Система "Реабилитация" для первосортного злодея

Бай Сюэ спал в свое удовольствие, закутываясь потеплее в мягкое и теплое одеяло и, свернувшись клубочком, прижимался спиною к неиссякаемому источнику тепла позади. Так хорошо он себя уже давно не чувствовал. Перед его закрытыми глазами все еще длился какой-то странный и приятный сон, что в последнее время было для него счастливой редкостью и невообразимой роскошью. В этом сне он больше не был один и его тело никто не подвергал пыткам, он никого в нем не терял и никто не умирал у него на глазах. Ему снилась та самая хижина в мире духов, где он мог без опасений воспитывать своего мальчика, не тревожась, что чертов Безликий протянет к нему свои лапы. Ему снилось, что вот он лежит на кровати, а за его спиною мирно спит Мо Юн Мин после тяжелого дня, полного тренировок и практик в заклинательстве. На тот момент ему было не более десяти лет, так что сам Бай Сюэ, зная здешние прохладные ночи, не раз оборачивался, проверяя, укрыт ли его лисенок. Он откровенно был счастлив вот так укутывать его в одеяло и наблюдать, как тот спит, иногда по привычке цепляясь за руку наставника и обнимая вместо подушки. Более того, наравне с блаженным чувством спокойствия и безопасности Бай Сюэ также не покидало сладостное ощущение, будто этот маленький черный лисенок, что сейчас мирно спит возле него, останется с ним навсегда и весь сюжет Фэнкан Де Хули — это не более, чем бредни старого ободраного лиса. Не удержавшись собственному умилению этой милой спящей мордашки, заклинатель слегка улыбнулся, наклонившись и легко коснувшись губами детского лба. А затем, убедившись, что ребенок не проснулся от этого жеста и аккуратно обняв этот комочек одеяла в своих руках, примостился щекою на черной макушке, не желая думать больше ни о чем, кроме очередного спокойного дня, что ожидал их с первыми лучами солнца. Когда же эти самые первые лучи упали на его глаза, заставив недовольно поморщиться, он внезапно на ощупь обнаружил, что маленький комочек одеяла в его руках стал как-то значительно больше. Решив, что открывать глаза в принципе было без надобности, тем более, когда по ним болезненно бьет солнечный свет, он прошелся ладонями по всему тому, что сейчас находилось в его объятьях. Вот лопатки... непривычно широкая спина со слегка выступающей линией позвоночника, плечи... Он определенно знал, что это Мо Юн Мин, но только не мог понять, почему же его внезапно стало так много? Неужели снова какая нечисть или демон постарался? Тогда, раз уж руки были заняты изучением размеров "проблемы", то лицо Бай Сюэ принялось искать щеки и лоб его ученика, что бы проверить на наличие жара. При этом его нос упрямо ерзал, пытаясь нащупать или обнаружить хоть что-то кроме ткани и необычайно мягких волос. Спустя несколько минут сонных ворочаний и притираний лицом, в щеку заклинателя наконец уткнулся знакомый нос его ученика. Бай Сюэ победно улыбнулся, тут же найдя следом лоб Мо Юн Мина и прижавшись находчивой щекой уже к нему. Он не был горяч, хотя и казался достаточно теплым, а сам Мо Юн Мин отчего-то затаил дыхание в его руках. Бай Сюэ не ощущал в нем демона или нечисти и потому, без всяких размышлений успокоив твои тревоги, просто продолжил обнимать. Ташан Шэнь лежал, забыв как дышать. Едва заметив, что его наставник начинает просыпаться, он тут же убрал половину своих хвостов, вместо этого аккуратно сняв свою верхнюю одежду и укрыв ею Бай Сюэ. Зимний холод был никак недопустим для тела его Учителя. Однако, стоило ему укрыть его потеплее, как он внезапно заворочался, переворачиваясь к нему лицом и без всяких раздумий принявшись обнимать сквозь сон. Ташан Шэнь стал похож на спелую локву, мгновенно зардевшись и не зная, что ему делать и чего ожидать. Но Бай Сюэ по-прежнему спал, а его закрытые глаза лишь изредка шевелились под тонкой кожицей, заставляя ресницы слегка дрожать. Однако, не успел он расслабиться, как его ожидала новая пытка на выносливость и умения сдержать рвущееся наружу сердце: ладони Бай Сюэ начали сонно водить по его плечам и спине, а само лицо его наставника совсем по-детски что-то искало в ткани на его груди, зарываясь в нее носом и, так и не найдя