Система "Реабилитация" для первосортного злодея

На следующее утро новоиспеченного Бай Сюньи ждал огромнейший шок и ошеломление. Его пробуждение началось со смутного дискомфорта в паху. А поскольку просыпаться и покидать согретую двумя лисами постель ему все еще не хотелось, он просто неосознанно перевернулся на бок, поджав колени и уткнувшись носом в грудь одного из своих учеников. Почти сразу же его спина и поясница ощутила на себе две прижимающих руки: одну — крепкую и теплую, другую — еще более крепкую и с острыми, но очень аккуратно прижимающими коготками. И в то же время позади он явственно чувствовал объятья второго лиса. Видимо, тот, к кому он прижался в этот раз, был Ташан Шэнь. Он не знал почему, но этот тридцатисемилетний Мо Юн Мин неизвестным образом сумел заставить его ощутить то, что не смог двадцатипятилетний. То, чего он не испытывал никогда прежде — безоговорочное доверие и чувство защищенности. В этот раз, ощутив, что его прижимают в объятьях за спину, он не стал даже открывать глаз и просыпаться, всего лишь вжавшись еще сильнее в источник тепла. Однако дискомфорт внизу никак не исчезал. Будь это обычное утро, где он спит один, ему бы уже давно пришлось подняться и принять меры. Но в этот раз его со всех сторон окружало манящее тепло, из-за чего ему крайне не хотелось подниматься. Бай Сюньи рефлекторно закинул ногу на бедро человека в своих руках, чтобы хоть немного снять раздражающее давление, при этом по-прежнему не открывая глаз. Однако, явный дискомфорт не исчез, а скорее даже напротив — стал еще хуже. В итоге он был вынужден искать удобное положение ровно до тех пор, пока его восставшее естество не нашло для себя более менее приемлемую позицию между ними двумя. Руки Ташан Шэня дрогнули. Что это только что было? В багровых глазах, что с нечитаемыми эмоциями смотрели на спящего Бай Сюньи, с трудом можно было разглядеть мерцающие огоньки неверия. Он в самом деле чувствует то, что чувствует? И его Учитель все еще продолжает безмятежно спать с таким-то... состоянием? Лицо Мо Юн Мина мгновенно почернело. Если это заметит Юн-мэй, то человек в его руках определенно будет искать своей смерти. Если бы Бай Сюньи случайным образом попал в столь неловкую ситуацию с ним младшим, то проснувшись, скорее всего, от стыда и чувства унижения бросился бы на улицу и еще долго бы избегал его. От мысли, что этот человек снова начнет спасаться бегством и прятаться от него из-за глупого чувства стыда, Ташан Шэнь едва не расскрошил сжатые в злости зубы. Не важно, на что именно была его злость — на возможную неправильную реакцию Юн-мэй, ведь этот глупый мальчишка до сих пор не научился понимать их наставника, или же на себя, поскольку в ответ на посягательства ног Бай Сюньи у самого Ташан Шэня произошел тот же самый конфуз ниже пояса. Но в любом случае, он никогда бы не стал злиться на все еще спящего Учителя. И что ему было делать? Ведь рано или поздно он все же проснется. Ташан Шэнь закусил нижнюю губу. В его мыслях судорожно пробегали возможные варианты разворота событий и их последствий. За окном все еще темно, скорее всего, сейчас только наступил час Мао*. Час Мао — час кролика — длится с 5:00 до 7:00 утра. Внезапно тело заклинателя зашевелилось в его руках, полностью перевернувшись на спину. Лицо Бай Сюньи нахмурилось в сонном недовольстве, образовав забавные крохотные морщинки между бровей, а губы сжались так, словно даже в своем сне он был чем-то возмущен. И при этом белые одежды внизу были слишком очевидно подняты. Ташан Шэнь резко бросил взгляд на Юн-мэй, уже готовясь сбросить того с соломы в случае его внезапного пробуждения. Однако к его собственному счастью, тот все еще крепко спал. Он неслышно вздохнул — отлично, целее будет. Допускать, чтобы младший заметил состояние их наставника, никак нельзя. Ведь Ташан Шэнь отлично помнил, что произошло в прошлый раз, когда Бай Сюэ не удалось сбежать. Не то, чтобы все было совсем уж плохо... но он больше не собирался делать столь поспешные действия по отношению к этому человеку! Он очевидно больше не хотел, чтобы душа их Учителя мысленно орала благим матом в попытках спастись! Прожив жизнь наставника и узнав, что тот на самом деле испытал в тот день, Ташан Шэнь готов