Система "Реабилитация" для первосортного злодея

Утро следующего дня выдалось пасмурным и слишком хмурым, чтобы у Старейшины Чушань был хотя бы намек на бодрость, а смотря в небо через окно, он беспомощно наблюдал, как в сторону его гор медленно, но верно движутся затяжные грозовые тучи. Он лежал в постели, уподобляясь овощу и не желая даже перевернуться с залежавшегося и ноющего болью бока. — Учитель не будет вставать? — с нотками насмешки и улыбающимися глазами поинтересовался юноша, стоящий подле почти что безжизненного Фань Шен Ву. — О-ох.... — Старейшина Чушань тяжко вздохнул, заставив себя перекатиться на спину. Это все дрянная погода. Янь Сюньи не знала, как реагировал на подобное ее предшественник, но сейчас тело Фань Шен Ву просто изнывало ужасной болью и ломотой перед приходом затяжных и сильных ливней. За те восемь лет в мире духов подобного ни разу не случалось, но здесь, на пике Чушань, каждый раз перед резкими перепадами температур или неожиданными дождями кости и суставы этого тела просто сходили с ума, будто желая и вовсе покинуть его. Мо Юн Мин стоял над хмурым наставником с тарелкой супа в руках и уговаривал: — Если хотите, этот ученик поможет Вам подняться. Ну же, суп ведь скоро совсем остынет. Учитель, пора вставать, — наблюдая, как все сильнее и сильнее хмурился лоб наставника, Мо Юн Мин осторожно поддержал его за плечи, помогая сесть. Он отлично знал, что чем больше учитель был хмур и молчалив, тем легче было уговорить, как бы странно это не звучало. — Достаточно неплохо, — слегка улыбнулся заклинатель после того, как в миг осушил пиалу. По организму тот час разлилось приятное тепло, придав чуточку сил и щепотку бодрости. Он бы с удовольствием откинулся сейчас обратно на подушку и просто провел бы этот день, как гордая, но ленивая кошка, однако дела превыше всего. — Юн Мин, пойдешь со мной, — он поднялся с кровати, приведя волосы в порядок и надев верхние одежды, направился к тренировочному полю. Именно там его уже ждали тридцать пар горящих надеждой и молодостью глаз. — Приветствуем Старейшину Чушань! — в один голос выкрикнуло три десятка юношей, вежливо поклонившись и чуть не сдув своим напором последние остатки хорошего расположения духа Фань Шен Ву. Он еле заметно поморщился, хмуро и небрежно скользя взглядом по толпе, что вытоптала на белом песке тренировочной площадки сотни и тысячи следов. Казалось, сейчас он был особо раздражен и из последних сил сдерживал бурю негативных эмоций. — Итак, — грозным тоном начал он, — моим условием был достойный ответ на загадку: "На ветви бонсая ворона сидит. Как, не тревожа птицу, молодую ветвь спилить?" Теперь, начиная с востока и на запад по одному, я жду ваших ответов. Если ответ не верен — чтобы ноги вашей на этом пике не было! По спинах каждого пробежался леденящий ужас. Первый молодой человек сделал кроткий шаг вперед: — П-позвольте этому... — Говори! Четко и кратко!— рявкнул Шен Ву. Он терпеть не мог подобных бесхребетных и уже готов был гнать его взашей, но все таки ждал ответа. — Есть! П-подкрасться и спилить! — бедолага весь покраснел от нервов, но услышав ответ, резко побледнел. — Ха! А если тебе скажут достать яблоко из-под лапы тигра, тоже со спины красться станешь? Вон с глаз! — он взмахнул рукавом в негодовании. Мало того, что труслив, так еще и глуп! — Далее! Версия второго была не намного лучше: — Бросить в ворону камень и спугнуть! — Какая часть слов "не тревожа птицу" вам была не ясна? Прочь! Дальше! — Спилить другую ветвь? — Дальше! — ... — Что такое? Версии закончились или же ваш мозг не способен логически мыслить? — громыхнул недовольно Фань Шен Ву, понимая, что из всех тридцати особей лишь двое-трое смогут додуматься до нужного ответа. Причина молчания ученика оказалась до смешного проста: его ответ уже озвучил кто-то другой. — Раз так, то и ответ этого старейшины так же не изменится. Дальше! С таким успехом отсеялась добрая половина толпы, создав огромные дыры в пространстве между молодыми адептами. Небо затягивало тучами все сильнее и у Фань Шен Ву было настойчивое желание покончить с этим как можно скорее, а надежда, что хоть один из этих оболтусов скажет верно — таяла на глазах. Аж до тех пор, пока их не осталось всего десять и очередной