hush

      Знакомые высотки тепло встречают его через пару дней. Небо было ясное, только-только началась осень. Листья на деревьях пока что были зелёными, но в воздухе уже стоял тот самый запах.       Донхек, улыбаясь, шагает и держит за лямки рюкзак. Сегодня ему всё равно, как он выглядит. Они с Тэеном встречаются через полчаса в кафешке — так, поболтать. Донхек планировал разойтись с ним и опять наведаться в какой-нибудь магазинчик, а то та рубашка начинала надоедать. Но это было не самым главным. Главное — это то, что сегодня его здесь кто-то ждёт. Он совсем не думал, что Тэен захочет с ним общаться. С ним таким. Несуразным, маленьким, глупым воришкой. Но, видимо, осталось ещё что-то, что привлекало людей в Донхеке.       Он немного прогуливается по улицам, которые уже успели стать знакомыми, и улыбается сам себе. Что-то (возможно, это был теплый ветер, который нес в себе тот самый сладких запах осени) подсказывало ему, что совсем скоро все изменится.       Донхек взбегает по ступенькам маленькой кафешки, что была в одном из зданий на первом этаже. Это был обычный Старбакс. Людей было достаточно, но он успел занять хороший столик прямо у окна.       Тэен пришел вовремя. Он заулыбался, видя Донхека, а потом скользнул на диванчик напротив.       — Привет. Как ты добрался? — он откидывает челку и вздыхает, осматривая толпу позади.       — Отлично, людей немного. А твой день как?       — Все хорошо. Давай я схожу куплю нам кофе, м? — Тэен достает из сумки бумажник и пересчитывает мятые купюры. Увидев, что Донхек засуетился, то сразу остановил его. — Эй. Я угощаю, ладно?       Донхек смущённо кивает и откидывается на спинку, вздыхая. Раньше ему бы ни за что не стало совестно, если бы за него кто-то платил. Но теперь ему было стыдно.       Тэен вернулся быстро и с двумя гигантскими кружками кофе. Донхек сразу припал к ароматному напитку: он обожал кофе больше всего на свете.       В итоге они болтают о всякой ерунде. Тэен смешной, а ещё в личное не лезет. Донхек придерживается того же и просто рассказывает отвлеченные истории из жизни. Возможно, у них прекрасно получается держать маски. Может, они просто не хотят портить друг другу впечатление. Но Донхек уверен, что у Тэена за плечами не только обеспеченное детство и закрытая школа-интернат в Англии. Он уверен, что старший думает о нем точно так же. Но оба понимали, что они ещё не так хорошо знакомы и недостаточно доверяют друг другу, чтобы сразу вскрывать все карты.       Парни все равно отлично проводят время вместе. В конце их встречи, когда кофе выпит, кафе немного опустело, а они уже топчутся на улице, Донхек порывисто приобнимает Тэена. Тот хлопает его по спине, словно старший брат. Этот простой жест дарит Донхеку странное, но приятное спокойствие. Он машет старшему рукой и направляется в сторону торгового центра.

