Система "Реабилитация" для первосортного злодея

В этот раз дикая горная кошка оказалась прижатой к стенке голодным черным лисом. Проще говоря, Бай Сюньи пребывал в истерике. "Черт, это перебор! Это явно не то, что я ожидал!" — мысли в его голове судорожно пробегали, путаясь и спотыкаясь друг об друга, словно бешеные муравьи. Он определенно не планировал столь быстро позволять этому восьмихвостому лису срывать свою нетронутую хризантему! Однако, замечая на себе крайне сжигающий и острый взгляд, источающий необузданную похоть, Бай Сюньи готов был поклясться, что Мо Юн Мину стоило адских усилий сдерживать себя из последних сил. Он уже готов был смириться со своей участью и едва не произнес стыдливо вслух: "Только не ешь этого учителя слишком быстро." Как неожиданно лицо Мо Юн Мина резко расслабилось, потеряв любые эмоции, а черные ресницы опустились, закрыв горящие глаза. Бай Сюньи удивлено и без единого слова хлопал ресницами. Что только что произошло? Мо Юн Мин внезапно ослабил хватку своей руки демона, что сжимала деревянную бочку до поползших трещин, а его дыхание удивительным образом выровнялось. — Прости, Учитель... Я был слишком несдержан. Когда глаза Ташан Шэня открылись вновь, пристально смотря на него, казалось, что бурные воды и бездонные моря в них в этот раз утихли. Он вновь обрел свое прежнее спокойствие и теперь источал все те же нежность и тепло, что и прежде. — А? Ах... да.. — он отвел неловко взгляд. Бай Сюньи откровенно подобного не ожидал. Он все еще был шокирован столь резкой переменой его поведения, в глубине души даже сожалея, что темная сторона его ученика так быстро оказалась принудительно спрятанна. К его удивлению, он в самом деле желал продолжения от этого лиса, но признаться даже себе самому в этом все еще не мог. — Кажется, вода уже немного остыла, — Ташан Шэнь вежливо улыбнулся, оторвав когтистую ладонь демона от высоких стен бочки и опустив ее в воду, что-то начертил острым небольшим когтем на деревянном дне. Вода тот час начала стремительно нагреваться. Бай Сюньи не удержался от саркастической насмешки: — Ты решил меня сварить здесь? Мо Юн Мин не ответил, молча снимая с себя верхний и полностью промокший слой одежды. Заметив его действия, сердце Бай Сюньи начало предательски стучать об ребра, а душа в предчувствии неладного утопилась в пятках. С чего это он так спокоен? Ведь всего минуту назад в его глазах столь очевидно горел всепоглощающий огонь, так что теперь изменилось? Бай Сюньи опасливо опустил взгляд вниз. Небесный столб этого лиса абсолютно ничуть не уменьшился... Больше всего его пугало то, что если раньше все было очевидно, то теперь, смотря на это спокойное выражение лица Ташан Шэня Бай Сюньи абсолютно не мог предугадать свое плачевное положение! И ведь его рука до сих пор не сдвинулась с сокровенного места! Сам же Ташан Шэнь теперь лишь проклинал свою несдержанность. Он настолько потерял голову от всего происходящего, что на миг забылся и едва не дал волю дикому животному внутри себя. Однако, стоило ему вспомнить, что перед ним был тот самый человек, бездыханное тело которого он оберегал больше десяти лет, как необузданный зверь внутри него мгновенно заткнулся. Он не должен был испугать его или причинить вред. Он не должен был вести себя подобным образом. Любить и беречь. Почитать и охранять его покой. Радовать и приносить удовольствие. ... удовольствие. Мо Юн Мин поднял на него неоднозначный взгляд. Ему ведь можно... предоставить Учителю немного удовольствия?.. Однако, Бай Сюньи абсолютно был не способен понять, что творится у него в голове. Он лишь смотрел на черного лиса в трепетном ожидании своей неизвестной участи и в опасении еще большего позора. Что, если он окажется настояшим бревном в любовных делах? Или выносливость его ученика внезапно будет куда больше его собственных физических способностей? Он чертовски боялся опозориться еще сильнее... Черная ладонь демона неожиданно мягко коснулась его лица, убирая прилипшие на щеке пряди волос за порозовевшее утонченное ухо. Бай Сюньи на миг забыл как дышать, опустив в смущении