Система "Реабилитация" для первосортного злодея

Дверь в поместье Старейшины Еваншань с громким ударом распахнулась. Несколько учеников прибежало на грохот, однако, увидев вошедшего, тут же сникли. Этот гость здесь был крайне редко, но если и заходил, то явно не с добрыми намерениями. — Думаю, мне не стоит догадываться, кто настолько не обучен манерам, чтобы вламываться без стука, — из-за поворота вышел Хуань Юэ Лянь в простых одеждах цвета утренней летней травы, сурово оглядев человека в черных широких одеяниях, украшенных морозными узорами. — Манерам? По отношению к кому? К тебе что ли? — Мо Юн Мин тяжелой походкой подошел к нему, в гневе ухватив за ворот рукой и знатно встряхнув, едва не рычал тому в лицо. — За то, что ты до сих пор держишь духовное животное моего наставника в своем вонючем подвале? За что же мне стоит проявить к тебе манеры, а? Глаза Хуань Юэ Ляня сперва в удивлении расширились, а затем изменились недовольствием. Он открыл рот, что бы спросить, однако Ташан Шэнь его бесцеремонно перебил: — Хочешь знать, с чего я это взял? А больше ты ничего не хочешь, нет? — разъяренный сумасшедший полудемон в гневе был страшнее любого монстра. Все вокруг знали, что он хранит в своих покоях тело неизвестного мертвеца, называя того своим учителем, и поэтому не было того, кто бы не считал его тронувшимся рассудком. Но что бы сказать ему это в лицо — дураков не находилось. Мо Юн Мин отпустил заклинателя, в тихом раздражении велев: — Лучше молча отведи меня к нему, и побыстрее. Я не желаю слышать ни единого твоего паршивого слова. Хуань Юэ Ляню пришлось подчиниться. Когда железная дверь в подвал, подобный тому, что бы под пиком Чушань, отворилась, взору Мо Юн Мина представился скелет, закованный в кандалы и обтянутый чешуйчатой кожей, что когда-то гордо назывался Призрачным змеем. В миг помрачнев и в два шага подойдя к бессознательной рептилии, Ташан Шэнь опустился на колено и аккуратно нашел кончиками пальцев ее пульс. Очень слабый, но он все же был. — Почему он без сознания? — рычащий голос Мо Юн Мина был на грани того, что бы крыть благим матом чертового Старейшину. — Я усыпил его, что он не причинил себе вреда. Мо Юн Мин слышал о том, что эти создания были до смерти преданы в прямом смысле этих слов. Но не верил, пока не увидел своими глазами. — Уйди. — Что? — Хуань Юэ Лянь опешил. Его в самом деле прогоняют с его же владений? — Ты оглох? Я сказал — убирайся прочь! В следующее мгновение в заклинателя полетел красный огненный шар, заставив его в самом деле как минимум отскочить. Сказать, что Старейшина Еваншань был возмущен, пожалуй, было бы слишком мягко. Однако, он вынужден был подчиниться и все же уйти. Тягаться с этим умалишенным ему было не под силу. Когда дверь закрылась, Мо Юн Мин окинул взглядом помещение, зажигая багровым огнем висящие на стенах факелы. Если бы Тай Мэй не сказала, что несколько лет назад их с Ю Ланем спас огромный странный змей, которого забрал Старейшина Еваншань, Мо Юн Мин бы и не подумал, что Майгу до сих пор жив. Сырые и мокрые камни стен источали ужасный запах гнили и плесени, а подле бессознательного змея лежали давно сгнившие и так и не тронутые всевозможные продукты. Сложно было сказать, сколько лет не ело это существо, до сих пор оставшись в живых лишь благодаря собственным духовным силам и чрезвычайно устойчивому организму. Мо Юн Мин снял заклинание сна. Два золотых змеиных глаза медленно пытались открыться. Медленно и тяжело, словно и вовсе того не желая, огромная голова исхудавшей и обессиленной рептилии приподнялась перед ним. Однако, стоило золотым глазам заметить, что рядом кто-то есть, как Призрачный