Система "Реабилитация" для первосортного злодея

Темный ботинок, окрашенный пятнами все еще не засохшей крови, уверенно ступил шаг вперед, погрузившись в снег. Неудержимый вихрь темной смертоносной демонической силы распространялся потоком вокруг, заставляя испуганных учеников отступать. Мо Юн Мин медленно шел к поместью, бережно удерживая тело на руках и не видя перед собою ничего, кроме грязи. — Остановись! Демону нет пути дальше! — Старейшина Еваншань гневно направил меч на него, преградив собой дорогу. — Эти горы, как и этот пик — обитель заклинателей! Тебе нечего здесь искать! — Искать? Обитель заклинателей? Это место родило двух гнусных демонов и ты смеешь говорить об обители? — черная бровь выгнулась, а презрительный алый взгляд окатил Хуань Юэ Ляня ушатом холодной воды. — Я не собираюсь ничего искать. Я вернулся сюда вместе с наставником и собираюсь очистить это место от подобной грязи. — Что?... — Хуань Юэ Лянь опешил. Его взгляд упал на тело в руках полудемона, однако как бы он не смотрел, этот человек был незнаком ему. Разве наставником этого мальчишки был не Шен Ву? Но как бы то ни было, Старейшина Чушань уже давно был мертв. — На каких правах ты собрался войти сюда!? Разбрасываешся такими словами, но кто ты такой, что бы так себя вести!? — Какая разница, кто я? — его глаза были ярче рубина на солнце, но в них не было и капли света. — Если сейчас я никто, значит я стану Старейшиной этих гор. И тогда посмотрим, кто из нас будет иметь больше прав. — Ты всего лишь бывший ученик покойного Старейшины, который к тому же сошел с пути меча и обратился ко тьме, тем самым оскорбив память о нем! Тебе не стать одним из нас! Уголки глаз черного лиса зло дернулись, а густые длинные ресницы приопустились в полном ярости взгляде. — Мой учитель был оскорблен лишь тем, кого Старейшина Еваншань принимает за своего покойного собрата. — Мой учитель был оскорблен тем, кто был глупым куском бессмертного дерьма, и кто в итоге опустился до гнусного демона. Тем, кто звался Злым Божеством и кто превратился в ублюдочного Высшего. Мо Юн Мин понизил голос на несколько тонов, а его злость вылилась в несдержанный рык. — Единственный, кто оскорбил его — это Ваш еб*чий шиди — Пятый Высший Сянь Шэнь! Рука бессмертного, держащая меч, задрожала. Стоило Мо Юн Мину умереть и ожить заново, как в его голове была полная пустота. Именно благодаря ей его скрученные и запутанные мысли, что были похожи на клубок скользких и неуловимых червей, смогли сложиться в цельный пазл, открыв перед глазами недостающие фрагменты и урывки. Человек, который заботился о нем столько лет — был не Фань Шен Ву. Человек, что столько времени играл роль Старейшины Чушань — был изначально мертв. И в прошлой жизни, будучи простой женщиной, он носил имя Янь Сюньи. Эти три вещи он осознал слишком поздно, лишь теперь найдя ответы на те вопросы, которые прежде казались глупыми и нереальными. Но теперь... этот человек лежал в его руках и был мертв. — Каждый из нас способен совершать ошибки, — спокойный и размеренный старческий голос прозвучал из-за спины Хуань Юэ Ляня. — Но их также приходится исправлять. Юэ Лянь, эту ошибку выпал черед исправить мне. Рука Ву Таньланя коснулась его запястья, заставив опустить меч. А затем вынула тонкий клинок из собственной трости. — Юнец, ты в самом деле желаешь стать одним из старейшин этих мест? — острый взгляд из-под седых бровей готов был пронзить его, а голос первооснователя был подобен грому. — Тогда тебе придется одолеть этого старика! Мо Юн Мин был спокоен и холоден, но этот холод обжигал куда сильнее огня. Его взгляд опустился на бледное лицо Бай Сюэ и темные круги под его глазами. Казалось, что он всего лишь спал после тяжелого дня и не желал просыпаться. Ву Таньлань отвел клинок, сорвавшись с места и молниеносно ударив. Белая вспышка лезвия пронеслась прямиком к полудемону в центре вихря и растаяла в темном урагане в тот же миг. — И это все? — алые глаза поднялись, пренебрежительным взглядом обдав старика. Руки Ву Таньланя сжали крепче клинок. Он в самом деле не смог даже задеть его. Седые брови