Система "Реабилитация" для первосортного злодея

Юн Мин медленно переставлял ноги одну за другой, волочась по тонкой тропе, усыпанной снегом, и уходя от поместья. Пик Чушань опустел для него в один миг, а по этой тропе больше никогда не пройдет нога его наставника. Он больше никогда не увидит его... Душа была опустошена и при этом изнывала тупой, раздирающей болью. Он сам никогда не думал, что подобная боль способна убивать хуже тысячи ударов мечем. Будто сердце вырвали вместе со всем теплом из его тела и бросили в обжигающий и леденящий снег. Его учитель был мертв... Его пик был уничтожен... Все эти пять лет, что он ждал его... Все пять лет, что он искал его в своих снах и считал, что наставнику нет до него дела... на самом деле он был мертв! Ладони ухватились за голову, сжимая и до боли зарываясь пальцами в чернильные волосы. Его учитель больше не вернется никогда... С того света он больше не придет к нему... Колени Мо Юн Мина подогнулись, заставив его упасть в снег. Он вспомнил, как однажды в ответ на вопрос об учителе сказал: "Я не желаю видеть его или знать о нем. Я не хочу помнить о нем. Я хочу навсегда стереть его из своих воспоминаний. Этого человека для меня больше не существует." Теперь его учитель в самом деле перестал существовать. Его больше нет... Юн Мин смотрел на снег в своих руках, вспоминая слова своего учителя, что он услышал когда-то в мире духов. Голос наставника по прежнему ярко звучал в его голове, будто это было лишь вчера. "Этот мир изменчив и что бы в нем не существовало, все без исключения меняется. Все, что ты видишь сейчас и увидишь в будущем — все это когда-то станет лишь тусклым прошлым. Но когда покажется, что у тебя лишь две дороги и выхода нет — обернись и вспомни, что третий путь есть всегда. Пока ты жив, ты можешь исправить и изменить все так, как сам того пожелаешь. Однако, умерев — ты не сможешь больше ничего." Только сейчас он действительно понял, что значит "не сможешь сделать больше ничего". Наставник больше не придет за ним. Никогда. Пока он был жив, Юн Мин все еще мог вернуться к нему, упасть на колени и просить не прогонять. Сейчас он готов был сделать все, лишь бы Фань Шен Ву позволил ему просто находиться рядом. Но теперь его больше нет... Ему больше некуда возвращаться и не у кого просить прощения. Человек, который действительно заботился о нем всю его жизнь, теперь был лишь горстью белого пепла в нефритовом гробу. Багровый взгляд полудемона упал на наручи из белого золота. Все, что осталось в память от его наставника — всего лишь эти драгоценные наручи и кулон, который он столько раз хотел уничтожить. Руки мимовольно прижались к груди, сжимая камень под одеждой. От одной мысли потерять эту вещь его сердце обжигало горечью, а горло сдавливало, словно в удавке. Теперь этот камень был бесценен для него. Камень, который руки Шен Ву лично повесили ему на шею за день до того, что бы умереть... Горячая слеза скатилась по щеке полудемона, а глаза болезненно зажмурились, заставив брови сойтись острыми мечами на переносице. — ААААААААА!!!! — он больше не мог терпеть, сорвавшись на крик. Упав лицом в собственные ладони и завыв раненым псом, он больше не желал принимать такую реальность. Реальность, где у него не осталось ничего. — Учитель...! Мо Юн Мин хотел, что бы все это оказалось лишь страшным сном... Он хотел проснуться и увидеть лицо мирно спящего наставника, что всегда по пробуждению с улыбкой принимал еду из его рук. Теперь это все исчезло. Все рассыпалось, подобно хрупкому треснувшему льду. — Ха-ха! Какое совпадение! Сукин сын, который воет по ублюдку, словно брошенная дворовая псина! Ха-ха-ха! И в самом деле похоже! Мо Юн Мин замер, услышав знакомый голос Безликого за спиной. Его руки оторвались от лица, сжавшись