/

      Донхек осматривает охрану у входа и лишь усмехается, бросая себе вызов. Запросто. Ему удавалось проворачивать такое тысячу раз.       Он специально берет немереное количество вещей, и ждёт, пока девушка консультант уйдет из примерочных, чтобы не брать номерок. Затем он ныряет за красную бархатную шторку. Порывисто примеряет все вещи, выбирая пару тех, что нравятся больше всего. Это оказывается пара зауженных джинс с аккуратным ремешком и футболка с… Котёнком. Просто котенок, раскрывший лапки и готовый к нападению. Его блестящие черные глазки почему-то напоминали ему о Минхене.       Остальные вещи он вернул на вешалки, а эти ловко избавил от магнитов и запихал в рюкзак. Как ни в чем не бывало, он вешает неподошедшие вещи на вешалку на выходе и направляется прочь из магазина. Однако крепкая рука охранника в костюме преграждает ему путь.       — Простите. Можно досмотреть ваш рюкзак?       Донхек поднимает глаза, а потом перед ним проносится вся жизнь: вот глупое шоу по телевизору, оставившее след на его психике, вот мама учит его справляться с икотой в первый раз, а потом…       — Господин? — зовёт охранник. Донхека будто ошпаривает кипятком. Он ныряет под руку охранника и бросается бежать. Если честно, он даже не совсем помнил, где здесь выход. Последнее, что он видит — охранник хватает рацию. Ли бежит, не глядя, расталкивая людей и спрыгивая по лестнице. Сердце колотится в висках, широко раскрытые глаза бегают. Лишь бы успеть…       Но прямо перед ним блокируют автоматические двери выхода.       Он уже увидел свободу… Голубое небо, дома, люди, смеются дети… А потом два бугая заламывают ему руки и он болезненно стонет.

/

      Когда за ним захлопывается решетка, он требует телефон. Один звонок! Дежурный очень долго ломается, но в итоге просто сдается от нытья Донхека. Тот сразу победно усмехается и торопливо набирает Тэена. Но стоит ему услышать в трубке знакомый голос, сразу нападает паника и стыд. Он кусает губы и руки трясутся.       — Тэен… Я попал в неприятности и сейчас в полиции… Ты можешь вытащить меня отсюда?       — Черт, Донхек… — видно, что Тэен мешкается на том конце. — Я сейчас далеко, у меня дела. Но я что-нибудь придумаю, ладно? Ты только держись там, — просит он.       — Тэен! — но он уже бросил. Донхек сам отдает телефон дежурному и садится на вонючую скамейку в углу. Он подтягивает колени к груди и обнимает их руками, вздыхая.       Кажется, так проходит вечность. В камере полутьма, мерцает лампочка на потолке. Дежурному иногда звонят. Иногда по работе, иногда нет. Донхек слушает его монотонный голос и едва не засыпает, когда вдруг слышит шаги. Это заставляет его подскочить и припасть к холодной металлической решетке. Пост дежурного за поворотом и не видно ничерта. Он слышит тихие разговоры и прыгает на месте, нервничая.       — Тэен! Тэен, это ты?!       Но ответа не следует. Лишь через несколько минут от слышит стук шагов и к нему подходит дежурный, открывая клетку.       — За вас заплатили залог.       Донхек выбегает за поворот. Сейчас он увидит Тэена и заобнимает до смерти. А потом все-все объяснит!       Только вот за поворотом совсем не Тэен. А Минхен. И он, кажется, очень зол. Ли поднимает глаза на младшего, а затем швыряет ему под ноги какой-то пакет. Донхек растерянно поднимает его и раскрывает. Футболка и джинсы… Он поднимает виноватый взгляд на Минхена и закусывает губу, словно провинившийся щенок.       — Поехали отсюда. Скажи спасибо, что Тэен согласился заплатить, — грубо отзывается он, разворачиваясь. Он идёт так быстро, что Донхек едва поспевает, но другого выбора не остаётся.       Минхен хлопает дверцей своей машины и остервенело пристегивает ремень. Он ведёт машину агрессивно, кто-то даже сигналит ему сзади, но лицо его по-прежнему невозмутимое. Только при взгляде на Донхека в нем читается чистая, ни с чем не перемешанная ярость.       Донхек отворачивается к окну и думает о том, что было бы даже поприятнее, если бы Минхен его ударил.       Ну вот. Сейчас он высадит его у метро, и Донхек уж точно больше никогда сюда не вернётся. А потом он станет наркодилером, лишь бы расплатиться с Тэеном за залог и шмотки, снюхается и помрёт в одной из подворотен этого сраного города.       Но они сворачивают с шоссе и быстро въезжают на подземную парковку. Донхек поворачивается к Минхену, но тот молчит.       — Идём, — говорит он, выходя из машины.