нахмурились, заставив лоб поморщиться, а старая рука заклинателя достала исписанный чернилами талисман с заклинанием. — Гм! Удар ста тысяч божественных гроз! Желтый клочок бумаги вырвался из его руки, упав на лезвие и обвернувшись вокруг него. В тот же миг черные тучи, что были над их головами, заискрились разъяренными драконами из молний, что заставляли сотрясаться небеса. Ву Таньлань сорвался с места, вновь занеся клинок в ударе. Вспышка лезвия пронеслась в темноте. Небесная стихия обезумела, с грохотом ударив по полудемону и превратившись в столб света из бесчисленных молний, а красная вспышка пронеслась неподалеку, оставшись не замеченной никем. Сам заклинатель едва успел отскочить назад после собственной атаки, а его края одежд подожглись от небесного огня. Каждый, кто находился за его спиной затаил дыхание, прикрыв свои уши от невероятного грома, обрушившегося на пик. Ву Таньлань выдохнул, спрятав меч в деревянные ножны в виде искусного посоха. После этого удара не способен выжить никто, будь то демон или человек. Он уже обернулся, что бы уйти, однако бесчисленные искрящиеся молнии в один миг задрожали, начав грохотать сильнее прежнего. — Что...? — старые глаза расширились, растеряв слова при виде того, как обезумевшая стихия поразила обратным ударом сами небеса. Мо Юн Мин неизменно стоял на том же месте, будто не ощутил даже легкого прикосновения, а подле него в воздухе висел багровый демонический клинок — Сюэ Синь, вибрируя своим лезвием и все еще искрясь разрядами молний. Этот меч пришел на отклик черной и густой ауры полудемона, подобно послушному псу на зов своего хозяина. А тот не стал его отвергать. — Гм!? Руки первооснователя задрожали. Подобная сила... была ни разу невидана им прежде. Даже госпоже Мо Лянь пришлось бы тяжко после подобного удара, а этот даже не пошевельнулся. Черные лисьи хвосты в несколько взмахов развеяли черный дым и поднятую с земли пыль вокруг. — И всего лишь? — надменный взгляд полудемона заставил ноги первооснователя прирасти к земле. — Это все, старик? — Мо Юн Мин не пошевельнул и пальцем, бережно удерживая свою ношу и медленно ступая вперед. Сюэ Синь следовал за ним. — Ты в самом деле силен. Ву Таньлань унял дрожь, сжал кулаки и, переступив через себя, задал в скрытой тревоге вопрос: — Если я признаю тебя Старейшиной этого пика... ты обязуешься не причинять вред остальным? Хуань Юэ Лянь потерял способность говорить. Их Шифу в самом деле... был недостаточно силен. — Признаешь меня? Ты-то, старик? — Мо Юн Мин едва не фыркнул в насмешке. — Мне не нужно твое признание. Кто-то вроде тебя для меня — ничто. Руки первооснователя задрожали в мелкой дрожи, а лицо то белело, то краснело. — Я, Ву Таньлань, склоню голову перед тобой, как перед одним из нас. Только не трожь этих детей. И голова первооснователя в самом деле опустилась, признавая поражение. Он мог пожертвовать своей жизнью, но никак не жизнями за своей спиной. И он прекрасно знал, что стоит ему умереть от руки этого полудемона, как эти глупцы бросятся в бой, одержимые местью, и неизбежно повторят его участь. — Мне незачем становиться одним из вас, — Мо Юн Мин прижал Бай Сюэ к себе, словно в страхе, что его могут у него отобрать. Шесть черных, как смоль, хвостов с едва заметными белыми кисточками в неистовстве бушевали за его спиной, создавая устрашающий ураган. Багровый взгляд черного лиса горел яростью, заставив Ву Таньланя нахмуриться. — Я стану тем, кто выше вас, нравится вам это или нет. И если выше вас только боги — я наступлю на богов. Если же выше богов станут сами небеса — я растопчу и их. Ву Таньлань ничего не ответил. Он просто покачал головой, в бессилии смотря вслед уходящему полудемону и жестом велев своим ученикам и адептам разойтись. Спустя три дня пик Чушань был полностью восстановлен, а представляли его ученики в количестве трех человек: Тай Мэй, Ю Лань и маленький Сяо Ху. Мо Юн Мин в самом деле был провозглашен Старейшиной пика Чушань, первым полудемоном, который встал во главе заклинателей и поднялся на ступень выше самого Ву Таньланя. Молва о полудемоне, которого воспитал Бессмертный и