hush

      Донхек пьет буквально все, что предлагает ему Тэен. Они с Минхеном говорят о чем-то своем. Младший из компании даже не особо вникает в детали разговора. Сознание уже немного плывет, но так даже легче.       Минхен пьет неторопливо и кажется вполне трезвым. Сперва его очень бесило присутствие Донхека, даже напрягало. Но потом он постепенно расслабился и почти перестал обращать на него внимание. Точнее… Минхен скорее стал смотреть немного иначе. Вот у Донхека из-под рубашки выглядывает тонкая смуглая ключица, что немного золотисто блестела при свете кухонной лампы. А тут непослушная прядь выбилась из укладки, на которую было потрачено немало времени. Донхек постоянно зарывался в волосы пальцами, мял и тянул их, словно он ребенок, которому тут очень скучно. Постепенно разговор с Тэеном превратился в монолог, а затем его голос и вовсе стал расплываться где-то на фоне (что, однако, парня совсем не смущало и он продолжал самозабвенно болтать, а Минхену оставалось лишь участливо кивать в ответ). Донхек заметил его взгляд и закусил губу. Черт, да он же пьян (Минхен усмехнулся про себя), а затем оценил и собственное состояние. Наверняка, встань он — покачнется, пусть и не упадет.       Вдруг Донхек откидывается на спинку стула, но взгляд от Минхена не отводит.       — Вы не хотите спать? Что-то глаза закрываются… — он пробегается языком по губам. Минхен только усмехается: это выглядит так вульгарно, подростково и дёшево… Что ему даже немного неловко.       Тэен мешкается, а затем часто кивает:       — Конечно. Пойдем, покажу тебе ванну. У меня тут комнат на всех хватит, так что никто не будет смущён.       О, черт, знал бы он, как Минхен уже смущён.       Донхек кивает и поднимается. Он берет у Тэена полотенце и футболку для сна, а после залезает под горячий душ. Наконец-то. Вместе с водой в сток уходит городская пыль, немного опьянения и тревога. Становится тепло и спокойно. Правда, кутаясь в полотенце и влезая в одежду его немного трясет от перемены температур, но после это становится даже приятным.       Когда парень выходит, из кухни слышатся приглушенные голоса. Даже Тэен немного утихомирился. Донхек неловко ступил на порог и прокашлялся, привлекая к себе внимание. Тэен немного улыбнулся.       — Забыл показать, где комната.       Донхек кивнул, а прежде чем обернуться, увидел, что Минхен на него смотрит. Не то чтобы Минхен думал о его худых загорелых бедрах, нет. Он думал о том, как такой несуразный мальчишка, который, кажется, совсем из другой вселенной сюда прибыл, так органично и по-домашнему выглядел в тускло-желтом свете тэеновской кухни. Возможно, в его голове это все было не выражено таким количеством сравнений и эпитетов, но в грудной клетке то ли что-то треснуло, то ли раскололось, то ли просто загромыхало. Это ощущение пропало так же быстро, как и появилось — стоило Тэену и Донхеку скрыться в темноте коридора.       Когда Тэен уходит, Донхек пружинит на мягкой упругой постели и вздыхает в тишину комнаты. Он один. Далеко от дома, в чужой квартире. И с ним только два незнакомых парня, которые, кажется, ещё целую бесконечность говорят на кухне, пока Донхек не слышит воду в ванной. Он вздыхает и выглядывает в коридор. Парень слышит грохот на кухне — наверняка Тэен прибирает… Значит — в душе Минхен. Он ждёт ещё немного, тихо выглядывая. Чуть позже в душ идёт и Тэен. Он о чем-то говорит Минхену, но Донхек не слышит. Когда за Минхеном закрывается дверь комнаты, а за Тэеном — ванны, Донхек выскальзывает в коридор. Он неторопливо ступает босиком по паркету, когда вдруг распахивается дверь комнаты Минхена.       — Опять собрался что-то красть? — Минхен не выглядит осуждающе — скорее смертельно усталым взрослым, которому было плевать на все, кроме собственного благосостояния, а так же иллюзии безопасности и справедливости.       Донхек расправляет плечи и облизывает губы.       — Не твое дело, — отрезает он, но его щеки предательски краснеют. Парень просто надеется, что из-за света Минхен выглядит только нечёткие очертания его мягкого лица. — Я, вообще-то, не за этим сюда пришел… — на ходу придумывает он, хотя у самого поджилки трясутся от чужого взгляда — такого пронзающего и проницательного. Словно он уже наперед знает каждый твой шаг и каждое твое слово.       — А за чем же? — Минхен складывает руки на груди и усмехается. Донхек нервно сглатывает: его небольшой кадык вздрагивает и возвращается на место.       — Скоро узнаешь, — он быстро разворачивается и уходит к себе. Снова садится на кровать и принимается нервно грызть кожу вокруг ногтей. Его лицо горело, даже немного щипало. В голове было пусто и мутно, но в то же время сотни мыслей носились по кругу. Одни и те же: слова, картинки, слова, картинки…       Донхек быстро вскакивает, принимаясь расхаживать по комнате. Он не был уверен, черт… Он не хотел, чтобы какая-то спонтанность все испортила, но какая-то глупая жажда соревнований, жажда что-то доказать человеку, который тебе абсолютно ничего не значит… Она пересиливала весь здравый смысл, которого у Донхека и так было не слишком много.       