в кулаки, а вены выступили на внешней стороне. Лицо черного лиса исказилось ненавистью, обернувшись на смех. — Ты..! — Да, это я, — Си Ван У ухмыльнулся, наблюдая на себе убийственный взгляд алых рубинов. — А передо мною всего лишь жалкий, безродный кусок собачьего дерьма! В следующий миг из рук Безликого вылетел длинный клинок, норовя проткнуть полудемона насквозь, однако взявшаяся из ниоткуда цепь молниеносно отбила его. Ву Цин угрожающе обвивалась вокруг руки своего хозяина, извиваясь и звеня в сторону Безликого словно шипящая змея. — Это был ты! — Юн Мин поднялся с колен, заставив Ву Цин атаковать Безликого напротив. Клинок вернулся в его руку, отбивая навязчивую цепь раз за разом. — Да, — демон ухмыльнулся, — это я был тем, кто убил этого ублюдка. Но я же был и тем, кто схватил его душу, не позволив рассеяться, — Безликий оскалился в сумасшедшей насмешливой улыбке, показательно сжав пальцы перед Мо Юн Мином так, словно держа что-то хрупкое внутри, — а затем я отдал ее Сянь Шэню. Забавно, неправда ли? — Что?... Мо Юн Мин не мог понять, что только что услышал. Безликий схватил душу учителя? Он... отдал ее тому Высшему в белых одеждах? Значит ли это, что душа учителя до сих пор находится в этом мире? — Я знаком с тобою столько лет, а ты как был глупым безродным псом, так им и остался! Ха-ха-ха! — Си Ван У отшвырнул от себя цепь, наслаждаясь растерянным видом полудемона перед собою. — Ты до сих пор не понял? Идиот! Твой обожаемый наставник все это время был у тебя перед глазами! Мо Юн Мин отступил на шаг, не в силах унять дрожь в теле, злость и сковывующую душу боль. Что значит "был все время перед глазами"? — Грязный щенок дворняги! Ха-ха! Неужели ты забыл? Тот синий огонь души, что я принес Сянь Шэню перед тобою, — демон ядовито растянул губы в улыбке. — Ах! Как же он мерзко орал, когда в его любимого ученика вонзали ржавые мечи, раз за разом причиняя нестерпимую боль, в то время, когда сам он сидел в птичьей клетке в полном бессилии и в одном шаге от того, что бы развеяться окончательно! Багровые глаза Мо Юн Мина сузились ужасом. Синий огонек, что не хотел называть своего имени... Тот синий огонек души, что кричал сильнее с каждым ударом железа в грудь, чем сам Юн Мин... Истерзанное тело монаха... Чистые синие глаза наставника... Глаза, человека, что до последнего не проронил ни звука и с непреодолимой ненавистью смотрел на Высшего перед собой... Дух снежной рыси... Бай Сюэ... — Бай... — однако, не успел он произнести его имени в слух, как смех Безликого оборвал его вновь. — Ха-ха-ха! Что? Вспомнил все-таки!? Ха-ха! А это ты помнишь!? — рука Си Ван У выставила перед Мо Юн Мином белоснежное лезвие Бай Шуаня. — Откуда...!? Откуда он у тебя!? — он попытался хватить клинок цепью, однако Безликий отпрыгнул назад. — Ты спрашиваешь откуда!? Ха-ха-ха! Это трофей! У нашего наставника, знаешь ли, есть дурная привычка — протыкать этим мечем своих учеников! Пока Юн Мин был сбит с толку, он продолжил, не снимая самодовольной улыбки с лица. — Видишь ли, он проткнул им и тебя, и меня. Но вот только тебя он в тот раз этим спас, а меня пожелал убить! — видя полное замешательство на лице напротив, Безликий возликовал еще больше, самозабвенно начав заливаться смехом. — Ха-ха-ха! Да! Все именно так! Учитель пронзил твою грудь лезвием этого меча, тем самым пробудив нечистую кровь и избавив тебя от неминуемой смерти! Или ты думал, что смог бы выжить с теми ранами по всему телу!? Ха-ха! Наивный щенок! — .... Руки Мо Юн Мина содрогнулись, словно внутри него что-то сломалось. Казалось, будто он слышал звон разбившегося стекла собственной скорлупы из недосказанностей и обмана. — А затем, когда ты обратился во вшивого лиса, твоя рана на груди от лезвия Бай Шуаня, как думаешь, куда