Система "Реабилитация" для первосортного злодея

Когда они поднялись на второй этаж и выбрали среднюю комнату из трех, еще один молодой человек из персонала молча выдал им ключ от нее, тут же уйдя прочь. — Здесь довольно... необычный персонал, — Бай Сюньи взял ключ в свои руки, подойдя к двери и вставив ключ, провернул его в замочной скважине. — Они работают здесь поколениями и прежде всего чтут заботу о своих гостях. Ташан Шень прошел вслед за Бай Сюньи в предоставленную им комнату, закрывая за собой дверь. — При этом не используя низких методов, подобных тем, что обычно практикуют в борделях или других развлекательных заведениях, этот персонал всегда способен оказать достойный прием. Бай Сюньи кивнул, осматриваясь по сторонам. — Согласен, как само место, так и его персонал здесь в самом деле на высшем уровне. Даже эта комната была в темно-бордовых тонах и оттенках золота. Тяжелые багровые занавески, что едва ли не касались пола, были подвязаны и аккуратно убраны по сторонам, открывая чудесный и обширный вид как на площадь для лотов, так и на места всех остальных сидящих внизу. Деревянный стол выглядел довольно искусно и одновременно забавно, вмещая на себе кувшин вина и две нефритовые чаши, а также нефритовую тарелку с двумя пирожками, приготовленными на пару. "Целый кувшин вина и всего лишь два пирожка. Ха, это слишком забавно," — Снежный демон усмехнулся, отметив здешнее чувство юмора. Стулья возле стола были особенно привлекательны: пусть деревянные, но прекрасной ручной работы, спинку составляли изящный вырезанный узор из завитков и анфас грозного дракона на фоне алой бархатной ткани, а на сидении располагалась белоснежная меховая шкура какого-то животного. Безумно мягкая и теплая. Бай Сюньи разлил вино в две чаши, сев за стол и наблюдая, как толпа демонов и заклинателей постепенно просачивается внутрь, словно накатывающие морские волны. Ташан Шень сел напротив, отпив один глоток из чаши и с улыбкой открыто рассматривая своего наставника перед собой. — Что-то не так? Бай Сюньи заметил столь пристальный взгляд, сразу же начав осматривать себя в поисках грязи или еще чего-то. Где он мог испачкаться? А если нет, то чего он так на него смотрит? — Учитель превосходно выглядит. Мо Юн Мин прикрыл в улыбке глаза. — Оу... Снежный демон окинул взглядом кувшин. Кажется, это вино оказалось слишком крепким. Бай Сюньи уже давно осознал, что причина разглядываний этого черного лиса — это он сам. Он на миг задумался, отведя взгляд в сторону. "Если подумать, здесь больше никого нет и дверь заперта на замок. А что касается Юн-мэй, то он сейчас должен быть занят своей работой... Проще говоря, мы теперь одни. И более того, у нас есть предостаточно времени," — он потер подбородок, размышляя о том, что оказаться в подобном укромном месте при других обстоятельствах было бы непросто. Снежный демон приподнялся, склонившись вперед, а его бледная рука подхватила чашу с вином, поднеся ко рту и влив в себя все содержимое за раз. Ему на миг даже показалось, что его внутренности и кости сейчас расплавятся от того обжигающего жара алкоголя, что поразил его изнутри. — Действительно крепкое... — он поставил чашу обратно на стол и застыл на несколько мгновений, словно окаменев. — Учитель?... Мо Юн Мин обеспокоенно позвал его, готовясь в любой момент ловить бессознательное тело своего наставника. Это вино было лучшим в мире демонов, по своей крепости и способности опьянять оно в разы превосходило даже духовное вино. Однако, тот пошатнулся, но не упал. Бай Сюньи поднялся из-за стола. — Учитель, ты впорядке?... Мо Юн Мин обеспокоенно наблюдал, как Бай Сюньи медленно подходил к нему, уверенно и легко делая каждый шаг так, словно он не был пьян совсем. — Руку... — А?... — Верни свою руку... — Бай Сюньи с трудом мог сформировать свою речь, поэтому упрямо ткнул пальцем в пустой рукав Ташан Шеня, пристально сверля того взглядом. Его глаза были покрыты пеленой крепчайшего алкоголя, а