Система "Реабилитация" для первосортного злодея

Жар и свет от текущей лавы освещали каменные стены, ставшие последним пристанищем для тех, кто сейчас проливал слезы и дрожал от страха за железными прутьями. Из более двух десятков человек осталось всего восемь — остальных демон в белом и его подручный увели куда-то из пещеры и тех пленников больше никто никогда не видел. Только душераздирающие крики, мольбы и проклятья слышались с той стороны, но и они внезапно прерывались один за другим. Мо Юн Мин был в сознании лишь на несколько минут, прежде чем снова его потерять. Боль... боль расползалась по телу острыми волнами, призывая за собою тошноту и отвращение. Сянь Шэн снова преподавал ему уроки, вычисляя способность полудемона выдержать удар по более чем трем жизненным органам одновременно путем практик. Как только четыре лезвия покинули тело Мо Юн Мина, он не выдержал, испустив слабый стон и просто позволив крови выливаться изо рта. Чем дольше это продолжалось и чаще происходило, тем слабее становился его рассудок и воля к сопротивлению. Он не знал, сколько времени уже находится закованным в цепи, ведь в этой пещере не видно смены ночи и дня, но был уверен, что прошло уже больше недели. В редкие моменты ясности сознания, он однажды случайно услышал разговор Безликого с Сянь Шэнем. — Мастер, я поймал душу этого дерьмового тумана и сегодня уже седьмой день, как этот ублюдочный туман сидит в клетке, — Си Ван У явно был возмущен, но старался сдерживать свои эмоции перед этим существом в белых одеждах, явно опасаясь его гнева. — Разве Вы не обещали, что я смогу разделаться с ним, как пожелаю спустя семь дней? Сянь Шэн что-то неслышно ответил и Безликий заткнулся. Это был фактически единственный раз, когда Мо Юн Мин смог узнать что-то относительно неплохое. Он находится здесь уже больше семи дней, а по собственным ощущениям — лишь дня три, поскольку почти все время он был в беспамятстве. Значит время должно пройти быстро, хотя к чему именно — он не знал. Что наступит раньше, смерть или безумие от боли, покажет только время. Мыслей о спасении у него не возникало и вовсе. С самого своего появления на свет он был не нужен никому, ни матери с отцом, ни кому более, так кто станет его спасать? Верно, никто. Единственных два человека, что заботились о нем, были приемный отец, что превратил свою душу в его духовное оружие, и учитель... Учитель, который собственноручно проткнул его грудь насквозь... Учитель, который лечил его раны и готовил теплый отвар... Учитель который всегда скрывал свои эмоции под маской надменности и сарказма, но при этом каждый раз заступался за него и с улыбкой готовил травяной чай... Этот человек был последним, кто действительно волновался и заботился о нем. Мо Юн Мин даже думал, что простил бы наставника, если бы тот снова пронзил его грудь насквозь или даже дважды. Ведь сейчас, ощущая боль от клинка, что вонзается между ребер, более трех раз за минуту, он понимал, что тот удар учителя был вовсе безболезненным и пустяковым. На затворках вновь угасающего сознания он все еще желал верить, что учитель придет за ним снова и спасет... Когда он очнулся снова, первым на глаза попался бьющийся в истерике синий призрачный огонек. Он бился о прутья, разбиваясь на части и воссоединяясь вновь, а затем без промедления ударялся снова, едва собравшись в сгусток. Безликий называл эту душу туманной... почему именно туман? Мо Юн Мин был слишком истощен, чтобы понять. Он смотрел из-под полуприкрытых век, как эта душа сейчас упорно расшатывала клетку, а до этого каждый раз с дикой болью выла и кричала, когда Сянь Шэн вонзал очередной клинок. Что же это за туманная душа? Кто еще мог так беспокоиться о нем, чтобы взвыть с плачем и столь сильной болью даже после смерти? Мо Юн Мин не мог вспомнить никого. Пусть он не знал, кто это, но он был безмерно благодарен этому огоньку. Ведь был еще хоть кто-то, кому он был небезразличен даже став полудемоном. С тех пор, как Сянь