она исчезла? Он не хотел этого слышать... Ухватившись руками за голову, Мо Юн Мин желал скорее сойти с ума, чем осознать услышанное и принять за правду. — Верно! Из-за оков души и твоей пробудившейся крови демона, жалкий недоносок, все твои раны перенеслись на тело этого старого ублюдка! Ха-ха-ха! А затем, едва волоча собственные ноги, он вернулся сюда, на свой пик. Безликий закинул небрежно меч на плечо, сделав вид напускной задумчивости. — Ах, что же было дальше? Его рот исказился в гримассе злорадства. — Ах да! Я вспомнил! — его голос опустился на долю тонов, будто пребывая в истинном наслаждении этими воспоминаниями. — А дальше я самолично вырвал его золотое ядро и раскрошил его вместе с сердцем в своей руке. Должен признать, это чувство было непревзойдено! Безликий наклонился, зачерпнув ладонью горсть снега и, протянув ее перед Мо Юн Мином, выставил клыки в насмешке и облизнул пересохшие губы. — Его горячее и все еще живое сердце в один миг превратилось в густое и жидкое месиво... — пальцы демона зажали снег, а полные злобы глаза пылали неистовым наслаждением при виде полностью разбитого соперника. — Сердце никчемного человека, что до последнего пытался защитить жалкого полукровку, вроде тебя, превратилось в ничто всего в один миг! Вот так! Рука Си Ван У с жестокостью сжала хрупкий снег, заставив тот разлететься на тысячи мелких кусочков и безжизненно упасть на белый холодный покров. Разум черного лиса был сломлен. — Тварь!! — Мо Юн Мин потерял остатки самообладания, выскочив выпадом на Безликого. Ву Цин сорвалась с его руки, со свистом желая впиться в демона перед собой. — Ха-ха-ха! Это бесполезно! — демон отскочил назад, отбив цепь Бай Шуанем и продолжая насмехаться над ним. — Что бы ты не делал — это бесполезно! Ведь ты сам — ни на что не годный кусок собачьего дерьма! Безликий отбивал удары раз за разом, играя с ним, будто с глупым щенком. Когда же ему подобная трата времени порядком наскучила, он увернулся от очередного удара и, вместо того, что бы отбить, схватил цепь собственной рукою. — Как думаешь, если такое бесполезное дерьмо, как ты, кто превзошел по силе большинство учеников из этих гор, сейчас не способен даже ударить меня, — Си Ван У притянул Мо Юн Мина за цепь к себе, ухмыльнувшись, — то что же тогда ждет остальных? Багровые глаза полудемона расширились в осознании. Безликий хмыкнул, в наслаждении подобным зрелищем. — Верно, отброс. Их всех вскоре ждет участь твоего убогого пика Чушань. Не дожидаясь, пока он вновь начнет черед бесполезных выпадов своей цепью, Безликий дернул ее в свою сторону, перехватив рукоять Бай Шуаня обратной стороной. Его рука с силой ударила Юн Мина рукоятью в шею, пока тот был в буре чувств, заставив потерять сознание и бессильно рухнуть в снег. Обезумевший враг — поверженный враг. Тот, кто не в силе обуздать свои эмоции — не способен увидеть слабости другого. На пике Еваншань царили паника и хаос. Ученики в одеждах цвета Цзин носились по округе, разделяясь на небольшие группы и в спешке формируясь в отряды. — Отряд Вэнь Хао — на пик Иньваншань! Отряд Инь Чжу — на пик Хуаньшань! — Хуань Юэ Лянь стоял посреди площади для тренировок, отдавая приказы и разделяя своих учеников на несколько груп. Пусть они не были сильны в бою, но они были превосходными целителями. А это, порою, было дороже знатного бойца. — Отряд Цай Лянь — на пик Хэньшань! Живо! Всем разойтись! Остальные остаются здесь! Более двух десятков мечей воспарили в небеса вместе с заклинателями, разлетевшись в трех разных направлениях. На пике Еваншань осталось лишь пятеро учеников и их наставник. — Что же, — Хуань Юэ Лянь обернулся к ним, заложив руки за спину и схмурив брови. — Мой вам указ! Он обвел суровым взглядом пятерых юношей, что были слабее всех