разум затуманен, однако именно в таком состоянии он лучше всего осознавал самого себя. Стоило Ташан Шеню послушно исполнить его просьбу и явить на свет свою руку демона, увенчанную когтями, как Бай Сюньи в тот же миг сложил пальцы в печать, поставив вокруг их комнаты полог безоговорочной тишины. В несколько шагов сократив расстояние до пары цуней и встав перед ним, Бай Сюньи склонился над Мо Юн Мином и сжал одной рукой ворот его черных одежд, второй опираясь на стол. Ташан Шень явно не ожидал подобного с его стороны, застыв и озадаченно наблюдая за его действиями, при этом все еще пытаясь понять, пьян ли его Учитель или нет. Когда лицо Бай Сюньи оказалось слишком близко к его собственному, черный лис был откровенно поражен его столь соблазнительным видом и раскрасневшими от алкоголя щеками. Снежный демон неожиданно зло закусил собственную нижнюю губу и склонился еще ниже, резко и с силой укусив его за шею. Юн Мин вздрогнул, от неожиданности проглотив любые слова и схватив обеими руками Бай Сюньи за плечи. — Учитель... ты... Ответа он не получил, ровным счетом как и договорить ему не дали, укусив рядом все там же повыше с новой силой. Бай Сюньи, откровенно говоря, определенно был пьян. Ташан Шень игриво ухмыльнулся. — Учитель не боится, что я сделаю то же самое? Его палец отодвинул ворот одежд заклинателя, оголяя привлекательный участок бледной кожи, по которой он бережно и дразняще провел губами. — Мгхх... Бай Сюньи ощутимо вздрогнул. Его рука, что до этого держала Мо Юн Мина за ворот одежд, теперь вместе со второй ухватила его за запястья, переместив ладони полудемона с плеч вниз по телу, после чего последовал очередной недвузначный и довольно напористый укус. Голова Ташан Шеня мгновенно опустела. "Это что?" "Иллюзия?" "Алкоголь?" Его Учитель... пытается соблазнить его? Голова Ташан Шеня готова была взорваться. "Учитель настолько пьян, что не может сдержать порывов своего тела?" "Или же из-за алкоголя он потерял весь самоконтроль, поддавшись своим желаниям?" В любом случае выходило, что Бай Сюньи на самом деле намеренно пытался его соблазнить. От одной подобной мысли его сердце внезапно подскочило, пропустив удар, а кровь резко прилила к его естеству, заставив корень ян моментально подняться и сделаться твердым, словно нефритовый столб. Человек, которого он до безрассудства хотел телом и душой всю свою жизнь, сейчас в самом деле был в его руках и пытался привлечь его внимание и заставить действовать. Мо Юн Мин шумно сглотнул. Он приподнял Бай Сюньи за подбородок к своему лицу, рассматривая его недовольное выражение от того, что предмет его укусов не дал ему в очередной раз погрузить острые зубы в свою смуглую и упругую кожу. Его голос был серьезен и игрив одновременно, но при этом казался сухим и приглушенным, словно от невыносимой жажды: — Учитель хочет меня? Снежный демон застыл всего на мгновение, прежде чем со всей серьезностью грозно кивнуть головой. Видимо, речь все еще давалась ему с огромным трудом. Мо Юн Мин едва смог сдержать рвущийся наружу смех от этого пусть и пьяного, но такого серьезного вида. Кто-то явно пытался казаться сдержанным, даже творя такие безрассудные и бесстыдные вещи. — Учитель...в этот раз я не ограничусь одними лишь прикосновениями и поцелуями... Ты в самом деле уверен, что хочешь этого? — Ташан Шень хищно опустил веки, томно произнося каждое слово и при этом лаская кончиками пальцев нежную кожу раскрасневшихся щек перед собой. Он никак не ожидал, что вместо ответа Бай Сюньи в тот же миг нахмурит еще сильнее свое сердитое лицо и укусит его за губу, резко подавшись вперед и стукнувшись собственными зубами об его в попытке поцелуя. Больше никаких подтверждений ему не требовалось. Обе руки Мо Юн Мина легли на костяшки его бедер, а губы продолжили поглощать и захватывать его, словно желая впитать в себя. Полностью охватив ладонями его талию и с силой сжав, руки черного лиса подняли заклинателя, оторвав его от земли