Шэн заключил его в птичью клетку и оставил здесь перед Мо Юн Мином, чтобы эта душа мучалась и извивалась от боли, наблюдая за тем, как демон в белом медленно отрывал плоть и протыкал его тело клинками, прошло уже семь дней. Семь дней... спустя семь дней души обычно рассеиваются сами, если не испытывают какого либо сильного желания. Если это злоба или месть — они превращаются в злых духов, если это привязанность к месту или человеку — в неупокоенных призраков. Кем бы не стал этот дух, Мо Юн Мин очень хотел спросить его имя. Узнать имя того, кто так сильно страдал за него и кого он все время не замечал. Чтобы в следующей жизни он смог отплатить этому духу той же добротой и заботой в сто раз больше, чем он страдает в этой клетке сейчас. Это была его последняя мысль перед тем, как Сянь Шэн вернулся и Мо Юн Мин вновь потерял сознание от очередных пыток. Пока полудемон пребывал в беспамятстве, душа Фань Шен Ву в истерике билась в заточении. Демон в белых одеждах потерял интерес, как только тот потерял сознание, и временно ушел, оставив птичью клетку стоять на камне, а люди, запертые неподалеку, все еще боялись издавать хоть какие-либо звуки. Кем был этот чертов Высший? Зачем ему вообще понадобилось истреблять весь пик Чушань и разрывать на части его маленького лисенка!? Шен Ву не знал ответов. Но то, что пока его душа еще находится в этом мире, он будет желать мести и отмщения — он был уверен. Никто не смеет так истязать главного героя! Да к черту статус, никто не смеет так истязать его мальчика, его Мо Юн Мина! Этот лисеныш никому не причинил вреда, чтобы страдать в цепях вот так! Синий огонек распалялся сильнее, будто внутри него кипело что-то живое и желающее вырваться. Он бился о железные прутья, разбивался, восстанавливался и снова наносил удары. С каждым разом все сильнее разшатывая свою камеру заключения, синий огонек терпел поражение за поражением, но продолжал биться, словно птица об камень. Из-за того талисмана с печатью, что прикрепил на клетку Сянь Шэн, Шен Ву не мог ни выбраться оттуда, ни сжечь ее. Призрачное пламя остается пламенем, а значит оно действительно могло сжечь. Но если клетка не поддавалась ему, то печать на клочке бумаги, обернутом на прутьях, он все еще мог подпортить. На бумаге были нарисованы три разных печати, одна поверх другой. Шен Ву сперва думал, что этот пятый Высший — обычный демон со сверхмерными амбициями, однако понял, что ошибся. Печати были сделаны не с помощью привычных методов нечисти, они были нарисованы рукою сильного и опытного заклинателя. Чернила были смешаны с кровью, что делало рисунок абсолютно защищенным от перерисовки. Шен Ву вздохнул. Один этот демон в белых одеждах был в сотни раз хуже десятка самых ублюдочных Безликих. Три разных печати могли заточить любого духа, не смыслящего в заклинательстве. Но Шен Ву ведь не простой дух, он и сам создавал подобные печати, потому знал их слабости и недостатки. Первая печать, что была над всеми, отвечала за барьер, который не позволял душе покинуть заточение. Вторая — не позволяла душе самовольно рассеяться до истечения семи дней. Третья — удерживала от перерождения в призрака или злобного духа. Таким образом этот Высший обрек бы душу на существование в форме беспомощного огонька вплоть до того момента, как тот рассеется через семь дней. Шен Ву подобное вовсе не устраивало, а потому он принялся кропотливо стирать чернила на одной из печатей. Достаточно было сделать крохотную брешь в письменах, чтобы лишить ее эффективности, но если это заметит Высший, то Шен Ву не поздоровится. Если стереть первую печать — он, возможно, и сможет покинуть клетку, но что дальше? Он ни за что не покинет своего мальчика здесь на произвол, а Высший, само собой, заметит стертую печать и изловит жалкого духа, после чего устроит каторгу еще куда более жестокую, нежели сейчас. Стирать вторую ему смысла не было, ведь он совсем не желал покидать этот мир и покоиться на том свете. Какой, к черту, мир