Счастье, счастье...

1.

      Анри застыл. Слова Гордона были (или казались, он не мог отбросить сомнения) искренними, полными непонятной юношеской любви. В лёгких вмиг кончился воздух, и Мур сделал несколько глубоких судорожных вздохов. Как же хотелось пустить всё на самотёк! Будь, что будет, он впервые за долгое время ощутил себя любимым, но старался сохранять трезвость ума. Не мог позволить себе не думать. Прямо сейчас он должен остановить это, не впутаться, не влюбиться. Быть может, даже уйти, но так не хотелось…       — Не говори глупостей, Джеймс. (впервые, это стоило усилий) Мы оба знаем, почему и для чего мы здесь. — Анри повернулся, встав к мужчине лицом. Он стянул с альфы галстук и небрежно кинул его на пол. В этой квартире не хватало хаоса, не хватало людей. — Не усложняй, Джеймс, (второй раз дело пошло быстрее и легче) не стóит. Сейчас всё так хорошо, верно? Ты пьян, я пьян. Дело в алкоголе?       Гордон понял: парень не готов. Не готов довериться, впустить его, Джеймса, в свою жизнь. Он поспешил, действовал с риском всё испортить. Благо, есть причина, которой можно объяснить каждое слово. Джеймс, по правде, не был пьян в той же степени, что и Анри. Он прекрасно понимал, что говорил и зачем, но раскрывать все карты не собирался.       — Дело в алкоголе. — кивнул Гордон, снимая с омеги пиджак и отбрасывая его в сторону. Он обхватил лицо Анри ладонями, наклонился и примкнул к губам парня. Нежный и чувственный, поцелуй, вопреки атмосфере, был полон любви и тепла, не содержал ни капли страсти. Анри не нравилось это, но он не спешил отстраниться. Скользя руками по телу альфы, Мур расстегнул пуговицы его рубашки. Чтобы разрядить обстановку, Гордон шутливо добавил, — Только не забудь эту ночь, не хочу потом перед тобой оправдываться.       — Уж будь уверен. — Анри показательно закатил глаза и даже цокнул языком. Если и был во Вселенной титул Короля Драмы, то он достался бы ему.       Подхватив омегу за ягодицы, Джеймс поднял его, усадив на себя. Анри это вовсе не смутило, ему даже понравилось, что теперь его лицо находилось выше лица Гордона. Была в этом почти неуловимая нотка превосходства. Альфа сделал несколько шагов в сторону кровати и плавно опустился на неё, продолжая целовать парня, поглаживая его по спине и снимая одежду, обнажая торс омеги со слабо выраженными рельефами мышц. Телосложение Анри было довольно нетипичным, непохожим на телосложения подавляющего большинства омег. Парень явно следил за собой, но не в привычном смысле. Нетолстые, но достаточно сильные руки; очертания кубиков пресса вместо мягкой жировой прослойки на животе — всё указывало на регулярное посещение спортзала и никак не на истощение своего тела диетами ради эстетичной худобы. Что это? Страх? Желание защитить себя?       На несколько секунд Джеймс замер, разглядывая Анри. Парень совершенно не стеснялся заниматься сексом при свете, позволял себя раздевать, и это было так смело и очаровательно. Не было даже застенчивого румянца на щеках, всё выдавало в омеге если уж не опытного в сексе человека, то как минимум не девственника. Красивое, стройное тело, бледная кожа, слегка выступающие ключицы. И родинка. Маленькая, овальной формы родинка под левым соском притягивала взгляд. Гордон улыбнулся и припал губами к тёмному пятнышку, обводя его языком. Мур запустил пальцы в волосы Джеймса и сжал их, несильно потянув. В ответ на это Гордон игриво зарычал и прикусил ключицу омеги, оставляя на коже покрасневший след от зубов.       Анри, оглаживая плечи Джеймса, откинул голову назад, подставляя шею взору альфы. Гордон продолжал осыпать тело партнёра поцелуями, но внезапно заметил, что его дыхание какое-то слишком уж ровное, а движения… Их не было вовсе. Мужчина вмиг ощутил неловкость, захотелось даже рассмеяться. Уму непостижимо!       Анри Мур спал. Он расслабленно сидел на коленях Гордона, обхватив руками его шею. Голова, откинутая назад, — не лучшее положение для спокойного сна, но парню это, казалось, совсем не мешало.       — Прямо-таки спящий красавец. — пробормотал альфа, обнимая Анри, словно ребёнка. Он плавно лёг на кровать, укладывая омегу на себя. Мур не был миниатюрным — низкого роста или худым, — но на фоне достаточно высокого и широкоплечего Гордона он выглядел гораздо меньше. Стараясь не потревожить сон Анри, Джеймс двумя хлопками выключил свет, в темноте нащупал край одеяла и потянул его, укрывая и кутая омегу, не прекращая его обнимать. Это, несомненно, было лучше секса. Что в нём необычного? А то, как мило Анри уткнулся носом в шею Джеймса и тихонько посапывал, было для альфы настоящим чудом и буквально приводило в восторг. Не раздеваясь и сосредоточившись только на ощущении тёплого тела в своих руках, Гордон забылся спокойным сном, даже в полубессознательном состоянии чувствуя, что не может перестать улыбаться.