и усадив к себе на колени, плотно прижимая его нижнюю часть тела к твердому предмету, угрожающе выпирающему от нетерпения под тканью штанов. По тому, как Бай Сюньи тяжело дышал и покрывался дрожью едва ли не от каждого прикосновения, можно было откровенно опасаться, чтобы он не сгорел изнутри. Ведь сейчас он отчетливо чувствовал, как убийственных размеров окаменевший орган упирается между его ног, а его собственные кожа и кости плавятся от слишком горячей крови, что бурлила, растекаясь и накатывая волнами по всему его телу. Ташан Шень покрывал жадными поцелуями каждый сантиметр ракрасневшейся кожи его шеи, отказываясь убирать руки с бедер и талии. Он просунулся горячими ладонями под все слои одежды, развязав пояс и все ненужные завязки зубами, проводя руками по желанному телу вверх по позвоночнику и затем медленно опускаясь ими вниз по ребрам, животе и талии, перебираясь на поясницу и медленно опускаясь ниже, стаскивая определенно мешающую белую и тонкую ткань штанов. Бай Сюньи не смог сдержать тихий полустон при ощущении его теплых ладоней в самых чувствительных местах, что продолжали блуждать по его оголенной коже поясницы и ягодиц под одеждой, сжимая и поглаживая, опускаясь явно ниже позволительного. Он неосознанно выгнулся ему навстречу, разрешив стягивать с него любую одежду, которую тот только захочет. Не желая больше сдерживать свои желания посягнуть на этого повзрослевшего мальчишку, к которому его сердце было неравнодушно уже слишком давно, он и сам принялся развязывать его широкий пояс, паралельно зажимая губами непривычно сладкую кожу медового оттенка на основании шеи, ключицах, только что оголенной груди и на неожиданно нежных темных бугорках отвердвших сосков, что казались слишком привлекательны в этот момент. Укус. Руки Ташан Шеня судорожно сжались на двух оголенных половинках, резко с силой рванув желанное тело за них к себе. Бай Сюньи от неожиданности едва не упал, тяжело выдохнув. Однако, не успел он сохранить равновесие, как его тут же ухватили еще крепче прежнего за зад, подняв на руки и заставив, в страхе свалиться, обхватить талию черного лиса ногами и ухватиться руками за плечи. В единое мгновенье со стола было сдвинуто и сброшено едва ли не все, что на нем было, после чего на нем оказался Бай Сюньи, лежащий на спине. Ташан Шень мгновенно дотянулся рукой и сдернул все завязки с занавесок, позволив им полностью закрыть окно от посторонних взглядов. Стоило спине и заднице Снежного демона ощутить прохладу гладкого стола под собой, как его едва ли не моментально отрезвило. И теперь он откровенно пришел в ужас, увидев то орудие, что сейчас отчетливо предстало перед его глазами из-под распахнутых черных одежд, настойчиво упираясь во внутреннюю часть бедра. Что он творит!? Эта штука не поместится в него! Никак! Невозможно! Он умрет от разрыва задницы! Нет, исключено! Он точно умрет! Снова! Однако, бежать было уже поздно. Да и его собственный орган явно говорил о том, чего он на самом деле желает, при этом не интересуясь мнением в ужасе сжавшейся хризантемы. Черт с ним! Разве не этого он так хотел?! Он столько лет убегал от собственных желаний и от своего ученика как последний идиот, опасаясь стать извращенцем-педофилом, что даже не заметил, как этот мальчишка вырос и сам захотел своего учителя во всех смыслах! Так что теперь, когда он знает, что объект обожания его сердца и тела все это время желал его в ответ едва ли не еще сильнее, он больше не станет убегать и сдерживать себя! Бай Сюньи подался вперед, обхватив Ташан Шеня за плечи и шею, притягивая его еще ближе к себе и заставляя едва ли не лечь с ним на стол сверху. Его губы блуждали по шее своего ученика, то целуя, то оставляя болезненные укусы, а ладони проводили по крепкой спине, местами впиваясь с жадностью ногтями и упрямо прижимая к себе. Тихий несдержанный рык наряду с тяжелым дыханием донесся до его ушей. Бай Сюньи улыбнулся. — Юн Мин.... ты ведь видел все мои