/

      В его квартире ничего не изменилось. Не прибавилось уюта, не стало теплее или холоднее. Солнце грело ковер и диван в гостиной, столешницу на кухне. Минхен стащил обувь и направился сразу туда: распахнул холодильник, открыл бутылку минералки и выпил половину залпом. Донхек так и топчется на пороге. Ему стыдно, а ещё он не знает, что сказать.       Минхен возвращается и просто стоит перед ним, смотря в глаза. Донхек ломается под его взглядом:       — Прости? — он поджимает губы. — Это было глупо…       Минхен едва заметно усмехается. Он ставит бутылку на тумбочку и принимается судорожно раскидывать по шкафам разбросанные с утра вещи. Он мечется между комнатами, что-то бормоча себе под нос:       — Глупо… Это было просто самое тупое, что вообще можно было сделать. Как так вышло? Ты совсем умом тронулся? Может, раз уж занимаешься этой хернёй вместо нормальной жизни, то хотя бы риски грамотно рассчитывал? — Минхен останавливается и снова на него смотрит. Донхек снова ломается и просто садится на коврик у входа, сминая в руках мягкий пакет и шурша им. — Иди в гостиную, — говорит он резко, и Донхек не может не подняться и не уйти. Он просто садится на диван, все также держа пакет и посматривая в окно. Вскоре хлопает дверь, а в душе начинает шуметь вода.       Ли просто сидит и ждёт. Чем это лучше камеры в отделении? Да ничем. Только вид красивый. Донхек думает об этом, думает, почему он снова здесь. Почему Минхен вообще забрал его? Они теперь будут ждать Тэена, чтобы потом они оба его отчитали? Ли усмехается своим мыслям и осторожно ложится головой на подлокотник. Лодыжка немного отдавалась болью: он подвернул ее, когда бежал от охранников в магазине.       Наверное, он и правда очень-очень глупый. И ему стыдно так пользоваться Минхеном и Тэеном. Но, кажется, иначе было не выжить. А Донхек невероятно сильно хотел жить.       Минхен выходит из душа в домашнем и заходит к Донхеку.       — Нет настроения готовить, я закажу пиццу, — зачем-то говорит он, присаживаясь рядом с Донхеком. Зачем он вообще это говорит? Донхек рассматривает его профиль, пока он прислоняет трубку к уху. От Минхена пахнет свежестью геля для душа и домашней постиранной одеждой. Интересно, а как это — уткнуться в его влажные волосы? Наверняка они пахнут шампунем. Минхен бросает на него косой взгляд, отвлекая.       Минхен делает заказ, а потом просто кидает телефон рядом с собой. Они сидят в тишине, и Донхек старается почувствовать эмоции Минхена через воздух. О чем он сейчас думает?       Но пицца приходит быстрее, чем способности читать мысли у Донхека. Минхен заносит в комнату две ароматных коробки. Он отдает одну Донхеку.       — Страдай.       Ли поднимает брови, а затем картонную крышку. Пицца с ананасами. Он вдруг растягивается в улыбке и едва-едва краснеет.       — Моя любимая.       Минхен косо смотрит на то, с каким аппетитом пара кусочков пиццы пропадает во рту Донхека. Сам он наслаждается мясным ассорти и откладывает коробку на третьем куске.       — Как ты ее ешь? — спрашивает Минхен.       Донхек немного улыбается и тоже откладывает коробку.       — Однажды я работал в пиццерии. Платили копейки, едва хватало на какую-то комнату. Мы были вынуждены делать заготовки этой пиццы на каждый день, но никто ее не брал. Тогда я забирал остатки после работы и ел. Она совсем не надоедает. Такая вкусная, — он вытирает рот тыльной стороной ладонью, в Минхен вдруг расслабляется и вздыхает.       — Ясно. Прости, что накричал на тебя.       — Все окей.