змей мгновенно распахнул клыкастую пасть, в неистовстве зашипев на наглеца. И хоть выглядело это довольно нелепо, единственное чувство, что возникало у самого Мо Юн Мина — это жалость. Не дожидаясь, когда Призрачный змей укусит его своими едва двигающимися челюстями, Ташан Шэнь накрыл ладонью его нос, заставив сомкнуть клыки, а его тихий голос с досадой мягко произнес: — Майгу. Теперь тебе не нужно оставаться здесь. — .... Его назвали по имени. Значит, этот человек был близок с его хозяином. Золотые глаза с тонким черным зрачком расширились в попытке вспомнить этот голос и лицо перед собой. Но они были слишком слабы даже для этого. — Я заберу тебя. Призрачный змей в недовольствии зашипел вновь, норовя укусить наглеца, что решил, будто он согласится слушать хоть кого либо, кроме своего хозяина! Однако, хоть его отупевшие клыки и достигли своей цели, вгрызаясь в плечо чужака и разрывая кожу, тот абсолютно спокойно продолжал держать ладонь на его голове, тихо произнеся: — Я отведу тебя к учителю. К твоему хозяину. Змей замер, будто ослышавшись. Поспешно вынув клыки из чужой плоти, он неверяще уставился на того, кто был перед ним, прищурившись в попытке рассмотреть черты лица и все таки вспомнить его. Эти багровые глаза и черные волосы были знакомы ему... — Но с одним условием. Майгу пристально смотрел на него в ожидании. — Я отведу тебя к нему, только если перестанешь убивать себя и искать смерти. Призрачный змей медленно опустил голову в согласном кивке. Теперь он вспомнил этого мальчишку, которого увидел в первый день своей жизни вместе со своим хозяином. Мальчишку, воспитанию которого тот столько лет посвятил в мире духов, не сводя с него глаз. Едва стоило Мо Юн Мину привести змея к Бай Сюэ, как тот сперва подполз и в недоумении высунул свой язык, обнюхивая лежащего человека, а затем, уловив знакомый запах духовной силы, будто сошел с ума, горестно взвыв и зашипев. Запах жизни, что покинула это тело, был все еще слишком сильным. Призрачному змею стоило огромных трудов сдержать собственный порыв разорвать себя на части, что бы уйти с этого мира в тот, где сейчас был его владелец. Однако услышав, что душа его была уничтожена и рассеяна, Майгу оцепенел. Это было слишком жестоким наказанием для него, ведь Призрачные змеи обрывают свои жизни вслед за их владельцами, дабы последовать за ними верными слугами даже в загробном мире. Теперь же это больше не имело смысла. Последним, что видел Мо Юн Мин, это то, как Майгу заполз под кровать, не желая покидать своего нового убежища. Если он не может больше сопровождать душу своего хозяина, то он останется охранять это тело и это место. И больше никогда не оставит его. С тех пор прошло около месяца. Гроза и ливни за окном не прекращались уже больше нескольких недель, будто небеса точно так же скорбели по своей утрате, как и Ташан Шэнь. Розовая молния окрасила своим светом темные небеса, а ее вспышка озарила комнату Старейшины, забросанную книгами, свитками и исписанными листами бумаги. Несколько кистей лежали возле чернил, а их черные кончики застыли на недописанных заклинаниях. Книги по боевым искусствам, по медицине, свитки о заклинательском мастерстве и даже добытые с трудом редчайшие манускрипты с демоническими техниками. Здесь было все... но нигде не было того, что искал Ташан Шэнь. Здесь нигде не было способа восстановления души! Мо Юн Мин сидел на полу возле кровати, зарывшись единственной рукою в волосы и впиваясь пальцами до боли в голову. Сколько бы он не искал, нигде подобного не было... Сколько бы он не пытался воскресить Бай Сюэ, у него не получалось! Душа его наставника была уничтожена... А