Vivi. Lotta. Ama.

Следующим вечером они ужинали в кафе, которое облюбовал Том. Реддл делал вид, что гоняет по тарелке кусочки овощей, но на самом деле с трудом сдерживал так и просящуюся на губы счастливую улыбку, краем глаза наблюдая за деловито нарезающим стейк Джонатаном. Весь день они провели на Гриммо. Это был, вне всяких сомнений, лучший день в жизни Тома. И плевать на нагоняй, который он все-таки получил от Джонатана за то, что поступил импульсивно. На самом деле, и нагоняй-то этот был так, для проформы. Во-первых, его поступок вполне вписывался в рамки поведения самого Джонатана, а во-вторых, Сигал, вечно попадающий в непростые ситуации, давно научился не зацикливаться на причинах, которые к ним привели, а приспосабливаться к изменениям или решать возникшие проблемы. Поэтому утро они потратили преимущественно на то, чтобы он снова смог уверенно чувствовать себя в пространстве: Том так и не понял, в чем загвоздка, вроде как маги ощущают окружающую действительность как-то иначе, но Джонатан ступал по старому паркету крайне осторожно, ненадолго замирал, примериваясь, перед тем как взять что-то в руки, а перед спуском по лестнице завис, занеся ногу для шага, но так и не опустив ее на ступеньку. В конце концов он пробормотал что-то вроде: «ой, да хватит, мы это уже проходили», и стал действовать быстрее, но Том видел сквозящую в его движениях неуверенность. Особенным событием стал момент, когда Том передал ему палочку из остролиста, которую последние дни всегда носил с собой, порой используя вместо собственной тисовой. Джонатан с трепетом обхватил пальцами деревянную рукоятку, и глаза его засияли внутренним светом, а по комнате пронесся ласковый, теплый ветерок, оставляющий за собой переливающийся перламутром шлейф, подобный тому, что плескался вокруг них в моменты близости. Видимо, та же ассоциация возникла и у Джонатана, потому что уже через несколько мгновений он прижимал Тома к стене, упоительно целуя и жадно скользя ладонями вдоль тела. Не было больше тех странных искорок, что бежали под кожей от его прикосновений. Вместо этого происходило что-то гораздо более потрясающее, волшебное. Магия хлынула из них, схлестнулась, переплетаясь, смешиваясь в нечто абсолютно новое, восхитительное, и заструилась по венам, согревая и наполняя безграничной мощью. На миг Тому показалось, что за его спиной развернулись крылья, и он не человек вовсе, а божество: всесильное, непобедимое. Любимое таким же невероятным существом. О да, его способности к легилименции вернулись к норме, и он ощущал всепоглощающую любовь Джонатана как собственную. На этот раз их близость никак нельзя было назвать хоть в чем-то неполноценной. Это было невероятно! Они купались в безграничном море страсти, чувствовали, как беснуется, радуясь их воссоединению, магия, а после счастливо дрейфовали на волнах безбрежного удовольствия, ощущая, как искрится, зарождаясь, волшебство внутри них и выплескивается наружу, такое молодое и звонкое. Дом на Гриммо после этого всплеска встрепенулся, стал чище и светлее, ожил. Джонатан колдовал так, словно и не было этой дюжины лет. Том вспомнил, как он управлял его рукой, нашептывая на ухо нужные заклинания, и понял: несмотря на все уверения в том, что Сигал научился прекрасно жить и без магии, он все же по ней тосковал. Да и разве могло быть иначе, если он постоянно крутился среди волшебников? Просто приспособился, как всегда. Научился жить, запретил себе думать, поверил в собственноручно сочиненную ложь. И вот под вечер, голодные, но отказавшиеся от стряпни домовика, они выбрались в город: помимо ужина Джонатан собирался связаться с Лукой и встретиться с Фурио, который пару раз за день присылал весточки о том, что все хорошо, но не вдавался в подробности. Колокольчик на двери звякнул, возвещая о новом посетителе, и Том был вынужден отвлечься от любования с аппетитом уплетающим стейк Джонатаном, чтобы встать, приветствуя уставшего, но довольного Фурио. – О, Мадонна, какой красавчик! Такой маскировки я еще не видел, – Фурио картинно закатил глаза и схватился за сердце. – Так я теперь буду выглядеть всегда, – ухмыльнулся Сигал, наигранно поправляя черную шевелюру, и указал другу на свободное место, оглядываясь в поисках официанта. Том заметил выходящего из подсобки Джеймса и махнул рукой, подзывая. – То есть? – отстраненно поинтересовался