Система "Реабилитация" для первосортного злодея

Зимний ветер тяжко выл, скользя меж голых веток деревьев, а снег нещадно жалил холодом все живое, что попадалось ему на пути. Ночь взошла на небе, покрыв лес своей темнотой, что становилась спасением для многих животных и настоящим пиром — для демонов. Ведь каждая нечисть, от мала до велика, вылезала из своих нор, чтобы поохотиться на глупых и жалких людей. Человеческая плоть была самым излюбленным лакомством всех этих существ, но особенно среди них ценилась плоть, что была пропитана духовной силой. Плоть монахов и заклинателей, что наивно возвышали свои способности и так опрометчиво попадали в лапы демонам. Одними из такой нечисти были Хуапигуй. Отвратные демоны, чем-то похожие на человека с зеленой кожей и пастью, полной клыков. Они безжалостно нападали на людей и сдирали с них кожу, чтобы самим облачиться в нее. Ночью они пожирают человека, а днем маскируются, натягивая кожу своей жертвы: чаще всего эти демоны стараются выдать себя за красивую и привлекательную девушку. Такими демонами становятся женщины, кем-то или чем-то очень сильно обиженные при жизни. Эта обида оказывается в итоге столь сильна, что не позволяет духу покинуть мир, а заставляет оставаться в теле, даже когда от него остались одни кости. Поэтому они и ищут «одежду» в виде тел своих жертв, чтобы обрести новую оболочку. По блестящему скрипящему снегу медленно брел человек в простых белых одеждах с толстой палкой в руке. Она была груба и непригодна ни для чего, кроме опоры, а местами и вовсе казалась кривой. Однако, она была полностью очищена от коры и мягко ложилась в его бледную руку, при этом вовсе не служа опорой. Он просто держал ее горизонтально в руке, словно ножны меча. Ноги молодого человека были худы, но выносливы и сильны, а руки — изящны и крепки. Он шел сквозь ветер и безжалостный снег, совсем не замечая их и не чувствуя неудобств. Так продолжалось, пока на его пути не появилась молодая женщина в откровенных одеждах, что с улыбкой медленно направлялась к нему. Молодой человек остановился. — Молодой монах заблудился? Пойдем же, я покажу тебе дорогу, — нежный женский голос сладко проворковал у самого уха, а завлекающая игривая улыбка расплылась на лице женщины. Молодая девушка поймала руку мужчины и с легкостью увлекла его вслед за собою еще дальше в лес. Она в самом деле считала эту ночь везучей — добыча сама забрела к ней в руки и впервые так легко попалась в сети. К тому же, этот человек был похож на юного и несмышленого ученика, который от ужаса ночного леса даже забыл слова страха, раз все еще молчал. Женщина ухмыльнулась. Пройдя достаточно далеко, она остановилась посреди заснеженной поляны. Ее добыча обладала слабой духовной силой только сформировавшегося ядра и этот запах вдвойне привлекал, заставляя терять последнее терпение. Розовый кончик языка облизнул пересохшие в жажде губы. Воспользовавшись тем, что человек за ее спиной все еще молчал и наверняка был сбит с толку, женщина мгновенно развернулась и с неподвластной обычному человеческому глазу скоростью бросилась на свою жертву. — Попался! Теперь ты мой! Выставив руки с длинными когтями и норовя впиться ими в шею, женщина выглядела крайне безобразно: ее лицо исказилось уродством до неузнаваемости, плоть свисала обрывками, а из пасти торчали внушительные и кривые клыки. — Ч-что... что такое!? — когда ее когти, вместо того, что бы погрузиться в шею своей жертвы, уткнулись в деревянную палку, а мужчина вместо крика испуга и ругани спокойно стоял без единой эмоции на лице, она начала паниковать. — Ты что еще за ученик, мать твою?! Как ты меня распознал!? — Распознал? — бровь молодого человека слегка изогнулась в удивлении. — Я изначально шел за тобой. Рука, держащая палку, с силой отмахнулась ею, тем самым заставив демона отлететь на несколько десятков шагов. — Ты не ученик... — демон сбросил на снег с себя кожу женщины, явив свой истинный отвратный облик и поднявшись на ноги. Его кривой зеленый палец дрожащим гневом указал на человека. — Ты кто такой, сукин сын?! Я съела уже четверых заклинателей и их ничтожных учеников, никто из них даже нечисть распознать во мне не смог!! А ты со своими дохлыми силенками смеешь заявлять здесь нечто подобное?!! Наглый человечешка!!! — Ничтожных? — Шен Ву горько улыбнулся. — Жаль, что они пали от рук столь отвратной твари. — Что сказал?! Ты, дерьма кусок, что только что тявкнул?! — зеленокожая обнаженная демоница выставила свои объемные клыки в яростном оскале. — Не важно, — Шен Ву перехватил поудобнее палку, медленно начав подходить к ней по скрипящему снегу. — Ты знаешь что-то о новорожденном пятом Высшем? — С какой стати я долж...?! АААА!!!