и покой, когда на его глазах убивают Мо Юн Мина, а он не может ему помочь?! В гробу Шен Ву видал подобный покой и там же этого треклятого демона! Поэтому он решил стереть третью печать. Если сделать это под слоем верхних двух, то даже Высший этого не сможет заметить сразу, а Шен Ву тем временем сможет начать свое превращение. Ему было без разницы, во что превратится его душа, в призрака, злого духа или даже демона. Лишь бы это существо было достаточно сильным, чтобы вытащить мальчишку отсюда живым. Если Высший заметит то, что он намерен сделать — скорее всего, незамедлительно рассеет его душу и заставит исчезнуть. Но разве подобное могло испугать человека, что умер уже дважды от ножей и мечей? В этот раз если он и умрет окончательно, то хотя бы без боли, так что Шен Ву готов был рискнуть. — Эй, жалкие грязные крысы! Мастер сжалился над вами и велел дать немного еды, чтобы не подохли раньше времени,— Безликий с надменной ухмылкой вернулся в пещеру с миской засохших и грязных пирожков, приготовленных на пару. Шен Ву оставалось только догадываться, с какой ямы он их достал, что те были все испачканы в грязи и земли. Вместо того, что бы поставить миску в клетку, он подошел и просто выбросил ее содержимое на пол перед ней. — Если хотите съесть это, то вам лучше поторопиться, а не то прибегут настоящие крысы и утащат все до последнего! Ха-ха-ха!! Человеческие руки тут же жадно просунулись из-за железных ржавых прутьев, пытаясь ухватить хотя бы один пирожок. Это было слишком жестоко. Но когда Шен Ву думал о том, что Мо Юн Мину, который за все время не держал даже крошки во рту, не достанется даже этого — он желал уничтожить все вокруг. Сжечь, заморозить, просто стереть с лица земли этих демонов и их проклятое логово! Его ученик не должен вот так мучаться и голодать! Он не должен был это терпеть!! Если бы не этот Высший в белых одеждах, его мальчик сейчас бы сидел возле своего учителя за столом, попивая чай на пике Чушань и о чем-то с улыбкой безмятежно болтая, а Шен Ву бы приготовил немного супа на двоих. Но теперь все было уничтожено и стерто в пепел и прах... Весь пик Чушань пал, а тело его старейшины развеялось по ветру. Не осталось ничего, за что можно было бы цепляться этой душе.. только эти черствые и грязные пирожки, что он очень желал добыть хоть один из них для Мо Юн Мина. "Хотя бы один для него...! Пожалуйста...!" — пытался докричаться он, снова разбиваясь об железные прутья, но все было тщетно. Простые смертные не услышат его, как бы он не кричал. — Мама, почему этот огонек плачет и смотрит на пирожок? Огонек тоже может есть... ? Он тоже хочет кушать, да? Детский наивный вопрос мальчишки за решеткой заставил Шен Ву вернуться в реальность. Разве он может плакать, будучи просто духом? Как глупо. Женщина, дрожа от собственных тихих рыданий, забрала своего ребенка подальше от железных прутьев, заключив в объятья и тихо приговаривая: — А-Лин, прекрати, прекрати шуметь... Кушай быстрее, иначе мама не знает, когда ты снова сможешь поесть... Маленький мальчик зажал в каждой руке по пирожку. Еды было слишком мало, чтобы накормить всех восьмерых пленников, им едва хватало по одному пирожку на человека, потому женщина просто отдала свой ребенку. Шен Ву в самом деле жадно и скорбно пялился на этот чертов пирожок, будто грязная голодная собака. Естественно, никто из этих пленников и не подумал бы поделиться с полудемоном, что закован в цепях, и ему оставалось только смотреть, желая урвать хоть кусок для своего ученика. Прошло еще какое-то время, прежде чем все остатки булочек были съедены и люди кое как успокоились и уснули. Это была первая их еда за более, чем семь дней, и вполне очевидно, что никто не станет думать о других. Шен Ву в молчаливой тревоге с болью смотрел на Мо Юн Мина. Он хотел помочь ему хоть как-то, но не мог сделать абсолютно ничего. Он был всего лишь беспомощным наблюдателем... всего лишь жалким огоньком. В стороне что-то внезапно зашевелилось. Ни