Фурио, с голодным предвкушением вцепившийся в поданное меню. Вместо ответа Джонатан улыбнулся еще шире и указал на свой лоб. Короткая стрижка совсем его не прикрывала, поэтому взгляд Фурио тут же прикипел к рассекающему его шраму-молнии. – То есть… кхм. Нет, подожди-ка!.. Джонатан тихонько хихикнул и, убедившись, что Джеймс ушел за стойку, а поблизости нет камер, крутанул в пальцах волшебную палочку, с кончика которой тут же посыпались золотые искры. – Да как вы?.. Ну вы даете! – пораженно выдохнул Фурио. И тут глаза его расширились: – Так что же это, зря мы?.. Хотя нет, в любом случае полезно… – Да что ты там бормочешь? – рассмеялся Джонатан. Он спрятал палочку и потянулся за стоящей в центре стола бутылкой вина, чтобы разлить его по бокалам. – Да как тебе сказать, – Фурио бросил немного нервный взгляд на висящий ближе к бару телевизор, и Том почувствовал, как засосало у него под ложечкой: именно этот телевизор напугал его до пикси, сообщив о крушении самолета. Тем временем Джонатан, заметив, как напряглись оба его собеседника, тоже с подозрением повернулся к экрану, на котором мелькала заставка новостей, и попросил Джеймса прибавить звук. «В центре Рима произошло громкое убийство. Известная модель Джонни Сигал, объявленный в розыск по подозрению в терроризме, вышел из отеля и сел в арендованный автомобиль, когда раздались выстрелы. Одна из пуль попала в бензобак, что привело к взрыву. Происшествие было снято на камеры видеонаблюдения, а возле автомобиля найдены обгоревшие документы, позволяющие убедиться в личности убитого. Ведется следствие…» Джонатан с непроницаемым лицом проводил взглядом разлетающиеся по экрану горящие осколки автомобиля и, скрестив руки на груди, процедил: – Потрясающе. – Ну я же не думал, что ты… – Фурио взмахнул руками, указывая на его новый облик. – Да и в любом случае, так лучше, тебя больше не будут искать, Мария будет в безопасности. Мы подумали, что раз ты теперь с Томом, то, может, захочешь вернуться на родину? – Брови Джонатана по мере его речи поднимались все выше, а челюсть сжималась. В воздухе едва заметно запахло озоном, и Том потянулся, распутывая его руки, обхватывая ладонь и чуть поглаживая, чтобы успокоить. – Ах, вы подумали, – зеленые глаза опасно сверкнули, как никогда напоминая вспышку авады. – Джонни... – А что Джонни? Зови теперь уж Гарри, раз уж вы меня со счетов списали. Том увидел, как изменилось лицо Фурио, а через вновь доступную ему возможность понимать внутренний мир людей ощутил накрывшую его волну обиды и досады на себя. Видимо, Гарри ощутил то же самое, потому что он, прикрыв глаза, помассировал свободной рукой переносицу, глубоко вздохнул и заговорил более спокойным тоном. – То, что я несколько отпустил ситуацию из-за всей этой неопределенности с Томом, не значит, что я собираюсь бросить все, чего добился потом и кровью, всю свою жизнь, которую сам построил, и просто... Вернуться, ты серьезно? Куда, в Британию? Да кому я вообще здесь сдался? – он бросил извиняющийся взгляд на Тома и чуть сжал его пальцы. – Слушай, я все понимаю, и я вовсе не пытался, как ты сказал, тебя списать! Но ты же сам должен знать: хоть мы и решили проблему с мексиканцами, да, почти решили, – кивнул он вскинувшемуся Джонатану, – и платить за твою «голову» теперь некому, ты все равно в опасности! Сам подумай, раз уж даже Марко знал о том, что тебя заказали, то же самое можно и о других отщепенцах судить! Услышали, что за твое убийство платят, увидят – попытаются, откуда им знать, какие разборки происходят за океаном. Еще и розыск этот! А так: нету тела – нету дела, о тебе быстро забудут, Марию можно будет в «Башмачок» вернуть, а то она Луку замучила уже – не сидится ей на Искье… – Вот только мне в «Башмачок» теперь путь заказан, – хмуро подытожил Джонатан и залпом опустошил свой бокал, закусив кусочком уже остывшего мяса. – Ой, да брось! Вернешься! Пройдет немного времени, страсти улягутся, тебя с этой новой... то есть старой внешностью уже никто посторонний не узнает, а если ещё и шрамы убрать... – Ну да, есть у меня знакомый специалист. По шрамам, прическам… – задумчиво покивал Джонатан. Уголки его губ на миг поднялись, будто он вспомнил что-то хорошее, но затем лицо снова приобрело мрачное выражение. – Ну вот видишь! Для обывателей ты будешь другим человеком, а близким и раскрыться можно: в городе