был разбить голову об стену и поклялся больше подобного ни за что не допускать. Он не должен доставлять душе Учителя столь сильных беспокойств. Не должен позволять этому человеку чувствовать себя хоть в чем-то неправильно. Он должен охранять его сон и спокойствие. Он должен почитать его и всегда заботиться о нем. Ведь Учитель заботился о нем всю свою жизнь, не требуя в замен ничего. Этот человек жертвовал ею столько раз, никогда ни в чем не виня его, вместо этого коря самого себя за допущенные ошибки. Неожиданно голова спящего Бай Сюньи повернулась в сторону Ташан Шэня, уткнувшись тому прямо в плечо, а лицо странно исказилось смущенным недовольством. Словно во сне он пытался от чего-то отвертеться. А в следующий миг произошло нечто непредвиденное. Бай Сюньи сонно открыл глаза, увидев удивленное лицо Ташан Шэня возле себя и по пробуждению осознав две вещи. Первая — у него определенно и внезапно был утренний стояк, что крайне редко с ним случалось. Второе... его одежды полностью промокли! Он неосознанно кончил во сне! Когда же он понял, что все это было на виду у повзрослевшего Мо Юн Мина, его лицо резко окаменело, а глаза смотрели на полудемона в столь диком ужасе и страхе, что Бай Сюньи даже не понял, что перестал дышать. У него еще никогда подобного не случалось! Ни в теле заклинателя, привыкшему к жизни отшельника, ни в этом теле, что из-за пыток попросту не пыталось испытывать даже малейшие тяготы к подобного рода вещам! Что уж говорить о женском теле, которое никогда подобного и вовсе не испытывало!! Да, он испытывал возбуждение в мужском теле прежде. Да, ему приходилось его снимать. Но неосознанным испусканием по утрам это никогда не заканчивалось! Сердце Бай Сюньи заходилось в бешеном ритме, а голова настолько опустела от ужаса, что все это произошло перед глазами Ташан Шэня, что он желал только умереть. Пресвятые помидоры, дайте ему лопату и он закопает себя сам!! В это время, когда лицо Бай Сюньи меняло свой оттенок с красного на бледный, Юн-мэй начал просыпаться. Бледное лицо заклинателя мгновенно посинело от ужаса, что его постыдный конфуз заметит и второй ученик. Он уже собрался в панике вскочить с циновки и убежать, надеясь схорониться в снежном сугробе, который вчера сам же создал, убирая от снега двор, как внезапно тело Ташан Шэня резко перекатилось, оказавшись сверху и полностью приклеевшись к нему внизу, при этом нависая на локтях вместо опоры вверху. Синие глаза заклинателя оторопело уставились на два сияющих алых рубина в тени спадающих черных волос по сторонам. И только после этого Бай Сюньи ощутил, что помимо собственного возбуждения в его паху слишком сильно жмет еще один столб! "Мать вашу! Какого...!?" — по ошарашенному лицу заклинателя медленно стекали капли холодного пота, а само оно горело огнем, снова обретя ярко пунцовый оттенок. Яркие кровавые глаза уверенно смотрели на него, Ташан Шэнь легко прижал палец к губам, безмолвно прося молчать. Его лицо было столь серьезно и спокойно, что и сам Бай Сюньи мимовольно ощутил слабое подобие спокойствия, откинув приступ ужаса и паники на затворки сознания в попытке осознать, что все таки тот собрался делать. Стоило Мо Юн-мэй открыть свои сонные и не менее алые глаза в ответ на странные копошения у себя под боком, как его взору предстала крайне странная картина: смотрящий на него диким ужасом наставник и нависающий над ним с грозным взглядом в сторону себя же младшего Ташан Шэнь. Однако, едва Мо Юн Мин успел ошеломленно проморгаться, как на его голову была поспешно сброшена черная накидка, закрывая всевозможный обзор, а затем последовал душевный пинок ноги Ташан Шэня. Мо Юн-мэй с грохотом свалился на пол, окончательно запутавшись в накидке. Что вообще происходит!? — Что за ...? Что происходит!?