дрожащие ресницы. Ему казалось, что с ним обходятся слишком бережно и чрезмерно безупречно. Разве он просил когда-то о таком? Он никогда бы не подумал, что кто-то будет столь учтив и нежен с ним. За все прожитые жизни он ни разу не думал о таком отношении к себе. Он привык быть страхом в глазах других в бытность Старейшины и Снежного демона, или же посмешищем под именем Бай Сюэ. Но сейчас у него было совершено другое чувство... Откуда столько немой нежности и трепетной заботы в этих алых глазах перед ним?.. Бай Сюньи неосознанно покрылся легкой приятной дрожью, когда губы Ташан Шэня коснулись его шеи. Ему казалось, что дыхание этого полудемона было куда более обжигающим, нежели сам небесный огонь. — Мм... Его руки неосознанно ухватились за тонкий слой мокрой одежды на широкой спине над ним. Этот глупый лис, очевидно, решил зацеловать его шею до смерти... — Ах!.. — потеряв бдительность, он никак не ожидал, что этот мальчишка вновь посмеет столь нагло найти и использовать его слабые места. Он никогда бы не подумал, что спустя столько лет Мо Юн Мин все еще будет помнить те точки на его шее, где от любых прикосновений он едва ли не сходил с ума! Чем дальше, тем больше черный лис захватывал в плен его покрасневшую кожу, полностью покрыв ненасытными и нежными поцелуями не только шею, но и плечи, то опускаясь, то поднимаясь вверх. Ему на миг показалось, что этот ненасытный полудемон попросту не мог определиться, каким участком его тела ему хотелось полакомиться больше всего. Когда от этой мысли на губах Бай Сюньи расплылась едва заметная улыбка, Ташан Шэнь захватил в свою власть и их, не обойдя вниманием ни единую частичку его лица. Бай Сюньи действительно готов был задохнуться от этого напора нежности и ласки. Ему казалось, что Мо Юн Мин готов был едва ли не съесть его, как какой-нибудь сладкий леденец. Ташан Шэнь действительно очень хотел его съесть... Одним небесам было известно, сколько усилий он приложил, чтобы не сорваться и сдержать рвущееся наружу безумное и разнузданное желание, вместо этого предпочтя медленно и постепенно погружать человека в своих руках в состояние умопомрачения. Он готов был томить его и медленно готовить, словно самое лучшее блюдо, заставляя Бай Сюньи постепенно сходить с ума и окончательно потерять всякую способность различать реальность ото сна. Его руки блуждали по хрупкому телу, испытывая его на еще ненайденные, новые чувствительные места. Бедра... Щиколотки... Талия и ребра... Пока одна рука медленно опускалась поглаживаниями вниз, другая властными движениями поднималась по нежному телу вверх. Поясница... — Ммм...а-ах! Юн....ммм... — тело заклинателя начало неосознанно дрожать, ухватившись руками в черного лиса столь сильно, словно желая полностью приклеиться к нему. Улыбка медленно расплылась на губах Ташан Шэня, что не позволяли Бай Сюньи произнести ни звука более, отбирая последние попытки вдохнуть. Нашел. Эта крохотная ямка внизу поясницы была едва ли ощутима и находилась как раз над упругими ягодицами, из-за чего ее было сложно заметить, но он определенно не ошибся. Несколько пальцев упрямо растирали ее и захватывали участки на три-четыре цуня по сторонам, пытаясь найти пределы ее чувствительности. Улыбка черного лиса становилась все больше от чувства неконтролируемой дрожи человека под ним, что всячески извивался, выгибаясь в попытке ускользнуть от его посягательств. Прижав левой рукой к своему телу порозовевшие от горячей воды сочные округлости Бай Сюньи снизу, Ташан Шэнь подхватил его за плечи и спину, поднимая с воды. Сам Бай Сюньи не успел сбросить с глаз туманную пелену предыдущего умопомрачительного наслаждения, как всего за какой-то миг оказался лежащим на ранее сброшенном на пол одеяле и уже снова задыхался от очередного настойчивого поцелуя. Ташан Шэню потребовалось всего несколько мгновений, чтобы крохой духовных сил полностью высушить их обоих от излишней влаги. Опустившись на колени и закинув аккуратные белоснежные ноги лежащего под ним Бай Сюньи себе на бедра, Мо Юн Мин поднял его снизу и придвинул к себе, обхватив