2.

      Джеймс чувствовал себя одержимым, едва ли не преступником. Утро давно уже перешло в день, но Анри не спешил просыпаться. Альфа несколько раз порывался разбудить его — быть может, даже поцелуем — или хотя бы раздеть полностью для удобства. Обтягивающие штаны наверняка сковывали движения, да и вообще… Никакого злого умысла. Однако его руки застывали каждый раз, едва касаясь ширинки брюк омеги. Гордон несдержанно вздохнул и, ограничившись поглаживанием спящего парня по голове, взял телефон из лежащего на полу пиджака.       Он неторопливо оглядел вещи, разбросанные по всей комнате. Немного постояв, держа пиджак в руке, Джеймс усмехнулся и бросил его, даже не думая о вешалке, шкафе и прочем, что обычно помогало ему держать свои вещи и вообще всю жизнь в порядке. Следует, видимо, привыкнуть, что в его повседневности скоро прочно установится маленький хаос, чертёнок по имени Анри.       Анри Мур медленно открыл глаза, тут же хватаясь за виски, которые пульсировали так сильно, что заставляли омегу стонать от боли. Он смотрел в потолок, понимая только одно: он не дома. А ещё он ни черта не помнил. Руки прошлись по телу, ощутив голый торс и ткань брюк. Он не раздет, значит, ничего не было? Или же?.. В памяти постепенно всплывали обрывки воспоминаний, составляя единую, не всё ещё нецелую картину. С кем он пил вчера? С кем ушёл?       — И всё-таки William Lawson's был лишним компаньоном вчерашнего вечера, — пробурчал омега, сначала аккуратно принимая сидячее положение, затем опуская ноги на холодный паркет, стилизованный под дерево. Широко раскинув руки, балансируя, Анри поднялся. Перед глазами всё слегка плыло, да и координация оставляла желать лучшего.       Хватаясь за стены и полупрозрачные перегородки, Анри дошёл до ванной комнаты, угадав её расположение исключительно из-за отсутствия дверей. Ванная комната была просторной, оформленной в кремовых тонах. Идеально белая, словно только что купленная сантехника, никакой цветной плитки. И, конечно, чувство дежавю, словно это (или подобное ему) унылое жилище парень уже видел.       Над раковиной из искусственного камня висело зеркало без каких-либо элементов дизайна — огромный прямоугольник со встроенной подсветкой. Испытывая необъяснимое раздражение, Анри ясно ощущал желание поскорее убраться из этой пародии на жилое помещение. Он включил воду и, сложив ладони лодочкой, принялся умываться. Поскольку здесь не было его любимых заколок, чёлка, спадая на лицо, намокла от воды. Продолжая смывать с себя похмелье, Анри откидывал её пальцами и забрызгал зеркало мелкими каплями. Сначала он хотел взять полотенце или что-нибудь другое, чтобы убрать за собой, но потом решил, что от грязного зеркала ещё никто не умирал.       Облокотившись одной рукой о края раковины, Мур замер, осознавая, что должен сделать то, чего совсем не хочется. Он вскинул руку, чтобы дотронуться до шеи, но медлил. Увидев в зеркале отражение своих пальцев, омега заметил, как они дрожат. Так надо, он должен. Должен, чтобы убедиться, что не совсем потерял голову от алкоголя, одиночества и чёрт знает чего ещё.       Затаив дыхание, он кончиками пальцев дотронулся до шеи, поглаживая кожу и бугорки шейных позвонков. Он с ужасом ожидал обнаружить множество мелких ранок — следов от зубов. Метку, которой до этого не было и, к счастью, не появилось и сегодня. «Не получить метку от парня, за которого был готов выскочить замуж, но схватить её от случайного партнёра на одну ночь. Вот был бы номер!» — мрачно подумал Анри, горько усмехаясь. Он ещё немного покрутился перед зеркалом, разглядывая своё тело и не обнаруживая на нём ни одного засоса. Только покраснение в районе ключицы, которое должно было вовсе исчезнуть уже на следующий день, а то и ближе к вечеру.       В квартире раздался щелчок. Будто от вскипевшего электрического чайника. Омега напрягся и прислушался. В квартире он явно был не один. Отодвинув перегородку, Анри вышел из ванной, чувствуя себя немного лучше после контакта с прохладной водой. И тут же перед его глазами предстал последний человек, которого он ожидал или хотел бы увидеть в таких обстоятельствах.       — Как ты? Голова не болит? — Джеймс улыбнулся и подошёл к парню, обнимая и нежно поглаживая его по спине. — Не знал, что ты такой соня. Будешь кушать?       — Ты, — больше всего Анри сбивала с толку естественность поведения альфы. Да что ж такое они вчера делали, что теперь между ними какая-то странная игра в счастливую семью?! Парень обошёл Гордона и направился в кухню — Ты что со мной сделал? Как мы вообще дожрались до того, что оказались у тебя? Господи, ладно, плевать… У тебя есть аспирин? Я умираю.       — Аспирин не помогает при похмелье, — рассеянно ответил альфа, провожая Анри взглядом и осознавая, что тот не помнит даже их вечер в баре, а про ночь и говорить нечего.       — Я не думаю, что сейчас мне вообще может что-нибудь помочь. — Анри взял стакан и какое-то время молча стоял, прислонив стекло ко лбу. Хотелось снова напиться, чтобы забыть и это утро тоже, но в двадцать шесть лет подобные трюки уже вряд ли пройдут бесследно. — Лоусон*, засранец, чёрт бы тебя побрал…       — Это, возможно, очевидно, но я всё равно хочу внести ясность. Мы не переспали. — Джеймс сделал несколько шагов и пересёк просторную кухню, приближаясь к омеге практически вплотную. — И я ничего с тобой не делал, тем более когда ты спал.       Анри поставил стакан на столешницу, повернулся и поднял глаза на Гордона.       — Спасибо. — с большим трудом, но без единой нотки сарказма или насмешки проговорил Мур. — Я не знаю, понимаешь ты или нет, но это было важно для меня. Спасибо, что не позволил мне быть безрассудным.       — Я хочу, чтобы ты доверял мне. Мне не нужен секс на одну ночь, и я сделал всё, чтобы ты в этом убедился. — Гордон погладил омегу по плечу, и Анри сразу вспомнил, что он всё ещё разгуливает с голым торсом и неловким движением прыкрыл плечо ладонью, сбрасывая руку Джеймса. Альфа сделал вид, что его это не задело. — Ты мне нравишься, но ведь и я уже не мальчик, пойми меня правильно. Я не буду настаивать, но и отступать тоже не хочу.       — Не думай, что можешь считать меня ребёнком. — в голосе Анри появилась резкость, — Восемь лет — не такая уж большая разница. Я всё прекрасно понимаю и вижу. Я видел наши вещи на полу, в спальне, вижу сейчас, как ты на меня смотришь. И я, такой же взрослый человек, не буду врать и говорить, что ты мне безразличен, потому что это совсем не так. — на глазах навернулись предательские слёзы, и омега отвернулся, боясь за свою гордость. Страшно. Ему до сердечной боли хотелось быть любимым, Джеймс действительно смотрел на него с такой нежностью, но Анри слишком боялся повторения уже пройденного сценария и не мог ничего с собой поделать. Может, жалел себя, может, просто оправдывал свою трусость.       — Послушай… — Гордон взял омегу за руки, намереваясь обнять, успокоить, сделать хоть что-нибудь.       — Нет. — Анри оттолкнул мужчину и посмотрел на него исподлобья. — Я не хочу ничего слушать. Хочу одеться и домой. — он отчасти чувствовал свою вину за произошедшее и не хотел ранить Джеймса, ведь он был так добр к нему. Мур, собрав волю в кулак, всё же обнял его, утыкаясь носом в ямку между ключиц. — Не сейчас, Джеймс. Пожалуйста.       — Я вызову тебе такси.

3.

      До дома Анри Мур добрался без происшествий. Почти. Водитель был немного удивлён состоянием пассажира, но всё же предпринял несколько попыток завести разговор и познакомиться. За это омега наградил его несколькими довольно грубыми отказами, после которых только глупец не отступился бы.       Полчаса подряд Анри смотрел на экран телефона, набирал сообщения Йохану и тут же их стирал. Хотелось поделиться с кем-нибудь и так же сильно хотелось обо всём этом больше никогда не вспоминать.       До квартиры парень добрался в совершенно разбитом состоянии и, рухнув на пол, прижимаясь спиной к входной двери, зарыдал.