тысячи каморр чудесное воскрешение – не такая уж редкость. Джонатана эти слова явно не убедили, хоть искренность и ощущалась в каждом слове итальянца. Они помолчали, ожидая, когда Джеймс подаст заказ Фурио и заберет со стола ненужную посуду, и вернули купол тишины, едва он ушел. – Ладно, рассказывай, что там у вас, – махнул рукой все еще хмурый Джонатан. – Ну что, разговорили мы этого, хм, Преподобного. Кстати, сыграл тебя именно он, – Фурио ткнул куском хлеба в сторону телевизора, раскрывая суть последней «роли» главаря, и продолжил, изредка прерываясь на свою позднюю трапезу. – У него брат был маглорожденным волшебником, все детство этот Стив – да, его Стивен Кларк зовут – так вот, он все детство слышал о волшебном мире, куда ему вход закрыт, о чудесах, которые ему недоступны, и завидовал по-черному, молчал, конечно, но ненавидел все больше и больше. А затем, во время вашей местной заварушки в конце семидесятых, – он кивнул Тому, намекая на те времена, когда он буйствовал в роли Темного лорда, – брата убили. И Стив решил мстить. Самое интересное, что брата к тому моменту он ненавидел уже просто лютой ненавистью, так что его смерть – просто повод к началу реальных действий. Он помнил, как сбоила техника, когда брат колдовал, поэтому быстро придумал, как создать устройства, которые более тонко реагируют на магический фон. Затем он пытался собрать последователей, но, естественно, его уверения в том, что волшебство существует, все принимали за бред сумасшедшего, а он сам в кругу знакомых зарекомендовал себя как чудик. Родители – состоятельные, кстати: земля, на которой в итоге он основал свою деревню, принадлежит им, – так вот, родители, видя, как портится репутация сына, а следовательно, может пострадать и вся семья, чтобы он не маялся дурью, пристроили его работать в свою фирму, в которой он в данный момент является главой. Но, естественно, работа пусть и отвлекла его, но лишь на время. Стив искал новые способы вербовки и однажды познакомился с Отцом Викентием, который был сквибом. Викентия, как это часто бывает, в детстве выбросили к маглам, как только поняли, что в нем нет магии. Само собой, его не бросили на произвол судьбы, а пристроили в школу-интернат при церкви, обеспечили, так сказать, образование, но контакты все обрубили. Естественно, Викентий обиду затаил. Они объединились со Стивом и начали потихоньку воздействовать на прихожан, искать союзников среди них. Слово здесь, слово там, заронить мысль в те головы, в которых она даст всходы, и те, кто купился, приходили к нему сами. А затем стал доступным интернет, и тут уж Стив развернулся вовсю, падкие на все сверхъестественное маглы сами заглатывали его наживки. – А что насчет угроз Марко? – поинтересовался Джонатан. Том на секунду содрогнулся от омерзения, а затем тихо порадовался тому, что вчера этот говнюк умер. Джонатан, явно заметивший изменения в его настроении, легонько погладил ладонь, а затем переплел пальцы, снова возвращая внимание другу. – Волшебный мир содрогнется, и все такое. – А! Так это ваш Дамблдор. Он как-то прознал о том, кто стоит во главе инквизиции, а затем, когда ему пришлось скрываться, решил подстраховаться: если с ним что-то произойдет – Кларку придет письмо с координатами Хогвартса. Уж не знаю, колдовство это какое-то, или артефакт, или просто кто-то из его сторонников должен был это письмо отправить. Видимо, старик планировал угрожать раскрытием местоположения школы, если его схватят, но все мы знаем, чем это закончилось. Он сдох, письмо ушло. Повезло, что сейчас лето, каникулы, так что нападение на школу отложили до осени. К слову, напасть планировали исключительно силами тех, кто жил в деревне, то есть мы могли и не узнать об опасности. – Столько детей могло пострадать! – ужаснулся Том. По информации Джонатана, инквизиция располагала дальнобойным оружием. Даже если бы произошло чудо, и никто не получил физических повреждений, малыши-первокурсники могли не удержать магию. – Старый маразматик, – Джонатан устало покачал головой, уже не удивляясь закидонам сумасшедшего старика. Фурио наконец отодвинул от себя тарелки и облокотился на стол, сыто выдохнув. У него явно было не очень много времени на разговоры, так что он сразу перешел к следующему вопросу: – По поводу магловских спецслужб! Получилось даже лучше, чем мы планировали. Кларк прямо в