руками за талию и уложив на колени. Если бы сам Бай Сюньи хотя бы на миг пришел в себя, он наверняка бы полностью залился краской и потерял дар речи от столь смущающего положения. Однако, сейчас его разум был полностью затуманен и поглощен безудержным желанием, напрочь отказываясь думать о чем-либо кроме черного лиса над ним. Его руки судорожно ощупывали его спину, вжимая пальцы и боясь отпустить, словно одну из желанных иллюзий. Он скорее готов был задохнуться и пойти на любое безумство, чем отпустить этот образ Мо Юн Мина сейчас. В очередной раз прижавшись к Бай Сюньи и лишая того возможности вдохнуть, Ташан Шэнь отчетливо ощутил в паху еще одно возбуждение помимо своего, невыносимо требуещее разрядки. Видимо, всего лишь нескольких его касаний в различных местах было более чем достаточно, чтобы этот человек достиг своего пика возбуждения. Отстранившись на мгновение, чтобы дать Бай Сюньи возможность вдохнуть хотя бы глоток воздуха, он был полностью повержен видом человека под собою. Туманный синий взгляд был столь слаб и рассеян, а белоснежная грудь в трепетной дрожи столь часто вздымалась в рваном дыхании, что Мо Юн Мин мгновенно ощутил еще более яростный прилив жара по телу и готов был ударить себя по лицу, принимая подобное за собственное наваждение. Как он мог раньше не замечать... что его Учитель столь прекрасен?.. Пока Бай Сюньи был абсолютно не способен воспринимать все происходящее и все еще пребывал в пелене туманного безрассудства, Ташан Шэнь склонился, бережно захватив ртом округлившуюся бусину соблазнительного розового оттенка. Сперва нежно, а затем более упорно, он терзал ее тут и там, иногда позволяя себе немного дразнить ее зубами. Снежный демон едва был способен дышать сквозь срывающиеся с его горла постыдные стоны... Когда его взгляд немного прояснился, Бай Сюньи обнаружил, что ему дали краткое мгновение передышки, а Мо Юн Мин был уже без верхней части одежды и с полностью обнаженным по пояс телом. Черные длинные волосы спадали с его плеч, изредка щекоча Бай Сюньи живот и бедра, а сами посягательства черного восьмихвостого лиса опустились куда ниже прежнего. Когда дыхание Ташан Шэня опустилося ниже линии русалки*, а его руки подняли Бай Сюньи за бедра, сердце того резко упало, норовя пробить собою пол. * — V-подобная линия от бедер и спускающаяся ниже пояса. Кровь мгновенно ударила ему в голову, заставив в откровенной панике вскричать: — Остановись! Мо Юн Мин поднял удивленно голову. Казалось, Бай Сюньи мгновенно протрезвел и сбросил с глаз мутную пелену, а в его синих глазах теперь плескался откровенный страх и ужас. — Учитель?.. — Не вздумай делать этого! Едва прийдя в себя, Бай Сюньи осознал, что Мо Юн Мин собрался снять его напряжение собственным ртом! Что могло быть хуже для человека, воспитавшего его, как своего ребенка!? Так уж вышло, что Бай Сюньи смирился со своей участью обрезанного рукава и теперь вполне был согласен лечь под собственного ученика. Возможно кому-то это покажется унизительным, однако разве есть еще хоть что-то, что бы он не сделал для этого мальчишки, что умудрился съесть его старое сердце? Однако, он никогда не допускал и мысли о том, что бы самому быть "сверху" или что еще хуже, позволить ему сделать это ртом! Это унизительно и грязно! Как он вообще может допустить подобное для своего любимого ученика!? — Почему Учитель так испугался? — Ташан Шэнь улыбнулся уголками рта. — Я не причиню тебе вред. Каждый раз, когда этот черный лис переходил на "ты", сердце Бай Сюньи готово было пробить ребра и выскочить из груди. Ему казалось, что обращаясь к нему так свободно, этот мальчишка в самом деле стирал последние границы приличия между ними двумя. — Я не боюсь, что ты причинишь мне вред! Можешь хоть иголки в меня втыкать! — уши Снежного демона порозовели от его собственных слов. Естественно, он не ожидал, что тот в самом деле станет делать из него кактус, однако все равно привел столь глупый пример лишь чтобы отговорить его. — Тогда почему же Учитель против? На лице Ташан Шэня расплылась самая хитрая и нежная улыбка, которую когда-либо