Тогда, буквально за пару минут до того, как Тэен выходит из душа, Донхек пробирается в его комнату. Он мнет покрывало руками и вздыхает. В его глазах темнеет, стоит кому-то с той стороны нажать на ручку. Парень вздрагивает и шумно вздыхает. Тэен включает свет и пугается, придерживая полотенце на бедрах.       — Донхек? Все в порядке? Что-то не так в комнате? — спрашивает Ли. Донхек мотает головой, будто ребенок.       — Просто неуютно одному. Прости, я отвернусь, — он разворачивается и складывает ноги по-турецки, слыша, как Тэен шуршит одеждой. Вскоре он, в пижаме и с влажными волосами присаживается рядом.       Донхек пару секунд медлит, а затем сдает в бок, опираясь ладонью о чужое колено. Они сталкиваются взглядами (ещё чуть-чуть бы — и носами).       — Донхек?.. Минхен сказал, сколько тебе лет… И я… — Донхек хлопает глазами и скребёт чужие колени пальцами. — Я не хочу тебя обижать, но…       Донхек отстраняется, заставляя его замолчать. Он кусает губы бесконечно, они уже имеют солоноватый привкус — кожа размягчилась и немного натерлась.       — Я понял, — сипло отвечает он: от испуга голос совсем пропал. — Но я мог бы тебя попросить об услуге?.. — Тэен несмело кивает. — Мы можем… Просто сделать вид? Просто… Я… — Донхек даже толком не знал, как объяснить такую глупость. Ему хотелось смутить Минхена, отомстить ему за то, что он относится к нему, как к младенцу (а Донхек, вообще-то, уже очень взрослый!). — Ну, я просто буду издавать звуки, а ты… Не знаю. Можешь ничего не делать.       Тэен хлопает глазами. Кажется, он ещё немного пьян, поэтому в голове крутится неоновое «а что, если» и подмигивающее «да будет забавно». А ещё он мог бы выпендриться перед Минхеном, ведь ему, сварливому трудоголику, не давали с клубных времён начала его 20ых. А тут даже очень симпатичный мальчик, да и сам напросился…       — Только никакой полиции, — Донхека напугала длинная пауза, но потом он даже немного рассмеялся.       — Конечно.       Они ещё немного посмотрели друг другу в глаза. Донхек прислушался к окружающим звукам, прикрыл глаза. Интересно, что там делает Минхен?       Он чувствует, что Тэен забирается на кровать с ногами и обнимает колени руками. Донхек опирается о подушки и приоткрывает губы, вздыхая.       Если честно, ему всегда было интересно какого это. Он был не слишком перевозбужденным подростком, а из-за тяжёлой судьбы места экспериментам и не было. Даже на каких-то тусовках ему было просто противно даже думать о чем-то таком. Тэен был красивый… Но с ним было страшно. Донхеку бы такого же ровесника — совсем зелёного, такого же неуверенного в себе.       Донхек теребит полы футболки, натягивая ниже и сминая в пальцах. Его губы немного пересохли от того, что он дышит через рот. Тогда парень понимает: ждать больше нельзя. Первый стон выходит тихий и совсем-совсем неестественный. Они с Тэеном оба стараются не засмеяться, но быстро берут себя в руки. В следующий раз Донхек стонет чуть увереннее, но все ещё улыбается, щуря прикрытые глаза. Его стоны медленно набирают ритм, и вскоре даже от собственного голоса по коже начинают пробегать мурашки. Это ужасно смущающе и интимно, но Донхек слышит, что Тэен тоже улыбается и становится спокойнее. Тогда он скулит особенно громко и протяжно, а после они оба прикрывают рты руками и переглядываются. У Донхека уже глаза слезятся от стыда и смеха, но он уверенно продолжает голосить, как самая дорогая проститутка.       Они решают не особо долго мучить своего одинокого друга, поэтому вскоре оба затихают после громких стонов-вздохов, обозначающих некий логический конец. Донхек накрывает голову подушкой и беззвучно смеётся. Тэен прикрывает глаза рукой и тихо хихикает, показывая зубы.       — Ладно, спасибо за классный секс, я пойду к себе, — успокоившись, Донхек слезает с высокой кровати и касается ступнями пола. — И… Спасибо. Было весело. Надо будет повторить, — шепчет Ли, а Тэен жестом прогоняет его из комнаты, все ещё сдерживая смех. Как дети, ей-богу.       Донхек вернулся в комнату и сразу забрался под одеяло. Маленький стыд охватил его с ног до головы, но он быстро вспомнил, что пьяный, поэтому поступку нашлось достойное оправдание. Он закусил губу и тихо рассмеялся под одеялом, а затем стал смущённо кусать пальцы и вздыхать. В этой комнате было пусто и тихо. Белье пахло порошком.       Интересно, насколько хорошо их слышал Минхен? Что он почувствовал? Наверняка с ума сошел от зависти и смущения… — думал Донхек, ворочаясь с боку на бок. Пьяные мысли никак не унимались. А что… А что если он и вовсе возбудился? Донхек старался гнать эти мысли, но они снова и снова возвращались. В итоге он остановился на том, что его голос не такой уж и возбуждающий, а Минхену и вовсе на него плевать. Ему понадобилось ещё некоторое время, чтобы справиться со стыдом и уснуть, укутавшись в воздушное одеяло.