воспоминания, верно? — его ладонь медленно провела по крепкой спине Ташан Шеня вниз, вызвав у того волну неконтролируемой дрожи и заставив его руки сжаться на оголенной талии заклинателя. Когти демона приятной болью впились в его кожу, заставив прогнуться сильнее. — А если так, тогда ты должен знать, насколько твой учитель испорчен, что столько лет подряд желал своего любимого ученика... Мо Юн Мин поднял на него свой горящий багровый взгляд, что казался ужасающе диким и полным угрозы, но при этом был улыбчив. — Учитель, твой ученик оказался еще более испорчен, чем ты можешь представить. Бай Сюньи улыбнулся еще шире. — Так даже лучше. — Учитель ведь нарочно провоцирует меня? — Ты ведь знаешь своего учителя. Если я открыто сказал, что желаю тебя, разве бы я мог отказать себе в удовольствии спровоцировать тебя? — Сюньи... — Мо Юн Мин хищно усмехнулся, наклонившись к его уху и тихо прошептав, словно вылизывая нежными и пробирающими речами его уши снаружи и внутри, — тебе было вовсе не обязательно провоцировать меня. Я с огромным удовольствием исполню любое твое желание. Особенно, если это твое желание меня. Бай Сюньи хоть и окончательно смутился, однако все же рискнул довольно и шутливо шепнуть ему на ухо: — Тогда будь добр, возьми этого учителя, как будто за все те годы, что он был слеп к тебе. Само собой он не отказал себе в удовольствии зажать губами мочку уха своего обожаемого ученика, ведь потом он вряд ли сможет двинуть хотя бы пальцем. — Как Учитель пожелает, — Мо Юн Мин хитро ухмыльнулся, нежно прикусив бледную кожу на его шее и ухватившись покрепче обеими руками за упругие ягодицы, разминая их и проводя кончиками пальцев по ложбинке между ними, нежно поглаживая скромно сжатую дырочку и настойчиво разглаживая каждую ее складочку. Бай Сюньи неосознанно ахнул, тяжело вдохнув и забыв выдохнуть. Одна из рук черного лиса потянулась к истекающему желанием нефритовому корню, который и в этот раз он не планировал оставлять без внимания, однако Бай Сюньи перехватил его ладонь, покачав головой. Он определенно не желал потерять голову первым от удовлетворения подобным методом до тех пор, пока не испытает на себе пытку тем, что так угрожающе едва ли не изгибалось от перевозбуждения его ученика. Ташан Шень не был глуп и знал, чего хотел его Учитель, однако, это означало, что он определенно не сможет сделать это безболезненно. Чтобы хоть как-то смягчить последствия, Мо Юн Мин все же упрямо сжал его разгоряченный орган в руке, настойчиво принявшись потирать и сжимать его, дабы выделяющееся желание его наставника полностью увлажнило его ладонь. Ташан Шень склонился к нему, оставив крайне бережно ласковый поцелуй на губах. — Боюсь, что за один раз, Учитель, нам с тобой не хватит времени на все. Но у нас есть еще много времени впереди, поэтому я непременно постепенно взыщу все, что задолжал мне Учитель, если он так этого желает. Сердце Бай Сюньи готово было упасть в пятки от столь ужасающей угрозы. А затем оно норовило вырваться из груди, а из горла сорвался тихий стон, когда в него безжалостно погрузилась первая фаланга одного из пальцев, что теперь были полностью влажными и принялись разглаживать все возможные складочки как внутри так и снаружи, постепенно проталкиваясь глубже и изгибаясь, в прямом смысле слова стараясь подцепить его изнутри. Когда к первому пальцу присоединился второй, ему начало казаться, что его задница горит сильнее, чем горло от крепчайшего алкоголя, вот-вот норовя разорваться. Когда же внутрь него каким-то неведомым способом смог протиснуться третий, Бай Сюньи откровенно начал хвататься за спину над собой, опасаясь, что от подобного его в самом деле разорвет на части. Однако, даже это и близко не стояло с тем, что все еще ожидало его впереди. Размеры достоинства и гордости его ученика нынче были куда больше средних и ни трех, ни даже пяти пальцев там было бы недостаточно. Воистину, даже орудия пыток с этим не сравнятся... Мо Юн Мин глухо