искомого, продвигалось выше в новых попытках. Ташан Шэнь улыбнулся на эту миловидную картину, приобняв Бай Сюэ одной рукою и нежно коснувшись носом его мягкой и теплой щеки. Тот, будто наконец обнаружил то, что с таким трудом искал, тут же поднял голову и метко прижался уже своей щекою ко лбу Ташан Шэня, чем явно застал того врасплох. Багровые глаза расширились в трепетном неверии, а единственная рука едва-едва прижала его к себе, боясь разбудить. За всю свою жизнь Ташан Шэнь прежде никогда не видел, что бы его Учитель был столь нежен и мягок, словно покрытая теплым мехом заботливая горная кошка, что от природы лишена длинного хвоста и которой повырывали все когти. Человек, что поддерживал репутацию Злого божества и которого столько лет боялись все смертные... человек в его объятиях, что носил жестокое прозвище Снежного демона, на самом деле был хрупким как хрусталь и теплым, подобно ослепшему и беззащитному комочку белого меха. И имя "Бай Сюэ" ему подходило куда лучше, ведь эта спящая кошка в самом деле была белой как снег и пушистой, словно невесомая летящая снежинка. Мо Юн Мин легко погладил кончиками пальцев бледную щеку, убирая черные тонкие прядки волос и вглядываясь в спящее лицо перед ним. Казалось, что достаточно легкого дуновения холодного ветра, что бы причинить ему непоправимый вред. Но в то же время, он никогда не сможет забыть, сколько боли и смертей на самом деле пережил его Учитель. Внешность обманчива... Тот, кого боялся весь мир — был напуган больше всех. Тот, кто имел самую хрупкую душу — оказался сильнее всех. За окном была глубокая ночь. На сколько помнил сам Мо Юн Мин, это была четвертая ночь с тех пор, как Шихунши, призванные Сянь Шэнем уничтожили больше половины всех жителей. И едва стоит Бай Сюэ увидеть это, как все старания Ташан Шэня удержать его в своем пространстве в благом неведении рухнут в один момент. Он не мог допустить, что бы душа Учителя снова была сломана. Достав из-за ворота своих одежд несколько стеблей сушеных трав мяты и лаванды, он аккуратно положил их у его головы, беззвучно поднявшись и укутав теплее в свой плащ. Дверь хижины едва слышно скрипнула. На окраине города у самого входа в густой лес этой ночью на кладбище было необычно светло. И хоть на небе не было ни луны, ни звезд, около сотни синих призрачных огней витали здесь вокруг, освещая собою еще свежие могилы и будто не желая их покидать. Множество шагов послышалось с разных сторон и начали доноситься испуганные шепотки: — Зачем нас позвали сюда..? — Этот человек сказал, что мы сможем увидеть их... Но разве это не чистый вздор? Мертвые не возвращаются. — Если это вздор, тогда какого черта ты пришел!? Заткнись и иди! — тихо шипел на него старый дедушка, что едва ковылял с палкой в руке. На свою жизнь ему было уже все равно, ведь ни дочерей, ни сыновей у него не осталось, а проклятые демоны забрали его единственную внучку! По этому, услышав, что какой-то безумец хочет потягаться с небесами и возвратить к жизни мертвых, прося его о помощи, он в тот же миг поднял палку и пошел. Когда почти все выжившие собрались возле кладбища, где мирно летали синие огни людских душ, больше половины из живых захотела в тот же миг убежать, а выкрик "призраки!" так и застыл в их глотках. Впереди на каменной плите сидел человек в черных одеждах, чье лицо не было видно из-за темноты. Он поднял голову, осматривая пришедших и тихо задав вопрос: — Это все? Уже все собрались? Испуг пригвоздил дрожью людские ноги к могильной земле. Смелее всех оказался все тот же старик. Ступив уверенно шаг вперед вместе с палкой, он гордо выпрямился: — Все, кто пожелал, уже пришли. — Ну что же... — человек в черных одеждах поднялся и мимо пролетевший огонек осветил синим сиянием золотую лисью маску на его лице. — Дедушка, ты не против стать первым? Как по мне, человек, подобный тебе, достоин подать пример остальным. Мо Юн Мин сделал несколько шагов в его сторону протянув руку. — Если ты вернешь мне мою внучку, я готов и в ад первым спрыгнуть, — старик саркастически улыбнулся, смело подойдя и взяв ладонь человека. — Этого не потребуется, — хмыкнул Мо Юн Мин. — Просто позови ее по имени и ее душа сама к тебе придет. В