то, что уничтожено, вернуть в тело было нельзя... На столе стояла остывшая пиала куриного супа с корнем женьшеня. Темный опустошенный взгляд алых глаз упал на нее, а тихий голос с едва заметной надеждой произнес: — Уже настал час Сы-шэ... учитель не голоден? Час Сы-шэ — время суток с 9 до 11 часов утра. В древности сутки были разделены на 12 часов, каждый из которых именовался опять же в соответствии с животными китайского зодиака. Бай Сюэ все так же безмолвно лежал, а его лицо выглядело мирно спящим и безмятежным. Мо Юн Мин медленно поднялся, подойдя к столу, что бы забрать остывшую еду и принести новую, как делал это каждый день. Прошло не более пяти минут, прежде чем комнату наполнил ароматный запах еще горячего куриного супа. Ташан Шэнь подошел к кровати с пиалой в руке, остановившись. Он стоял так каждый раз, ожидая, что наставник очнется, и, проголодавшись после долгого сна, примет пиалу с его рук. Но Бай Сюэ по-прежнему спал. Привычно оставив еду на столе, Мо Юн Мин вернулся к кровати, все так же опустившись на пол рядом и положив теплую руку на холодную, словно лед, ладонь. Стоило ему закрыть глаза всего на миг, как стук в дверь заставил вскипеть кровь. — Кто посмел!? — полный гнева приглушенный голос Ташан Шэня был подобен грому за окном. Никому не было разрешено входить в покои его учителя. Никто не должен был тревожить его сон. — Шиди Мо, к тебе пришел Его Величество Император. Голос Тай Мэй немного унял его гнев. Мо Юн Мин бросил тоскливый взгляд на закрытые во сне черные ресницы Бай Сюэ, бережно подтянув для него одеяло до плеч. — Пусть войдет. Он предполагал, что после разгрома шести орденов кто-то из Высших пожелает нанести ему визит, но не думал, что это будет Император. Мо Юн Мин поднялся, закрыв невесомый занавес из нежно-синей ткани. Сон его наставника всегда был тих и хрупок. Когда Минь Шузуи вошел в покои Старейшины, его взгляд резко помрачнел от вида везде разбросанных редчайших и драгоценных книг. И чем больше он смотрел на порядок и чистоту в покоях, не считая тех самых книг, чем больше полудемон перед ним казался абсолютно спокойным и не ведающим смятения в душе — тем сильнее чернело лицо Императора. Если не дать выхода душевной боли — она уничтожит тебя изнутри. Он предполагал увидеть здесь кучу обломков разнообразного оружия или любые другие следы умопомешательства этого чертового лиса. Он думал, что застанет мальчишку, который рвет на себе волосы и сходит с ума, давясь слезами, но этого не было. Это было бы вполне нормально для того, кто потерял в этой жизни самое ценное, кто потерял сам смысл своего существования и, возможно, собственную душу. Но вместо этого в покоях была идеальная чистота и лежали книги, а за окном красовались аккуратно посаженные молодые деревья. Сумасшествие, что скрыто под маской спокойствия и уравновешенности — это худшее из всех сумасшествий. Человек, что стоял перед ним, больше не был тем глупым вспыльчивым юнцом. Перед ним стоял живой мертвец, чей взор навсегда погас для этого мира. Император достал из рукава сверток ткани, бросив его ему и развернулся, что бы уйти, не сказав больше ни слова. Внутри ткани был завернут золотой наруч, снятый с отрубленной руки. — Благодарю. — Всего лишь подобрал с земли. Я не вернул тебе руку, что бы благодарить. — Ты пришел лишь для этого? — ледяной голос сочился гневом, а багровые глаза прожигали спину наглого гостя. — Или ты решил, что можешь разгуливать здесь, как в своем дворце? Кулаки Небесного Повелителя Созвездий в ярости сжались, когда тот развернулся и несдержанно выпалил: — Я пришел сюда посмотреть, не соврали ли мне мои уши, когда я услышал, что