прорычал, впиваясь зубами в нежную шею столь желанного человека под ним, сжимая их сильнее и не собираясь разжимать челюсти ни сейчас, ни минутами позже. Он ощутил как Бай Сюньи вскрикнул от боли, со всех сил вонзив свои ногти в его спину и царапая ее, словно силясь вцепиться пальцами глубоко в его плоть. Мо Юн Мин жадно облизал раскрасневшийся огромный синяк на шее, что с таким удовольствием был оставлен им, постепенно разводя пальцы внутри этой горной кошки и изгибая их при каждом движении. Он действовал плавно, но жестко, а каждое его подобное проникновение отдавалось Бай Сюньи мгновенной болью, которая тут же сменялась вспыхивающим непонятным образом удовольствием. От этого мимолетного, но слишком острого и тонкого чувства, ему казалось, словно его позвоночник и сознание одновременно пронизывают тысячи разгоряченных игл, что с каждым трением приносят с собой всплески огня, плавящего кости и разум, а затем затухают, едва стоит пальцам покинуть его и оставить внутри жаждущую пустоту. Пока когтистая рука демона крепко сжимала его за талию, не давая возможности двинуться, вторая направляла член ко все еще часто сжимающемуся отверстию, что словно умоляло его заполнить. Затвердевшая до предела головка была плотно приставлена к сжимающейся дырочке, трясь об нее и напористо вжимаясь, постепенно проникая внутрь и заставляя дрожащее тугое колечко жадно втягивать ее, полностью обхватывая и словно намеренно затягивая глубже. — Мхх...ах! Тихий стон сорвался с губ Бай Сюньи вместе с рваными попытками вдохнуть, заставив и без того до предела возбужденного Юн Мина резким шлепком вбиться в него до предела и вызвать уже более громкий полустон и полувскрик. Плавное движение назад и резкие глубокие толчки следом, один за другим, что повторялись все чаще и сильнее, с каждым разом замирая на несколько мгновений внутри настолько глубоко, что самому Бай Сюньи казалось, что из него пытаются выбить позвоночник и разорвать без того неестественно выпирающий живот. Мо Юн Мин слушал его задыхающиеся стоны и сходил с ума от рваных попыток своего обезумевшего Учителя вцепиться пальцами в его спину и обвить ногами, от этого лишь сильнее теряя остатки самообладания и вбиваясь с каждым разом сильнее, словно желая заставить полностью прочувствовать его всего внутри настолько остро, насколько это было возможно. Он желал его... Хотел его... Он жаждал, дабы его Учитель так же сильно ощутил всю ту отчаянную страсть и безостановочное возбуждение, что без конца съедало его изнутри вот уже несколько десятков лет. Казалось, с каждым мигом такого бешеного темпа, от которого деревянный стол с каждым толчком умоляюще скрипел и бился об стену, сознание обоих полностью растворялось в омуте необузданного желания и звериного возбуждения, которое никак не удавалось погасить. Одна из нефритовых чаш со звоном разбилась. Сколько бы он не вбивался в предмет своего сумасшествия и обожания, его страсть лишь сильнее разгоралась. Сколько бы Бай Сюньи не ощущал боли, он все равно сходил с ума от вспышек острого оргазма, что каждый раз скользил по его сознанию в попытке достигнуть той самой точки и заставляя желать большего. А едва стоило его замутненному рассудку уловить понимание, что подобное с ним в самом деле творит его собственный ученик, как ощутимое им удовольствие еще сильнее приближало его к своему пику. Тот мальчишка, о котором он втайне мечтал и о ком каждый раз пытался вырвать из своего сердца эти влажные и порочные мысли, сейчас безостановочно вбивался в него, мертвой хваткой вцепившись в талию и бедра, притягивая к себе и не позволяя даже допустить мысли о том, чтобы вырваться, при этом то обжигая горячим дыханием его губы, то впиваясь острыми зубами до сильнейшей боли в шею, словно обезумевший дикий лис. Он будто хотел поглотить его и одновременно быть поглощенным. Словно пытался вжать его в собственное тело, одновременно пребывая и вбиваясь глубоко внутри него. Глухо зарычав, Мо Юн Мин поднял