— договорить демоница не смогла. Один из концов палки выбил ей клыки и грубо вторгся в ее грязный рот, заставив громко взвыть от боли. — Я не повторяю дважды для демонов. Шен Ву был зол и безразличен к ее стенаниям и слезам. Он вынул палку из окровавленного рта, дав возможность ответить. Его лицо источало лишь леденящее спокойствие и ненависть, а фигура светилась в лунном свете, что в самом деле казалась покрытой льдом. Синие яркие глаза пылали гневом, а ауру заклинателя полностью поглотила огромная демоническая аура, что приобрела форму голубого пламени и полностью захватила в плен золотое ядро, но не разрушила его. Глаза твари в ужасе расширились. Перед ней был вовсе не ученик. Это был не заклинатель и не демон, это существо было и тем и другим одновременно! — Что... ты такое...? — перейдя от ужаса на шепот, демоница начала неосознанно отползать назад. — Почему... почему ты имеешь ядро и демоническую силу одновременно..? Как такое вообще возможно?! — Ответ за ответ. Скажи мне, что ты знаешь о пятом Высшем, и я удовлетворю твой интерес, — голос Шен Ву был похожим на колючий лед и иней, что угрожал заморозить жалкое растение,извивающееся перед ним. — Пятый... Мы зовем его Вечно Скорбящим Палачом, — женщина сдалась, признав свое поражение и еще больше испугавшись этого существа. Раз он спрашивал о Высшем, значит был с ним как-то связан. А все, кто связаны с этими демонами — являлись ужасным бедствием для остальных. — Что еще? — требовал Шен Ву. — Он убивает своих и чужих, людей и демонов, всех без разбору и испытывает на них свои заклинания. Ловит, сажает на цепь, а затем издевается над ними, пока те не умирают. "Ах, как мне это что-то напоминает", — в душе ядовито ухмыльнулся он. — Все демоны в округе сперва думали, что у него съехала крыша, но оказалось, что он просто невиданный ублюдок. Он пошел против остальных Высших и всех демонов вообще, — демоница фыркнула: — Я вот до сих пор считаю, что он просто чокнутый кусок дерьма собачьего! — Это все? — поинтересовался Шен Ву. — Говорят, он отпустил из плена лишь трех демонов и одного человека, чтобы те поведали всему миру о его прибытии и намерения. — Намерениях? И о каких же? — Покорить мир, — ответила нечисть. "Пф... Как банально!" — мысленно закатил глаза Шен Ву. Увидев, что ей больше нечего сказать, Шен Ву стукнул концом палки в снег, поставив ее вертикально и вонзив в промерзшую землю на десяток цуней. Затем облокотился на ее второй конец рукой и расслабленно сказал: — Что же, раз ты закончила, теперь моя очередь, — он пристально смотрел на уродливое зеленое существо, что хоть и распласталось беспомощно в страхе на снегу, но все еще горело любопытством. — Я был заклинателем и моих учеников безжалостно убили, а затем, когда я обнаружил их трупы, расправились и со мной,— начал он. — Мою душу захватил в плен этот ваш Вечно Скорбящий Палач и посадил в клетку. Тогда я начал обращаться из неупокоенного духа в демона. Но не успел — он поместил меня в тело одного из пленников, сделав его способным пережить шесть тысяч смертей, — Шен Ву содрал заусеницу с угла ногтя, спокойно смахнув ее с руки. — Он убивал меня больше тысячи раз всевозможными способами, пока моя душа не оставила ту груду мяса и в результате мне таки удалось вырваться, — как именно, он уточнять не стал. — А затем я обрел это тело. — Но это невозможно!! Ты должен был давно рассеяться! — взвыла непониманием женщина. — Как видишь, возможно. Вот что бывает, когда не до конца обращенная в демона душа вселяется в тело, имеющее золотое ядро. — Сколько же дикой ненависти в тебе должно быть, чтобы ты не рассеялся за столько смертей...?! Шен Ву недвижимо стоял в тишине, а