— ему пришлось повозиться и подняться, прежде чем все таки удалось снять с головы этот чертов плащ Ташан Шэня. Когда он наконец обрел способность видеть, то на миг потерял дар речи. Ташан Шэнь стоял с Бай Сюньи на руках у выхода!! Причем тот был по уши закутан в одеяло, что не видно ни рук, ни ног, ни даже головы! Что уж говорить, что он лежал на руках в позе молодой девушки! — Ничего не говори, — строго перебил старший полудемон, в миг заставив исчезнуть все свои лисьи хвосты за спиной и уши на голове. — Просто заткнись и подожди нас здесь. Это срочно. — Что значит "ничего не говори"? Что еще за "это срочно"? — его полный гнева и непонимания глаза смотрели на свернутый комок одеяла. — Что с учителем!? И почему он у тебя на руках! Последние слова звучали уже не вопросом а откровенным обвинением. При чем в самых тяжких грехах. Ву Цин мгновенно очнулась, выползая наружу и начав обвивать запястья и ладони Мо Юн Мина, словно норовя вылететь стрелой и опутать Ташан Шэня вместе с ношей. На это заявление сам Ташан Шэнь лишь в раздражении и досаде цокнул языком. Чем дальше, тем больше он поражался, каким раздражающим идиотом был. Пока палец Юн-мэй в дрожи от гнева из-за всего происходящего указывал на украденного посреди ночи и завернутого в одеяло учителя, глаза самого Бай Сюньи с каждым мигом становились все больше, норовя вот-вот выкатиться из глазниц. Что за черт!? Как все обернулось ЭТИМ!? Однако, вспомнив о своем нынешнем виде и испорченной одежде, он определенно не спешил вырываться из держащих его рук и сбрасывать одеяло. Все таки, пусть этот мальчишка лучше считает, что случилось что-то "срочное" и его унесет уже увидевший больше положенного Юн-гэ, чем Юн-мэй все таки обнаружит его постыдное положение. — Все нормально! — Бай Сюньи подал голос из-под одеяла, при этом не высовывая даже носа наружу. Он изо всех сил пытался казаться достаточно убедительным, чтобы Юн-мэй не пошел за ними. — Юн Мин, оставайся здесь и не поднимай шум. Так нужно! Что именно было под этим "так нужно" Бай Сюньи и сам понятия не имел. Ташан Шэнь же на подобные слова наставника не смог сдержать хитрой и сверкающей улыбки. Кто бы мог подумать, что он ему в самом деле подыграет? Он развернулся с ношей к выходу, при этом выбив дверь с ноги, крайне сурово и беспрекословно бросил себе младшему через плечо: — Будь паинькой, не сунь свой нос в неприятности, пока нас нет. Не доставляй Учителю хлопот. Восьмихвостый черный лис в спешке покинул дом. Дверь за ним захлопнулась самостоятельно, подчинившись брошенной в ее сторону крохе духовных сил. Мо Юн Мин все еще оторопело стоял, застыв каменным изваянием на подобное заявление посреди ночи. За окном все еще ночь! Какие срочные дела у этих двоих могут быть в это время? — ... Но ослушаться слов учителя он не смел. Ву Цин неохотно спряталась обратно под одежду полудемона, недовольно и обиженно звеня. На нее даже не обратили должного внимания! Сам же Юн-мэй, включив более рассудительную часть разума, все же сумел немного успокоить свой пыл. Ведь доставлять учителю хлопоты он в самом деле не хотел. Если тот сказал, что все в порядке, значит ему остается просто ждать. Тем более, что Ташан Шэнь явно не посмеет причинить вред их наставнику. Посреди ночи послышался стук в дверь одного из городских домов. — Какого несчастного принесло ни свет, ни заря?!! — мужчина зло перевернулся на кровати, посмотрев сонным взглядом на свою жену. — Эй, это к тебе что-ли? Какого черта кому-то нужно посреди ночи!? Женщина и сама задавалась этим вопросом, протирая сонно глаза и удивленно смотря то на мужа, то на дверь. И в самом деле, кто это мог быть? — Ой-вэй, лежи! Я сам встану посмотрю! — мужчина вздохнул и махнул рукой, поднявшись и зашаркав ногами по полу в сторону дверей. — Кого там нелегкая принесла!? Однако, когда он все таки открыл дверь, то едва не подпрыгнул на месте. — Мастер Мо!? Снаружи в самом деле стоял мужчина тридцати семи лет с огромным и завернутым в одеяло свертком на руках. — Шао Ли, разве я не просил меня так не называть? — Ташан Шэнь нахмурился, старательно прижимая свою ношу к себе. — Прости за неудобства, но мне нужна твоя помощь. Мужчина сразу же отошел, пропуская его в дом со все еще ошарашенным видом. — Конечно, проходи скорее, не стой на пороге, — он озадаченно почесал затылок и закрыл за Ташан Шэнем дверь. — Что за помощь я могу тебе оказать посреди ночи? И еще этот сверток у тебя на руках... Ты девушку что ли похитил? Стоило ему произнести последние слова, как тот самый сверток едва не поперхнулся вслух. Благо, Бай Сюньи вовремя успел закрыть рот рукой. Черт побери, он ведь итак себя чувствует до предела покрытым стыдом! Вот обязательно было его еще и