Система "Реабилитация" для первосортного злодея

Глава переправлена! Внесены изменения в связи с просьбами/жалобами читателей! Горные реки струились по скалам, радуя глаз, а шумные водопады рассеивались туманом в дали. Что может быть лучше, нежели родной и уютный пик Чушань. Подперев ладонью подбородок, Фань Шен Ву сидел за столом у окна, качая кончиком пальца синеватое яйцо размером с грушу. Пока его взгляд рассеяно блуждал по чешуйчатому приобретению, в дверях уже стоял ученик с подносом в руках. Когда несколько тарелок коснулись стола, чуткий нюх заклинателя тут же уловил аромат вкуснейшего супа из ребрышек и запеченной курицы. Выставив все тарелки перед наставником, Мо Юн Мин терпеливо ждал, когда тот опробует и выскажет вердикт о его неумелой готовке. Едва палочки учителя коснулись еды, как мальчишка затаил дыхание. Спустя минуту Фань Шен Ву удовлетворенно изрек, все так же сохраняя невозмутимый вид: — Неплохо. Мо Юн Мин уже хотел с облегчением выдохнуть, когда ладонь учителя жестом подозвала его к себе. Это божество перед ним было абсолютно непредсказуемо, потому, не зная плохо это или хорошо, мальчишка с опасением сглотнул и неуверенно ступил вперед. В следующий миг лицо наставника тронула легкая улыбка, а две черных палочки для еды поднесли ко рту ученика кусочек мяса. Губы Мо Юн Мина приоткрылись от глубочайшего удивления: он явно ожидал всего, но только не того, что учитель решит покормить его с рук! Фань Шен Ву же, не долго думая, воспользовался этим и ткнул еду ему прямо в рот, при этом не забыв поднять упавшую челюсть ученика все теми же палочками. С довольной улыбкой дождавшись пока тот прожует, он с интересом спросил, наблюдая за краснеющим лицом: — Ну как? Видя, что его ученик явно не был в состоянии распробовать вкус, Фань Шен Ву решил спросить иначе: — Вкусно, не так ли? Уши Мо Юн Мина тот час вспыхнули багровым, а голова активно закивала, видимо, не решаясь вновь открывать рот. С диким трудом Фань Шен Ву смог подавить собственный смех, продолжая лишь слегка улыбаться. — Раз так, садись ешь. Ты приготовил достаточно много, мне действительно со всем одному не справиться, — однако в следующий момент возникла новая проблема: стул ведь был всего один. Оно и не удивительно, учитывая, что оригинальный Фань Шен Ву никогда ни с кем не делил трапезу. Он хотел было позвать Тай Мей, что бы та принесла еще один предмет мебели и набор посуды, однако посчитав, что озвучь он это при мальчишке и тот сразу же убежит, Фань Шен Ву решил действовать иначе. Он развернулся в полоборота, похлопав ладонью по ноге. Уже из прошлого опыта Мо Юн Мин сразу понял, чего от него хотел учитель, однако от осознания он еще больше побагровел, застыв каменным изваянием и не в силах пошевельнуться. Что касается самого Фань Шен Ву, ему крайне нравилось дразнить этого малыша. Потому улыбнувшись более открыто он заискивающе спросил: — Или этот учитель тебя снова пугает? Как и ожидалось, в следующий момент детское тельце уже послушно сидело у него на коленях. Янь Сюньи в душе ликовала: кормить вот так ребятишек с рук она обожала, что уж говорить об этом милом лисенке. Когда большая часть блюд опустела, она удовлетворенно отпустила своего ученика, приговорив остатки еды самостоятельно. Все-таки растущему организму нужно есть куда больше, чем тому, кто в принципе не нуждался в еде. Когда Мо Юн Мин убирал все со стола, в двери вежливо постучала Тай Мей: — Учитель, одежда для Мо Юн Мина готова, — уведомила она, не решаясь открывать дверь. Только сейчас Фань Шен Ву вспомнил о Ю Лане, что должно быть, сейчас как раз отбыл последний день наказания. — Что же, хорошо. Не стой за дверью, входи, — разрешил он, вновь приняв привычный хмурый вид. Когда девушка в лиловых одеждах неуверенно