его лицо исказилось немой злостью. — Он убивал дорогого мне человека. — Что...? — Я сказал, — рука с легкостью вырвала из окоченелой земли палку, а синие яркие глаза с ненавистью уставились на нечисть, — эта тварь убивала на моих глазах дорогого мне человека. Множество. Множество раз. Он отлично ощутил на себе, что это такое — жестокость и беспощадность демонов, а так же то, что другого языка они не понимают. — Ты убила четырех заклинателей и их учеников, — Шен Ву перехватил поудобнее палку, начав медленно и угрожающе приближаться. — Нет! Стой!! — Хуапигуй начала судорожно ползти назад, неловко гребя под собою снег и падая на спину. — Я же ответила на твой вопрос!! Отпусти меня!! — Я не говорил, что отпущу тебя. Я всего лишь сдержал свое слово и удовлетворил твое последнее любопытство. — АААААА!!! Кривая грубая палка взлетела в замахе и со свистом рассекла демона пополам, будто лезвие меча. Две неровные половины безжизненными кусками плоти упали на белый снег, а крик резко прекратился. Останки тела демона неспешно обратились в пепел. — Кое-что между старейшинами и демонами все же есть общее, — Шен Ву развернулся, уходя прочь с безразличным лицом. — Все мы обращаемся в прах. Весеннее солнце возвышалось высоко над водопадом. Фань Шен Ву нарезал еще горячий хлеб, что только был достан им из печи. Вторая миска супа уже стояла на столе, заполняя дом теплым запахом спокойствия. Он вышел, окинув взглядом колышущуюся от ветерка зеленую траву и безмятежные деревья, с удовольствием улыбнувшись. Солнце было еще высоко, но уже начинало алеть и теперь освещало все в прекрасных красноватых тонах. — Юн Мин, — позвал негромко он. Мальчишка, которому не так давно исполнился первый десяток, сейчас упражнялся с Бай Шуанем, словно тот был его собственностью. Он танцевал с клинком, очерчивая им узоры вокруг своей оси и неоспоримо побеждая невидимых врагов. Шен Ву был доволен. Он потратил год на то, что бы приучить этого мальца крепко держать в руке его меч и еще два года — сражаться им, словно своим собственным. К слову, сам Бай Шуань был на удивление покладистым и даже не противился рукам мальчишки. Будто чувствуя, что Шен Ву был доволен его поведением, духовное оружие само начало помогать мальчишке в ударах. Иногда Юн Мин брал палку, имитируя меч, а Бай Шуань без указа Шен Ву устраивал мальчишке пробные бои, уча того защищаться и блокировать удары. А в конце Юн Мин демонстрировал свои навыки учителю. Вот как сейчас. — Учитель!! — завидев, что наставник наблюдает за ним, Мо Юн Мин прекратил тренировки, радостно замахав рукой. Шен Ву улыбнулся. — Учитель, учитель!! Проверьте меня!! Юноша в синих одеждах светился желанием и предвкушением, а по его лицу стекали блестящие капли пота. Шен Ву молча достал с корзины неподалеку несколько персиковых косточек, что они вдвоем решили их посадить здесь. Рука наставника несколько раз подкинула горсть, а затем он зажал одну косточку между пальцев, смотря сквозь нее на солнце. — Вчера тебе исполнилось десять, верно? Что бы ты хотел в качестве подарка? — Шен Ву проигнорировал его просьбу о проверке, продолжая смотреть на зернышко. — Подарок...? — Юн Мин никогда не получал подарков ни от кого в этот день, кроме своего приемного отца. Как он мог чего-то желать от учителя? — Этому ученику достаточно того, что учитель уделяет ему свое время. Шен Ву нахмурился. — Значит, ты не будешь возражать, если учитель сам выберет тебе подарок? Мо Юн Мин засиял счастливой улыбкой: — Конечно! Этот ученик будет рад всему, что бы ни подарил его учитель! — Хорошо. Пойдем в дом. Когда мальчишка подбежал к наставнику, тот сделал вид, что разворачивается к дому, но внезапно рука Шен Ву со скоростью выстрелила этим персиковым зернышком, целясь мальчишке прямо в грудь. Лезвие Бай Шуаня отбилось яркой вспышкой в глазах обоих, а зернышко было успешно отражено и отброшено прочь его плоской стороной. — Защита отработана неплохо, — хмыкнул заклинатель. — Но кое-чего не хватает. — Чего, учитель? — Мо Юн Мин поднял в вопросе свои багровые светящиеся глаза. В следующий миг еще одно зернышко со свистом слетело с пальцев заклинателя и болезненно ударилось в грудь. Мо Юн Мин не увидел ни