/

      Когда начинает темнеть, Минхен уходит к себе. Донхек негромко включает телевизор и просто смотрит канал про животных.       Вдруг его телефон вибрирует в кармане и он торопится, доставая. Тэен. Донхек берет трубку и прикрывает глаза.       — Хён, прости, я все верну… — тихо говорит он, прислушиваясь к звукам в коридоре.       — М?       — Ну, залог и за вещи…       — Что? Я думал, ты ещё в участке, — Тэен на том конце провода звучит удивлённо.       — Минхен пришел за мной. Я думал, ты заплатил ему…       — Я просто попросил его присмотреть за тобой, сам знаешь, что сейчас в органах творится.       — Выходит… Он сам за все заплатил? — шепотом спрашивает Донхек, и его нижняя губа начинает немного подрагивать, а в горле становится горячо.       — Выходит так… Ты у него?       — Да.       — Я заеду завтра. Спокойной ночи, Донхек. И… Не относись к нему плохо. Он другой, на самом деле.       Донхек отводит трубку от уха и вытирает соленые капли с лица, с головой накрываясь пледом. Ему хотелось вскочить и спросить у Минхена, зачем он это сделал. Но вместе с тем хотелось оставить все так, как есть… И чтобы Минхен думал, что Донхек не в курсе.       Черт, поскорее бы утро.

///

      Енхо отказывается признаться себе, но он отходит от того вечера ещё неделю. Эта неделя тяжёлая, наполненная работой. Он чувствует, что его ждёт повышение, потому что на него делегируется все больше ответственных обязанностей. Он рад. Но немного не понимает, чему больше: тому, что получит более высокую должность, или будет ближе к директору и сможет чаще смотреть на то, как Юта носит помаду, что он ему подарил. Он записывается в спортзал, чтобы перенаправить плохие мысли в сторону физической активности, и это действительно помогает ему справляться.       Эти мысли отвлекают Со от работы, но он быстро возвращается в строй, вспоминая, зачем он вообще все это делает (а зачем?).       Через неделю возвращается Такао и сразу переводит Енхо в отдельный кабинет. Енхо тогда сидит между коробок на столе, только из курилки, и осматривает свой новый кабинет. Где-то за его спиной шумит город. И у каждого в этом городе своя насыщенная, яркая жизнь. А что было у него?       Енхо расставляет вещи в перерывах между работой с бумагами и подолгу засматривается на красивый вид. Ближе к концу дня Джехен заваливается к нему с коробкой суши, чтобы отпраздновать. Со слушает вполуха, когда друг рассказывает о своем новом знакомом. Он отпивает безалкогольного пива и усмехается.       — Давай сразу: ты ведь запал на него?       Джехен долго смотрит ему в глаза, думая, чем ответить, а потом прокручивается в кожаном кресле Со.       — А ты запал на дружка нашего директора, — хмыкает Джехен, строя ему глазки. Енхо в один момент хочется вылить стакан пива на белую рубашку Джехена. В один момент ему даже плевать, сколько она стоит. Но потом он вспоминает, что они, вроде как друзья, и лишь пожимает плечами.       — Я его не знаю.

