношениями, влюбленностью, а любовь была для него и вовсе чем-то запретным.       Чон с трудом дожидается конца пары, чтобы тут же пулей вылететь из аудитории к автомату с напитками — возможно холодная вода ему поможет, но скорее всего нет. Потому что горит уже, кажется, не только где-то внизу живота от жгучего желания снова ощутить те пухлые алые губы на вкус, но горит где-то в районе сердца, жжется неистово, потому что, кажется, заебался убегать в другую сторону. Сегодня ему нужно расслабиться, и он точно пойдёт в тот клуб, возможно, и друзья ему не нужны — только косяк какой-нибудь травы для настроения, громкая музыка и чья-то фигура рядом.       Сам себе не признается в том, зачем на самом деле пойдёт в клуб, это ведь клише для такого прагматичного юноши как он — ждать и надеяться чертовых знаков от судьбы.

***

wild — chymes

      Чимин просыпается с диким чувством неудовлетворенности — не привык так долго быть без секса, а после того, как Чонгук убежал обратно в толпу, идти клеить кого-то ещё, просто напросто, перехотелось. Казалось, что затмить шатена с большими, как блюдца, глазами, не сможет уже никто.       Сегодня пятница, а это значит, что клуб снова открыт и ждёт с распростертыми объятиями. Чимин вроде как не верит в судьбу, но в тайне надеется встретить того, с кем осталась недосказанность и неоконченное дело — не привык, чтобы от него так просто убегали, не сказав ничего, не объяснив и не позволив завершить начатое.       Но вот, что поделать, если сама судьба сводит два упрямых лба, что так упорно пытаются избежать такой запретной темы, как любовь, прикрывая ее прагматичностью и цинизмом, или чистым трахом, что призван снять напряжение.

***

      — Не ожидал снова тебя здесь увидеть, — кричит Чонгук парню, что зажигает сигарету, не отходя от чёрной металлической двери, когда сам стоит с такой же сигаретой в зубах, прислоняясь все к той же стене из красного кирпича.       — Брось, ты ведь специально пришёл на то же место, чтобы увидеть меня, конечно же?! — ухмыляется, и кутаясь в бомбер продвигается ближе к Чонгуку, выдыхая дым тому прямо в лицо.       — Поделишься самомнением? А то мои запасы как раз на исходе, — не уступает тому младший, выбрасывая окурок куда-то в ноги и поднимая взгляд аккурат в глаза напротив, что в тени кажутся особенно глубокими.       — Мне казалось, я в тот раз много чего тебе передал, или наш обмен слюной был недостаточным? — можно было бы остановить этот нелепый, переходящий в пошлый, разговор, но оба сегодня хотят разрядки, поэтому продолжают игру, чтобы достигнуть той точки невозврата, когда не о чем жалеть, и лишь довольствоваться приятными воспоминаниями.       — Да, недостаточным… — почти стонет Чонгук, и притягивает Чимина к себе, сразу и грубо впиваясь в чужой рот, начиная хозяйничать там, не давая и секунды отдыха.       Они не прерываются даже тогда, когда заканчивается дыхание, умудряются дышать носом, лишь бы не отпускать друг друга. Страсть захватывает, и плевать на цели прихода сюда, сейчас существуют лишь только эти двое, один из которых убивает снова и снова своими пухлыми губами и таким умелым языком, который оставляет мокрые следы на ключицах, нежно покусывая и тут же зализывая свою метку.       Они только развязывают свое возбуждение, кажется, что доходят до предела, ограничиваясь лишь жаркими прикосновениями, пока еще только, к открытым частям тела, хотя хочется сорвать всю одежду и накинуться уже со всей страстью друг на друга и подарить неизмеримое наслаждение. Оба ведь не девственники, один из которых умело пользуется положением партнера на одну ночь, а другой осознанно ему потакает.       Чимин приглашает Чонгука к себе в студию, до которой идти совсем чуть-чуть, буквально, пару кварталов, но обещает, что оно того стоит. А шатен, в свою очередь, то ли от количества выпитого, то ли от пелены возбуждения, соглашается и слепо следует за рыжеволосым, и пусть даже студия окажется каким-нибудь притоном, ему будет абсолютно всё равно, ведь главное — с Чимином и его прекрасными пухлыми губами, которые Чонгук захватывает в поцелуй ещё несколько раз по дороге.       — Мы так никогда не дойдём. Тут идти пять шагов, а ты нас задерживаешь, — смеясь в чужой рот возмущается рыжий, но не отстраняется, потому что в глубине души тоже наслаждается моментом. Как два влюблённых дурака, идут в обнимку, периодически целуясь глубоко взасос, а в следующее мгновение останавливая свой взгляд на звёздах и поражаясь тому, какое же их бессчетное количество, и как же прекрасно смотрятся глаза собеседника, освещаемые светом луны и ближайшего к ним фонаря.       — А мне плевать, я, наверное, никогда не смогу вдоволь насладиться этими губами. Ты со всеми своими жертвами это делаешь? — говорит Чонгук, в очередной раз терзая губы Чимина и на секунду задумываясь после сказанного.       — Ты о чем? — хмурит брови и отстраняется от чужого лица.       — Ты околдовал меня, ещё тогда — ты танцевал как будто для меня, а потом эти движения бёдрами, ты учил меня танцевать и заставлял влюбляться в тебя… Ты так делаешь с каждым человеком из клуба, кто тебе понравится? — жалеет о том, что спросил, но по-другому не вывез бы, ему нужно было знать правду, потому что быть обманутым — то, чего он боится больше всего, из-за чего бежит от отношений.       — Послушай, — берёт чонгуково лицо в свои ладони. — Я не отрицаю своих связей на одну ночь, и да, возможно, я тебя специально соблазнял, но на дворе двадцать первый век, как бы. И если тебе не нравится этот вариант, то ты свободен, — говорит слишком резко, и так же внезапно убирает руки и отходит на несколько шагов, ожидая реакции от парня, чьи глаза не выражают ничего, кроме удивления и… обречённости?       Но после всего он медленно поднимает голову и тихо говорит:       — Мне нравится… этот вариант, — протягивает руку. — Пойдём? — А в голове лишь варианты того, как утром суметь уйти по-английский, забыв имя и то ощущение, как пальцы зарываются в выжженые окислителем, но покрашенные в рыжий, волосы, выкинуть из жизни человека и сделать вид, что ничего не было. Потому что так и нужно, так и должно быть — естественный порядок вещей в мире, где каждый человек — ведомый своими похотями и тайными желаниями, когда наплевать на чувства другого, не задумываясь о будущем и банальном комфорте с другим человеком. Ведь намного проще так жить — не привязываться.       Не привязывать.