единого движения, застыв ошеломленно перед заклинателем. — Этого, — сказал Шен Ву. — Никогда не ослабляй защиту. Не смей расслабляться даже во сне. Ты должен помнить, что каждый в этом мире желает убить тебя. — Почему все обязательно должны хотеть меня убить? — Юн Мин поднял косточку с земли, потирая грудь в слегка ушибленном месте. Он понимал, что учитель не использовал и сотой части своих сил, если, конечно, использовал их вообще. Иначе он был бы уже мертв. — Не важно, так это или нет, — помотал головой Шен Ву, — просто помни, что каждый в этом мире может стать твоим врагом. — Ты должен быть тихим, словно среди врагов, выносливым, будто не имея предела, и спать так, чтобы слышать шелест листьев за окном. Только так и никак иначе. — Этот ученик понимает, — Мо Юн Мин склонил голову, ответив со всей серьезностью. Когда оба сели за стол и Мо Юн Мин с благодарностью начал есть, Шен Ву сперва незаметно наблюдал за ним. Уже три года он живет в этом мире духов под защитой барьера с этим ребенком, иногда делая вылазки во внешний мир за продуктами и одеждой. Его лисенок заметно вырос. Заклинателя терзало эгоистичное желание — он хотел дать этому ребенку что-то от себя настоящего. Что-то, что так просто не найти в этом мире и что может дать лишь он один. Шен Ву закончил трапезу, достал деревянную плоскую прямоугольную коробку, раскрашенную в черные квадраты, и поставил ее на стол, а сверху положил бумажный сверток с одеждой. Его мальчишка рос стремительно, так что покупать что-то новое приходилось часто. — Когда поешь — откроешь. Глаза Мо Юн Мина тут же заблестели а пиала была опустошена в тот же миг. Шен Ву улыбнулся и забрал посуду, уходя к реке, чтобы набрать воды и помыть пиалы. Когда он вернулся, Мо Юн Мин уже был одет в красную яркую одежду, что Шен Ву для него купил. Красный действительно шел ему куда больше, а раз они сейчас не в ордене, нет смысла все время носить лишь синее. Мо Юн Мин во всю разглядывал вырезанные из дерева и отшлифованные лично Старейшиной фигурки коня и ферзя. — Эти фигуры зовутся "шахматы", — сказал он, поставив посуду. — Возможно, ты слышал когда нибудь о такой игре, как сяньци. Эта игра похожа на нее. Мо Юн Мин кивнул. — Мой отец играл в сяньци. Но он отказывался учить меня. И Шен Ву понимал, почему. Маленькому ребенку незачем забивать голову стратегиями, ходами, войнами и сражениями. Игра в шахматы — это своего рода война. Только умирают в ней фигуры вместо людей. — Эта игра немного отличается от сяньци, — Шен Ву перевернул шахматную доску и расставил на ней четыре ряда фигур: два белых и два черных. Янь Сюньи отлично владела и шахматами, и сяньци, но предпочитала первые. Ее прабабушка была родом из Британии и научила этой игре еще в детстве. Эти воспоминания были единственным, что осталось в память о ней. А теперь Шен Ву хотел научить этой игре своего лисенка. — Пусть они разные, — Шен Ву взял белого коня в руку и сделал первый ход.— Но суть ее та же — она учит мыслить на ход быстрее противника, строить стратегии и выигрывать даже у тех, кого зовут непобедимыми. Весь вечер и на протяжении всей глубокой ночи он объяснял правила и сыграл со своим черным лисенком более десяти партий. Когда в окно пробились первые лучи солнца, Шен Ву улыбнулся и посмотрел на доску. Из его белых остались только король, ферзь, два коня и слон. У Мо Юн Мина остался лишь король и ладья. Шен Ву коснулся кончиком пальца верхушки белого короля и уложил фигуру на бок. — Учитель? Зачем вы... — яркие глаза уставились непониманием на наставника. Он ведь проигрывал ему, так почему учитель прекратил выгодную для себя партию? — Игра окончена. Я признаю поражение от твоего упорства, — улыбнулся Шен Ву. Затем встал и закрыл окна тканью от покрывал. — Этот учитель нарушил режим сна своего ученика в этот раз, но это не значит, что ты должен лишаться сна. Тренировок сегодня не будет, ложись спать. Мо Юн Мин аккуратно сложил все фигуры и закрыл коробку, спрятав ее под кровать. Шен Ву заметил привычку этого чертенка прятать все, что тому нравилось, в одежду или под кровать. Одним словом — прятать. Жизнь успела оставить свои шрамы в этой маленькой душе. — Учитель... — Мм? — Шен Ву смотрел, как