Безликого, ни демона в белом поблизости не было и люди чувствовали себя достаточно спокойно, что бы немного поспать. Кто тогда мог сейчас там ворочаться, растрачивая столь редкие и драгоценные спокойные минуты? Шен Ву озадаченно смотрел, как тот самый мальчишка подошел к краю клетки, пристально смотря на огонек. — Эй-эй, — он зашуршал ручонкой за воротом одежд, — ты ведь тоже голоден, да? Вот, я оставил немного для тебя, господин огонек. Тонка ручка протянула половинку черствого пирожка к птичьей клетке неподалеку. Шен Ву ошеломленно замер. Этот мальчишка в самом деле был неимоверно глуп! Но сейчас он в самом деле радовался этой детской глупости, как величайшему снисхождению! Он должен был, просто обязан был показать этому ребенку, для кого он хотел добыть этот кусочек пирожка! Хотя бы эту крохотную часть он хотел отдать Мо Юн Мину! Мальчишка резко отдернул руку, увидев, что синий маленький огонек внезапно взбесился и начал бешено биться об прутья в сторону, будто желая выбраться в одном направлении. Сперва он испугался, отползая немного назад, но потом увидел, что огонек был еще более грустен и печален, чем до этого. Мальчик понял, что тот очень хотел ему что-то показать и просто повернул голову туда, куда рвался этот огонек. — Ты хочешь отдать это ему? — наконец сообразил ребенок, указав пальчиком на полудемона, что был подвешен и не двигался вовсе. Огонек принялся яростно скакать вверх и вниз, будто кивая. Шен Ву знал, что Мо Юн Мин скоро должен был очнуться, он просто высчитал примерное время его восстановления после всех пыток. Ребенок тихо подошел к другому краю клетки, что бы быть ближе к закованному полудемону и как можно тише позвал. — Дядя... Эй, дядя... — он звал шепотом Мо Юн Мина больше шести раз, пока тот наконец не нахмурился и не открыл слабо глаза. — Дядя... Дядя, Вы меня слышите? — увидев, что полудемон слегка повернул голову в его сторону, с трудом удерживая ее приподнятой, мальчик быстро опустил часть пирожка на пол и подкатил ее к пленнику. Взгляд Мо Юн Мина проследил за тем, как кусочек пирожка подкатился к коленям, а затем с неприкрытым удивлением уставился на ребенка. — Это огонек просил отдать Вам, это он, — мальчик смущенно ткнул пальчиком в сторону птичьей клетки, думая, что полудемон захочет его отругать, если он не скажет правду, а затем быстро вернулся к спящей матери, сжавшись в клубок. Мо Юн Мин тихо и хрипло произнес: — Спасибо... Он посмотрел на синий огонек в клетке странным взглядом, думая, чем же был обязан ему за такое хорошее отношение. И хоть теперь его тело полудемона не умрет от такой вещи, как голод, но он по прежнему его чувствовал. Но как теперь было поднять этот кусочек еды, если его руки закованы цепями слишком высоко у головы? Со стороны послышались тихие шаги. Сянь Шэн возвращался. Мо Юн Мин попытался подчинить мыслям собственный длинный хвост, что бы заставить того спрятать этот кусок пирога за спиной. Спустя менее, чем несколько секунд, он был удачно спрятан и накрыт сверху черной лисьей шерстью. Мо Юн Мин подумал, что если удастся научиться пользоваться им, то этот хвост станет послушнее собаки. Едва услышав шаги, люди в клетке в панике проснулись, начав вжиматься со страхом в углы. Пришел черед очередных жертв. Демон вошел, спрятав руки в рукавах и окинув оценивающим взглядом пленников. — Те трое у стенки, — скомандовал безразлично демон, а Безликий, что шел за ним следом, тут же подошел и открыл засов, вытащив за волосы троих молодых мужчин. — Хватит трепыхаться, отбросы! Задолбали выть и рыдать, еще хоть звук услышу — поотрезаю всем языки! — Безликий явно был в бешенстве, но дикая ухмылка на его лице пугала больше всего. Он был слишком похож на сумасшедшего. Когда жертвы были выбраны, два демона вновь ушли, утащив их за собою. Теперь в клетке осталось пятеро — старик, женщина с ребенком и два молодых юноши. Один был одет в белые и чудом все еще чистые одежды и явно принадлежал к какому-то слабому ордену