зашла, в ее руках лежал тот самый наряд из синей накидки Фань Шен Ву. Он бросил взгляд на застывшего Мо Юн Мина, жестом руки велев забрать одежду. — Можешь пока переодеться, — велел он, вновь вернув свое внимание к девушке, — а что с Ю Ланем? Он все еще отбывает свое наказание? — Он... — Тай Мей запнулась, сконфуженно отведя взгляд, а затем неловко выдала, — он не решился снимать одежду прачки, пока учитель не даст на это разрешения. Фань Шен Ву с трудом сдержал свой смех, сохранив серьезный вид. — Что же, не думал, что она ему так понравится, — ядовито хохотнул он, затем смиловавшись и разрешив: — Пускай снимает ее и возвращается к своим обычным обязанностям. Можешь идти. Следующие три недели прошли в быстром темпе обучения каллиграфии и чтению главного героя. Фань Шен Ву посвящал целые сутки напролет, тренируя руку своего ученика держать правильно кисть и выводить плавные и изысканные штрихи. Здесь на редкость было удачно то, что Янь Сюньи в прошлой жизни увлекалась росписью и живописью, не один раз подрабатывая уличным художником. Иначе бы, кто знает, сколько месяцев ушло бы на обучение этого ребенка. А ведь далее у нее в планах было искусство литературы, музыки и военных стратегий. Но сперва... — Держи кисть мягче и сильнее, — требовал Фань Шен Ву, наблюдая, как его ученик вновь начинает склонять свой почерк к грубому и кривому. — Этот ученик действительно пытается...— тихо проговорил мальчишка, однако наставник уже склонился над ним, взяв детскую ладонь в свою и начав выводить изящные линии. — Вот так. Держи кисть так, словно она продолжение твоей руки, — пояснял он, наблюдая, как Мо Юн Мин выводил очередные штрихи. Однако, каждый раз они приобретали форму диких скачков необузданных и грациозных ланей. Посчитав это особенностью его собственного почерка, Фань Шен Ву решил не изменять этот стиль написания, а лишь немного облагородить. — Хорошо, — задумчиво потерев подбородок, он вновь взял руку Мо Юн Мина в свою и повел кисть, выводя уже более уверенные и дикие штрихи. Когда же строка была дописана, он был весьма удивлен, посчитав результат лучше ожидаемого. — Попробуй писать вот так. Когда же Мо Юн Мин повторил за учителем, из-под его кисти начали выплывать те самые грациозные безудержные лани, но уже не столь необузданные. — Что же, на сегодня хватит, — удовлетворенно изрек он, отложив исписанный лист бумаги на уже довольно внушительную стопку подобных. Промыв кисть и отложив чернила, Фань Шен Ву бросил взгляд на уже давно потемневший вид за окном. Было далеко за полночь. Он, конечно, не раз засиживался с гг допоздна, но в этот раз любые рамки были перегнуты. Сетуя на то, что мальчишка посреди ночи может найти приключений на голову наставника, он решил в этот раз оставить его у себя. — Сегодня останешься здесь. Уже слишком поздно для ночных прогулок, — пояснил он, ставя горящую свечу на подоконник. Он достал из рукава то самое яйцо Призрачного змея, сев на кровать и подозвав Мо Юн Мина к себе. На протяжении всех трех недель он продолжал обучать мальчишку и контролю духовных сил, потому сейчас решил кое-что опробовать. — Положи свою ладонь на него, — когда детская рука послушно легла на прохладную скорлупу, Фань Шен Ву накрыл ее сверху своей. — Теперь попытайся небольшими частями вливать свою духовную силу. Это редкое и не обычное создание, потому требует внешнего воздействия, чтобы вылупиться. Теплая духовная сила ученика потекла из его ладони, просачиваясь в серовато-синюю оболочку из чешуек. Фань Шен Ву же помогал своей духовной энергией сохранять равномерность и силу потока. Призрачные змеи были редчайшими созданиями. Они, как оказалось, рождались падшими богами, но что более удивительно — принимали ровно тот облик, что подсознательно выберет сам