мальчишка застыл у кровати. — Этот ученик ведь справился с тренировкой? — Ох нет, ты опять за свое? — Шен Ву закатил глаза, но все же весело улыбнулся. Каждый раз в качестве поощрения за успехи он спрашивал, чего этот чертенок хотел. И каждый раз одно и то же — спать рядом с учителем! — Ладно, ложись. Шен Ву дождался, пока ребенок укроется одеялом и только тогда сам ложился возле него. Глаза Мо Юн Мина пристально и выжидающе смотрели на наставника. Тот вздохнул. — Какую на этот раз? Алые рубины счастливо засияли. — Любую! Какую учитель пожелает! — Что-нибудь из старых или что-то новое? — мягко улыбнулся он. — Новое... — мальчишка придвинулся поближе, уложившись щекою на руку заклинателя и прикрыв глаза, приготовился слушать, как учитель снова расскажет ему сказку. — Хм.... Ну что ж, тогда пусть будет история о принцессе Бай Сюэ*. Мо Юн Мин очнулся посреди ночи от болезненных наваждений из прошлого. Ему снова снился наставник. С трудом поднявшись с кровати из соломы и циновки, Мо Юн Мин хмуро зажег свечу на столе и надел теплую накидку, выходя за дверь навстречу снегу. Только теперь он понимал, что учитель был прав, когда готовил его столь упорно и заставлял признать весь мир своим врагом. Но не понимал, откуда тот был так уверен в этом. Мо Юн Мин подставил лицо холодному, жалящему снегу, закрыв глаза. Он до сих пор отчетливо видел, как исказились ненавистью чистые глаза наставника, а Бай Шуань вонзился в его собственную грудь. Не смотря на это Мо Юн Мин все еще скучал по нему и хотел увидеть. Он все еще хотел быть рядом с этим человеком и обнимать его как раньше по ночам. Двери одной из ночных таверн распахнулись. Несколько пьяниц, что были здесь постоянными посетителями, отвлеклись всего на миг, после чего вновь принялись поглощать обжигающие напитки, закусывая разговорами. Молодой человек в алых одеждах вошел внутрь, сбрасывая с плеч снег. Сев за свободный столик, мужчина заказал миску лапши. Это ночное заведение вовсе не являлось домом утех, это был всего лишь приют для пьяниц, желающих утопить свою грусть и выкинуть несколько монет за душевное спокойствие. — Эй, тебе снова не спится? — за его стол сел мужчина в серых залатанных одеждах, что был местным продавцом рыбы и еще не успел притронуться к вину. А так же тем, кто впервые предложил полудемону помощь и работу в этом городе. — Мгм. Бессонница, — сухо ответил Мо Юн Мин, наконец дождавшись свою порцию лапши и принявшись есть. — Я бы еще понял, если бы ты с девушкой жил. Но ты же уже ровно как год живешь в этом городе и до сих пор один! — возмутился сосед за столом, хлопнув по нему рукой. — Да ты только вдумайся, здесь каждая женщина желает найти мужика с руками и головой, а не рисовой водкой вместо мозгов. А ты у нас не пьющий, хоть и ошиваешься здесь иногда по ночам. Да еще и лицом вышел к тому же! Мо Юн Мин упорно продолжал игнорировать. — Эй, скажи-ка мне, скольких девушек ты отверг сегодня днем? — мужчина прищурил глаза в своем подозрении. Мо Юн Мин помедлил, прежде чем безразлично ответить: — Шестеро. — Ты безжалостна скотина! Да у нас на весь город едва три дюжины наберется молодых девиц! И ты их всех уже по третьему кругу отправляешь вон! Мо Юн Мин спокойно доел, отставив пустую тарелку. — Я уже говорил, что не интересуюсь подобным. — Это как-то связано с твоим прошлым? — осторожно спросил мужчина, перейдя на шепот. Мо Юн Мин не ответил, а тот понял без слов. Все в этом городе знали, что он пришел ни откуда и звать его никак, но только этот мужчина любопытствовал о том, кто он такой и откуда. Мо Юн Мин лишь рассказал, что когда-то был учеником заклинателя и жил в горах. Ничего больше он никогда и никому более не говорил. — Ты бы мог зарабатывать на жизнь истребляя нечисть, что тут кишит вокруг, — задумчиво и лениво протянул свои мысли вслух мужчина. — Но как-то одновременно с твоим появлением в нашем городке ее поубавилось. — ... Он задумчиво почесал кончик носа и развалился на столе, будто вспоминая: — Помнишь те слухи о горном духе? Говорят, что это дикий кот-демон: там где исчезает нечисть — появляются огромные кошачьи и человеческие следы на снегу. Он в самом деле уже всех демонов здесь перебил! Моя