/

      Донхек просыпается поздним утром и сладко потягивается. Голова отдается лёгкой болью и реакцией на свет, но в целом он чувствует себя неплохо. Он широко зевает и выбирается из теплого одеяла, выходя в холодную и жестокую внешнюю среду. Однако, эта среда уже не казалась такой безжалостной, когда на кухне его встретил Тэен с кружкой кофе.       — Присаживайся. Минхен ещё спит, — он наливает кофе в ещё одну кружку и щедро разбавляет молоком. Донхек делает несколько глотков теплого и сладкого, а потом обнимает кружку пальцами. Ему совестно за то, что он использовал Тэена в корыстных целях.       — Прости… За вчерашнее. Это было глупо, — Донхек смотрит на то, как пенка медленно тает в кружке.       — Эй, брось, — Тэен немного улыбается. — Это было весело. Я люблю веселиться, не то что этот… — он фыркает и сдувает высветленную челку со лба. Донхек смеется и ставит кружку на стол.       — Ладно. Надеюсь, я не испортил вам вечер или что-то…       — Эй. Все просто отлично. Ты разбавил нашу старперскую тусовку, это круто, — убеждает его Тэен. — Минхен сказал мне, что тебе особо некуда идти… Так не хочешь…       — Доброе утро, — в проёме появляется силуэт Минхена, но он больше походит на смерть, чем на живого человека. Донхек оборачивается и разглядывает его, пока он не проходит и не садится на стул рядом, потирая заспанное лицо. Тэен делает кофе и своему другу. Минхен невозмутимо пьет кипяток, даже не добавив молока, и смотрит куда-то между Тэеном и стеной. Тэен постукивает пальцами по стакану, а Донхек все ещё пытается рассмотреть на дне пустой кружки секрет мирового заговора.       — Ну, мне пора ехать, — Донхек стучит пустой кружкой о стол и поднимается. — Спасибо за теплый прием.       — Подожди, — Тэен останавливает его и косится на Минхена. — Возьми мой номер, — просит Тэен. Донхек, задумавшись, протягивает ему телефон, а потом оставляет звонок, чтобы и Тэен его записал. — Вот и отлично. Ты звони, если что. Мы всегда тут.       Донхек немного натянуто улыбается и уходит в комнату, одеваться. Он натягивает джинсы и смотрит в зеркало: с этой футболкой они смотрелись очень классно. Донхек хмыкнул. Да. Он мог бы просто попросить, и Тэен вряд ли бы отказал. Но мурашки по спине, когда Донхек застегивает последнюю пуговицу на рубашке поверх футболки — они были бесценны.       Донхек идёт до метро пешком, вдыхая сладкий полуденный воздух и улыбаясь жёлтому солнцу, что уже постепенно остывало где-то в небесах.       Донхек, кажется, только загорался.