обладатель. Эти змеи хранили верность своему хозяину пуще самой преданной собаки, обладали высоким интеллектом и могли достигать воистину огромных размеров. Если таковой достигал многовекового возраста, он становился полноценным божественным драконом, а затем и полноправным божеством, способным принимать человеческий облик. Однако, они были крайне редки не беспричинно. Казалось, что сможет сломить это непобедимое и величественное создание? Естественно, их не возможно убить или сломить, если бы не одна слабость. Если убить хозяина — его преданный змей погибает вместе с ним, зачастую убивая самого себя. Прошло около получаса, прежде чем Фань Шен Ву остановил ученика и положил змеиное яйцо на стол, подмостив под него небольшой кусок ткани, служивший полотенцем для рук. — Завтра повторим, — сказал он, снимая с себя верхние одежды.— Время позднее, пора ложиться. Сама Янь Сюньи, откровенно говоря, абсолютно не чувствовала смущения перед ребенком, тем более находясь в мужском теле, которому уже давно перевалило за несколько столетий. Бессмертный заклинатель, как никак. Мо Юн Мин же, не ожидавший застать учителя в одних нижних одеждах, и вовсе поспешно отвернулся, заливаясь новой волной румянца. "Нет, мне конечно нравится его дразнить, но что на этот раз? Я ведь не девушка, в конце концов", — Фань Шен Ву недоумевающе вскинул бровь, задумчиво обхватив собственный подбородок пальцами, но так и не нашел причины. Тяжкий вдох спустился с его губ, после чего, не долго думая, он лег на довольно широкую кровать. — Если ты намерен простоять так всю ночь, то бросай эту затею, — хмуро произнес он, наблюдая, как мальчишка не смел оборачиваться. — Юн Мин. — Да, учитель?... — Погаси свечу и ложись. Ему крайне не хотелось каждый раз прибегать к этому "ты меня боишься?" или что еще хуже "я тебе не нравлюсь?", потому он прямым текстом велел своему ученику. Свет от огонька тут же погас, однако, спустя достаточно времени он так и не дождался, что бы его ученик взобрался на кровать. Вместо этого чуткий слух Стрейшины Чушань уловил, как мальчишка тихо улегся на полу. "Главный герой... ты же должен быть зловещим, хитрым и толстокожим... так какого лешего ты настолько преуспел в женском мастерстве стеснительности и навыках почтительности?!" — возмущался мысленно Фань Шен Ву, вслух же недовольно вымолвил: — Ты предлагаешь этому учителю улечься на пол или же соизволишь лечь на кровать сам? И я не хочу слышать нечто в духе "этот ученик не смеет". Спустя несколько минут этот сверх почтительный ребенок уже лежал, свернувшись и не смея пошевелиться. Вены раздраженности тут же выступили на лбу заклинателя. Придав своему голосу мягкости и серьезности, он решил разъяснить эту ситуацию. — Юн Мин. — Учитель? — Раз я, по-твоему, не похож на дикую собаку, не пугаю и не противен тебе, так скажи на милость, чего ты боишься? Я, кажется, не делал в последнее время ничего столь вопиющего, чтобы вызвать подобное поведение, — а мысленно добавил: "Ну, может, вопиющие и безрассудные поступки я делал, но не до такой же степени, чтоб шарахаться!" Мальчишка сжался, не зная куда деть свои взгляд и руки, при этом явно желая закопаться в могилу и самолично себя засыпать землей. Фань Шен Ву же сделал вид, что этого не заметил, терпеливо ожидая ответа. Спустя одну палочку благовоний Мо Юн Мин таки решился произнести шепотом: — Этот ученик боится причинить неудобства своему учителю. Фань Шен Ву недоверчиво спросил. — И лишь это? Детские пальцы начали нервно сжиматься в замок на обеих руках: — Этому ученику крайне стыдно за свое поведение... — все сильнее сжимаясь, тихо выдал он. — Какое именно? Я не видел абсолютно ничего постыдного, — ответил Фань Шен Ву, всерьез задумавшись, что же он упустил. Это "что-то" было явно крайней важности, но он никак не мог понять что именно это было. — В последнее время этот ученик не властен над своим телом...