видел Бай Сюньи. Эти несколько слов давались ему с огромным трудом, едва покинув пределы глотки. — П-потому что... это слишком грязно! Тебе не нужно этого делать! — Оу... Багровые глаза полудемона округлились искренним удивлением. Он никогда бы не подумал, что этот человек столь сильно печется о чистоте своего ученика, что считает, будто подобное может запятнать его. Выходит, Бай Сюньи в самом деле считает свое тело слишком грязным для него? От одной мысли об этом, сердце Мо Юн Мина изнывало щемящей болью. Насколько же сильно должен любить его Учитель, чтобы считать жалкого полудемона куда более чистым, нежели себя самого? — Учитель, неужели мне нельзя быть ближе к тебе? — ... Бай Сюньи не нашел, что сказать. — Я хочу доставить тебе удовольствие... Разве это запятнает меня? — ... Ком застрял в горле Бай Сюньи, заставив того проглотить так и не сорвавшийся ответ: "Конечно же да!" Мо Юн Мин же истрактовал его молчание иначе, приняв за неуверенность. Потому решил больше не задавать вопросы, а в этот раз упрямо и с улыбкой произнести: — Если ты считаешь это грязным, то я хочу испачкаться. Я не хочу, чтобы ты считал меня слишком чистым для себя. И не дожидаясь его ответа, он легко склонился, коснувшись губами верхушки белоснежно- розового нефритового жезла и обведя его кончиком языка, тем самым заставив Бай Сюньи просто задохнуться и проглотить не успевшие сорваться благие маты. Увидев, что он не произнес ни слова, вместо этого вцепившись пальцами в одеяло и кусая губы в попытке сдержать рвущийся сдавленный вздох, Ташан Шэнь наконец отбросил беспокойство. Он уверенно закинул его колени себе на плечи и полностью поглотил безупречно гладкий нефритовый корень, принявшись терзать его языком и губами, тереть и сжимать то тут, то там, местами прикладывая немного больше силы и стараний, чтобы человек в его руках вновь получил удовольствие не меньше прежнего и окончательно забыл о том, что грязно, а что чисто. — ...ммх!.. а-ах! Бай Сюньи, казалось, готов был окончательно распрощаться с рассудком. Подобные ощущения не шли ни в какое сравнение с тем, что он испытывал когда-либо прежде. Ему казалось, словно его тело от избытка острых и приятных чувств разбивалось на тысячи осколков и едва ли собиралось вновь, как его снова тут же разбивали вдребезги. Холодный пот покрыл его с головы до пят, заставив поочередно то сгорать от раскаленной лавы, текущей по венах, то дрожать, словно от ушата холодной воды. Однако, сколько бы эти приливы и отливы горячего и холодного не накрывали его, он абсолютно не мог привыкнуть к ним, кажды раз испытывая всепоглощающую дрожь и исступление одновременно. Иногда ему казалось, что все вокруг потеряло всякую опору и пол под ним едва ли не вращается, отчего его руки судорожно из последних сил пытались ухватиться за скомканное одеяло и деревянные доски. Прошло не так много времени, прежде чем он достиг своего предела и в осознании стрелой пронеслось понимание, что он сейчас не выдержит. Дыхание полностью перекрыло. — Вы... а... а-ах....! Он пытался крикнуть: "Вытащи его изо рта!" Однако, сколько бы он не пытался выдавить из себя хоть слово, открывая и закрывая рот, вместо хотя бы какой-то речи с его горла срывались одни лишь только сухие и полностью охрипшие стоны... А затем тело внезапно пронзило резкой и острой слабостью и дрожью, заставив поясницу бессильно рухнуть вниз и полностью опустеть — голову. Бай Сюньи попросту не мог больше двинуться или разлепить слипшиеся от влаги и слез ресницы. Его разум полностью отказывался принимать хоть что-либо вокруг в качестве реальности, а горло все еще ужасно саднило из-за невыносимой пустынной жажды и сухости. Когда же он все таки смог немного приоткрыть глаза, то увидел над собой счастливые кроваво-алые сияющие глаза и обаятельную улыбку на лице Ташан Шэня. Убейте его...! Это действительно было свыше его сил! Слишком мило! — ...