Короткие истории о долгой любви

Молодой парень в тëмно-синей олимпийке бежал со всех ног вперёд, не различая в темноте ничего. Где-то следом слышался мат и топот тяжёлых берцев, что только придавало больше сил не останавливаться. Как его угораздило встретиться со скинами, Шастун не знает, но и не время об этом думать. Их пятеро — он один, и если парень не сможет скрыться от них, то вряд ли вывезет драку. У одного из скинхедов на звенящей цепи питбуль, который громко лает и брызжет слюной во все стороны, тем самым заставляя сердце Антона каждый раз замирать от страха. Именно в этот момент парень понял, что бегать в остроносых туфлях тупо и жутко неудобно. Какой дурак это придумал? Он обязательно завтра же купит себе кеды на плоской подошве. Карман куртки оттягивают пара новеньких нокиа, которые он сегодня отжал у каких-то малолеток во дворах рядом с его домом. Может, Шастун сейчас расплачивается за своё поведение? Нет, это бред.       Антон трясёт лохматой головой, пытаясь скинуть давящее ощущение в висках и шум крови в ушах, но не замедляет бег. Позади всё ещё слышен лай грозного пса, но топот пяти пар берцев уже не доносится до него. Парень круто сворачивает во дворы. Замечает тусклый фонарь над парадной, и быстро влетает в неё, тихо прикрывая дверь за собой. В нос ударил противный запах кошачьей мочи, грязных тряпок и затхлости. Шастун заходится кашлем до приступа рвоты, ощущая как мелко и быстро стучит сердце в груди. Лёгкие болят, даже горят и невозможно дышать — воздух обжигает. Парень тяжело дышит ртом, скатываясь по обхарканной, возможно, и обоссаной стене, на пол.       — Ёбаный рот… — не сдерживаясь, матерится он прикрывая глаза. Всё ещё больно, только теперь прибавилась дрожь в коленях, из-за которой невозможно встать. «Узнать бы в каком я хотя бы районе», — думает он, выпрямляя длинные ноги. Бетон обжигает своим холодом через тонкую фланелевую ткань спортивок адидас. Мать будет ругаться на парня за снова испачканные новые штаны, но это такая мелочь. Поэтому Антон продолжает студить зад на каменном полу, пытаясь привести загнанное дыхание в норму.       Где-то наверху что-то гулко падает и раздаётся громкий мужской голос, а следом — женская брань на повышенных тонах. Шастун прислушивается, даже задерживая дыхание.       — Господи! Попов, ты вообще что-то умеешь делать нормально?! От тебя никакого толка, только и можешь что портить и гадить!       — Алёна, прекрати на меня орать! — громко крикнул мужчина. — Ты меня уже заебала! Вечно всё тебе не то и не так! Знаешь что, пошла ты на хуй! За вещами приду завтра, — следом последовал тяжёлый топот и звон ключей. — Конченая… — уже совсем рядом стало слышно причитания мужчины.       Шастун медленно поднялся по стене, ощущая дрожь в коленях и мышцах. Шаги были всё ближе и ближе, а в груди парня разрасталась паника. В голове возникали мысли, что парня сейчас погонят из этого дома, а за его пределами наверняка шерстят скины. Что же делать? Антон судорожно гонял мысли по черепной коробке, смотря вверх на лестничный пролёт. Но не успел придумать ничего лучше, чем спрятаться в самый тёмный угол. Шаги приближались и уже на последнем пролёте было видно высокую тень. Сердце в груди замерло, когда Антон увидел спускающегося незнакомца: высокий брюнет, с грустными голубыми глазами и острыми скулами. Мужчина выглядел болезненно-худым, хотя Шастун сам не отличался хорошей упитанностью.       — Меня ждёшь? — парень вздрагивает и фокусирует взгляд на высокой тёмной фигуре, которая стоит прямо перед ним. — Сколько же вас развелось… — брюнет тяжко вздохнул, зло схватил Антона за локоть и поволок за собой. Парень опешил, и даже не нашёл в себе сил сопротивляться, только прерывисто проговорил:       — Там скины. Меня ищут, — незнакомец замер, успев открыть подъездную дверь. Он обернулся и глянул с недоверием, сощурившись. — Не хочу, чтобы меня отпинали толпой…       — Было бы странно, если бы хотел, — смягчился мужчина, чуть ослабив крепкую хватку на чужой руке. — Они в этот район не ходят, так что можно смело выходить.       