что возвысился над заклинателями, обошла всю Поднебесную, провернув по ней три круга. Что же касается остальных пиков, после того как подручные госпожи Мо Лянь принесли к подножию гор заледеневшее тело Багрового Змея, а Император Поднебесной собственноручно забрал кричащего и извивающегося в попытках к бегству Хэ Гуа Фу, были назначены новые Старейшины двух гор. Старейшиной пика Хэньшань был выбран Чу Сюань. Его мягкий характер был по нраву как всем его собратьям, так и Ву Таньланю. Хотя сам Чу Сюань явно не ожидал столь внезапной смены своего положения, в итоге на протяжении целых трех дней оказавшись в состоянии, близком к безмозглому овощу. На пост же Старейшины Иньваншань назначили Чу Жаня. Строгость и дисциплина этого талантливого юноши во истину были тем самым недостающим звеном, что так требовалось распущенным ученикам Пыльного Старейшины. Спустя полтора месяца Мо Юн Мин бросил вызов всем Великим Бессмертным Поднебесной. Тогда шесть Великих орденов, рассмеявшись в ответ, выслали к нему по несколько лучших учеников и организовали бой на огромной арене. Они желали посмотреть, чего стоит эта полукровная нечисть и тем самым опозорить его перед всеми заклинателями и простыми людьми. Однако, все познали поражение раньше, чем успела догореть палочка благовоний. Не ожидав подобного, Великие Мастера из шести разных орденов были крайне возмущены, сперва устроив знатную отповедь своим адептам за недостойный бой, а затем, преисполнившись негодования, решили сами вызвать полудемона на бой. Никто не желал признавать его титул Старейшины пика и потому было поставлено условие: полукровку, в жилах которого течет кровь нечисти, смогут признать достойным этого звания лишь в случае победы хотя бы трех Великих орденов из шести. Когда на условненное поле боя явился сам источник всеобщего волнения, большая часть увидевших его была обречена собирать свои челюсти по земле. Их взору представился вовсе не тот жалкий или полоумный грязнокровка, которого они все так ожидали увидеть. Это был молодой человек с гордой осанкой и суровым, надменным взглядом, холод и ярость которого были жарче огня. Черные благородные одежды из лучших тканей блестели бело-золотыми морозными узорами, а на поясе висела аккуратная синяя подвеска из чистейшего нефрита, соответствующая статусу Старейшины Чушань. Шелковистые длинные волосы цвета насыщенных чернил были собраны в высокий хвост, что увенчался изящной короной с нефритовой заколкой, украшенной двумя яркими и нежными синими цветками, которые ясно выделялись на фоне алых демонических глаз. Полудемон, что явился на поле боя был более похож на старейшину, нежели сами старейшины. Один же из длинных рукавов его широких одежд развевался на ветру совершенно пустым, внушая еще большую тревогу всем, кто осмелился усомниться в его силе. Услышав требование Великих орденов, Мо Юн Мин спокойно спросил: — Если для признания титула "Старейшины" мне достаточно победить лишь три ордена, то что же за титул мне достанется после победы над всеми шестью из вас? Шесть из шести! Немыслимо! — Ты зазнаешься, наглец! — почтенный старец в гневе взмахнул рукавами, а его длинная седая борода в возмущении колыхнулась, напомнив собой толстый пучок плотной паутины, потревоженный ветром. Мо Юн Мин не знал ни этого старика, что натянул на себя до отвратного драгоценные одежды, едва не затмевающие Императорские, ни любых других заклинателей, которые обступили его со всех сторон. Его абсолютно не волновали имена и личности тех, кого он вскоре втопчет лицом в землю и заставит глотать пыль. Кто-то более рассудительный и менее вспыльчивый из окруживших его Мастеров вежливо произнес: — Все шесть Великих орденов довольно могущественны и, как известно, их лучшие Мастера равны по силе Высшим демонам. Молодому человеку будет вовсе нелегко справиться с каждым из нас и тем более со всеми вместе. Но если такое в самом деле произойдет, ни один титул из известных в мире не подойдет, дабы выразить величие и могущество молодого господина. И это в самом деле было так. Еще никто не осмеливался бросить вызов всем шести орденам