заклинателей. Он все время лежал без сознания и единственное, что делало его живым в глазах остальных — тихое еле слышное дыхание. Второй молодой человек был в простых серых одеждах и сидел в углу в позе для медитаций. Он был абсолютно спокоен и уравновешен. Брошенную Безликим еду он так же не ел и при этом не выглядел истощенным. Шен Ву понял, что он практиковал инедию*. Мо Юн Мин неуклюжими движениями недавно приобретенного хвоста заставил кусочек пирога подняться на колени. Едва женщина увидела, что полудемон пришел в сознание и на его коленях была половинка того самого пирожка, она тут же с ужасом посмотрела на своего сына, а затем на вход в пещеру. Она была мудрой женщиной и понимала, что если демоны внезапно вернутся и увидят, что их пленник, которого долго морили голодом, внезапно нашел, чем его утолить, то беды для нее и ребенка не миновать. Ее руки были достаточно длинными, что бы дотянуться до полудемона даже сквозь железные прутья. Она попыталась отобрать этот кусок еды с его колен, как внезапно мужская рука перехватила ее за запястье. Молодой человек, что сидел и медитировал, встал и покачал головой, предупреждая женщину не делать этого. Затем достал из-за ворота собственных одежд чистую припрятанную маньтоу и протянул полудемону через решетку, поднося ко рту. Шен Ву хотел расплакаться, вознося ему искренние благодарности за своего ученика. Мо Юн Мин жадно ухватился зубами, проглотив все почти за два укуса. — Благодарю... — хрипло произнес полудемон, смотря, как рука мужчины взяла ту половинку на его коленях, обтерла рукавом от грязи и точно так же протянула ко рту. Мо Юн Мин тут же съел и ее. Молодой человек слабо улыбнулся и покачал головой. — Не я прожигал беспомощным взглядом эту еду и не я пытался заставить ребенка накормить тебя. И не меня тебе благодарить. Мо Юн Мин удивленно повернулся, склонив голову и бросив озадаченный взгляд на огонек в клетке. — Вы понимаете этот призрачный огонь? Вы... — он неуверенно повернул лицо к мужчине, решившись спросить. — Вы можете спросить его имя? Мужчина бросил пристальный взгляд на синий огонек. Шен Ву в панике забился в самый дальний угол клетки. Что будет, если Юн Мин узнает его? Он ведь должен ненавидить своего наставника за его поступок, а если сейчас окажется, что он прямо перед ним, то Шен Ву пожелал бы вырыть могилу и схорониться прямо здесь. Или расссеяться, что еще лучше. — Он не желает говорить, — спокойно ответил мужчина, отведя взгляд от огонька, уже начавшего панически тухнуть до еле видимого язычка пламени. Мо Юн Мин нахмурился и его лицо стало полным горькой и кислой обиды. Этот огонек боялся назвать ему даже свое имя. — Молодой человек перед тобой уже мертв, — тихо напомнил мужчина. — Может быть, он просто не желает расстраивать тебя своей смертью. Ведь позволить узнать о своей смерти кому-то, кто тебе дорог, и видеть как он будет страдать от этого — подобного не захотел бы никто. Мо Юн Мин промолчал, продолжая пристально смотреть на огонек сквозь полуприкрытые веки. Слова мужчины имели смысл и были бы вполне правдивы, если бы не одно существенное "но". Те, кому бы он был дорог — их уже нет. И это заставляло его еще сильнее желать узнать имя этой души. Спустя несколько минут Сянь Шэн вернулся с удовлетворенной улыбкой на лице. — Ты хочешь узнать его имя? Ха-ха, в самом деле хочешь? — демон в белых траурных одеждах взял птичью клетку в руки, подойдя к Мо Юн Мину и недобро улыбнувшись. — А ведь я тоже хочу узнать истинное имя этой души. Внутри Шен Ву все похолодело и оборвались последние ниточки. Этот Высший... Он в самом деле знал, что душа внутри Старейшины Чушань была поддельной! Ранее, еще когда он стоял с Императором и из снега появилась сова-марионетка этого пятого Высшего, эта марионетка назвала его душу фальшивой. В тот момент никто не придал значению этим словам, однако сейчас он начал понимать. Этот пятый Высший держал обиду и таил злобу вовсе не на пик Чушань... он хотел свести