жена ему даже подношения на окраину леса иногда приносит и говорит, что тот их в самом деле забирает. Мо Юн Мин молчал, но его палочки остановились у рта. Мужчина рассмеялся: — Ха-ха-ха! А я вот считаю, что ее подношения просто голодные волки уносят! Ха-ха-ха! Хотя знаешь, — он задумался, — однажды я видел, как дикая рысь уносила ее подношения в лес. Хотя здесь отродясь их не водилось, так что это меня удивило. Но не горный дух же их забрал в самом деле! Ха-ха-ха! Глаза Мо Юн Мина подозрительно заблестели. — Рысь? — переспросил он. — Ты уверен? — Ага, — тот кивнул, — она еще увлеченно куриные ножки выбирала из всех подношений! Представляешь?! Эта кошка предпочла какую-то курицу свиным биточкам, что женушка их не пожалела этому мнимому духу! Мо Юн Мин отставил тарелку. С серьезным видом поднявшись, он подошел к хозяину таверны, попросив у того что-то и сразу заплатив. Тот сперва удивленно уставился, а затем понятливо улыбнулся. Мо Юн Мин тут же получил бумажный сверток. Он развернулся и молча ушел, оставив человека за столом в одиночестве и недоумении. И не заметил, как вслед за ним вышел кто-то еще. — Что это с ним...? — сосед, сидевший за столом, подошел к плотному мужчине за прилавком, спросив: — Эй, хозяин, чего он только что купил? Мужчина улыбнулся: — Попросил принести ему куриные окорока. Видимо, все-таки собрался сделать подношение нашему духу. Мо Юн Мин шел по темным ночным улицам, а снег на земле блестел, отражая свет луны. Вот уже ровно год как он живет в этом городе на самой его окраине и в той самой хижине. И пять лет, как он покинул пик Чушань без шанса на возвращение. Он полудемон, и пусть сейчас он ничем не отличается внешне от людей и те не могут его распознать, то опытному заклинателю подобное не составит труда. К тому же, он уже привык контролировать эти лисьи уши и хвост, что иногда норовят вырваться наружу. Поэтому ему ничего не мешало оставаться среди этих людей. — Эй-эй, юноша, не хорошо молодым людям терять себя в подобных заведениях, — человек в темных одеждах из явно недешевой ткани стал на его пути, начав медленно подходить с угрожающей ухмылкой и палкой в руке. — Если тебе некуда деть эти несколько монет, то этот уважаемый с радостью возьмет их у тебя и найдет применение получше. — У меня нет денег, — без малейшего намека на страх или сопротивление ответил Юн Мин. — Перестань вешать лапшу, — мужчина дико улыбнулся, — этот уважаемый ясно слышал мелодичный звон под твоими одеждами. Так что советую просто отдать мешочек и сохранить свою жизнь. Мо Юн Мин вздохнул. Этот ночной грабитель явно был не местным. — При мне нет денег, — снова ответил он, с безразличием наблюдая, как мужчина подошел к нему вплотную, приставив палицу к груди, словно грозя острием клинка. — Это я сейчас проверю. В следующий миг, когда тот попытался ухватиться за ворот одежд и рвануть их в сторону, что-то острое выскочило из рукава Мо Юн Мина, пробив руку грабителя насквозь и переломав кость. Сам полудемон не пошевелил и пальцем, продолжая безучастно стоять. — К-какого... Какого черта?! Что за дикая змея?! — мужчина в темных одеждах с ужасом схватился за пробитое кровоточащее запястье, в панике отойдя назад. — У меня нет монет, — повторил полудемон, поглаживая пальцем извивающуюся цепь, что только что окрасилась кровью, защищая своего хозяина от грязных лап вора. — Ты всего лишь слышал звон этих цепей. Железные звенья извивались и угрожающе танцевали, а их звон в этот раз походил на предупреждающее шипение змеи. — Д-демон... Нечисть!! — грабитель в панике убежал, унося свои ноги как можно дальше от того места, где только что пролилась его кровь, окрасив белый снег багровыми цветами. Мо Юн Мин спокойно продолжал гладить свою цепь, ласково проводя кончиками пальцев по трепещущим звеньям. Та послушно извивалась, ластясь к его руке и груди, затем опустилась к снегу, чтобы стереть с себя кровь, и только после этого незамедлительно спряталась обратно в рукав. Это духовное оружие было ласковым и послушным лишь со своим владельцем, становясь смертоносной угрозой для всех других. Та ненависть и злоба, что впитала цепь, никогда и никуда не денутся. Она может лишь изменить объект