одновременно. Это было все равно что свергнуть горы, что доставали небес, и осушить бездонные моря. Никто не был способен на подобное и даже сами Высшие не решались бросать вызов шести Великим Орденам. — В таком случае, — тот самый человек продолжил разговаривать с Мо Юн Мином, с интересом наблюдая за его поистине завидным спокойствием, — какой бы титул предпочел молодой господин в случае победы? Он не долго молчал, прежде чем уверенно ответить. И хоть голос Мо Юн Мина звучал без единой эмоции, но глаза демона смотрели на человека перед ним полными ярости и негодования яркими огненными рубинами из-под полуопущенных черных ресниц. — Думаю, "Ташан Шэнь" меня устроит. 踏上神 - Tà shàng shén (Ташан Шэнь) - наступить на богов/растоптать богов. Все вокруг замерли, забыв как дышать. А затем начались волны ошеломленных шепотов и возмущенных переговорок. — Столь красноречивый титул должен быть действительно подходящим, — его собеседник улыбнулся. — Но и цена проигрыша должна быть не меньшей. Как на счет того, что бы принять участь цепного зверя одного из орденов? Если выживешь, конечно. Как умно. Просто убить этому человеку явно было мало. А поскольку полудемоны в этом мире были крайней редкостью, находились и те, кто желал заполучить подобную диковину и выдрессировать по своему усмотрению. Никто никогда не считал демонов людьми, а уж если рождался полукровка, то его и подавно отвергали как одни, так и другие. И если демоны — это нечисть, то полукровки — это еще более жалкие создания, которые вольны выбирать лишь между смертью и жизнью в рабстве или вечной травле. Третьего было не дано никому. До тех пор, пока однажды Фань Шен Ву не принял и воспитал его самого. Единственная рука Мо Юн Мина достала из ножен тонкий клинок, лезвие которого горело багровым пламенем, словно крича о своем желании свежей крови. Клинок, от которого Бай Сюэ столько времени пытался уберечь его и который сам подчинился ему в тот же день. Убийственный взгляд багровых глаз обвел всех собравшихся вокруг заклинателей, желая изничтожить. Мо Юн Мин мысленно насчитал сорок девять Великих Бессмертных, что своими амбициями и самолюбием едва ли не возвысились до богов. Он действительно желал растоптать таких богов. — Согласен. Главы пиков, Старейшины, прославленные Мастера... Все сильные мира Бессмертных собрались вокруг него, что бы заполучить в свои руки диковинного зверька, осмелившегося вылезти из своей норы. Но никто из них не думал, что этот с виду покалеченный и слабый редкостный товар в самом деле окажется для них слишком твердым, что бы укусить. В течении шести дней и семи ночей небеса несколько раз менялись местами с землей. Они содрогались, разрываясь на части и повергая простых смертных в непреодолимый ужас. А когда наступил седьмой рассвет и все боги, живущие под небесами, были свергнуты, на поле боя остался стоять лишь один полудемон — тот, что в самом деле стал известен миру, как Ташан Шэнь. Гроза в сопровождении холодного ливня громыхала над горной вершиной, освещая вспышками дорогу, вымощенную камнями, и поместье, возле которого уже возвышался лес молодого зеленого бамбука и красовались молодые саженцы хвойного бонсая в саду. Земля в нем была невыносимо мокрой и похожей на глину и болото, но человек, пришедший сюда, абсолютно не обращал внимания на это, остановившись посреди молодых деревьев и опустив голову под пляшущими в небесах молниями. Его черные одежды с бело-золотым тончайшим узором на подоле и рукавах были местами порваны, а местами обожжены и испачканы кровью, но он все так же безмятежно и спокойно бродил по саду, осматривая каждое деревце, посаженное собственной рукою. Лишь убедившись, что сильный дождь, безжалостно жалящий своими каплями, не навредит ни одному из саженцев, Мо Юн Мин неспешно вошел внутрь поместья. Он получил титул Старейшины Чушань. Он сокрушил в бою все шесть Великих орденов и их лучших мастеров, получив звание Ташань Шэня, но он не получил от этого ни удовольствия победы, ни наслаждения битвой. Он не получил ничего, кроме свежих ран, промытых прохладным дождем. Но только боль от этих рваных