и едва могли устоять на собственных мечах. Те стояли с ровными спинами в ожидании приказа. Сердце Старейшины Еваншань неприятно защемило при виде этого безрассудства. А затем он глубоко вздохнул, прежде чем спокойно произнести: — Возвращайтесь в поместье. Шестая комната за вторым поворотом. Возле очага найдете рычаг, а затем увидите проход. Пока все не закончится — я запрещаю вам выходить оттуда! Судьба учеников пика Еваншань была намного легче, чем у других. Они никогда не шли на передовую и не участвовали в боях, как адепты Хэньшань. Эти юнцы были в тылу и лечили раненых, тем самым уберегая себя самих от смерти. Однако, эти пятеро были слишком слабы и неудачливы даже в этом. Пятеро юношей переглянулись между собою, улыбнувшись наставнику и оставшись стоять на месте. — Вы повредили свои уши? Кому было сказано!? Идите скорее отсюда! — Хуань Юэ Лянь был в панике и бешенстве одновременно, сжимая кулаки под рукавами. У подножия его горы уже собралось огромное количество душераздирающие воющих Шихунши, что уверенно взбирались вверх, полностью игнорируя барьер от нечисти вокруг. Если эти несколько юных подростков останутся здесь, они однозначно погибнут. Однако, вопреки указу своего наставника, юноши начали расходиться в разные стороны, с улыбкой приговаривая: — Наш учитель не должен волноваться. Мы останемся и поможем ему. — Верно. Если эти демоны прошли сквозь один барьер, мы поставим десять. — А пройдут десять — мы поставим еще сто! — Идиоты... — Хуань Юэ Лянь не выдержал, прикрыв лицо ладонью и тяжело вздохнув. — Ой, прекратите, наставник! Вы не умеете быть суровым! — один из юношей хохотнул, а затем достал несколько печатей, сосредоточенно рисуя на них более сильные заклинания. Второй же, еще более распущенный ученик не удержался от насмешки, рисуя на земле огромную круглую печать: — Учитель, Вам нельзя тревожиться! А то ведь помните, что от этого морщины появляются? Нам наставник нужен прекрасным, словно молодой цветок пиона! — Умолкни, проказник... — Старейшина Еваншань не удержался от улыбки, подойдя к нарисованной печати и сев в ее центре. — Вы пятеро — встаньте на три чжана от печати по ее пяти краям. Затем каждый из вас должен создать вокруг себя такую же и активировать заклинание от нечисти. — Наставник собрался создать новый барьер вокруг нашего пика? Хуань Юэ Лянь вздохнул с улыбкой на губах. — Раз уж никто из вас не пожелал спасаться бегством, мы вместе создадим купол Пяти Лун. Ученики на миг потеряли дар речи, опустив свои челюсти в удивлении. Защитный барьер Пяти Лун был особенной техникой их наставника, которая требовала огромного расхода сил. Но она так же не имела изъяна. Тот, кто окажется внутри нее, не сможет выйти, а любой, кто снаружи — войти. Пять же человек по краям печати были точкой опоры — если сам заклинатель внутри печати истрачивает свои силы окончательно, эти пятеро поровну отдают свои собственные дабы восполнить утрату и не позволить барьеру упасть. Подобного рода заклинание могло спасти небольшую группу людей, но если речь шла о том, что бы распространить его на целую гору.... запас сил самого заклинателя мог окончиться слишком быстро. Едва ли подобный купол продержится хотя бы час. — Приготовьтесь, — Старейшина сложил руки в печать, мягко улыбнувшись. — Мы создадим купол Пяти Лун на все пики одновременно. Сердца пяти адептов безмолвно рухнули вниз. Демон в белых одеждах подошел к бамбуковой хижине на пике Чушань. К ногам Сянь Шэня тут же упало тело Мо Юн Мина, небрежно сброшенное с плеча Безликого. Тот лишь улыбнулся на это, с наслаждением подойдя и окинув его взглядом, полным недобрых намерений: — И вправду, ход истории подобен спирали. Этот неугодный ученик вновь лежит у моих ступней, в очередной раз потеряв своего наставника.