Дверь с грохотом закрылась за их спинами, и Антон снова почувствовал обжигающий холод ночи. Почему в темноте время суток нет того тепла, которое копят асфальт и дома за время солнечного дня? Парня пробивает мелкая дрожь от волнения и озноба, что конечно же не ускользает от незнакомца. Мужчина смотрит холодно, вздыхает и ничего не говорит, только лишь грубо тянет Шастуна за собой в ту сторону откуда парень прибежал. Он молится всем богам, чтобы скины уже убежали дальше или вообще забыли о заблудшем паренька в адидасе. Антон не хотел быть избитым…       — Не против сходить в клуб? — вдруг разрывает тишину Попов (Антон решил всё-таки хоть как-то называть незнакомца), спустя несколько минут их ходьбы где-то в глубине дворов. — Знаю одно место недалеко. Алкоголь отвратный, музыка тоже, но атмосфера охуенная.       — У меня есть выбор? — спрашивает Шастун, уже добровольно шагая рядом с мужчиной, едва касаясь того плечом.       — Нет.       Антон в полнейшем шоке идёт следом за незнакомцем и в его голове даже не мелькает мысль о побеге. Этот мужчина будто привязал Шастуна к себе невидимыми нитями и теперь парень никогда не сможет отвязаться от него. Попов шагал широко, ровно держа спину и смотря ровно перед собой. Он источал смелость, задор и лëгкую грусть, которую можно было разглядеть в темно-голубых глазах. Они напоминали беспокойное море, а может и океан, Шаст точно не знает, но в них было что-то такое печально бушующее. Антон без зазрения совести рассматривал Попова изредка сталкиваясь с ним взглядами. Шастун редко когда испытывал стыд за какие-то свои действия, поэтому ему ничего не стоило пялиться на красивого мужчину.       В клубе Арсений отрывается как может. Друг за другом он опрокидывает в себя шоты у барной стойки, а после уходит в тесную толпу танцующих под техно людей. В зале клуба стоит полумрак, но Антон сразу находит нужную ему макушку в самом центре толпы. Арсений двигается плавно, прикрыв глаза, отчего длинные тени от ресниц падают на область под глазами. Если бы Шастун умел рисовать, то непременно бы запечатлел этот образ мужчины на бумаге. Но увы, парень может только стоять в стороне и с ухмылкой наблюдать за плавными движениями гибкого и подтянутого тела Арсения. А тот, словно дразня своего спутника, смотрел томно из-под длинных тёмных ресниц. В голубых глазах плескался алкоголь, горечь и желание. Или это чуть мутное от алкоголя сознание Антона строит ему такой образ мужчины.       Шасту не было дела было ли это видением или реальностью, когда алкоголь ударил в голову и парень тянул Арсения в сторону мужского туалета. И даже тогда, когда этот самый обладатель небесно голубых глаз, стоя на коленях на грязном полу, спускал с Антона штаны; или прикрыв глаза, провёл длинным и юрким языком по всей длине возбуждённого члена. Мужчина выглядел сексуально, завораживающе и просто как ёбаное искусство. С каждым движением головы и рта на своём члене, у Антона дрожали и подкашивались ноги. Делали что-то подобное для Шастуна раньше? Конечно, нет. Да и сексуальный опыт у парня был очень маленьким, поэтому ничего удивительно. Может, в современном обществе это уже считается нормой, а Антон просто неудачник.       Пока юноша гонял в своей голове никому не нужные мысли, — отчасти, наверное, лишь потому, что не хочет быстро кончить, и совсем опозориться перед взрослым мужиком, — Арсений до конца стянул спортивки Антона и закинул их на перегородку между кабинками. Мужчина провёл горячими ладонями по бёдрам Шастуна от коленей и выше, остановившись лишь на тазовых косточках, что так аппетитно выпирали. Арсений потянулся к упомянутой части тела и чуть прикусил нежную кожу. Антон коротко выдохнул сквозь стиснутые зубы, но тело при этом подалось на встречу агрессивным ласкам.       — Ты такой неженка, — ухмыльнулся Арсений и встал, поравнявшись с парнем. В маленькой кабинке с большим унитазом и мусорным баком было тесно. — Не боишься, что пацаны отпинают?       — Мы им не расскажем, — уверенно выдохнул Антон и, притянув мужчину к себе за ворот влажной футболки, жадно впился в обветренные губы грубым поцелуем. Мокрым, горячим и до головокружения пошлым.