ответ вызвал на его лице еще более хмурый вид. — Убить птицу. Быстро и безболезненно. Молодой юноша был одет в темно-синие одежды с серебряным узором паучьей сети. Это был адепт от Старейшины Хэ Гуа Фу, что помимо его ответа сильно напрягло Шен Ву. Длинные черные волосы юноши собирались в высокий хвост, раскосые глаза были черны и бездонны, а тонкая полоска губ изгибалась в пугающей полуулыбке. — Ты в самом деле считаешь свой ответ достойным и верным? — сухо и с презрением в глазах спросил Снежный демон. Оставшиеся ученики отступили на шаг назад от того, кто сказал об убийстве птицы. — А разве нет? Она даже не заметит, как ее сердце остановится, а значит не будет потревожена, — он ухмыльнулся, нагло смотря старейшине в глаза. — Кто еще думает так же? — усилив свой голос, громогласно задал он вопрос оставшимся мальчишкам, что нерешительно попятились назад. — Никто? Отлично. Ты проходишь. Адепт Иньваншань ухмыльнулся. Сердца всех остальных юных адептов покрылись льдом и рухнули вниз. Как так?! Разве просто убить птицу достаточно?! Это и был правильный ответ?! Фань Шен Ву, будто прочитав этот вопрос в их неверящих глазах, тут же заговорил спокойным и умеренным тоном с подошедшим учеником. — Ты дал неверный ответ. Он в корне неверен и глуп. Однако, все же имеет право на жизнь, в отличие от птицы в твоих руках, — он оглядел с ног до головы этого черноволосого юношу и осознал, что искренне ему сожалеет: столько злобы в сердце и столь ненавидящая душа вряд ли смогут долго тесниться в одном теле, в итоге приведя этого юношу к неминуемой гибели. — Далее, — хмуро продолжил свой опрос заклинатель. — Почему бы просто не дождаться, пока птица улетит? Зачем же ее убивать? — молодой человек, задавший эти два вопроса был юн и расслаблен, подобно не созревшему колосу пшеницы. Казалось, устрашающий вид старейшины на него не действовал и вовсе. Именно пшеница пришла на ум Фань Шен Ву, когда тот увидел светлые и непослушные волосы юнца. Встретить такие здесь — редкость, особенно если учесть, что молодой человек был одет в бело-золотые одежды пика Хуаншань, что был под руководством Хонг Мо Сянь. Эта женщина предпочитала обучать девиц, нежели юношей, но случались редкие исключения. И если кто считал, что мастерство этой старейшины заключается в умении обольщать или вести себя подобно цветку пиона — они глубоко ошибались. Хонг Мо Сянь была мастером заклинаний и иллюзий! Хотя с оружием ближнего боя эта женщина не очень-то и ладила. — Кто еще думает так же? — уже более спокойно спросил он, обдав взглядом остальных. Всего осталось девять человек. Двое юношей в багряных одеждах из пика Сиян Хон Ше сделало шаг вперед. — Хм, — Старейшина Чушань поднял руку, слегка помассировав ноющую переносицу и прикрыв глаза. А затем вновь посмотрел на стоящую впереди троицу и удовлетворенно произнес: — Ответ верен. Вы трое и ученик Хэ Гуа Фу отныне становитесь приглашенными учениками пика Чушань. Спустя месяц посмотрим, чего будут стоить ваши успехи, — с этими словами развернувшись, он взмахнул рукавами, напоследок бросив: — Отбор окончен! Оставшиеся несколько адептов были вынуждены раздосадованно смотреть в спину уходящему старейшине и четверке счастливчиков, но ни сам глава Чушань, ни кто более не смог увидеть, как дьявольская улыбка втайне окрасила бледное лицо ученика Хэ Гуа Фу. Следующие несколько дней как минимум два десятка человек проклинало этого старейшину как в своих не самых культурных помыслах, так и в своих, ставшими кошмарами, снах. Этими людьми оказались четыре временных новых ученика и еще шестнадцать собственных учеников Фань Шен Ву, за которых он все-таки решил взяться. Поскольку дурной нрав этого старейшины был известен всем и каждому, всего учеников на пике Чушань числилось не более двух с половиной десятка. Нынешний Фань Шен Ву же отлично справлялся с ролью тирана-мучителя, фактически научившись получать от этого истинное удовольствие. — Выше ногу! Подбородок держать ровно! — его голос звонко и требовательно разносился по окрестностям горы, грозным эхом отражаясь от камней и рек и вновь возвращаясь к ушам изможденных учеников,а острых взгляд сурово глядел на адептов перед собой, придирчиво цепляясь за каждый недочет. Двадцать юношей в синей одежде