такой сопляк, как ты, одолел все шесть Великих орденов! Я пришел сюда, надеясь, что ты, чертов сорняк, еще не растерял остатки разума и сможешь попытаться спасти дядюшку Старейшину! Но, видимо, я ошибся, — острый взгляд Высшего презрительно упал на Ташан Шэня. — В таком состоянии, как сейчас, ты и близко не сможешь его спасти! Рука Императора ухватилась за дверь, желая с силой ее распахнуть, как внезапно огрубелая ладонь Мо Юн Мина резко закрыла ее обратно. — Что ты сказал? — Уйди с дороги! Я ухожу! — Я спрашиваю, что ты только что сказал!? — рука черного лиса в гневе схватила ворот одежд Императора, заставив обернуться к нему лицом. — Учителя... его еще можно спасти!? Багровые рубины демонических глаз страхом и неверием смотрели на него. Страхом, что это всего лишь злая шутка или глупая насмешка, и неверием, что подобное в самом деле было возможно. Император хмыкнул, оценивающе оглядев все еще живые эмоции на лице чертового лиса. — Чжэнь слов на ветер не бросает. — Но как!? — алые глаза горели так, словно лесной пожар пожирал сердце полудемона изнутри. — Я перепробовал все! Душу, которая рассеялась, невозможно вернуть! Как ты собрался спасти его!? — Естественно ее нельзя вернуть. Уничтоженная душа перестает существовать в настоящем и у нее нет будущего. Но она все еще есть в прошлом. — Что...? Мо Юн Мин растерял слова. Что имел ввиду этот глупый Император?... — Если Чжэнь сказал, значит, так оно и есть. Едва стоило Минь Шу произнести эти слова, дав огонек надежды в едва не остановившемся сердце, как следующая фраза Императора заставила его остолбенеть: — Но чтобы спасти его, тебе нужно будет разрушить этот мир. И вместе с ним уничтожить тело твоего наставника. Мо Юн Мин не ответил, стоя в оцепенении, а его рука дрогнула под широким рукавом. — Зачем ты несешь эту чепуху, глупец! — из-под темного воротника Императора выскочил золотой драконий хвост, звучно хлестнув им того по лицу. — Ай! — Минь Шузуи обиженно ухватился рукою за щеку, возмутившись: — А что я не так сказал!? Все ведь как ты и говорил мне, наставник! — Неверно! — белое облако дыма в миг вспыхнуло из-за ворота, а вслед за ним выполз и сам Цзинь Фа Лун, блестя своей золотой чешуей и цепляясь драконьими коготками за ткань. — Я велел тебе передать, что он должен будет оставить этот мир и своего наставника, а не уничтожить, глупец! Император: ... Мо Юн Мин: ... Вылезший из-под кровати Майгу: .... — А это что еще за скелет, обтянутый чешуей? — маленький Цзинь Фа Лун пыхнул дымом в очередной раз, спрыгнув с Императорского плеча и подлетев к змею. А спустя мгновение едва не упал в замешательстве на пол. — Эй... Юнец, это же... Белогривый золотой дракон на миг растерял слова, прежде чем произнести краткое "Ох!..." и уж затем начав горевать: — Бедолага, так исхудал... одни чешуя да кости... Эй, откуда здесь этот крохотный младенец прекрасного Призрачного змея? И что более важно, почему он в таком плачевном состоянии!? Этот шестиметровый змей — младенец?.. Мо Юн Мин не произнес ни слова, просто подойдя к кровати и отодвинув занавес. В покоях повисла мгновенная тишина. Первым в себя пришел Император и неприглядно выругался. Он-то думал, что этот чертов сумасшедший лис держит тело своего учителя в нефритовом гробу в самых недрах горы, а не прямо здесь! Чертов безумец! — Извращенец! — не сдержался Минь Шу, сморщив хмуро лицо. Мо Юн Мин абсолютно не отреагировал на это, подойдя к кровати и сев на краю. Майгу тут же выполз наполовину и положил свою голову на колени Бай Сюэ, так и оставшись частично под кроватью. — Ах вот оно что... — Цзинь Фа Лун нахмурил брови, начав тяжело шевелить