похищенной девушкой именовать!? Мо Юн Мин не мог не улыбнуться. — Почти. Это мой Учитель. Лицо Шао Ли тут же в шоке вытянулось, а у Бай Сюньи — посинело. Что творит этот чертов мальчишка!? Благо, его хоть не сравнили с новорожденным младенцем в конверте, а то он точно не удержался бы от саркастического: "Ну, как бы, агу." Заклинатель не удержался, от души пнув Мо Юн Мина под ребра. — Все хорошо? — Шао Ли с тревогой спросил, наблюдая, как Ташан Шэнь в один миг резко покраснел и согнулся, закашлявшись, но сверток все равно не уронил. — Твой учитель явно не в духе... Мо Юн Мин не ответил, снова став ровно. Из средней комнаты вышла женщина, поприветствовав ночного гостя. Мо Юн Мин вежливо кивнул, приветствуя в ответ. А затем, немного выровняв дыхание после не слабого пинка он обратился к мужчине: — Можешь набрать воды для ванны? — Конечно, — и хоть Шао Ли не знал, для чего это все, однако отказать он не мог. Да и не хотел. Все таки Мастер Мо был его другом и спасителем всего города, практически вернув жителей и его самого с того света в прямом смысле слов. Когда теплая ванна в соседней комнате была готова, Мо Юн Мин перенес туда Бай Сюньи, до этого ни разу не выпуская из рук. И само собой, ни Шао Ли, ни его жена не могли увидеть, кто находился внутри одеяла. Как только дверь была заперта, Мо Юн Мин позволил себе опустить Бай Сюньи на пол и наконец размотал его из этого теплого слоя одеяла. Оказавшись на свободе и на своих двух, он первым делом нахмурился, сдвинув к переносице брови и хорошенько отругав своего ученика. Правда лишь мысленно. Вслух же он лишь вздохнул и в итоге произнес лишь одно: — Спасибо. Все таки, этот Мо Юн Мин действительно помог ему избежать величайшего конфуза. Если для жителей города он уже давно стал посмешищем, то для собственного ученика Бай Сюньи теперь должен был поддерживать статус учителя. По крайней мене, для Мо Юн-мэй. А где это нормально, чтобы у учителя поутру был стояк на своего ученика? Вот именно, нигде! Поэтому, он предпочел бы что угодно, но только не раскрывать эту свою оплошность. Вот только... проблема все еще никуда не делась. При чем, не у него одного. Взгляд Снежного демона опустился на выпирающие черные одежды Ташан Шэня. Вот уж действительно... проблема. Бай Сюньи отвернулся, чувствуя, как жар накатывает по телу от стыда и смущения. Это ж надо было так вляпаться. — Учителю стоит принять ванну первым. Ташан Шэнь вежливо отвернулся, намереваясь простоять лицом к стене до тех пор, пока тот не закончит. Бай Сюньи такой расклад мягко говоря... не устраивал. — Что ты делаешь? — ... И как Мо Юн Мин должен был на это ответить? "Учитель, я боюсь тебя испугать, поэтому не смотрю, как ты моешься"? Или может быть: "Я всего лишь не могу смотреть на обнаженное тело Учителя, потому что определенно возжелаю сорвать его белоснежный цветок неприступной горной вершины"? Однако, что один, что второй вариант Ташан Шэню определенно не нравился. В итоге все, что он смог произнести с пересохшим горлом, это дрожащее: — Я боюсь... Бай Сюньи не знал, уливляться ему или злиться. Он боится? Серьезно!? В итоге его лицо исказила злая насмешка. — Боишься, значит? — ... — Ну что же, хорошо. Одна из вещей, которые Бай Сюньи не терпел больше всего, это когда Мо Юн Мин его избегает или боится чего-то. Он воспитывал этого ребенка не для того, чтобы тот боялся его! Какая наглая ложь! Когда ушей Ташан Шэня коснулись звуки сползающих с тела и спадающих на пол одежд, его кадык несколько раз дернулся вверх и вниз. Этот злой смеющийся тон его Учителя явно не сулил ничего хорошего. Следом послышался всплеск воды. Он уже забрался в ванную? Уши Ташан Шэня в миг изменили свой цвет на ярко багровый под оттенок его глаз. — Ах, ну надо же! Кажется, у меня что-то на спине. Тон Бай Сюньи был столь игривым и одновременно удивленным, что Мо Юн Мин не мог понять, это очередная хитрость его наставника, или же там и вправду что-то есть, требуещее внимания. Коленки и руки полудемона определенно дрожали. Если он случайно потеряет самообладание и сделает нечто непоправимое, то как ему потом объясняться перед Учителем? Ведь тот наверняка не догадывается, насколько страшными могут быть последствия, тем более если это всего лишь