/

      Через пару недель Енхо осваивается в своем кабинете и привыкает работать один. Джехен заглядывает к нему в перерывах, они общаются и пьют кофе. В целом, скучно не бывает.       Енхо чувствует, что у Такао все больше и больше доверия к нему. Тем временем вовсю идёт разработка второго филиала неподалеку от этого. Со участвует в этом важном деле тоже, помогает Такао решать некоторые вопросы. По их расчетам, все должно было быть готово уже к весне.       Листья уже начинали желтеть. Иногда, сухие, они хрустели под ногами на серых тротуарах, будто напоминая о том, что все старое постепенно уходит. Наверное, по осени все сбрасывают с себя листья.       На обеде они с Джехеном настолько забалтываются, что даже не замечают шум вокруг столика Юты. Такао вернулся, но младший все ещё ходил в кафетерий, чтобы работать со всеми и общаться с девчонками.       Вдруг выключился свет, и остались только светильники над стойками с едой. Завизжали девчонки, а заместитель директора вынес торт с горящими свечками.       Енхо видит сверкающие глаза Юты и его счастливую улыбку. Окружённый стайкой девочек, он принимает сладкий подарок, не прекращая улыбаться. Потом ему во всю начинают сыпаться подарки от женской части коллектива: блестящие пакеты, коробочки, ленточки. Енхо примерно догадывался, что там было: коробочки с тинтами и помадами, сверкающие хайлайтеры и палетки теней.       Джехен вздыхает где-то на фоне и напоминает другу о том, что стоило бы всё-таки поесть.

/

      Когда он возвращается в свой офис, ему становится немного одиноко. Помнится, свой последний день рождения они с Джехеном отмечали ночью в каком-то парке. Просто ходили с бутылками пива в крафтовых пакетах, чувствуя себя подростками, которые невесть где без разрешения родителей. А потом разошлись по домам. Енхо смотрел телемагазин, а Джехен, наверняка, рылся в настройках рабочих компьютеров удаленно.       Енхо собрался с мыслями и вернулся за работу. В тишине и на полный желудок работалось хорошо. Пока бумага в принтере не закончилась. Конечно, идти куда-то не хотелось. Тем более спускаться на склад. Это же надо дойти до лифта, вызвать лифт, подождать… И так далее. Зачем, если можно было наведаться в соседний отдел к своему лучшему-прелучшему другу, который с удовольствием одолжит пачку-другую?       Енхо выключает свет в кабинете и выходит. Уверенным и весёлым шагом он направляется к Джехену в отдел. Виляя между столов, он нависает над столом друга и хитро улыбается.       — Джехен-а, не поделишься бумагой?       Енхо обнимает зелёную пачку бумаги и довольный возвращается к себе. Он придерживает ее одной рукой и щелкает выключателем.       Его взгляд сразу цепляется за человека на диване. Какого… Черта? Енхо останавливается на пороге и хлопает глазами.       — Юта? — он сглатывает и осматривает парня. Поняв, что это немного нетактично, он быстро возвращает взгляд в его глаза.       — Прости. Я не знал, чей это кабинет, — Юта упирается босыми ступнями в кожаную обивку дивана и обнимает себя руками.       — Все в порядке, — заикается Енхо и оставив бумагу на столе, торопливо стягивает с себя пиджак. Он накидывает его на худые плечи Юты и тот уютно кутается, благодарно кивая. Со снова осматривает его, не в силах понять, что происходит. Юта здесь… В его чёртовом кабинете, в одном белье. Которое, вообще-то, было женским. И чёрное кружево бережно обнимало его нежную кожу. Енхо старательно отворачивался, стараясь не смотреть, как Юта поправляет мягкие бретельки бесшовного браллета.       В конце-концов, прекратив тишину, Енхо прочищает горло.       — Я поищу тебе одежду, хорошо? — Енхо думает, у кого он может позаимствовать одежду, но сейчас только хотелось не находиться с Накамото в одном кабинете (чего уж там: хотелось, да как сильно). Он кусает губы, задумавшись, но потом вдруг вспоминает, что у него в шкафу лежит спортивная сумка с одеждой для спортзала. Он лезет в шифоньер и звякает молнией, выуживая футболку, штаны и кроссовки. Он даёт Юте одеться, неловко отвернувшись к окну.       — Спасибо, — Юта разглаживает футболку на груди и поднимает взгляд на Енхо. Одежда пришлась вполне впору, только футболка была немного великовата в плечах. Со лишь кивает, наконец разрывая пачку бумаги и вставляя в принтер.       — Расскажешь, что случилось? — как бы невзначай спрашивает он, своим наигранно-бесстрастным видом намекая на то, что Юта может и не отвечать.       Накамото садится на диван и снова подбирает ноги.       — Да так… Повздорили с дядей немного.       Енхо не хотел спрашивать, почему он прибежал к нему без одежды и в женском белье. Ладно, он хотел. Просто ему было неудобно и это было не его дело.       — Ясно, — он облизывает губы, и когда они с младшим сталкиваются глазами, немного улыбается. — Будешь кофе? — предлагает он.       Он немного рад, что Юта случайно забежал именно к нему… Но ему совсем не хотелось иметь какие-то корыстные мысли по поводу Юты. Но в то же время любые раздумья о нем приносили ему некоторую форму удовольствия. Он пока с точностью не мог идентифицировать эти эмоции, но был уверен, что со временем все прояснится.       Енхо возвращается с чашками кофе и приподнятым настроением. Он открывает дверь кабинета локтем и заходит внутрь. Он хочет отдать кружку Юте, но замечает, что у того мокрые щеки и глаза. Со хмурится, и поставив кружки на стол, садится на корточки перед Накамото. Енхо поджимает губы и осторожно касается его ладоней. Юта смотрит куда-то в сторону, и слезы катятся по его щекам, оставляя мокрые следы за собой. Со сомневается пару секунд, но после осторожно тянется пальцами к чужой щеке и вытирает влагу. Юта смотрит ему в глаза своими блестящими и немного шмыгает носом.       — Мне надо идти, — он прочищает горло и говорит тихо. Енхо кивает, но замечает, что карандаш, которым было подведено верхнее веко Юты, немного размазался от слез.       — Конечно, — старший продолжает поглаживает его щеку, думая. — У тебя немного макияж испортился. Давай мы позовём кого-нибудь из девочек? — предлагает он. Юта немного оживляется и кивает. — Только скажи, с кем ты дружишь, — просит он.       — Джихе хорошо делает макияж, — говорит он, немного смущаясь.       — Я позову ее, только подожди немного. Попей пока, — он вручает ему в руки кружку с кофе и выходит из кабинета. Енхо оттягивает воротник рубашки, заметив, что немного вспотел. Осталось вспомнить, как выглядит Джихе.