— заливаясь краской, прерывисто объяснял мальчишка. Каждое слово давалось ему с трудом, будто сто тысяч иголок разом вонзилось в горло. Фань Шен Ву же начал судорожно соображать, что это еще за странности могли бы быть: "Ей-ей, только не говори, что заболел! Лихорадка? Инфекция? Проклятье? Одержимость демоном в конце концов!? Не уж то недосмотрел за гг?!" — Как именно не властен? — уже более взволнованно спросил он, со страхом ожидая ответа: "Черт, если это какая инфекция, мне придется искать здесь расторопных лекарей!" — ... — Мо Юн Мин не смог ответить, сжимаясь и пряча стыдливо взгляд. — Где-нибудь болит? — обеспокоенно спросил Фань Шен Ву, пристально наблюдая за сжавшимся учеником. — Нет... — Какие-то странные ощущения? — допрашивался он, силясь понять, что же происходит с его маленьким лисенком, и в то же время потянувшись ладонью ко лбу Мо Юн Мина. "Жара определенно нет, но он весь красный", — задумчиво вглядывался Фань Шен Ву в лицо мальчишки, ведь его зрение заклинателя было куда лучше любого ночного животного. Тот ответил утвердительным кивком, при этом еще сильнее багровея. Заметив, сколь сильно его ученик поджимал колени к животу, глава пика Чушань забеспокоился, что тот соврал, сказав, что ничего не болит. Потому, не долго раздумывая, велел расслабиться и аккуратно опустил ноги ребенка вниз, ощупывая живот. "Вроде никаких странностей нет, только горячий слишком," — при чем он сомневался, мерещится ему или нет, но казалось, будто кожа его ученика нагревалась все больше от каждого его прикосновения. Пребывая в полном недоумении, он хотел было спросить еще что-то о его состоянии, как внезапно голубые глаза заклинателя наткнулись на нечто, неестественно выпирающее под синими одеждами его ученика. Точнее, именно это как раз таки было вполне естественно, но не в этом же возрасте! Он не знал, плакать ему или смеяться, но теперь он понял, что за диковинная болезнь сразила его паренька. Не сказать, что Янь Сюньи была распутной и бесчестной девушкой, но скромницей и недотрогой в прошлой жизни она явно не слыла. Пережив всего лишь одни отношения, она отлично знала, как ведет себя взрослеющий мужской организм, тем более, что частенько няньчилась с ребенком своей коллеги по работе. Итак, сейчас она наконец поняла, что же такое "важное" она удачно упустила. Появилась следующая животрепещущая проблема: как это "нечто" разрешить. Самолично Фань Шен Ву помогать явно ему не собирался, потому задумался, а нормально ли это вообще? Ребенок то еще совсем мал, а его организм уже проявляет подобную активность? Что за бред! — Учитель?... — неуверенно позвал черноволосый лисенок, сверкая в темноте своими кровавыми яркими глазами, полными тревоги и неловкости. Фань Шен Ву не ответил. Он все еще был в глубоком шоке! Это было слишком рано! Видя, что мальчишка от страха свернулся в клубок и едва не бросается на утек, заклинатель помрачнел. В каком бы шоке он ни был, а ситуацию надо было как-то решать. — Завтра утром этот учитель отведет тебя, куда нужно, а сегодня потерпи и попробуй уснуть. Мо Юн Мин едва ли не начал трястись от страха: куда это его собрались вести? Он прекрасно знал, что с ним происходит и определенно не желал идти "куда нужно"! Рука наставника укрыла его одеялом. — А теперь спи. И хоть Янь Сюньи произнесла подобную речь, на самом деле она отлично могла представить, каково ему сейчас, даже не надеясь, что он уснет. Багровые бусины в самом деле не смыкались. Немного поразмыслив, она решила, что если отвлечь внимание мальчишки, то должно быть немного легче, потому незадачливо спросила: — Юн Мин, ты боишься щекотки? Тот застыл, не зная