Бай Сюньи за нижнюю часть к себе, заставив того под углом изогнуть поясницу, и с громким шлепком полностью вонзился в него. Громкий вскрик раздался громче прежнего, а словно сорвавшийся с цепи Юн Мин принялся безжалостно вбиваться в него столь часто, что стол под ними уже дрожал от этих безумных толчков. Не прошло и пары секунд, как белая густая жидкость выплеснулась на их тела, а Бай Сюньи моментально обессилел, однако Ташан Шень даже и не думал замедляться, заставив его издать протяжный громкий стон и излиться почти сразу же во второй раз. Лишь после этого он на пару мгновений остановился, покрывая поцелуями каждый сантиметр разгоряченного лица и тела своего любимого Учителя, который едва мог отдышаться, хватая тяжело воздух, словно выброшенная на берег рыба. — Учитель... посмотри на меня... Влажный от все еще невыносимого желания голос прозвучал у самого его уха, однако Бай Сюньи не мог ни открыть глаз, ни произнести единого слова, все еще не в силах отдышаться. Нежные и оголодавшие поцелуи медленно осыпали его лицо и шею, опускаясь по плечам и замирая на ключицах. Когда горячие губы накрыли возбужденно сжатый бугорок, он невольно издал тихий стон, вновь цепляясь руками за крепкую спину Ташан Шеня над собой и нетерпеливо прогибаясь, словно всего, что он только что сделал с ним, было невыносимо мало. — Ммх... Ха... ха... Сколько бы он не пытался открыть рот, чтобы сказать хоть что-то, однако оттуда вырывались одни лишь неприличные стоны и попытки вдохнуть хоть глоток воздуха. Он слишком отчетливо чувствовал, как орган этого повзрослевшего мальчишки был все еще невыносимо тверд внутри него. — Мх... Юн Мин.... Улыбка мелькнула на лице хитрого черного лиса, что терзал губами и зажимал зубами нежный раскрасневшийся сосочек. Он по-прежнему продолжал сжимать белоснежные бедра, прижимая за них плотно к своему телу, покачиваясь и делая легкие нежные толчки, словно дразня и заставляя все время чувствовать его присутствие внутри. — Учитель, ты хочешь меня еще? Этот улыбчивый и игривый бархатный голос ласкал его уши, словно шершавый кошачий язык, еще сильнее заставляя задыхаться в возбуждении и терять самообладание. Бай Сюньи готов был взвыть, изгибаясь под ним и упрашивая продолжить. Его белые одежды были пропитаны потом и лежали скомканы под ним, а черные волосы были беспорядочно разбросаны по столу. Однако, сколько бы он не хотел, он был слишком обессилен и едва смог вымолвить всего пару слов: — Юн Мин... — Да, Учитель? — Еще... Медленный укус коснулся его пострадавшей шеи, в которую в очередной раз погружали острые клыки, едва не прокусывая до кровавых ран. — Ах!... — Не слышу, Учитель... Повтори это громче... Влажный упругий язык горячим следом прошелся по его шеи снизу вверх, а губы зажали мочку покрасневшего уха. — Ха... ха... Юн... Ммммхх! Его губы накрыли властным поцелуем, заставив проглотить стон и проникнув нежным языком внутрь, полностью поглощая и завладевая его ртом. Крепкая рука обхватила его порозовевший нефритовый стержень, слегка надавив на все еще истекающую верхушку и поглаживая ее пальцем. Острые когти левой руки впились в одну из упругих половин ягодиц, резко дернув за них к себе, заставив его изогнуться и оторваться от поцелуя, задохнуться в очередной раз и прослезиться от слишком голубокого и грубого толчка. — А-Мин...! — Да? — его голос тихо промурлыкал, а губы поднимались по ободку уха вверх, нежно вылизывая его и прикусывая верхушку зубами. — Переверни...