/

      Со узнает девушку почти сразу: она работает в отделе Джехена и они даже как-то пересекались на общем проекте, когда были стажерами. Енхо отводит ее в сторону и коротко объясняет ситуацию. Девушка спокойно кивает, и, взяв косметичку, направляется с коллегой.       Юта неловко улыбается, видя девушку и утирая слезы.       — Привет, — она улыбается и садится на диван рядом.       — Я вам тут… Не помешаю? — Енхо садится за стол, двигая мышкой и пробуждая компьютер.       — Совсем нет, — Джихе достает ватный диск и мицеллярную воду. Енхо краем глаза наблюдает за ним, всё-таки делая вид, что работает. Девушка протирает Юту разными вещами, о названиях которых Енхо остаётся только гадать. Минут через пятнадцать-двадцать Накамото уже довольный смотрит в зеркало и мягко улыбается. От его слез остались только чуть покрасневшие глаза. Юта был прав: Джихе знала свое дело.       — Спасибо, Джихе, — благодарит Енхо. Джихе улыбается и кланяется, похлопывая Юту по плечу. Тот кивает и провожает ее взглядом.       Енхо замечает, что Юта все ещё сидит у него на диване и выглядывает из-за монитора. Младший поднимает голову.       — Хотел поблагодарить за помаду и за… Все, — смущается Накамото, чувствуя себя уютно в вещах Енхо.       Тот кивает и немного улыбается.       — Удачи.       Юта выходит, тихо прикрывая за собой дверь, а Со откидывается в кресле и вздыхает, прикрыв глаза. Ему совсем не хотелось отпускать Юту, но это все, что он мог сейчас сделать.