ран была способна хоть немного заглушить собой ту душевную боль, что беспрестанно терзала его каждый миг. Хоть немного притупить то невыносимое чувство разрывающейся на части души, что не желала продолжать свое существование в этом дурацком мире. Мире, что в один миг опустел для него, словно кто-то погасил невидимой рукой последний огонек и погрузил все в кромешную тьму. Дверь в личные покои Старейшины бесшумно отворились. Все было таким же, как он помнил. Каждый уголок был отстроен заново, но этого вовсе не было заметно. Все стояло в точности так, как было при его учителе. Мо Юн Мин медленно подошел к большой мягкой кровати, скрытой за ниспадающей тонкой тканью нежно голубого оттенка. Его бледная рука, покрытая затянувшимися рубцами, аккуратно и медленно коснулась ее края, неуверенно отодвигая. Бай Сюэ лежал переодетый в чистые белые одежды и бережно укрытый одеялом. Черные длинные шелковистые волосы были всегда с крайней осторожностью расчесаны, а руки — сложены на груди. Его кожа была чистой и бледной, но вовсе не походила на кожу мертвеца. Мо Юн Мин постоянно питал его тело собственной духовной силой, дабы уберечь от разложения и сохранить прижизненный вид. Он потратил первых две недели лишь на то, что бы выучить наизусть все те медицинские сборники и свитки, которые однажды прочел его учитель, и найти в них способ передачи духовных сил даже на большом расстоянии. Теперь, куда бы он не пошел и что бы не случилось, он все время будет поддерживать тело своего наставника в нетленном виде. Взор Ташан Шэня начал медленно расплываться, а голова закружилась, заставив его ухватиться за нее, невольно покачнувшись. Кровопролитный бой с шестью Великими орденами, очевидно, сказывался на нем. Спустя одну палочку благовоний он был переодет в новые, чистые одежды, а все тело под ними было туго и тщательно обмотанно бинтами. Лишь убедившись, что ни одна капля крови не просочится сквозь них, он медленно опустился на край кровати, привычно аккуратно ложась рядом. Его рука бережно накрыла холодную ладонь, а нос зарылся в белые одежды на плече Бай Сюэ. Теперь, сколько бы Юн Мин не тулился к нему, рука наставника больше не обнимет его в ответ. Он был похож на вымокшого под дождем щенка, что бессильно скулил, пытаясь зарыться мордой в руку своего хозяина. И Мо Юн Мин в самом деле желал взвыть, однако он не смел. Он всеми силами пытался сдержать свое слово, данное наставнику, и стать достойным его учеником. Стать выше всех и сильнее всех, что бы его учитель гордился им... На этих мыслях сознание Ташан Шэня начало медленно гаснуть под тяжелыми ударами собственного сердца и ноющей болью во всем теле от воспаленных ран. В такие моменты граница между болью его тела и души просто стиралась и они смешивались в единое и всепоглощающее чувство, позволяя ему на некоторое время забыться. Черные лисьи хвосты показались из-за его спины, мягко и невесомо ложась через его тело на колени Бай Сюэ. Один. Второй. Третий... Шестой. Седьмой. Он снова прорвался на ступень вперед во время сражения. Черный мех нежно ложился на колени наставника поверх одеяла, едва заметно колышась. Последний из хвостов в сладостной тревоге подергивал своим белоснежным концом, будто крича: "Вот он я! Заметь меня! Погладь меня!" Однако, ни черные ресницы Бай Сюэ, ни его холодные пальцы не дрогнули. Тогда Мо Юн Мин попытался успокоить собственный хвост, но тот наотрез не желал подчиняться. Ташан Шэню не оставалось ничего, кроме как позволить этому глупому куску меха продолжать ластиться к наставнику, словно тот в самом деле мог ему обрадоваться и погладить. Всего полтора месяца потребовалось, что бы Мо Юн Мин превзошел самого себя и всех Великих Бессмертных. Его силы росли с невероятной скоростью, подпитываемые собственной уничтожающей душу болью и стремлением взобраться на самую верхушку этого мира. Может быть там он сможет отыскать способ вернуть душу наставника. А сейчас он всего лишь хотел немного поспать... — Учитель... позволь мне остаться с тобою, ладно?... Лицо Мо Юн Мина зарылось в белую ткань, заставив его окончательно провалиться в сон.