что ответить. Фань Шен Ву догадался, что его попросту никогда не щекотали, по этому ухмыльнулся, решив стать первым в этом деле. В один миг ловкие кисти рук пустились перебирать ребрышки мальца, дабы тот расхохотался, но великому заклинателю, о позор! удалось извлечь из этого дитя лишь тихий полусмех и заставить сдавленно дрожать от сдерживаемых ярких эмоций. Как и ожидалось, пока еще растущее достоинство главного героя в миг пришло в норму, ничем более себя не выдавая. — А теперь действительно пора спать, — с улыбкой выдал учитель, укутав своего лисенка и сжав в объятьях. Все таки оно надежнее, вдруг этот ребенок, чего доброго, решит вновь не доставлять ему неудобств и сбежит. Дополнительных приключений он явно не желал, потому решил, что такой способ удержания должен быть достаточно эффективным. Вот только это оказалось камнем в его же огород. Спустя пару минут младший братец паренька вновь очнулся, при том куда более оживленно прежнего. Фань Шен Ву хотел бы не замечать, однако детское тело скрытно сжалось, стыдясь шевельнуться. Откуда ему было знать, что Мо Юн Мин на самом деле был не только более развит физически, но и умом? Фань Шен Ву явно не догадывался, что маленький черный лисенок в его руках уже давно был хитрым лисом, положившим взгляд на свою добычу, и теперь только играл роль безобидного комка шерсти. Решив, что деваться некуда, заклинатель вздохнул, решив, что раз по-хорошему не получается, то придется по-плохому. — Раз ты уже настолько созрел, что бы так реагировать, то должен и уметь справляться с этим сам. — ... Лицо Фань Шен Ву приобрело зловещий вид, а на губах заиграла лисья недобрая улыбка. Его действительно раздражало чувство неправильности происходящего, а так же то, что главный герой строит из себя наивного несведущего глупца. — Почему же ты все еще дрожишь? Или ты хочешь чтобы этот учитель собственноручно помог тебе, м? — ...!? — Мо Юн Мин в панике то краснея, то бледнея, попытался резко отползти, однако хлопнулся на спину. Его учитель был в большом гневе, скрытом за предупреждающей улыбкой! Ладонь наставника прижала рукав его одежд к кровати. Ужас в самом деле охватил его с головой, заставив сердце выскакивать из груди. Он действительно боялся гнева этого злого божества! Очень боялся! Фань Шен Ву же ядовито ухмыльнулся, наблюдая за испуганным состоянием ребенка и решив добить его, склонился и в тихом угрожающем шепоте произнес: — Этому учителю в самом деле будет сложно не причинить вреда твоему юному телу. Мо Юн Мин побледнел до цвета стены, едва не теряя сознания и смотря на него полными ужаса глазами, боялся даже вдохнуть. Фань Шен Ву ухмыльнулся и для пущего эффекта просунув ладонь под одеяло и коснувшись груди мальчишки, тихой угрозой прошептал тому на самое ухо: — Бу. Тело мальчишки под его рукой испуганно дернулось, а затем резко обмякло. Мо Юн Мин хлопнулся в обморок. Фань Шен Ву в тихой истерике расхохотался, мысленно коря себя: "Ха-ха-ха! Черт возьми, дожился! Пугаю мальчишку своими посягательствами! Ни в какие рамки не лезет! После этого не удивительно, если главный герой от меня мокрого места не оставит! Ха-ха-ха!" Уняв свой смех и укрыв ребенка одеялом, он и сам откинулся на спину, решив все таки наконец-то поспать. На следующее утро Фань Шен Ву проснулся и не обнаружил ученика ни подле себя, ни в комнате вообще. Лишь еще горячие и дымящие блюда стояли на столе, ожидая его пробуждения. Он думал, что его ученику нужно время, дабы успокоиться после неудачной шутки, однако до самого вечера Мо Юн Мин так и не явился. Тревога нехорошим предчувствием заползла в душу заклинателя, его ученик был слишком почтителен, дабы молча проигнорировать учителя лишь из-за неловкости. Фань Шен Ву был уверен, что с Мо Юн Мином что-то