///

      Красный.       Или ещё более красный?       Енхо сравнивает свотчи на тыльной стороне ладони и берет ту, что покраснее.

/

      Он едет в машине, а черная коробочка лежит на переднем сидении рядом. Ещё и пристегнуть ее не хватало для полного счастья. Енхо сглатывает и переводит взгляд на дорогу. В этом же нет ничего странного, да? Он просто хочет познакомиться с Ютой, вот и все…       Выходя из машины, он кладет коробочку в пакет с документами, чтобы не отсвечивать в течение дня.       Весь день он косится на пакет. Ему хочется раскрыть коробочку, заглянуть внутрь, открыть помаду. Почувствовать ее запах… Но увидеть только на губах Юты. От чего-то Со был точно уверен — это его цвет. Он думал только об этом, словно сумасшедший (совершенно игнорируя мысли о том, что он сумасшедший). Ему было немного смешно и страшно от самого себя. Но в то же время парень старался убедить себя в том, что какое-то объяснение его поступкам все же найдется.       На обеде он сверлит Юту взглядом, даже игнорируя зов Джехена, которому не хватило булочки. Енхо даже не заметил, как его собственная пропала с подноса. Во рту Джехена.

/

      Вечер наступил быстро: Енхо даже почти не заметил. Однако он специально просидел чуть дольше, до конца дня, чтобы убедиться, что никто ему не помешает.       Он чувствовал себя маньяком, зажимая коробочку в кулаке (но бережно, чтобы ни в коем случае не помять). Енхо быстрым шагом идет по офису, застеленному мокрым ковролином. Его шаги слышались мягко, но гулко, как и его сердце, что отбивало ритм в груди.       Совсем скоро он повернул… Юта сидел на диване, по-прежнему. Его глаза были направлены на экран телефона, но он сразу оторвался. Он неловко подобрал под себя ноги. Енхо казалось, что он был словно угрозой для парня. От этого становилось неуютно.       — Я Енхо… — представляется он, подходя ближе. В кабинете директора было темно. Неужели Юта был тут один? — У меня кое-что для тебя есть, хочешь посмотреть?       Енхо вдруг замечает, как нездорово начинают блестеть глаза Накамото. Они сталкиваются взглядами, и Юта часто кивает.       — Только сначала ответь на вопрос.       Юта хмурится и сжимает руку в кулак (а она вот-вот была готова потянуться за желанной, но неизвестной вещичкой в большой ладони Енхо).       — Кто ты? — спрашивает он без упрека или давления. Но Юта все равно очень смущается, будто он — ребенок, которого привели на работу к родителям, и он получает слишком много нежеланного внимания.       — Я… — Юта смотрит на свои руки и вздыхает. — Я племянник господина Такао. Только и всего.       Енхо хмурится.       — Ты тут работаешь?       — Уговор был на один вопрос, — мгновенно парирует Юта.       "А он хитёр", — думает Со.       — Ты прав, — сдается парень и неторопливо присаживается на диван рядом. Он разжимает кулак, и сперва Юта не понимает, что это, пока коробочка не переворачивается, и аккуратный логотип не начинает поблескивать. Юта хлопает глазами и смотрит то на Енхо, то на его ладонь. — Это твое. Открой.       Он почти жадно наблюдает, как Накамото осторожно выуживает помаду из коробочки, открывает, крутит, нюхает… Он осторожно пробует цвет на запястье, отогнув рукав рубашки, а затем немного мажет пальцем по губам. Даже без зеркала, он аккуратно тушует ее пальцем, смотря куда-то мимо Енхо. Между ними мягкая тишина, словно пушок нежного хлопка. Ее разрывает Юта.       — Мне идёт?       Енхо не может оторвать взгляда.