следующий миг, когда дрожащее имя сорвалось со старых уст, крохотный синий огонек, словно наконец обретя способность видеть, помчался со всех сил к старику, радостно прильнув к его груди. — Вот так, теперь нам нужно вернуть ее тело, — Мо Юн Мин отвернулся, не в силах смотреть на слезы и улыбку старика. Когда-то давно он выучил множество возрождающих техник, но ни одна из них не была безупречной. Тогда он сам создал безупречную технику воскрешения. Такую, что в самом деле могла вернуть к жизни умерших и вселить душу в ожившее тело без каких-либо ограничений. Но, что бы он не делал, вернуть душу, что уже уничтожена — ему было не под силу. Мо Юн Мин подошел к свежей могиле, опустившись на одно колено и коснувшись рукою земли. В следующий миг почва под ногами людей задрожала, а перед Ташан Шэнем из-под земли высунулся грубый деревянный гроб. Он стряхнул ладонью с него грязь и коснулся рукою, передавая духовную силу внутрь. Что бы все провести успешно, нужно что бы и душа, и тело были в идеальном состоянии. И хоть Шихунши зовутся пожирателями душ, достаточно всего лишь уничтожить их — и тогда все пострадавшие души окажутся на свободе. Спустя несколько минут, когда он открыл крышку гроба и подозвал к себе старика, тот схватился за сердце, ошеломленно "охнув". Девочка лет шести, что была внутри, выглядела так, словно всего лишь спала и была живой. Мо Юн Мин поднял ее тело на руки и велел поднести душу к телу. Стоило старику исполнить его указания, как огонек погрузился в плоть. Через мгновение Ташан Шэнь ощутил в своих руках едва заметный толчок. Сердце этой малышки снова начало свой ход. — Она скоро очнется и ничего из этого не вспомнит, — он передал ребенка дедушке, что все еще не мог вытереть постоянно текущие слезы. — Этот старик обязан тебе! Этот старик будет твоим слугой до конца своей жизни! Как этот слуга может отплатить Великому Господину!? — дедушка хрипел от слез, сдавивших его горло и дрожащими руками держал бесценное сокровище у себя на руках. Люди, что были за его спиною, все как один начали подходить, напрочь отбросив мысли о бегстве. Девочка на руках старика в самом деле дышала и была жива. Мо Юн Мин поднялся, оглядев всех вокруг багровым взглядом демона. — Я попрошу вас всех лишь об одном одолжении, — его голос был глубок и серьезен. Люди вокруг не отступили. Старик взял себя в руки, утерев влагу с глаз и с военной строгостью произнеся: — Великий Господин может быть уверен, этот старый слуга выполнит любую его просьбу и заставит сделать это остальных! Ташан Шэнь мягко улыбнулся. — Что же... Он сложил несколько печатей рукой и вонзил багровый Сюэ Синь в черную землю. В следующий миг все тридцать девять гробов поднялись из земли, а красные нити духовной энергии от сияющего клинка тонкими ручейками устремились к каждому из них. Мо Юн Мин тяжко вздохнул, опустив виновато голову и произнеся: — Тогда я прошу забыть всех вас о том, что произошло сейчас и несколько дней назад. Не успели люди удивиться, а старик вымолвить хоть слово, как Ташан Шэнь преклонил вновь колено, с трудом подбирая слова: — Забудьте о том, что на эту деревню напал демон и об этих смертях. Забудьте о человеке, что стоит перед вами и говорит сейчас. Живите обычной жизнью и никогда не вспоминайте эти дни. — Господин, встань! Великий Господин не должен преклонять колени перед нами! — старик бросился поднимать его, искренне не понимая: — Неужели, это все, чего хочет Великий Господин?? Этого явно слишком мало за жизни наших детей! Мо Юн Мин неспеша поднялся, слегка пошатнувшись. Воскрешать более восьмидесяти мертвых тел — это воистину тяжело даже для него. Заметив на себе пристальные взгляды, он грустно улыбнулся: — В этой деревне есть тот, ради которого я решил наступить на богов и сами небеса. Я не хочу, что бы он страдал, узнав о стольких смертях среди тех, возле кого он живет. Поэтому, я до сих пор пытался скрыть его взор от этого. Но стоит ему выйти наружу и увидеть выросшие свежие могилы, и его душа уже не будет прежней, — Ташан Шэнь поднялся и выпрямил спину, и лишь затем вынул клинок из земли, — и так же именно поэтому я прошу вас всех забыть о том, что произшло, и жить обычной жизнью. Какая-то