случилось. Вчера он ясно выразился, что намерен с самого утра отвести его в нужное заведение, потому, зная характер мальчишки, тот бы стоял подле учителя уже по его пробуждению. Что-то было не так. Потому, прихватив драгоценное змеиное яйцо и вновь спрятав в рукаве, он отправился на поиски ученика. Солнце давно скрылось за туманным горизонтом, а небо застилала необъятная ночь без единой звезды. Он уже больше часа бродил по собственному пику, так и не найдя и следа пропавшего ученика, а сердце съедала тревога. Разбудив посреди ночи Тай Мей с вопросом, когда та в последний раз видела Мо Юн Мина, Фань Шен Ву еще больше нахмурился, услышав, что девушка видела его еще ранним утром. Получается, еще тогда с его серым мышонком что-то приключилось и тот пропал без вести. Злость неконтролируемо охватила заклинателя, заставив сгуститься вокруг него темную ауру ненависти. При одной мысли, что кто-то посмел причинить вред его ученику, Фань Шен Ву приходил в неистовство. Бросив пустые попытки и беготню по своих владениях, он взлетел на самую верхушку своего замка. Стоя под воющим ветром и обдав грозным взглядом владения вокруг, он мгновенно высвободил огромное количество духовной силы. Фань Шен Ву пустил ее ледяным ветром по всей территории горы Чушань, не ограничиваясь самым лишь пиком. Лед и иней покрыли тонкой коркой каждое растение и пробрались морозным холодом в каждую щель. Снег белыми лепестками спустился с небес, разлетаясь под дикими порывами яростного ветра и затмив своим сиянием темноту ночи. Фань Шен Ву прикрыл глаза, сосредоточившись на контроле своих сил. Сейчас он видел все, что происходило на его горе, рассеяв свою душу в каждую снежинку и пустив по ветру дикой метелью, что даже ловкие рыси не сумели спрятаться от его взора, скрываясь в корнях старых деревьев. Лишь спустя несколько минут он обнаружил, что в бамбуковой хижине, где он ранее перенес проклятье, казалось, кто-то недавно был: дверь шатко дрожала под ледяным ветром, а следы сапог грязью остались на пороге. Когда же снег вихрем ворвался внутрь, его взору представилось побитое и искровавленное небольшое тело, лежащее недвижимо в углу. Черные неровно обрезанные волосы застилали лицо, а на теле была лишь серая нижняя одежда. Сердце Фань Шен Ву дрогнуло болью, тот час замерев от непомерной ненависти к тем, кто посмел такое сотворить. Ему не нужно было видеть лица, он знал, кто лежал в той хижине. Ворвавшись внутрь с метелью за спиной, он тут же опустился возле лежащего мальчишки. Мо Юн Мин был избит до неузнаваемости: руки изрезаны глубокими порезами, лицо в синяках и крови, а на спине виднелись сквозь разорванную рубашку более десятка кровавых следов от палки. Сердце заклинателя поглотила невидимая доселе тьма. В его глазах тот, кто посмел содеять такое с ребенком был недостоин ни звания человека, ни жизни. Подняв еле дышащее тело на руки, он бережно окутал мальчика в синие одежды, прижав к груди и обернув вокруг него коконом свою целебную духовную силу. Тот, казалось, почувствовал спасительную прохладу, с трудом приоткрыв уцелевший глаз. — У...читель?... — голос, что до сих пор звонко и мелодично звучал, приветствуя заклинателя по утрам, теперь был похож на сломленный и охрипший скрип. — Учитель здесь, не говори. Тебе нужно поспать, — он старался говорить мягко, скрепя сердце и сдерживая свою ярость, пока его маленький мышонок на руках не прикрыл багровый глаз, спокойно уснув. В тот же миг Фань Шен Ву взлетел ввысь на мече и отнес Мо Юн Мина на соседний пик Еваншань. Хуань Юэ Лянь здесь был единственным, кому он доверял достаточно. — Шен Ву? Что произошло?! — обеспокоенно подбежал заклинатель в зеленых одеяниях, едва завидев младшего брата с окровавленным ребенком на руках. Весь пик Еваншань пробудился