своей ненависти, но не избавиться от нее. И Мо Юн Мина это вполне устраивало. Когда он прошел еще несколько шагов, то увидел как впереди кто-то лежал на снегу. Человек не двигался и не был похож на пьяницу, казалось, что он просто упал лицом в снег от удара. Так значит, тот вор уже успел кого-то ограбить? Мо Юн Мин подошел, пытаясь растолкать того за плечо. — Эй, ты жив еще? — ответа не последовало. Он оказался без сознания. Человек, что лежал перед ним, был одет в чистые белые одежды и сжимал в руке длинную и грубую палку. Он был похож на странствующего монаха с молодым лицом, чьи длинные черные волосы не были собраны ни в хвост, ни в пучок. Они просто были распущены и сейчас разлетелись по снегу. Посчитав его довольно странным и забавным одновременно, Мо Юн Мин все же поднял его за руки, вскинув себе на спину и решив сперва дождаться его пробуждения. Ран никаких нет, так что он должен был вскоре очнуться. Теперь полудемон возвращался домой уже с ношей на спине. Шен Ву очнулся на циновке с ужасной болью в затылке и спине. Первым он увидел деревянный потолок, что был местами забит новыми деревянными досками, на которых сейчас играл свет от пламени свечи. — Где я так приложился голо... — не успел он договорить, повернув раскалывающуюся голову и осматриваясь, как внезапно растерял все слова. Мо Юн Мин стоял возле стола неподалеку, пристально и недоверчиво наблюдая за ним со сложенными на груди руками. — Ты кто? — Шен Ву прикинулся дурачком, резко сев и с болью на лице схватившись за голову. — Мое имя Мо Юн Мин. И может быть, это мне нужно спрашивать? — парень прислонился спиною к стене, продолжая буравить взглядом гостя. — Ты лежал без сознания на дороге, а сейчас находишься в моем доме. Так может, прежде чем спрашивать, представишься сам? Или манерам тебя не учили? — Ээээ... я.... — ночной гость собирался назвать имя, но внезапно так и застыл с открытым ртом. А спустя мгновенье закрыл его, так ничего и не сказав и опустив голову. — Что? — спросил Юн Мин. — Я не помню. Естественно он соврал. Но Юн Мину этого знать было не обязательно. — Память отшибло, что ли? А кто ты вообще такой, ты помнишь? — полудемон уже проклинал себя за то, что вообще подобрал это недоразумение и притащил в свой дом. — Кто я? Эээ... не помню. Помню только что шел зачем-то в город, — начал строить истории Шен Ву, судорожно придумывая себе "прошлое", — а когда добрался и хотел найти место для ночлега, кто-то ударил меня сзади по голове, — Шен Ву болезненно коснулся рукою затылка. Шишка будет определенно. Здесь он не соврал, он действительно шел в город, чтобы посмотреть, как здесь живет его лисенок, но какой-то наглый вор застал его врасплох и хорошенько приложил палкой по голове. Мо Юн Мин хмыкнул. Если бы он лично не повстречал этого вора с палкой, то наверняка не поверил бы. Однако, слова ночного гостя были похожи на правду. Шен Ву же не сводил взгляда с него. Он не видел так близко своего ученика целый год, посвятив себя охоте на нечисть в округе, чтобы уберечь этот город и узнать что-то о чертовом Сянь Шэне. Раз здесь решил остаться его ученик, Шен Ву был обязан избавить это место от всякой нечисти, предварительно поставив защитный барьер. Духовное ядро в этом теле позволяло ему использовать силу заклинателя, как и в бытность Старейшиной, так что проблем небыло. — Раз ты не помнишь, свое имя, как мне тогда обращаться к тебе? — Мо Юн Мин спокойно стоял у стены, наблюдая за гостем. Он заметил, что у этого человека аура сильного заклинателя и он четко видел его золотое ядро. Даже потеряв память, тот не потеряет духовные силы, а значит сейчас вполне мог видеть перед собою истинную сущность полудемона. Однако же, Юн Мин вовсе не чувствовал от него угрозы, а сам заклинатель вел себя как безмятежный ребенок. — Какая разница, раз я все равно не помню? Просто придумай мне новое имя, — беззаботно предложил гость, а его глаза прижмурились в радушной улыбке. Полудемон на миг задумался, что-то вспоминая. А затем вполне серьезно заявил: — Бай Сюэ. — Что? Бай Сюэ? — оторопело уставился на него Шен Ву. Он искренне считал, что ослышался. — Твое имя будет Бай Сюэ, — без шанса на возражения подтвердил полудемон, довольно и хитро ухмыльнувшись, словно дикий лис. Шен Ву окаменел. Так его еще никто не обзывал! Даже в прошлой жизни!! Подумать только, его сейчас обозвали принцесской!! Уму не постижимо!!!