шутка. — Юн Мин, подойди. Посмотри, что там такое. Бай Сюньи искренне нравилось дразнить его. Особенно он изумился, когда Ташан Шэнь в самом деле начал подходить, но при этом спиною вперед, словно предпочел бы споткнуться и упасть, чем увидеть его без одежды. При этом цвет кожи на шее и ушах полудемона явно изменился на ярко пунцовый. — Вот здесь, смотри. Бай Сюньи не стал дожидаться, пока тот соизволит обернуться. Схватив его за руку и резко потянув, он заставил его повернуться к себе лицом, а его ладонь опустила руку Ташан Шэня в воду и положила на поясницу. Сам же заклинатель сидел в деревянной бочке с теплой водой спиной к нему, и смотрел из-за плеча на полное паники смущенное лицо. — Ну как? Там что-то есть? Хитрая ухмылка заставила уголки губ Снежного демона поползти вверх. Но кто же знал, что от этого его неожиданного поступка Ташан Шэнь настолько будет застан врасплох, что его нога поскользнется на разбрызганной воде и тот потеряет равновесие? Когда Бай Сюньи осознал свой просчет, было уже слишком поздно. Громкий всплеск воды заставил половину содержимого бочки огромной волной вылиться наружу. Когда Бай Сюньи с трудом протер от капель и прилипших волос глаза, его взору представилось полностью красное, как спелая хурма, мокрое лицо Ташан Шэня, рухнувшего к нему в бочку и стоящего на коленях практически над ним. Если сам Снежный демон был полностью обнажен, то черный лис над ним был насквозь промокшим, отчего одежда полностью облепила его тело и было отчетливо видно абсолютно каждый изгиб мышц. Бай Сюньи в миг потерял дар речи и залился краской точно так же. Особенно понимая, что одна из рук человека над ним лежит не только под водой на бедре, но и захватила собой аккурат и самое драгоценное место. Едва стоило Мо Юн Мину прийти в себя, как ощущение определенной разгоряченной твердости под его рукой ясно дало понять, на что именно он ее неосознанно положил. Ему не нужно было смотреть, чтобы почувствовать, как вся его кровь вскипела в один миг, а собственное орудие слишком очевидно выпирало под мокрой тканью еще сильнее прежнего. Сказать, что он готов был сойти с ума от этой ситуации, было бы слишком мало. Тело черного лиса неосознанно начало дрожать от перенапряжения, а пальцы — подгибаться в попытках сдержать животные порывы взять тело этого человека под ним. Кровь в его жилах, казалось, обратилась в раскаленный жидкий металл, что заставлял тело как ощущать, так и источать чудовищный жар. Он смотрел в полные шока глаза Бай Сюньи, и очевидно не ожидал, что в следующий миг тот начнет едва ли не со слезами хрипло просить: — Н..не двигайся! Не двигай рукой! Ох...! Бай Сюньи прижмурил один глаз, закусив нижнюю губу в попытке самозаткнуться. Мо Юн Мин же постепенно терял способность соображать, при этом чувствуя лишь ужасную сухость в горле. Разве он двигал ею? Его пальцы всего лишь слегка сжались и больше ничего. Может ли быть, что тело его Учителя после пыток в самом деле было настолько... ... чувствительным? От этой мысли вся кровь в его теле прилила явно не к той голове, заставив остатки рассудка полностью покинуть его, наполненный ароматом дикой похоти, разум. Ему казалось, словно запах лаванды и мяты, исходящий от тела человека в его руках, превратился в самый сильный природный возбудитель, который только мог существовать. Багровые глаза смотрели не отрываясь на капельки прозрачной воды, стекающие по бледной шее заклинателя вниз к аккуратной груди и затем, опустившись еще ниже по гладкому и стройному телу, медленно скатывались обратно в воду, растворяясь в ней. Черный лис тяжело сглотнул. Глаза Бай Сюньи округлились откровенным испугом. Он четко слышал, насколько тяжелым стало дыхание Мо Юн Мина и как громко у того рвется наружу сердце с каждым толчком. Алые рубины налились кровью, осматривая его тело так, словно его собирались сожрать живьем, а рука в воде и вовсе не думала убираться прочь от столь сокровенного и без того слишком напряженного младшего братца. Бай Сюньи начала бить мелкая дрожь и тело стремительно бросало в неимоверно обжигающий жар. Или этот ужасный жар исходил от Мо Юн Мина?.. Что-то внутри него подсказывало, что в этот раз так просто ему не сбежать. Неужели... пришла пора платить по счетам?..