ото сна, едва заметив, как резко изменилась погода вокруг. Ярость окутала черным туманом заклинателя, а его синие глаза, казалось, светились ненавистью. — Старший брат, прошу тебя, позаботься о его ранах, — Фань Шен Ву уложил бережно Мо Юн Мина на кушетку, что к ней любезно подвел Хаунь Юэ Лянь, а сам развернулся что бы уйти. — Кто это сотворил с ним? — лицо всегда улыбчивого заклинателя в миг сделалось суровым, подобно строгому отцу. — Видимо, тот, кому жизнь более не нужна. Кем бы он ни оказался, я, Старейшина Чушань, даю слово, что заставлю страдать это существо хуже, нежели в глубинах ада, — всего на миг главе пика Еваншань показалось, как при вспышке молнии глаза Шен Ву засияли желанием убийства, а облик божества превратился в смертоносный лик демона, когда тот покидал комнату. Метель усилилась в разы, облетев бешеным ветром каждый пик близлежащих гор. Гром и молния черными тучами надвинулись над каждой вершиной, а снег, подобно белым осам, жалил все живое своим ледяным холодом и разрезал зеленые листья. Эти белые осы ворвались в каждую хижину, будь то дом простых учеников или же заклинателей. Он искал, усердно искал того, кто посмел сделать такое с его маленьким лисенком, при этом не погнушавшись сорвать с него верхнюю одежду. И вот, когда острый, словно лезвие и холодный, словно адское пламя, ветер ворвался в очередную дверь, Старейшина Чушань обнаружил припрятанную синюю ткань. Она была вся в грязи и без единого пореза, лежа в спешке спрятанная под кроватью. Прошло не более двух минут, прежде чем в ту самую дверь уже ворвался сам хозяин пика Чушань, выбив ее с пинка ноги. Пред его взором предстал тот самый ученик в темно-синих одеждах и серой вышивкой на рукавах, который уже однажды ранил Мо Юн Мин заостренным камнем возле Проклятого леса. — Ты! — прошипел дикой ненавистью заклинатель, становясь похожим на озлобленное божество. — Ты посмел во второй раз причинить вред моему ученику, избив его вдоволь! Гром гремел над головою подростка, словно перед ним стоял сам небесный владыка. Этот юноша на собственной шкуре узнает, насколько страшен материнский гнев, даже не сумев осознать этого. Парень лет шестнадцати в ужасе забился в угол своего убежища, дрожа всем телом перед видом этого демона в божественном облике. Он не думал, что кто-то найдет того оборванца возле Проклятого леса, и уж тем более не ожидал, что кому-то будет дело до этого отброса. Поскольку он был с соседнего пика, то не был в курсе о том, что этот самый отброс постоянно был возле главы пика Чушань, став его любимым учеником. — Однажды я спрашивал тебя: тебе неведома ценность твоей жалкой жизни или же глупость твоя превосходит твое неведенье? Сейчас же я вижу, что жизнь твоя столь жалкая, что не стоит даже моего вопроса! — Фань Шен Ву вскинул ладонь вверх и снежная метель тот час подхватила черного душою ученика, выдворив того из дома и кубарем выбросив на улицу. Вокруг уже собралась толпа зевак и собратов этого глупца. — Старейшина Чушань! Ваш беспредел уже пресек любые рамки как дозволенного, так и разумного! — взорвался криком появившийся мужчина в черно-синих одеждах с серебряной вышивкой на подоле в виде паучьей паутины. — Старейшина Иньваншань*, надо же! Вы как раз вовремя! — Фань Шен Ву пнул в сторону главы здешнего пика его жалкое подобие ученика, заставив того, глотая пыль и землю, катиться к своему учителю. Тот хотел в спешке его поднять, однако лезвия изо льда со свистом пролетели возле его ладони, заставив отпрянуть руку. — Как это понимать?! Фань Шен Ву, захотел войны!? — вынув блестящий черный меч, Старейшина Иньваншань стал в боевую позу, сжав кулаки до побелевших костей. — А как понимать то, что твой отброс посмел избить моего семилетнего ученика на моем же пике!? Хе