счеты лично с фальшивой душой, с душой Янь Сюньи! С самого начала... именно Янь Сюньи оказалась причиной падения всего пика и смерти всех его учеников! — Посмотри, как оживился, — ухмыльнулся Сянь Шэн, наблюдая как синий огонек начал яростно биться в клетке у него в руке. Демон поднял клетку к лицу, с ухмылкой спрашивая: — Ты понял наконец, что я знаю, верно? Я знаю кто ты, но не знаю имени. И это меня расстраивает. По этому я жажду исправить это и вынуть из тебя ответ. Мо Юн Мин молчаливо наблюдал за ними, силясь понять суть разговора, но как не пытался, все равно не мог. Он догадался, что эта душа скрывала свое имя не просто так, но почему именно — понять не мог. — Си Ван У! — позвал Сянь Шэн, отворачиваясь от полудемона и подходя к клетке с людьми. — Мастер? — Безликий тут же появился подле него преклонив одно колено. Сянь Шэн окинул пристальным взглядом пленников, остановившись на том самом человеке, что до этого все время сидел и медитировал, а сейчас спокойно стоял и смотрел демону в глаза без капли страха. — Выведи его и закуй в цепи. Приготовь все для перемещения, — с этими словами демон открыл птичью клетку, достав оттуда душу Шен Ву, он отбросил ненужную железку. Безликий с удовольствием выполнил приказ. Не прошло и десяти минут, как молодой человек был прикован к стене такими же цепями, что и Мо Юн Мин. Это в самом деле были оковы, лишающие духовных и демонических сил. — Теперь шея, — указал Сянь Шэн, а Безликий тот час понятливо с улыбкой кивнул, достал еще одну цепь и туго обмотал вокруг шеи пленника. Молодой человек по прежнему был спокоен и не сопротивлялся, чем напрочь лишил демона в алых одеждах удовольствия и причины для излюбленных побоев. И тем самым испоганил настроение. Цепь, что была намотана вокруг шеи, оказалась вскоре вколочена в стену, фактически заставив человека повиснуть на ней, словно в удавке. Мать с ребенком, что все еще были в заточении, с немым ужасом смотрели, как по шее молодого человека пробежали тонкие дорожки капель крови. — Молодой человек, — мужчина, закованный в цепях хрипло обратился к Мо Юн Мину рядом. — Этот монах не боится смерти, но боится чужих страданий. — Что ты хочешь сказать? — Мо Юн Мин в самом деле не знал, о чем думал этот человек, находясь на грани жизни и смерти. — Этот монах не знает, почему душа в птичьей клетке так боится называть свое имя, но он знает, что Вы сможете услышать его. И это действительно важно. — Что?... Монах покачал головой. — Возможно, эта душа не хочет, что бы ее имя узнал кто-то другой, но не откажется, чтобы его узнали Вы. — Я так не думаю, — покачал головою полудемон. — Он отказался называть свое имя и это было однозначно. Мо Юн Мин совершенно ничего не понимал. Разве только что этот огонек не отказался говорить с ним? Тогда почему этот монах твердил обратное? — Ненависть — не всегда ненависть, а отказ — не всегда отказ, — монах в серых одеждах улыбнулся, по-отцовски мягко посмотрев на Мо Юн Мина. — Если вы оба закончили этот пустой и бесполезный разговор, то давайте приступим к более интересному занятию, — Сянь Шэн улыбнулся, а его тонкие и очаровательные черты лица исказились злой насмешкой. В следующий миг рука демона в белых одеждах проткнула грудь монаха насквозь, медленно вынув из нее слабый голубой огонек, а белые рукава окрасились в алые, кровавые тона. Он действительно вынул из него душу голыми руками! Глаза Мо Юн Мина ошеломленно расширились в ярости. Этот демон в самом деле больше не имеет и крупицы человечности! Монах безжизненно повис на цепях. Сянь Шэн удовлетворенно хмыкнул и грубо засунул второй рукой душу Шен Ву внутрь этого тела. Слабый огонек души монаха был мгновенно уничтожен и рассеян по воздуху. Три пары глаз пленников, одна пара рубиновых глаз Мо Юн Мина и жестокие глаза двух демонов пристально наблюдали в ожидании. Но только один Сянь Шэн знал, чего ждать от этого тела монаха, что безжизненно свисало с дырою в груди. — Хватит притворяться, — бледная рука