пика Чушань стояли одной ногой на высоких и острых колышках, касаясь их самими лишь пальцами ноги и держа руки молитвенно сложенными в ладонях перед грудью. — Глаза закрыть! — Жун Юань, я сказал закрыть оба глаза, а не уподобляться одноглазому демону! — юноша, к которому он обращался, при этом хмуря брови, был тем самым редким блондином из пика Хуаньшань. И хотя синие одежды шли ему не так отлично, как бело-золотые, однако на этом юнце даже они смотрелись весьма достойно. Его светлые волосы, связанные в низкий и качающийся на ветру хвост, казалось, помогали балансировать на грани взлета и падения, а стойка "молящегося монаха", как сам Шен Ву ее назвал, получалась фактически отменной, в отличии от всех остальных. Что касается двух учеников Сиян Хон Ше, те были отличны в контроле духовных сил во время боя, однако просто поразительно были бесполезны в использовании их в других целях. Вот прямо как сейчас, ни один из них не мог очистить меридианы и направить духовный поток в кончики пальцев ног, дабы просто устоять на колышке, и сейчас они были более похожи на "танцующего угря", нежели на"молящегося монаха". А поскольку эти колышки были высотою в три чжана, то падать им было совсем нежелательно. Сам Шен Ву, дабы наглядно показать подобающий пример, все это время стоял на вертикально повисшем в воздухе Бай Шуане, касаясь одним лишь носком острия его лезвия. Мо Юн Мин парил рядом в точно таком же положении на Сюэ Сине. "И этот наглец еще что-то там говорил о том, что этот меч ему все еще чужд... — мысленно возмутился заклинатель, с еле заметной улыбкой поглядывая на ученика в бархатных ало-золотых одеждах, что уже фактически поравнялся с ним ростом. Взросление этого полудемона было слишком стремительно, как физически, так и духовно и умственно вместе. Он не удержался от довольного мысленного фырканья: — Вот же! Маленький сорванец, растет как на дрожжах!" А затем его чуткий слух уловил шорох летящих одежд и, прежде чем два ученика один за другим успели испугаться и упасть хоть на полчжана, морозный поток воздуха уже сорвался с рукава Снежного демона, поймав двоих проваливших задание учеников Сиян Хон Ше и поставив тех благополучно на ноги. — Тридцать кругов вокруг замка! — скомандовал он. — И не забудьте прихватить по паре ведер с водой! Спустя три палочки благовоний из двух десятков учеников осталось всего три. На высоких колышках все еще держались Жун Юань, Ю Лань и тот, чье сердце было чернее самого мрака в глазах Шен Ву — Си Ван У. Так представился Старейшине Чушань этот пугающий ученик Хэ Гуа Фу и почему-то старейшине очень не хотелось, чтобы это имя носил столь юный мальчишка. Ведь быть безнадежным в своих мыслях — это всегда поправимо, но носить имя "без надежды" — это уже слишком жестоко. Возможно, именно по этому он никогда не звал его по имени, используя всевозможные прозвища: — Хэисэ Дэ*, держи ладони ровнее! От того, что ты шатаешь ими, как маятник, ветер вряд ли поднимется, дабы помочь тебе устоять! Смертельно бледное лицо юноши сменило цвет на темный, а синие вены вздулись на висках. И хоть Шен Ву искренне полагал, что причина тому лишь его "строгое воспитание", он даже предположить не мог, сколь сильно этот "адепт" сейчас сдерживал себя, что бы не явить проклятую ауру демона и не сбросить этого наглого чертового заклинателя с меча, а еще лучше — насадить прямиком на него. Этот отброс еще и посмел давать ему прозвища! Он ждал... терпеливо выжидал своего момента для холодной и безжалостной мести, желая линчевать и разорвать на части этого мерзкого заклинателя! Мо Юн Мин же молча парил рядом возле старейшины, притворно и предупреждающе улыбаясь "временным соученикам" и отлично справляясь с ролью молчаливой тени своего наставника. Еще через несколько дней Фань Шен Ву пришло письмо от Императора. — Учитель?... — неуверенно позвала Тай Мэй, собственно, доставив свиток от посла прямо в руки наставника. Старейшина Чушань все еще безмолствовал, отчужденно смотря на свернутый желтый лист в руке, перевязанный алой лентой и скреплен императорской печатью. Как это письмо могло быть адресовано ему? Он знаком с Императором? Он подчиненный Его Величества? Или, может быть, Император решил, что жизнь его во дворце скучна и однообразна