Гау Фу*!! — голос Фань Шен Ву звучал в такт раскатам грома, создавая впечатления, что те служат ему словно верные псы. Хитрый самодовольный оскал расплылся на лице заклинателя в черных одеждах: — Подумать только, такое злобное божество как ты, что подобно льду и инею, устроило переполох лишь из-за собственного жалкого ученика! Кто же виноват в том, что Старейшина Чушань выбрал столь жалкого мальчишку в свои подопечные! Мой ученик всего лишь показал разницу в силе, не более! Ха-ха-ха! — рассмеялся тот, уже погодя заметив, как молния ударила точно перед его носом, оставив глубокий след в треснувшей земле под ногами и поспешно прервав хохот заклинателя. — Я понял тебя, Старейшина Иньваншань. Что же, — Фань Шен Ву унял свой голос до устрашающе тихого, спокойно объявив, — тогда этот Старейшина Чушань покажет тебе свою разницу в силе. А после того, как ты останешься полностью удовлетворенным, он доходчиво объяснит твоему ученику, чем чревато меринье силой с учениками пика Чушань. Не успел Хе Гуа Фу бросить очередную насмешку, как волна грома спустилась с небес в сопровождении тысячи искрящих молний. Заклинатель в черном поспешно создал щит в виде паутины из собственных духовных сил, однако в следующий миг снежная метель острыми лезвиями налетела на него, легко пройдя сквозь столь крупное и неуклюжее плетение паучьей сети. Кровь тот же час орошила землю багровым дождем, а дикий крик донесся из снежного вихря, что неустанно кружил метелью вокруг заносчивого старейшины. — Ааааа! Прекрати это!!!! Шен Ву!! — Что? Старейшина Иньваншань, Вы все еще недовольны? Как жаль, что же, видимо стоит приложить больше усилий, что бы удовлетворить все ваши желания, — хищно ухмыльнувшись, Фань Шен Ву наслал на пойманного в ледяную ловушку заклинателя еще более беспощадный вихрь в этот раз из чистого льда. — Не-еет! Останови-ись!!! А-ааа!!! В следующий миг вместе с кровавым дождем из ледяного вихря начали лететь черные обрывки ткани и иногда даже плоть пролетала к заледеневшей земле, внушая животный ужас столпившимся ученикам. Посчитав, что этого будет достаточно, Старейшина Чушань одним легким взмахом руки развеял дикий вихрь, а на землю упало изуродованное тело еле живого заклинателя, заставив упасть в обморок женскую половину учеников вокруг. Такой, как он, от подобного не умрет, но запомнит на всю оставшуюся жизнь. — А теперь, что касается тебя, — Фань Шен Ву подошел грозной поступью к взмокшему от пота и ужаса ученику. Когда же тот увидел, как это смертоносное божество протянуло к нему руку, подросток от переизбытка страха испортил собственные штаны, порядком обделавшись. — И ты еще смел тронуть своим поганым пальцем моего ученика? Ничтожество, — сплюнув последнее слово, он побрезговал отнимать жизнь этого жалкого существа, что недостойно зваться даже человеком. Вместо этого, одним движением отбросив его прочь и разбив духовные каналы, что только начали формироваться в теле подростка, Фань Шен Ву обрек его на жалкое существование обычного человека, оставив более тридцати глубоких шрамов по всему телу. — Прочь с этих гор! Отныне ты более никогда не сможешь овладеть духовными силами. Убирайся вон, презренный! — с этими словами развернувшись и став на доселе бездейственный меч, Старейшина Чушань поспешил на пик Еваншань, дабы поскорее забрать своего мальчика домой и лично проследить, что бы он поправился как можно скорее, а на его крохотном теле не осталось ни шрама. Он твердо решил, что с этих пор обучит своего ученика всему, что способно убивать врагов жестоко и беспощадно. Даже если он сам же и падет от его рук. Инь Ван* (銀網)— Yín wǎng — дословно переводится, как "серебрянная сеть" или "серебристая паутина". Хе Гуа Фу* (黑寡婦 )— Hēi Guǎ Fù — Черная вдова в прямом смысле этих слов.