квартире оборудовал тайный кабинет, как какой-то маньяк. Как в том фильме, который мы смотрели, – он кивнул Джонатану. – Там были компьютеры, серверы… Чтобы нигде не засветиться, мы отправили туда самого Кларка под империусом, там он по отработанной схеме подключил устройства Ренато, подсадил вирус… ой, видели бы вы материалы с камер, сколько они детей на кострах загубили, обычных детей, не мажат. А перед этим пытали, насиловали «чтобы те стали нормальными» – этих записей тоже в избытке. В общем, часть записей мы уничтожили, часть оставили для спецслужб. Затем Кларк немного победокурил и скрылся, так что к нему пришли с ордером, обнаружили эту комнату маньяка, и пошло-поехало. Официально его обвиняют в создании секты и действиях, приведших к смертям жителей деревни. – Но искать его будут долго, поскольку он уже мертв, – кивнул Том. Все складывалось неплохо. Британские спецслужбы, конечно, знали о волшебниках, и знали о специфике детской магии, то, что детский выброс разнес целую деревню – в сложившихся обстоятельствах было вполне реально. А обвинить в этом волшебников после просмотра упомянутых материалов они не могли. Выброс был спровоцирован мучителями, жителями деревни, и их главой, который появился в квартире после инцидента, а значит выжил, и на него можно повесить всех собак. – Именно! А теперь, дорогие мои, мне пора бежать. Желаю вам страстного медового месяца и все такое… – Стой! – вскрикнул Джонатан, хватая за рукав готового убежать друга. – А что мне теперь делать? Я же волшебник! – И что? – Как я домой вернусь? Я теперь гражданин какого государства? Я кто вообще? – он немного подвис, пытаясь сформулировать проблему. – Мне нужна виза, чтобы вернуться в Италию? Как волшебник я там не числюсь, а как магл – вообще мертв. – Я поговорю с Марино, – пообещал Фурио, когда до него дошел смысл объяснений. – Но чуть попозже, Джонни, сам же понимаешь, с инквизицией еще не все утрясли, а в Неаполе чистки, и фермы запускаются, одно на другое наложилось. Я все решу, имей терпение. Отдыхай, ты больше всех для нас сделал. Любись с Томом, осваивайся с магией. Все будет хорошо. – Он крепко обнял Джонатана, пожал руку Реддлу и стремительно скрылся в дверях. – Он действительно спешит или сбежал? – задумчиво пробормотал Джонатан, когда колокольчик перестал позвякивать. Том чувствовал, как в нем растет обида и страх. – Конечно, спешит, – поспешил успокоить Реддл. Он снял скрывающие столик заклинания и подозвал Джеймса, чтобы расплатиться. – Я им больше не нужен. И я врал им насчет того, кем являюсь. Меня действительно могут по-тихому сослать, как Рокко, как тех же Забини. Не то чтобы я мечтал состоять в Клане, быть подле Марино, но там же вся моя жизнь, там Лети, там Мария, там чертов Джованни!.. – Так, ну-ка не надумывай. Марино умный мужик, а не сопливая девчонка, обижающаяся на ложь. Он, вон, мне с рук спустил тот случай с аппарацией на виллу. А у тебя были причины лгать. – Если тебе в какой-то момент показалось, что Марино добряк, то имей в виду – тебе показалось. Иначе он не смог бы удержать власть. – А что там про чистки и фермы? – попытался отвлечь его Том, но, судя по ироничному взгляду, ему это не удалось. Тем не менее, Джонатан не стал противиться и обещал рассказать все дома, так что они отправились обратно на Гриммо. Пока они шли пешком под накрапывающим дождиком, Джонатан позвонил Луке. И вроде бы Том понимал каждое слово, но общий смысл до него не доходил, ясно было только, что речь о тех самых фермах и разборках с другими группировками. Вернувшись домой, они растопили камин. За короткий путь от кафе Том успел здорово промерзнуть, и теперь с тоской вспоминал раскаленное солнце Неаполя. Джонатан, увидев, как он взмахом палочки придвинул диван ближе к огню, задумчиво повертел в руках бутылку вина, которую они планировали распить, а затем, заговорщицки сверкнув глазами, вызвал домовика. Не прошло и нескольких минут, как он уже вливал вино в небольшой котелок и, закрепив его над пламенем, добавлял специи, а по комнате поплыл пряный аромат глинтвейна. – Так что происходит? – полюбопытствовал Том, отхлебнув душистого напитка из большой чайной кружки и с удовольствием зажмурившись, когда по пищеводу волной прокатилось тепло. – Это как-то связано с проблемами в Мексике? Джонатан посмотрел на него задумчиво: – Это связано с моей работой