демона схватила тонкими пальцами подбородок монаха, вздернув грубо вверх, а вторая — достала из рукава черную круглую таблетку, похожую на крохотную сферу, безжалостно сунув прямо в глотку монаху и заставив съесть. Тонкий голос с насмешкой произнес: — Если ты сейчас же не откроешь глаза, я сделаю в твоей груди еще одно отверстие. И на этот раз оно будет прямо в сердце. Ресницы мужчины с трудом затрепетали. В следующий миг на демона в белых одеждах гневно смотрела пара чистых синих глаз, горящих ненавистью. Мо Юн Мин потерял дар речи. Мало того, что цвет глаз мужчины изменился, он был слишком похож на цвет глаз его наставника. Но этого просто не могло быть! Его учитель — один из сильнейших заклинателей, который мог голыми руками одолеть всех старейшин и их учеников. Разве он мог так просто умереть и все это время находиться здесь в виде жалкой и беспомощной души? Определенно, это не могло быть правдой! Посчитав свои мысли безумными из-за помешательства от боли и заточения, Мо Юн Мин тут же отбросил их и никогда больше к ним не возвращался. Его учитель сейчас должен быть на пике Чушань и пить чай в своих покоях, любуясь бамбуковым садом. О чем-то другом не могло быть и речи и Мо Юн Мин был в этом абсолютно уверен. Сянь Шэн удовлетворенно ухмыльнулся. — Надо же! — восхитился демон, пристально смотря в лицо монаху. — Ты настолько породнился с тем телом, что и твои глаза стали такими же? Или же так совпало, что они изначально были похожи, мм? Что скажешь, фальшивая душа? Заметив, что разговаривать с ним не собираются, Сянь Шэн отпустил лицо Шен Ву, отойдя и подняв с камня один из окрашенных кровью полудемона мечей. — Знаешь ли, нехорошо игнорировать высшего демона, — злая улыбка расплылась на прекрасном белом лице, — или ты думаешь, что я не смогу вытащить из тебя то, что желаю услышать? Шен Ву упрямо продолжал молчать. Он был готов к боли и к смерти. В конце концов, не в первый раз ему испытывать подобное. Пара рубиновых глаз упрямо наблюдала за борьбой этих двоих. Но больше всего Мо Юн Мин восхищался той открытой ненавистью без единой капли страха, что пылала в этих синих глазах. Они были действительно точно такими же... такими же сильными и готовыми стоять до последнего, как и у Снежного демона... его учителя — Старейшины Чушань. — Не забывай, — лицо Сянь Шэня исказилось слащавой улыбкой, а его палец провел по собственной белоснежной шее, очерчивая круг, будто имитируя удавку, — на тебе все еще висит мое проклятье. Ты ведь помнишь, что каждый раз, когда этот полудемон будет получать удары и умирать, ты будешь забирать его страдания себе. — И знаешь, я с удовольствием послушаю твои стоны боли, пока не услышу настоящее имя. Демон с удовольствием повертел в руке меч, любуясь тем, как все еще свежие кровавые капли медленно стекали по его лезвию. — Ах да, забыл упомянуть, — он опустил клинок, игриво вертя им и притворно улыбаясь, — на собственную смерть можешь не надеяться. — Та таблетка, что ты съел, не позволит тебе умереть. Она была создана из шести тысяч душ, которые Си Ван У любезно собрал мне и преподнес в качестве дара. Она же и дарует тебе бессмертие от шести тысяч смертей. Но ты можешь не благодарить, — Сянь Шэн ухмыльнулся и прицелился клинком на грудь Мо Юн Мина. — Ведь я собираюсь убивать тебя медленно и мучительно вместе с твоим обожаемым лисенышем. Клинок со свистом сорвался с руки демона, с хрустом вонзившись в грудь Мо Юн Мина, как и в прошлый раз, безжалостно переломав ему несколько ребер. Тихий стон сорвался с его губ, а кровь мимовольно стекала по подбородку. Мо Юн Мин снова готов был распрощаться с собственным рассудком и сознанием, а перед его глазами начало темнеть. Перед тем, как окончательно провалиться в полное беспамятство, ему показалось, что лицо монаха так же сморщилось от жуткой боли, а на груди того медленно расплывалось кровавое пятно. Инэдия — inedia — образ жизни без еды. Так же зовут солнцеедством, праноедством или же бретарианством.