Он действительно жалел, что когда-то читал сказки этому сорванцу! Но поскольку сказать что-то против и тем самым объявить, что он знает об этой сказке, было явно нельзя, Старейшине Чушань оставалось только радоваться, что его не обозвали спящей красавицей или еще кем похуже... — Ха-ха... Неплохое имя .. — Шен Ву с натянутой улыбкой принял этот позор и решил больше никогда не говорить что-то вроде "придумай сам". А затем к его головным болям прибавился яростный зов желудка, требующего еды. Шен Ву позорно залился краской и скрыл пылающее лицо в ладонях. Мо Юн Мин удивился, услышав столь громкий звук от такого утонченного и хрупкого человека, что больше казался женственным, чем некоторые местные жительницы, и улыбнулся: — У меня нет как таковой еды, только эти жареные куриные окорока, — и в подтверждение он выложил их из бумажного свертка на столе в тарелку. Не веря своему счастью, Шен Ву с диким голодом уставился сверкающими глазами на любимое лакомство. Он в самом деле любил курятину больше всего. — Если устроит, то можешь.... съесть.... — Мо Юн Мин запнулся, увидев, с каким желанием тот смотрел на еду. Сколько месяцев он не ел, чтобы так желать холодное и грубо зажаренное мясо? В итоге Снежный демон спал этой ночью в теплом доме на циновке и с вкусно набитым желудком. Точнее создавал вид, что спит, при этом втайне наслаждаясь видом своего ученика, в самом деле уснувшего на соседней циновке. Когда Мо Юн Мин очнулся под лучами зимнего солнца, рядом с ним никого уже не было. Бай Сюэ ушел. Он поднялся, окончательно смахнув сон с лица холодной водой и вытерев насухо лицо. Мо Юн Мин собрался сварить остатки риса, что он недавно купил, однако под столом того не оказалось. Когда он поднял голову, то наконец заметил, что на столе стояла полная тарелка еще теплой рисовой каши. Бай Сюэ решил приготовить это для него в качестве благодарности? Полудемон прищурился, а затем ухмыльнулся, взяв тарелку в руки. Ночной гость в самом деле ушел от него сам, хотя тот его не прогонял и не говорил уходить. — Нет, не ешь! — дверь распахнулась с криком, а человек в белых одеждах молниеносно подбежал и выхватил из рук полудемона тарелку. — Что... — договорить Мо Юн Мин не успел. Бай Сюэ взял пиалу, разбив в нее несколько яиц и насыпав немного сахара, перемешал и хорошенько взбил. И только затем подал обе тарелки Мо Юн Мину с улыбкой на лице. — Я не думал, что ты встанешь так рано и пошел купить яиц, — объяснил он, смотря на удивленное выражение лица Юн Мина. — Что ты так смотришь? Есть пустой рис ведь не так вкусно, как с яйцом, верно? Шен Ву с улыбкой смотрел полудемону в глаза и на то, как тот недоверчиво смотрит на тарелки с едой. Шен Ву как никто другой знал вкусы этого лисеныша, а так же то, что он дико обожал взбитые с сахаром куриные яйца по утрам. Мо Юн Мин неспешно принялся есть. Сперва он думал, что Бай Сюэ ушел, а теперь он прибегает и заявляет, что всего лишь ходил за покупками, что бы приготовить ему завтрак. Мо Юн Мин в самом деле был в недоумении и глубоком замешательстве, решив списать любимое утреннее блюдо на совпадение. — Тебя разве не обокрали? За что ты купил их? — когда с едой было покончено, пришло время остальных объяснений. — Ах это... — Бай Сюэ неловко потел рукою затылок, — я просто обменял их. А затем он достал несколько новеньких деревянных ложек, тарелок и даже скалку. — Это... — Юн Мин с недоверием присмотрелся на отличные приборы ручной работы с изысканными узорами на внешней стороне — у тарелок и на рукояти — у ложек и скалки. Они выглядели лучше, чем если бы были сделаны из фарфора и нефрита. — Я вырезал их ночью из поленьев, пока ты спал, — объяснил Бай Сюэ, кладя приборы на стол, — а затем просто продал часть, а часть выменял на еду, — следом на поверхность стола поочередно легли мука, рис, сахар с солью и еще несколько яиц. Мо Юн Мин потерял дар речи, просто улыбнувшись и решив, что подобный человек в этом доме ему явно не помешает. Бай Сюэ* — (白雪) Báixuě — Белоснежка.