усами. — Значит, твой учитель и был тем, кто приручил это дитя. Плачевно, весьма плачевно. — Почему? — полюбопытствовал Император. Дракон лишь тяжело выдохнул дым. — Это дитя... Вполне возможно, что это последний Призрачный змей в своем роде. Сам же Майгу лишь прикрыл глаза, абсолютно игнорируя тот факт, что его вот так открыто обсуждают, и не долго думая, зарылся мордой под холодные ладони Бай Сюэ, подставляя под них свой черный лохматый загривок. В такие моменты Ташан Шэнь откровенно хотел удушить эту рептилию за столь наглое обращение с телом наставника. Но больше всего его беспокоило сейчас другое: — Ты сказал, что его возможно спасти, — алые глаза полудемона поднялись на золотого дракона, сидящего на Императорском плече. — Как это сделать? Вспышка молнии за окном вместе с раскатом грома на мгновение осветила острый драконий взгляд. — Ты должен будешь прожить его жизнь. Мо Юн Мин положил свою руку на холодную, бледную ладонь Бай Сюэ, прежде, чем уверенно ответить. — Я все сделаю. Рассказывай. Спустя не более часа все покои Старейшины Чушань были заполнены белым густым дымом благовоний. Мо Юн Мин лежал на кровати возле своего наставника, вытянув руку вдоль тела. Цзинь Фа Лун и Император сидели на обычном стуле напротив и, пока Минь Шузуи держал в руках особый сосуд с дымящимися благовониями, Цзинь Фа Лун командовал: — Положи руку на постель и закрой глаза. Мо Юн Мин послушно исполнил. — Сейчас ты всего лишь уснешь и твоя душа увидит воспоминания наставника. Когда твое сознание окунется в его мир, ты должен будешь внимательно следить за ходом событий. Запомни: ты не сможешь ничего изменить, твоя цель — найти тот миг, когда его душа еще не была слишком сильно повреждена. Мо Юн Мин кивнул: — Хорошо. — Ты должен найти этот миг как можно позже. Ты не должен торопиться, но и второго шанса у тебя не будет. Только после того, как он будет найден, я смогу отправить тебя туда, что бы ты исправил прошлое. — Постой, господин дракон... что значит "позже" ? Ему не послышалось? Разве он не должен справиться как можно быстрее? — То и значит. Чем ближе к смерти будет этот момент, тем лучше, — Цзинь Фа Лун выпустил очередное облачко пара. — Меня зовут Золотым Хранителем Времени, но это не значит, что я всесилен. Я способен повернуть время вспять, но чем сильнее нужно его обратить, тем больше сил это отнимает. Черный лис неуверенно спросил: — Господин дракон... раньше уже использовал свои силы? И тот ответил: — Я испытывал их лишь на себе и никогда прежде не отравлял в прошлое кого-либо другого. Но самое большее, что мне удавалось, это обратить время всего лишь шести месяцев и двенадцати дней. Ты должен найти нужный момент в пределах этого отрывка, включая по сегодняшний день. Всего лишь шесть месяцев... — Я понял, — Мо Юн Мин закрыл плотнее глаза, сжав в руке постель. Он найдет этот миг. Найдет и вернется туда, что бы исправить все и начать сначала. Чтобы быстрее погрузиться в сон, он начал мысленно напевать ту колыбель, что однажды пел ему учитель. Он никогда не забывал ничего, что учитель говорил или делал для него... Спустя несколько минут, когда Ташан Шэнь полностью погрузился в сон, Цзинь Фа Лун тяжело вздохнул: — Если бы этот мир не ожидало падение в кровь и тьму... этот старый дракон не стал бы вновь возвращать время вспять. Император нахмурился: — Учитель в самом деле думает, что слова той ведьмы были правдивы? — А что же, того предсказания пять лет назад, что шесть Великих орденов падут под безумным одноруким воином, тебе было мало? — острый драконий глаз обвиняюще прищурился. Император отвел взгляд. — Подумаешь, случайность... — Минь Шу, нет такой вещи, как "случайность" или "совпадение". На все в этом мире есть свои причины. Очередное белое облако пара растаяло в дыму благовоний. Когда Мо Юн Мин открыл глаза, он все еще был в опочивальни Старейшины Чушань. Однако, здесь больше не было дыма и вместо грозы за окном была отличная теплая погода. Когда же он обернулся, возле него лежал Фань Шен Ву. — ...!? От неожиданности растеряв дар речи, он неуверенно попытался коснуться его спящего лица рукою. Однако его собственные пальцы прошли насквозь, словно он сам был призраком. А затем Старейшина Чушань неспешно открыл глаза, с недоумением смотря в потолок, а в голове полудемона пронесся чужой женский голос: "Я отчетливо помню, как на улице меня пырнули ножом... но на потолок больницы это не слишком похоже. " Какого!? Он в самом деле слышал голос его мыслей!? И он... в самом деле женский!? "Не ожидала, что здесь будут деревянные потолки..." — Фань Шен Ву медленно попытался сесть, абсолютно не заметив возле себя присутствия Мо Юн Мина, и почти сразу окаменел. "Этого не может быть! — в голосе слышалась истерика, а руки судорожно ощупывали лицо. Мо Юн Мин кажется начал понимать, что происходит. — Не-ет! Это что за ошибка!? Куда мою умершую душу запихнули!?" [Вас приветствует Система! Это не ошибка, вы — владелец персонажа Фань Шен Ву! И да, ваше прошлое тело — мертво! Вас убил грабитель, ударив ножом в легкое! ] — раздался монотонный и механический женский голос, а диалоговое окошко с текстом тут же синим экраном всплыло как в сознании Янь Сюньи, так и перед глазами Мо Юн Мина. Что это такое? И вот это дерьмо тоже было перед глазами его наставника? Черная бровь полудемона в непонимании и в возмущенном удивлении приподнялась вверх. Однако, не успел он подумать о произошедшем и сформировать в своих мыслях очередные ругательства, как перед глазами потемнело. Он будто опять провалился во тьму. А когда очнулся, то обнаружил совсем другой деревянный потолок. Точнее крышу. Полностью залатанную и дырявую крышу. Это была до боли знакомая ему хижина. — Какого черта?... Он поднялся, ощутив ужасную боль во всем теле, будто его кости стерли в порошок, а затем небрежно собрали по крупицам и засунули обратно в тело. Теперь он однозначно не был призраком, ведь боль была вполне реальной. А затем он услышал знакомый голос с улицы. — Надо же! Ты стал играть куда лучше прежнего! Ноги Мо Юн Мина приросли к полу, а по щеке незамедлительно скатилась горячая слеза. Этот голос... Этот голос действительно принадлежал Бай Сюэ... Сорвавшись с места, он босиком бросился на улицу, погрузившись по щиколотки в снег. Он должен был его увидеть... Даже если это иллюзия... Он должен был увидеть, что Бай Сюэ жив! Остановившись возле дверей и игнорируя боль и жгучий холод на босых ногах, Мо Юн Мин застыл, словно не веря своим глазам. На улице за деревянным столом и партией в шахматы сидели Бай Сюэ и однорукий незнакомец в черном плаще и лисьей маске из белого золота. Бай Сюэ действительно... был жив. Голова незнакомца повернулась в сторону выбежавшего полудемона, а из-за маски послышался издевательский смешок: — Ха. Проснулся все-таки. И не долго колеблясь, его единственная рука соизволила снять золотую маску лисы. Яркие багровые глаза незнакомца, словно демонические огни рубинового оттенка, смотрели на него, желая прожечь насквозь, а на губах играла презрительная насмешка. Перед Мо Юн Мином в самом деле был он сам. Точнее, его более зрелая копия, которая была действительно выше ростом и шире в плечах, да и к тому же почему-то выглядела по меньшей мере на тридцать пять лет. Перед ним стоял тот самый, свергнувший богов и небеса, Ташан Шэнь.