мххх... возьми меня... — Как Учитель пожелает, — хищная самодовольная улыбка расплылась на его лице, а багровые глаза засияли предвкушением. В одно мгновение его тело было тут же перевернуто на живот, оставив ноги свисать с края стола и полностью отдав во власть рук полудемона всю его нижнюю часть, в том числе и две многострадальные упругие половины, краснеющие от множества отметин пальцев и царапин когтей. Стоило ему сделать всего один вдох, как весь воздух из него тут же выбили резким рывком. — А-ах!.. Слезы мгновенно навернулись на его глаза, стоило твердому стержню Юн Мина с силой проехаться по неожиданно чувствительному месту внутри него. Ему на миг показалось, что его мозг взорвался, а перед глазами пролетели искры. Подобного рода ощущения он еще никогда не испытывал прежде, даже не подозревая, что внутри него может быть нечто подобное, способное вызвать столь острое и крайне сильное удовольствие. И что было более удивительно, он совсем не ощутил боли. Это было чертовски приятно. Он повернул голову, все еще ошарашенно посмотрев на Ташан Шеня, крепко обхватившего его бедра руками и оставляющего нежные касания губ вдоль его спины. Только когда их взгляды пересеклись и Мо Юн Мин заметил его необыкновенно взволнованный и пораженный вид, он впервые услышал, как его Учитель тяжело дыша требовательно и с явным неверием произнес: — Еще...сделай так еще раз. Без всяких раздумий он тут же ухватил крепче прежнего покрасневшие бедра, резко двинув к себе на встречу и вбившись внутрь так же яростно, что стол с громким скрипом ударился об стену, а Снежный демон выгнулся, забыв как дышать. Резко обернувшись, он тут же с тем самым неверием и упрямством уставился на Мо Юн Мина, потребовав: — Еще... Кажется, теперь и сам черный лис понял, как именно ему стоит лучше всего брать своего любимого Учителя. — Этот ученик исполнит любое твое желание, Учитель. Он соблазнительно улыбнулся, опустившись грудью на его спину и крепко обняв под живот, плотно прижал к себе, заставив оторвать ноги от пола. Стоило горячим властным поцелуям опуститься на его шею, плечи и лопатки, как Ташан Шень тут же начал вбиваться в него, каждый раз сильнее прежнего, раз за разом задевая то самое место и выбивая из него последний воздух. Бай Сюньи готов был распрощаться с рассудком, покрывшись мелкой дрожью и выгибаясь под ним, словно натянутая струна. С его рта срывались неконтролируемые стоны, но ему казалось, что они принадлежали не ему. Он попросту не мог закрыть рта, пребывая не в состоянии думать хоть о чем-либо или соображать. Он лишь чувствовал, как что-то внутри него тысячими игл пронзает насквозь его мозг и тело чувством безграничного удовольствия и оргазма. Когда его тело достигло своего пика, он впервые ощутил, что хотел закричать, но не смог. Он не смог издать ни единого звука, судорожно задрожав от оргазма, бьющего его тело, не в силах вдохнуть. Ташан Шень не останавливался. Он не остановился даже когда заметил, как Бай Сюньи достиг своего предела, продолжая все так же неистово вбиваться в него, вызывая очередную волну неконтролируемой дрожи и беззвучных криков. Он не жалел его, не замедлялся и не убавлял силы. Он не собирался отпускать его до тех пор, пока вся та похоть, что собралась в нем за несколько десятков лет, не освободится и не заполнит его сполна. Он слишком сильно желал его всю свою жизнь... Когда в этом диком темпе Мо Юн Мин впервые достиг своего предела, судорожными ударами вонзившись в Бай Сюньи и полностью заполнив его, тот излился уже в пятый раз подряд, едва ли не окончательно потеряв сознание. — Учитель... — Ташан Шень лег на него сверху крайне аккуратно, проводя губами от шеи до плеч и нежно сгребая под собою в объятьях. Бай Сюньи мог лишь тяжело и рвано дышать, не в силах пошевелиться. Он пытался что-то прохрипеть пересохшим горлом, однако Мо Юн Мин не мог разобрать его слов. — Прости, Учитель, я не расслышал.. Пододвинувшись к нему ближе, Мо Юн Мин склонился ухом почти что к его губам. Однако, вместо слов его уха коснулся крайне нежный поцелуй и только после этого он расслышал, что сказал его Учитель, перед тем, как кануть в пропасть беспамятства. "Мой мальчик". Сердце и душу Ташан Шеня обдало невероятным теплом, практически до боли заставив ощутить еще большую потребность в этом человеке. И одновременно его разрывало от нестерпимого чувства вины и утраты, ведь однажды он позволил ему умереть. Чем сильнее было подаренное ему