курьером. Ты действительно хочешь это знать? На самом деле, я больше не буду принимать в этом активного участия, так что не знаю, нужно ли тебе это рассказывать. Это не то, чем стоит гордиться. – Конечно, я хочу знать! Это принесло тебе проблемы и чуть не погубило, или, если самолет все-таки упал сам, наоборот – уберегло. Это вполне соответствует уровню твоей странной удачливости. – И правда, – хмыкнул, криво усмехнувшись, Джонатан и, отставив свою кружку прямо на пол, прильнул к боку Тома. – Ну что ж. Десять лет назад Рокко, который любил подзаработать на деятельности той или иной неаполитанской группировки, нашел меня, и обнаружил, что если рядом со мной или на мне находится что-то магическое, то никакие артефакты, в том числе и пограничные, не могут это распознать. Он тогда как раз думал о том, что один волшебник может перевезти в обычной сумке с расширением пространства очень много чего-то дорогого, например, драгметаллов, или наличных, или тех же наркотиков. Портключ или путешествие по международному или межконтинентальному камину гораздо дешевле и не в пример безопаснее, чем транспортировка маггловским методом. Но он сам был приближен к Марино, а значит, не мог мотаться по всему свету, так что присматривался к знакомым, думая, кого бы приладить к делу. К тому же, сам понимаешь, нельзя в любой момент явиться в чужую страну без повода, нужны визы, разрешения. – Но вот появился я – идеальный претендент на роль перевозчика, невидимый для магических артефактов. Билет на самолет стоил не дороже межконтинентального портключа, а профессиональная деятельность давала повод перемещениям по миру. В общем, мы подняли на этом огромные бабки. Выяснили, кто в Неаполе этим занимается, контакты поставщиков, и отжали у них бизнес. Схема простая: покупали товар чуть дороже там, и сбывали чуть дешевле здесь, мы могли себе позволить это с легкостью, так как транспортировка ничего не стоила. Быстро вытеснили с рынка конкурирующие группировки – те самые, которые использовали в начале, чтобы зайти в бизнес. Потом я стал выполнять в поездках поручения Дона, а также отыскивать адептов инквизиции, но это особо к делу не относится... А пару лет назад, как ты знаешь, я попал в эпицентр магического выброса Лети. С одной стороны, это изменило отношения с Доном, меня перестали воспринимать как расходный материал, а с другой – внешность у меня стала более приметная, что привело к периодическим проблемам на границах. Мы стали думать, как выйти из схемы, но сохранить бизнес. Теперь, с расположением Дона, я мог рассчитывать на помощь волшебников, и так мы создали новый план – выращивать траву прямо в Италии, на скрытой от маглов территории. Полная безопасность, чары расширенного пространства, магические удобрения и заклятия роста, переработка прямо на месте, никаких трат на логистику. Эти фермы работают уже несколько месяцев, товар, так сказать, протестировали на потребителях. А тут подняли головы те самые конкурирующие группировки – начали под нас копать, узнали о новом товаре и сообщили поставщикам, что те скоро потеряют канал сбыта. Когда я прибыл в Мексику, меня не собирались выпускать оттуда живым. Ну, а я что... Стырил у них весь товар не заплатив, и дал деру. Он замолчал. Свесившись с дивана, нащупал свою кружку с остывшим глинтвейном, огляделся в поисках палочки, но Том, заметив его затруднения, подогрел напиток взмахом руки. – Ты знал об опасности в Мексике? – задавая вопрос, Том уже догадывался об ответе. Неприятно кольнуло осознание, что Джонатан сознательно подвергал себя опасности, но он привык выживать в подобных обстоятельствах, и разве Том имел право как-то влиять на его решения? Хотелось верить, что все опасности в жизни Джонатана остались позади, а те, что еще встретятся на пути, они преодолеют вместе. Тому очень хотелось окружить своего партнера защитой и комфортом. Может, было бы неплохо вырвать его из цепких лап Клана, навсегда оградить от тех опасностей, в которые они снова и снова втягивали Джонатана. Сигал, заметив его напряжение, поерзал, меняя положение, и в итоге опрокинул Тома на диван, а сам устроился сбоку, закинув ногу на его бедра. Том глубоко вздохнул, успокаиваясь, настраивая себя на продолжение разговора. Ему было тепло и уютно: один бок приятно прогревал жар камина, к другому прижалось горячее тело. Он обхватил лежащую на его