***

Шастун буквально вывалился из подъезда на холодную осеннюю улицу. Она встретила его порывистым и ледяным ветром, дождём с примесью мокрого снега и темнотой. Странная и пасмурная осень. Хуёвая, как говорил Антон. И все его друзья. На ногах парня красовались новые кроссовки с рынка, на плечах неизменная тёмно-синяя олимпийка, а шапка болталась на самой макушке. Кудрявые пряди, выглядывающие из-под головного убора, быстро намокли и вытянулись сосульками.       На лавке сидела девушка в тонкой чёрной курточке и в обтягивающих джинсах. Она что-то листала на маленьком розовом плеере, а провода белых наушников уходили под черные крашеные волосы.       — Ирка, — Шастун в пару шагов преодолел расстояние и потрепал девушку по плечу, — чо задницу морозишь? Штанов потолще не было, что ли? Ладно, похуй, пошли. Пацаны ждут нас, — Антон передёрнул плечами и сам взял Иру за руку.       — Я тебя замоталась ждать, Антош, — с обидой в голосе проговорила Кузнецова, спеша за своим парнем. — Мог бы и извиниться.       — Вечером сыграю тебе на гитаре. Считай это извинениями, — раздражённо проговорил Шастун.       — Анто-о-он! — недовольно протянула Ира.       Шастун решил проигнорировать свою девушку, потому уверенно продолжил шагать на остановку. Им ещё тридцать минут трястись в ней до окраины города, где решили собраться его друзья. Уже на самой остановке Антон закурил сигарету, осматривая людей вокруг и погружаясь в события лета.       Тем вечером, в обхарканной кабинке клуба, он лишился девственности, но не очень классической. Скорее, анальной. А Арсений после всего случившегося просто сбежал из города и Шаст его больше никогда не видел. Не очень и хотелось, если честно. От своих друзей парень ещё полмесяца прятался в своей квартире и оговаривался тем, что подхватил пневмонию. На недалёких подействовало. Ира же в его жизни появилась совсем недавно, но Антон уже много раз пожалел, что связался с ней. Почему-то каждое слово, движение и вздох этой девушки раздражал его. Её просто хотелось придушить.       — Привет, не угостишь сигареткой? — кто-то подошёл к Шастуну сзади и, положив руку на спину, прошептал на ухо. — Я свои дома оставил.       — Иди наху… — уже было послал незнакомца Антон, но стоило только обернуться и увидеть до боли знакомое лицо, как горло сжало тисками. Парень подавился сигаретным дымом и тяжело закашлялся. — Не… Не ожидал тебя увидеть.       Арсений хитро растянул губы в улыбке и протягивал раскрытую ладонь, ожидая, когда ему дадут сигарету. Шастун, всё ещё прибывая в полном шоке, какой-то безумной радости, которая рвалась наружу, протянул мужчине открытую пачку.       — Нам так много нужно обсудить, Антон, — затянувшись, сказал Попов, глядя с прищуром. — Надеюсь ты не занят сегодня вечером? — не успел Шаст до конца осознать вопрос, как голова сама отрицательно покачала. — Отлично. В девять в том же клубе.       Антон обязательно придёт, в этом и не нужно сомневаться. Он найдёт, что сказать своей компании и Ирке. Сейчас же, Шастун тупо бросается в объятия Попова, крепко сжимая его в тисках рук. Парень даже не понимал, что так сильно скучал по запаху, улыбке и взгляду этого мужчины. Мудака, пидораса, охуенного танцора и страстного любовника. Только одно имя и фамилия заставят его сердце заходиться в безумном припадке. Арсений Попов. Чёртов Арсений Попов.