тепло, тем сильнее тиски сжимали его сердце. Он столько лет был слеп, однажды утратив своего Учителя, что теперь узнав насколько сильно тот его любил, готов был сойти с ума. Его Учитель любил его. Сперва как ученика и как своего ребенка. А когда этот ребенок повзрослел, он неосознанно полюбил его и как мужчину. Вот только Учитель был слишком напуган подобным собственным чувством, чтобы давать ему волю или хотя бы признавать его существование в своем сердце, и потому отчаянно пытался это скрыть. А когда оно вырывалось наружу, он постоянно убегал, пытаясь остаться в глазах своего любимого ученика достойным наставником, а не пасть до извращенца. Но он не знал, что этот самый мальчишка, которого он принял к себе и так неистово оберегал, вырос намного раньше, возжелав своего прекрасного учителя еще до того, как тот заметил это же чувство в себе. Фань Шен Ву. Бай Сюэ. Бай Сюньи и... Янь Сюньи. Он носил столько имен и умирал невероятное количество раз, лишь чтобы защитить его. Жалкого полудемона, погрязшего в похоти и своей глупости. Узнай кто-то другой, что он полудемон да еще и сын от Высшей и предателя-заклинателя, его бы уже давно убили. Учитель же, даже зная о его истинной природе и нечистой крови, все равно без всяких раздумий принял его к себе, заботясь и оберегая. Словно величественная горная кошка приняла как своего котенка грязный комок шерсти, изначально зная, что этот комок вырастет в огромного и свирепого лиса, который однажды, возможно, ее же и убьет. Ташан Шень никогда не забудет, как его Учитель со спокойной улыбкой гладил его по голове, в душе ожидая однажды принять смерть от его руки. И то, как его Учитель впервые осознал свои глубокие чувства к нему, с того самого момента и до последнего вздоха стараясь отгонять их прочь из своей головы. — Учитель... я больше не потеряю тебя. Он прижался щекой к его, зажмурив болезненно глаза и не желая отпускать этого человека больше никогда. Разве мог быть хоть кто-то в этом мире еще, кто любил бы его так же сильно, как Бай Сюньи? Нет... он не был нужен никому кроме него. За это он готов был положить весь мир к его ногам. Или же уничтожить его, если только его Учитель этого пожелает. Ташан Шень терся об него щекой и носом, сжимал его в объятиях, вдыхая его запах и ощущая его тепло. Он больше никогда не потеряет его... Своего Учителя... Своего Сюньи. Когда Бай Сюньи сонно разлепил веки после сладкого и теплого сна, он обнаружил себя лежащим на руках у Мо Юн Мина, который одной рукой бережно прижимал его за плечи к груди, а второй поглаживал по щеке и волосам, любовно оставляя нежные поцелуи на макушке и его лбу. Бай Сюньи, как и Ташан Шень, был полностью одет и халаты на их телах были аккуратно разглажены и запахнуты, а пояс на обоих был ровно завязан. Словно бы не эти самые одежды всего лишь недавно были скомканы ими в порыве страсти и в пылу неистовых рывков едва ли не разорвались в клочья. Более того, Бай Сюньи был полностью чист, а его кожа вовсе не была липкой от пота и при этом источала свежий запах трав и мыльного корня. Когда этот лис успел его одеть и вымыть?... И главное, где и как?.. Разве они не были на аукционе? Он повернул голову, все еще сонно осмотревшись. Комната была той же, что и раньше, все стояло на своих местах, только вместо двух нефритовых чаш теперь была одна. Видимо, это из-за нее Бай Сюньи прежде слышал звон разбитой посуды, будучи на столе. — Учитель, ты проснулся? Бархатный голос Ташан Шеня обдал его уши и сердце обжигающим теплом, заставив совсем по-кошачьи прильнуть щекой к его груди. — Мгм. Этот жест вызвал счастливую улыбку на губах полудемона, заставив сжать человека в своих объятиях еще крепче. Подобная нежность в его сторону была все еще слишком непривычна и казалась очень смущающей для Бай Сюньи. Однако, это было слишком приятно, чтобы от этого отказываться. Поэтому он всего лишь сильнее зарылся носом в его грудь, прикрыв обратно глаза. Слишком хорошо и приятно.