и настало время позабавиться* с бессмертными старейшинами гор, будто они его собственные благоуханные цветы**? * - имеется ввиду значение "разврата". ** - проще говоря - наложницы или девушки легкого поведения. "Что за чушь! — в душе кричал он. — Какого лешего сам Император шлет мне письма "о помощи во благо государства", и что главное — почему именно мне?! Какое отношение этот Старейшина вообще имеет к Его Величеству?! Бл*дство! Подстава! Эй, Система, подобного не было в сюжете! Объяснись, мать твою!" [Система не имеет отношения к побочным ветвям сюжета. Побочные сюжетные линии образуются естественным образом в последствии действий Вашего персонажа.] — этими словами и безразличным тоном окончательно пригвоздив к полу Фань Шен Ву, она будто в насмешку добавила: [Отказ от выполнения сюжетных линий равноценен к попытке прервать сюжет.] "И чем мне это грозит?" — с надеждой спросил он. Встречаться и тем более помогать Императору, который в представлении Шен Ву всегда выглядел напыщенным, высокомерным и похотливым стариканом с жирными руками и телом пончика, который к тому же наделен властью над всей Поднебесной, а значит и над ним в том числе — о боги, да он лучше окончит свои страдания здесь и сейчас! [Попытка прервать сюжет равноценна смерти персонажа.] — Система будто в самом деле прочла его мысли. "Тогда я прерву его!" [Вы умрете.] "С радостью!" [И возродитесь заново.] "Ууууууууумм! — не в силах терпеть это издевательство, Фань Шен Ву схватился рукой за голову, впиваясь пальцами до боли в кожу и чуть не рыча от злости. Система же готова была тяжко вздохнуть, если бы умела, ведь этот пользователь, оказалось, имел наклонности к суициду куда более сильные и частые, нежели сам главный герой. В оригинальном сюжете ни сам Император, ни любой из его приближенных никогда не показывались и были незаметнее призраков, что можно было забыть даже о их существовании. Единственное упоминание было в том, что Император соблюдал нейтралитет и мир с Бессмертными хозяивами гор, никогда не вмешиваясь в их дела, что было вполне взаимно. Так же оговаривалось, что "нрав Его был похотлив и хитер, а пальцы ловки и стремительны в желании обладать всеми наслаждениями мира сего". Вот из этих нескольких фраз, собственно, и состоял весь образ Императора Поднебесной. Так какого же лешего эта срань всемогущая протянула свои изящные сардельки к безмятежным и прохладным горам этого Старейшины?! Теперь покой Шен Ву мог только сниться. "Да что за...?!" — Бл*дь! — все же выругался он вслух сквозь сжатые зубы и сжал до посинения руки в кулаки. — Гипопотам небритый! Гейский мамонт с бешенством хобота! Если хочешь отведать нежной плоти этой дикой рыси, то она отошлет тебя к самому седьмому кругу ада*! И пусть минотавр сделает с тобою сторицей все то, что ты творишь со своими благоуханными цветами в саду наслаждений, а Несс, Хирон и Фол присоединятся к его трудам! — письмо в руке Шен Ву воспламенилось синим пламенем, превратившись в кучку пепла, что тут же образовался в птицу и с разгону врезался в стену, окончательно превратившись в стекающую серебристую пыль, что развеялась бесследно по ветру. * - отсылка к "Божественной комедии" Данте. (Кто сказал, что китайцы не читают литературу? (^_−)☆ .) Теперь он мог только послушно выполнять побочный сюжет и это чувство зависимости от решения Системы просто изводило его, заставляя чувствовать нестерпимую тошноту, отвращение и бушующую ненависть. Как же он желал сейчас избавиться от этой занозы в заднице с монотонным механическим голосом! Будучи занятым собственным состоянием дикого недовольства и ярости, Шен Ву даже не обратил внимания на удивленно округлившиеся глаза ученицы, ушей которой коснулось неизвестное ей доселе заклинание. Учитель знает непонятные слова, или это она не смогла расслышать и понять в силу своей глупости? Следующие несколько дней Тай Мэй раздумывала об этом, а так же планировала посетить библиотеку Старейшины Еваншань. Незнание — есть невежество, по этому девушка решила немного поднатаскать себя в родном языке и изречениях, дабы понять, что же за заклинение произнес тогда учитель? Хэйсэ Дэ* — 黑色的(Hēisè de) — черный. Фань Шен Ву ласково прозвал его Чернышом( за цвет волос или души — он сам еще не решил).