груди изящную ладонь и, легко чмокнув ее тыльную сторону, переплел пальцы. Дыхание Джонатана приятно защекотало основание его шеи, когда он все же ответил: – Были некоторые сигналы еще в Неаполе, так что я был начеку. Прибыв на место, я даже не стал показываться им на глаза, разведал обстановку под мантией, убедился, что дело дрянь, пробрался на склад и забрал все, что у них было. Это достаточно просто и быстро с нашей системой перевозки. На груз накидывается большая сеть с чарами расширения пространства, все, что она накрывает собой, оказывается внутри, после её можно скатать в тонкий валик и поместить в другую, меньшую, сумку с чарами, и так уменьшить до крохотного состояния. Рокко назвал эту систему матрешкой. – Так что теперь? – Как я уже сказал, производство товара налажено, распространением занимается группировка Луки, а я теперь вне игры. – И ты... Хм, я знаю, что несмотря на твою вынужденную деятельность, ты против наркотиков, но все же ты не просто ушёл и никак не стал препятствовать развитию этого бизнеса, а, наоборот, помог его упростить. Не гложет? – Ну, во-первых, Лука прав, не занимайся этим мы – найдутся другие. Спрос рождает предложение. А во-вторых... Я сейчас открою тебе тайну! – Джонатан вдруг подскочил и навис над Томом, возбужденно блестя глазами. В неровном свете пляшущих языков пламени, взбудораженный, он был настолько восхитителен, что Том мигом забыл, о чем вообще они разговаривали. Залюбовался. – Я ведь упомянул, что этот новый, свой товар мы уже протестировали на потребителях? Он оказался на порядок лучше любого магловского. Эффект ярче, а вот по организму бьет слабее, ломка не так выражена. Похоже, драконий навоз сделал своё дело! – он хихикнул, но затем посерьезнел. – Я считаю, это не так плохо. Всех не вылечить, не запретить – все равно добудут, а так... Вреда от наших наркотиков значительно меньше. – То есть все хорошо? – все же уточнил Том, нежно заправляя короткую смоляную прядку за ухо. – Насколько это возможно. – И тебе не надо больше возить ни наркотики, ни заказы Дона. И с инквизицией покончено. – Не совсем, мы же только главное гнездо зачистили, а по всему миру еще остались последователи. – Но с этим разберутся без твоей помощи? – Да, некоторым сотрут память, некоторым внушат, что все это фейк, как и многое, что распространяется через интернет. А некоторые, особо ретивые, совсем скоро обнаружат, что состояли в секте, жертвовали ей деньги и имущество. Это вызовет определённый резонанс, и в дальнейшем люди будут с большим скепсисом относиться к подобной информации. – Я веду к тому, что ты буквально закончил всю деятельность, которую вел в интересах Клана. Нет-нет, я не думаю, что тебя могут «списать», разве это возможно после всего, что ты для них сделал? Я имею в виду, что ты теперь свободен и можешь делать все, что захочешь сам, без каких-либо обязательств. Джонатан перехватил его пальцы, все это время легко поглаживающие местечко за ухом, и потянул вниз, сжимая в ладонях. Он немного помолчал, не отрывая глаз от соединенных рук. Том видел, как замкнулось его лицо, чувствовал напряжение, но терпеливо ждал. Для себя он уже все решил, да и о желаниях Джонатана догадывался, но хотел, чтобы тот озвучил их вслух. Наконец Джонатан вскинул на него сосредоточенный взгляд. – Том, я не думаю, что хочу вернуться в Магическую Британию. Но я все понимаю, ты заместитель министра, и... – Я знаю, – перебил его Том. Именно этого он и ожидал: Джонатан неоднократно называл своим домом именно Неаполь. Британия для него – пройденный, оставленный далеко позади, в другой жизни, этап. – Иди ко мне, – он потянул Джонатана за руку, снова укладывая к себе на грудь. Как же приятно было ощущать на себе вес горячего тела, вдыхать запах чуть жестковатых волос. – Давай подумаем о будущем позже, хорошо? Я просто подчеркнул, что ты теперь свободен в собственном выборе. А я свой уже сделал, – он скользнул ладонью по рельефным лопаткам и легонько помассировал исчерченную шрамами шею. – Так что о совместном будущем будем договариваться, хорошо? Но имей в виду, – строго сказал он и чмокнул черную макушку. – Я тебя больше не отпущу, слышишь? – Слышу. Понял, принял, уяснил, – Джонатан оперся о его грудь и, подтянувшись ближе, перемежал каждое своё слово поцелуем. – Солидарен. Ты теперь от меня тоже никуда не денешься, Темнейшество.