женщина вышла вперед из толпы, смело спросив: — Кто этот человек? Здесь собралась почти вся деревня, но среди нас очевидно нет того, о ком говорит господин. Старик кивнул: — Верно, скажи нам, Господин. Неужели среди нас есть тот, кто не знал бы об этих захоронениях? — Его здесь и не должно быть, — багровый взгляд Мо Юн Мина стал ярче из-за бушующего внутри гнева. — Он был тем, кто сражался за эту деревню вне ее пределов с одним из сильнейших демонов. Те же, что бродили по улицам и убили всех этих людей — были лишь слабыми марионетками. Несколько человек упало на колени, взвыв: — Разве это слабые демоны!? Они монстры! Мо Юн Мин прикрыл глаза. — Они — ничто. Они пустое место перед тем, кто был его соперником. Этот человек больше года охранял эту деревню от нечисти, но и его силы ограничены. — Ты... ты говоришь, что он охранял нас от нечисти больше года?... — красивая женщина вышла вперед, с неверием уставившись на него. Мо Юн Мину она казалась знакомой. Лишь когда она произнесла следующие слова, он узнал ее: — Может ли быть так, что ты говоришь о горном божестве, что является в облике рыси? Может ли быть... что он был среди нас!? Мо Юн Мин кивнул Это была жена Шао Ли. Того самого мужчины, с лица которого никогда не сходила улыбка. Того самого, кто был первым человеком, с кем сам Мо Юн Мин заговорил, едва очутившись в этом месте в своем прошлом. — А где твой муж? Где Шао Ли? — однако, вместо ответа он увидел лишь слезы в ее удивленных глазах. — Вот как... — Мо Юн Мин огляделся, наблюдая за беспокойными синими огоньками и с улыбкой позвал: — Эй, Шао Ли! Иди уже скорее сюда! Синий огонек, что все это время незаметно терся возле руки своей супруги, возмущенно вспыхнул и подлетел к нему. Мо Юн Мин, не долго думая, поймал его и открыл очередной гроб, засунув внутрь. Спустя несколько минут оттуда высунулось туловище человека, чей рот возмущенно ворчал, запинаясь после долго сна: — Как грубо с твой стороны вот так меня отрывать от супруги, Мас...мхм! Мгхм! — Мо Юн Мин поспешно зажал его рот рукою, дабы тот не брякнул лишнего и шепнул на ухо: — Давай тише, хорошо? Меньше говори и быстрее иди уже к жене. Мне еще дел много нужно закончить, как сам видишь. Пока Ташан Шэнь ждал здесь и собирал души, он имел удовольствие пообщаться с именно этой душой и тот несомненно его узнал. — Да понял, понял я! И это... — Шао Ли поднялся, почесал в затылке и благодарно склонился: — Я твой должник и обязан тебе жизнью! Только после этого мужчина стремглав помчался к своей жене, едва не зацепившись ногой за собственный гроб. Когда Мо Юн Мин вернулся в хижину, его ноги едва переставлялись, но он изо всех сил пытался не шуметь. На улице было по прежнему темно, была все еще глубокая ночь, а селяне остались закапывать обратно сорок бесхозных гробов. Ему пришлось потратить еще дополнительную духовную силу на то, что бы избавиться от запаха могил и грязи на одежде, по этому сейчас он был крайне усталым. Воскрешение одного единственного человека дается даже самым могучим заклинателям едва ли не ценою своей жизни. А он этой ночью поднял и излечил тела более восьмидесяти мертвецов всего за несколько часов. Ташан Шэнь воистину очень устал. Медленно и аккуратно ложась возле все еще спящего наставника, он улыбнулся, заметив, как тот в один миг поймал его своими руками в объятья и все так же прижался носом к шее, не просыпаясь ни на миг. Сушеные травы, оставленные Мо Юн Мином, лежали все так же у изголовья их имитируемого спального места, потому Ташан Шэнь взял их и спрятал обратно за ворот одежд. Он специально оставил их, что бы Бай Сюэ постоянно ощущал рядом этот запах и во сне по прежнему думал, что он был все это время рядом с ним. Прижав единственной рукою Бай Сюэ к себе, Мо Юн Мин постепенно начал засыпать, уже на затворках сознания замечая, что неспокойные колени заклинателя пытаются втиснуться под его собственную ногу, словно там в самом деле было бы теплее. Когда Бай Сюэ очнулся, было уже позднее утро. Солнце поднялось достаточно высоко, а в их избушке витал приятнейший запах запеченных куриных ножек. — Учитель уже проснулся? — возле плиты стоял Мо Юн Мин, помешивая одной рукой готовящийся рис и иногда бросая туда несколько щепоток соли. Нежная улыбка на его губах в сочетании заботливым алым взглядом заставила Бай Сюэ смутиться. — А? Д-да...