ммгх..! Как оказалось, он действительно все еще не мог произнести ни слова, поэтому просто попытался поднять дрожащую руку и закинул ее Мо Юн Мину через плечи, заставив его лечь столь близко, что тот едва ли не придавил его собой. Из-за спины полудемона мгновенно выскочили все восемь черных хвостов, а из-под волос появились меховые лисьи уши. Счастливо извиваясь и покрывая собою каждый голый участок тела Бай Сюньи, восемь проказников словно сходили с ума от счастья, в то время как их хозяин с трудом сдерживал рвущееся наружу от радости сердце, прижимая объект своих желаний за талию к себе. Тем не менее лицо Ташан Шэня вполне спокойно улыбалось перед Бай Сюньи и выражало лишь самые нежные и немного игривые чувства. Возможно, он даже был достаточно самодоволен, ведь ему действительно удалось достичь своей цели и заставить человека своей мечты полностью забыться от избытка удовольствия и наслаждения. Смотря на это хитрое и улыбчивое лицо, Бай Сюньи не смог сдержать тихого смешка, с удовольствием упав головой на плечо Ташан Шэня и зарывшись носом в его грудь. Последним, о чем успел подумать Снежный демон было две вещи: во-первых, о белых следах в углу рта глупого черного лиса, что не могло не броситься в его глаза, и во-вторых, что же это все-таки за осколок был вонзен глубоко в его груди, что Мо Юн Мин отказался его вытаскивать, так и позволив срастись с его собственной плотью? Но не успев додумать до конца свою мысль, Снежный демон из-за чрезмерного истощения просто провалился в беспамятство, крепко уснув. Когда Бай Сюньи очнулся, Ташан Шэнь был все так же возле него, не отходя ни на шаг. Более того, по своему пробуждению Снежный демон оказался полностью одет в начисто выстиранные белые одежды, да так аккуратно, что даже он сам никогда не сумел бы их так безупречно одеть. Все еще пребывая в полном ошеломлении, он оглядел лежащего рядом Мо Юн Мина с ног до головы. Черные одежды точно так же идеально лежали на нем, словно до этого никогда не были разбросаны по полу. Более того вся комната была полностью убрана, а бочки с водой и в помине не было. Примерно догадавшись, что произошло, Бай Сюньи с неверием в голосе попытался произнести: — Ты... И меня... Я... Меня тоже..? — Искупал. Сияющая нежная улыбка изогнулась на губах лиса, когда тот закончил за него. — Учителю не о чем беспокоиться, как одежды, так и одетый в них Учитель, полностью чисты. Бай Сюньи неловко улыбнулся. — Ты действительно поразителен, раз я даже не проснулся... — Вовсе нет. Учитель всего лишь очень крепко спал. Наступивший на богов полудемон легко коснулся губами его в миг покрасневшего лба, самодовольно улыбаясь. — За окном едва рассвело, Учитель может еще поспать. Бай Сюньи может и хотел бы согласиться, однако он внезапно вспомнил об одной небольшой проблеме. — Определенно нельзя! — его брови сошлись на переносице. — Мы же находимся в чужом доме, Юн Мин! Да и ко всему, что о нас подумают его хозяева после.... На его лице мгновенно вспыхнул жар об одной только мысли о произошедшем. — ... после... кхм..! Бай Сюньи кашлянул смущенно в кулак, изо всех сил делая вид, что прочищает горло. — Не стоит беспокоиться, — Ташан Шэнь был как всегда улыбчив и невозмутим. — Шао Ли с его женой рано утром отправились на рынок и до сих пор не вернулись. Поэтому в доме никого нет. — А...ну что же... это хорошо, — едва стоило ему вздохнуть с облегчением, как еще одна проблема вспомнилась сама собой, заставив Бай Сюньи в панике выкрикнуть. — Мо Юн Мин! — Да? — Да не ты! Он схватился за голову, тут же хлопнув ладонью по лбу. — Юн-мэй! Другой Мо Юн Мин! Он же до сих пор остался один в доме! Как думаешь, что могло случиться за время нашего отсутствия? Юн-гэ, ты же не снимал с хижины барьер? Верно? Лицо Ташан Шэня в неком ошеломлении слегка покраснело. — С ним все в порядке, я не снимал барьер и запечатал выход. Он не сможет убежать, чтобы искать неприятности, и так же никто не сможет войти. — Ах... какое облегчение... Бай Сюньи выдохнул, прикрыв на миг глаза. Он совершенно не заметил покрасневших ушей черного лиса на его столь опрометчивое обращение: "Юн-гэ". P.S.: этот автор краснел и краснел, когда писал, потому мог не заметить балований чудесного Т9! Просьба, если увидите ошибки и казусы, обязательно сообщите!