***

Следующим вечером, когда они ужинали в ожидании Фурио, в кафе ворвался Люциус. Со стороны могло показаться, что сиятельный лорд, хоть и стремителен, но отстранён и невозмутим, однако Том прекрасно видел, что его буквально распирает то ли от любопытства, то ли от желания поделиться новостями, а возможно, и от всего этого в совокупности. Так и оказалось: стоило Малфою нарочито сдержанно отметить очередные изменения во внешности Джонатана и даже почти никак не прокомментировать использование магии, как плотину прорвало. Он попытался было выведать подробности операции, но Джонатан оказался непреклонен и не выдал ни слова сверх того, что Люциус узнал от представителей Клана. В конце концов он признал поражение и поделился собственными новостями. Рассказал о переговорах с маглами: те попытались обвинить в произошедшем волшебников, но так и не смогли ничего доказать; о том, что обывателям об этой победе пока не объявили, чтобы те не потеряли бдительность и не раскрыли сами себя, как в восемьдесят первом, когда по всей стране сновали, не скрываясь, совы, а идиот Диггл устроил звездопад в Кенте, о чем потом еще несколько лет вспоминали в магловских передачах о сверхъестественном. Он надеялся, что им удастся еще некоторое время держать все в секрете, но не слишком на это рассчитывал, все-таки в стране хватало провидцев, да и сотрудники Министерства, что уж лукавить, никогда не умели держать язык за зубами, а обет о неразглашении с каждого не возьмешь. Том вдруг почувствовал, как развеселился Джонатан, хотя лицо его и выражало вежливую отстраненность. Он проследил за взглядом зеленых глаз и с некоторым замешательством обнаружил, что он направлен на неприметного жучка на лацкане разливающегося соловьем Люциуса. Будто ощутив их внимание, жучок расправил крылышки и деловито полетел к выходу из кафе, а Джонатан фыркнул себе под нос, но на вопросительный взгляд лишь покачал головой. Том допытываться не стал. В свою очередь Фурио явился со сквозным зеркалом, которое тут же сунул под нос Джонатану. Том, ожидавший увидеть в отражении Рокко, помрачнел: вместо вечно недовольной при виде него рожи Каваллари на них серьезно и строго смотрел Дон Марино. – Я не понял, что за чушь ты наплел Фурио? – возмутился Дон. Он был в своем рабочем кабинете: левую сторону его лица заливал золотистый свет клонящегося к закату солнца, а между пальцев была зажата сигара, которой он экспрессивно тыкал в сторону зеркала. – Какая виза, ты дебил? Ну подумаешь, оказался беглым британским героем. Это в Британии ты Мальчик-который-выжил, а здесь – член моей семьи и крестный Лети, которая, между прочим, соскучилась. Чтоб завтра был на вилле! И Реддла с собой бери, раз уж вы теперь неразлучны как пара башмаков. Рявкнув напоследок, Марино исчез с зеркальной поверхности, которая теперь отражала лишь озадаченное лицо Джонатана. – Успокоился? – поинтересовался Фурио, забирая из его рук артефакт и явно собираясь опять убежать по делам. – Я же говорил, – Том приобнял все еще задумчивого партнера и положил подбородок ему на плечо. И тут вспомнил: – Только вот мне визу так и не подтвердили. – Дон пригласил, значит, все согласовано, – отмахнулся итальянец и, пожав руку на прощание, спешно растворился в сгущающихся за дверью сумерках. – Ну что, едем? Это был скорее приказ, а не приглашение, – заметил Том. – Конечно. Только я сгоняю по делам утром. Пора избавиться от этой красоты, – Джонатан ткнул пальцем в самый центр разветвляющегося по всей щеке шрама. – Или таким я тебе больше нравлюсь? – криво улыбнулся он. – Шрамы – признак мужественности, и все такое. – Делай что хочешь. Я прикоснулся к твоей душе, самой восхитительной, самой любимой, и теперь, глядя на лицо, вижу ее, а не шрамы.

***

Гермиона Уизли накормила завтраком детей и наконец смогла вздохнуть спокойно. Ей-Мерлин, ну это же она их родила, она столько сил вкладывает в их воспитание, так почему же эти маленькие чудовища едят как Рон, шумят как Рон и совершенно не имеют тяги к знаниям? Гермиона сокрушенно покачала головой и устроилась за столом с чашечкой чая. Тут же к её локтю прилипла какая-то крошка, а наметанный взгляд обнаружил на столешнице несколько жирных пятен и круги от чашки. Раздраженно наколдовав эванеско, Гермиона все-таки сделала первый маленький глоток и продвинула к себе перевернутый передовицей вниз Ежедневный Пророк. Она давно привыкла брать газету именно так: чтобы не цепляться за кричащие заголовки на первых страницах, в которых, как правило, больше вымысла, нежели фактов, а сначала почитать статьи в середине и конце издания, зачастую гораздо более информативные. Она искала хоть какую-то заметку о Директоре Дамблдоре. Пусть весь мир считает его недостойным волшебником, но она-то знала: это все клевета, происки Пожирателей, которые заняли всю верхушку власти. О, Гермиона не зря считалась лучшей колдуньей на курсе! Она была куда прозорливее простых обывателей и прекрасно понимала, что реальная власть в руках у Волдеморта, которого все считают обычным политиком, заместителем министра. Он смог изменить внешность, но обмануть ее ему не удалось! Если бы магическому миру не пришлось объединиться против общего врага в лице инквизиции, и сосредоточиться на защите, то, она уверена, Пожиратели продолжили бы свои бесчинства. Но ничего. Ходят слухи, что инквизицию удалось побороть, а значит, как наступит затишье, зло вновь явит свое лицо, и уж тогда-то она скажет всем, кто ей не верил и считал слепой почитательницей бывшего Директора, выкрикнет в их растерянные лица сакральное: «А я говорила!» Вот только бы Дамблдор дал о себе знать. Гермиона сделала все, как он сказал: после того, как протеева монетка не нагревалась и не передавала никаких сообщений в течение трех дней, она взяла переданное ей письмо, аппарировала к дому родителей и отправила его по магловской почте. Дамблдор говорил, что это страховка на случай, если с ним что-то случится. Но вот уже прошло почти две недели, а от него по-прежнему ни слуху ни духу! Гермиона переживала, до дрожи боялась увидеть в Пророке некролог или сообщение об аресте, и в то же время жадно их искала – ведь нет ничего хуже неопределенности. На лестнице послышалось шаги, и Гермиона подняла газету выше, пряча за ней лицо. Шаги замерли, и вдруг воздух сотряс пораженный выкрик: – Ого! А что ж ты молчишь-то? Он же и мой друг! Гермиона непонимающе выглянула из-за края газеты и, поймав шокированный взгляд Рональда, направленный на передовицу, решила все-таки посмотреть, какой кричащий заголовок украсил её на этот раз.