я, наверное, очень долго спал, — он в спешке поднялся, быстро схватив помятый черный плащ с пола и поспешив к выходу: — Я пойду выстираю его и повешу сушиться! Однако, не успел сонный Снежный демон скрыться в позорном бегстве, как горячая рука его ученика вовремя поймала его запястье, вернув на несколько шагов назад и повернув к себе лицом. В следующий миг плащ из рук Бай Сюэ был отобран, а в ладони была всунута пиала с еще горячим рисом и мясом. — Учитель должен сперва поесть, а я в это время займусь стиркой, — Ташан Шэнь улыбнулся, перебросив плащ через плечо и выйдя на улицу. Бай Сюэ так и застыл с едою в руках, не зная, как на это реагировать. Он в самом деле забыл, каково это, когда кто-то столь сильно заботился о нем. В это время на запястьях пятерых Высших одновременно появилась пылающая огнем отметина, сообщая, что их ранг остался прежним, но над всеми пятью головами демонов возвысился тот, чей ранг равен нулю. Сянь Шэнь как раз успел восстановить отрубленную конечность и сейчас подпирал спиною заснеженное дерево, наблюдая за своим запястьем. — Надо же, как любопытно. Нулевой... да? Дикая ухмылка украсила его лицо, сделав похожим на безумца, а перед глазами стоял образ человека в черном плаще. В то же самое время огромный дубовый стол вылетел разбитыми частями в окно с Императорского дворца... — Какого черта!? Нет, я спрашиваю, какого черта!? — Минь Шузуи рвал и метал, окончательно потеряв самообладание. Гордость и статус Первого Высшего у его учителя была явно подорвана. — Кто, черт возьми, сумел превзойти Чжэня и его наставника, да так, что об этом не известно никому в этом мире!? Сам Цзинь Фа Лун преспокойно сидел на плечах Императора, выдыхая облака дыма, и при этом абсолютно не заботился ни своим статусом, ни новым Высшим. — Минь Шу, ты бы успокоился, — улыбнулась Мо Лянь, стоящая напротив. Ради такого известия она собственной персоной явилась к этому Императору, что бы обсудить случившееся. — Хотя это действительно странно, что о столь сильном демоне не было слышно ни единой вести и его следов не было видно ни среди мертвых, ни среди живых, это вовсе не означает, что он нам враг. — Странно не это, — Золотой дракон пыхнул белесым дымом, расслабленно ложась на меховый воротник Императора. — Странно как раз другое: очевидно, что этому Высшему нет причин показывать себя. — Причин? — Минь Шузуи поднял вопросительно бровь. — Верно, — Цзинь Фа Лун снова выдохнул облако, пояснив: — Вот к примеру ты стремился получить власть над Поднебесной, а Мо Лянь — над нечистью. Дремлющий Страж был слишком ленив и слаб, а еще и жуткий трус ко всему, что очень желал жить, поэтому-то он и стал превратником жизни и смерти. Каждый из вас имел свою причину и эта причина потрясла реки и моря, и была очевидна для всего мира. — А что же с Пятым Высшим? — поинтересовалась Мо Лянь. — Его рассудок и душа были искалечены и его причиной обращения в демона стала злоба. Что так же вполне очевидно, если судить то тех смертях, что он несет. Как бы то ни было, весь мир ощутил ваше стремление стать Высшими демонами. Но здесь... этого нет. — Как это "нет"? — нахмурился Минь Шу. — Этот Нулевой Высший просто существует. Он не влияет ни на одного из вас и весь мир даже не подозревает о нем. Я совсем не вижу ни его целей, ни стремлений. Мо Лянь так же стала серьезней, предположив: — Не хочет же уважаемый Цзинь Фа Лун сказать, что главная цель этого Высшего — это появиться, что бы исчезнуть? Раствориться в тенях и скрыться от глаз всего мира? Но тогда в чем смысл? Златогривый дракон прикрыл глаза, спокойно ответив: — Даже в самых нелепых вещах определенно есть глубокий смысл. И порой тишина может быть громче шума, а молчание — красноречивее слов. Мо Лянь: ... Минь Шу: ... Два дворцовых стражника, замечая над головами огромную тень и летящие из окон стулья, бросают копья и разбегается в панике прочь: Ваше Величество, это уже третий раз за неделю!!! Пощадите наши головы и мебель!! Минь Шу пожал плечами под гнетущим взглядом лисы: Что!? Я ведь молча выбросил!!