***

– Доброе утро, друг! Доброе утро, соня! Проснись и по-ой! – подвывал Симус, взмахами палочки сооружая себе многоярусные сэндвичи и не обращая никакого внимания на заспанную, с отпечатавшимися полосами от подушки, недовольную морду – лицом это язык не поворачивался назвать, – в прислоненном к чайнику сквозному зеркалу. – Иди к дементорам, придурок, – прошелестело зеркало. – Достал со своим утренним оптимизмом. – Хочешь и тебе повод для радости подки-ину-у? – вполне бодренько начал, но под конец фразы вспомнил, что у него тут вообще-то утренние песнопения, так бесящие друга, что тот аж просыпался. Впрочем, гораздо больше хотелось побыстрее поделиться новостью, поэтому закончил он скороговоркой: – Глянь-первую-полосу-Пророка-срочно! Морда из отражения исчезла, но невнятно ворчание ещё долетало. Симус впился зубами в сэндвич и притаился в ожидании. Три... Две... Одна... – Оп-па на! Я же говорил, жив он, здоровехонек! Я знал! Знал! Так, надо Невиллу... Хотя зачем, будто он сам газет не читает... – Ученик, введенный в мир веселенького нижнего белья, и затем потерянный в перипетиях судьбы, возвращается к своему сенсею! – заржал Симус и шумно сербнул из большой кружки кофе. – Ой, да иди ты! – отмахнулся окончательно проснувшийся Дин. – Ты же сам за него переживал. – Переживал, – согласился Симус и снова сербнул, заставив Дина поморщиться от резкого звука. – Главный вопрос теперь, где нам нашу потеряшку выцепить, пока он опять не скрылся в неизвестном направлении. – А надо ли? – засомневался Дин. – Думаю, если захочет, он сам нас найдет. – Так! – хлопнул по столу Симус с такой силой, что пустая тарелка из под сэндвичей подпрыгнула, а чайная ложка жалобно зазвенела. – Отставить утреннюю хандру! Если гора не идет к Мерлину, Мерлин сам аппарирует к горе! Вызываем Невилла, общий сбо-ор!

***

«Гарри Поттер вновь спас Магическую Британию: правда или ложь?» «Гарри Поттер, так же известный всему населению Магической Британии как Мальчик-который-выжил, вновь оказался в самом эпицентре роковых событий! По данным нашего надежного источника, именно он был главным действующим лицом в недавнем уничтожении Инквизиции. Да-да, вы не ослышались, с Инквизицией покончено! Недавно была обнаружена целая деревня этих живодеров, которые пытали и убивали волшебников, самый центр этой отвратительной паутины, раскинувшей свои сети на весь мир. И, как уже упоминалось ранее, угроза была уничтожена при активном содействии Гарри Поттера. На этот раз Мальчик-который-выжил спас не только Магическую Британию, но и весь Магический мир! Однако люди задаются вопросом, где же находился герой все эти...» Колокольчик на входной двери звякнул, возвещая о приходе покупателей, так что Дэниелу Соупу пришлось прервать чтение. Однако прежде, чем он успел поднять взгляд на вошедших, раздался шелест перьев, и белая сова, которая дюжину лет практически без движения, будто в ожидании, просидела на створке одного из шкафов, вспорхнула и стремительной тенью спланировала к появившимся в дверях мужчинам. – Я слышал, здесь работает специалист по избавлению от шрамов?..