Возвращение домой (Returning Home)

      Запустив обе капельницы — с донорской кровью и с физраствором, Джон позволил себе вздохнуть чуть свободнее. Он сидел у изголовья друга, и осторожно прижимая пальцами сонную артерию, мониторил сердечный ритм. Именно поэтому, когда пульс Мюррея начал "запинаться", а потом исчез, Джон сразу отреагировал.       — У него остановка сердца! — закричал Джон. Чувствуя, как вскипает в жилах адреналин, он вскочил на носилки и, "оседлав" Мюррея, начал делать непрямой массаж сердца. Другой врач накрыл лицо Мюррея кислородной маской и начал нагнетать воздух раз в тридцать нажатий, помогая Джону вести счет.       Пот тек по лицу, струйками сбегал из-под шлема. Джон рывками втягивал в себя воздух и продолжал нажимать на грудь другу:       — 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25... Давай же! Ну! Мюррей! Не поступай со мной так, — напряженно выдыхал он.       Сквозь рев вертолетных двигателей смутно донесся крик: "Приземление через тридцать секунд!"       Чьи-то руки поддержали Джона при приземлении, помогая продолжать массаж сердца. Зная, что вот-вот можно будет воспользоваться дефибриллятором, Джон крикнул коллеге ввести адреналин. И слыша утвердительный ответ, продолжал стимулировать сердце, а вертушку тем временем быстро наводнял медперсонал.       Носилки — не только с Мюрреем, но и с самим Джоном — плавно перекинули на каталку и на скорости их повезли в отделение медсортировки. Джон лишь прислушивался к летающей туда-сюда информации, доверяя своим медикам передать необходимые сведения их госпитальным коллегам.       Вокруг споро заработали врачи и медсестры, быстро разрезая фиксирующие ремни и одеяла. Джон на миг вскинул руки, чтобы дать срезать с Мюррея рубашку и сразу же возобновил реанимацию, пока врачи готовили датчики и дефибриллятор.       Внезапно его сдернули с Мюррея и оттащили в сторону. Джон засопротивлялся, пытаясь вернуться к другу, но через мгновение услышал "Всем отойти!"¹ и увидел, как тело Мюррея конвульсивно дернулось от удара тока. Врачи стали проверять пульс, а медсестра сразу же возобновила массаж сердца. Снова прозвучала команда-предупреждение, медсестра отстранилась, и сердце Мюррея получило еще удар током.       Пока медсестра делала массаж сердца, Джон только и мог, что беспомощно стоять рядом — его все еще удерживали за плечи чьи-то руки, а сам он бессознательно тянулся к другу. Опустив бесполезно сжатые кулаки, он мог думать только об одном: "Пожалуйста... пожалуйста... пожалуйста... Борись, Билл. Ты должен бороться. Пожалуйста! Не допускай, чтобы все так закончилось! Так не должно быть!" Он совершенно не сознавал, что произносит эти слова вслух.       Еще раз предупреждающая команда, врачи снова дали ток и потом ввели раненому какие-то препараты. И когда они уже готовились опять начать массаж сердца, у Мюррея вдруг задрожали веки, и он стал хватать ртом воздух. Но едва к нему стало возвращаться сознание, как он тут же сделал слабую попытку отвернуться от кислородной маски. Чужие руки прижали его к каталке, сковывая движения, и Мюррей усилил попытки отвернуть голову       Джон закричал, перекрывая чужие голоса:       — Прекратите настаивать на маске! Его пытали утоплением!       Медики перестали удерживать Мюррея и убрали маску с лица.       Джон вывернулся из рук, которые его удерживали, и встал у головы друга.       — Билл! Билл, это я! Расслабься! Все хорошо. Ты уже в безопасности. Это просто кислородная маска. Посмотри на меня, — осторожно приложив ладонь к лицу друга, Джон дождался, пока глаза Билла медленно на нем сфокусируются. И повторил: — Ты в безопасности, приятель. Вот, дай я тебе покажу.       Джон забрал кислородную маску у медсестры и медленно поднес ее к лицу Билла на расстояние нескольких дюймов.       — Чувствуешь холодный воздух? Это просто воздух. Давай, вдохни поглубже. Вот. Вот хорошо. Еще раз. Отлично, Билл. Ты молодец. А теперь я опущу маску к твоему лицу.       Видя, что друг снова начинает паниковать, Джон опускал маску очень медленно, совсем по чуть-чуть. Слегка коснувшись его краями, Джон подождал, пока Билл хоть немного не успокоится. Он видел, что лекарства, которые тому вкололи, уже начинают действовать.       — Все в порядке? Я могу опустить до конца? — Билл слабо кивнул, и Джон опустил маску на лицо друга и придержал, пока персонал давал наркоз, готовясь отправить пациента в операционную.       На этот раз, поскольку Билл уже был в отключке, Джон позволил персоналу отпихнуть себя в сторону. Он прислонился к одному из смотровых столов у стены и медленно позволил себе чуть расслабиться. Билла повезли в операционную, и Джон проследил за ним взглядом, перефокусировавшись, только когда услышал, что медсестра настойчиво что-то ему говорит.       — Капитан? Вы сказали, что его пытали утоплением. Есть что-то еще, что нам нужно знать? — она с беспокойством смотрела, как Джон с видимым усилием пытается собраться с мыслями.       — Сломаны правая локтевая и лучевая. Открытый перелом правой плечевой. Правая большая берцовая раздроблена, возможно, также перелом малой берцовой. Растяжение или перелом правой лодыжки — слишком сильный отек, чтобы можно было определить на месте. Множественные переломы ребер справа — сейчас, после СЛР², их еще больше. Множественные переломы пальцев на обеих руках, выдернуты ногти. Не уверен насчет ногтей на ногах. Подошвы скальпированы. Спина иссечена розгами. И изрезана ножом с прямым лезвием с зазубренным краем. Предполагаю, что он много недель не получал пищи и только чуть-чуть воды, — почти монотонно Джон отбарабанил. — Это все, что я успел определить на месте. Ничего не знаю насчет внутренних органов.       — Вы входите в шок, сэр, — заявила медсестра.       Джон ее почти не слушал. Его волновало только одно: выживет ли Мюррей с такими ранениями.       По телу пробежала легкая дрожь, и потом он ощутил чужое тепло, какое бывает, когда стоишь с кем-то настолько близко, что почти касаешься человека плечом. Он поднял взгляд и увидел Робертса, который с беспокойством на него смотрел.       — Это ты... — Джон смолк из-за задрожавшего голоса. Он откашлялся: — Это ты меня оттаскивал?       — Да, ты словно не слышал, когда тебе кричали отойти перед разрядом, — говоря это, Робертс стал расстегивать ремни бронежилета Джона.       Но тот остановил его:       — Подожди. Одну секунду.       Джон заставил себя сосредоточиться и заговорил тихо и быстро, обращаясь к тем, кто слушал на другом конце линии:       — Шерлок, мне сейчас надо выбраться из своей экипировки, вымыться и пройти осмотр. Так что я отключаю свою трансляцию. Мы поговорим, как только я доберусь до своего телефона.       Джон кивнул Робертсу и выключил камеру, и Робертс отъединил ее от передатчика и батареи.       Не в состоянии найти в себе сил, чтобы хоть частично раздеться, он просто позволил Робертсу выпутать себя из бронежилета и снять шлем, а затем и куртку. И когда Джон сел на тот смотровой стол, к которому прислонялся, приятель тоже помог ему удержаться и не упасть.       У Джона затряслись руки, и он ощутил, как потоки дрожи поднимаются по всему телу. Джон откинул голову на стену и пробормотал:       — Адреналиновый откат. Шок средней степени. Обезвоживание от легкой до умеренной. Инфузионку и протеиновые напитки.       Все вокруг скрылось за туманной завесой, мимо поплыл рокот голосов.       Одно за другим, к Джону медленно возвращались все ощущения. Он осознал, что держит в одной руке упаковку протеинового напитка, а от второй идет трубка капельницы. Робертс, который явно только что помогал медсестре срезать с Джона пропитанную потом рубашку, накрыл его по плечи одеялом и стал расправлять ткань поверх капельницы.       Весь трясясь крупной дрожью, Джон встретился взглядом с очень обеспокоенным полковником Харрисоном. И слабо ему ухмыльнулся:       — А, полковник. Когда... когда вы сюда добрались?       — Мой вертолет уже приземлялся, когда вы "оседлали" Мюррея, делая ему СЛР, и вас обоих бегом повезли сюда. Я сразу пошел следом. Я все время был здесь, — полковник Харрисон покачал головой и с теплом посмотрел на Джона. — Черт подери вас и ваши знаменитые адреналиновые откаты! Я уже и забыл, насколько они у вас ужасны.       — Да, давненько их не бывало. Считай, с Бассейна, и даже там не было настолько плохо. Хотя, конечно, я давненько не принимал участие в такой длительной миссии, — Джона немного повело в бок, и Робертс скользнул рядом, давая опору. — Я потерял сознание?       — Нет, просто перестали на что-либо реагировать... — полковник Харрисон оглянулся на медсестру.       Та покачала головой.       — После того, как вы поставили себе диагноз и рекомендовали лечение, вы сознания не теряли, но были не в себе около двадцати минут. Половину этого времени вы ни на что не реагировали. А когда я подключила капельницу, понадобилось еще почти пять минут, чтобы донести до вас, что нужно выпить хоть немного протеинового напитка. Который, кстати, сейчас вам надо допить.       Джон покорно прикончил упаковку и лишь слегка сердито глянул на полковника, когда тот протянул ему следующую. Джон все еще чувствовал желеобразную слабость и не имел сил возражать, хотя муть в голове начала рассеиваться. Он осознал, что из-за дрожи начинает болеть плечо. И все прочие повреждения теперь давали себя знать.       Со слабым стоном он попытался размять руку и замер — плечо прострелила острая боль. Джон помнил, что вывернул плечо при спуске, но от этого такой сильной боли быть не должно.       — Какого черта? — Джон скривился — боль в плече усиливалась.       — Показать ему, что мы обнаружили? — спросила медсестра.       Дыша часто и неглубоко, чтобы минимизировать боль, Джон сердито переводил взгляд с нее на обоих мужчин и обратно, и Робертс в конце концов протянул ему часть его же собственного бронежилета.       Полковник Харрисон покачал головой.       — Шерлок этому не обрадуется, Джон. Вы сумели поймать пулю.       Джон наградил его сердитым взглядом.       — Наслаждаетесь, да? — и увидев маленькую ухмылку полковника, он застонал: — Дерьмо, у вас все еще включена камера?       — Ну, я не сомневаюсь в желании Шерлока увидеть, что с вами действительно все в порядке. Так что, да.       — Отлично. Просто замечательно, — Джон вздохнул. И поставив опустевшую упаковку из-под напитка, осторожным движением потянулся к вышеупомянутому бронежилету. Пуля вошла под таким углом, что совершенно очевидно убила бы его, будь он без бронежилета.       А калибр пули, которую Робертс уронил ему в ладонь, объяснял боль, которую он сейчас чувствовал.       — Нужно сделать рентген, чтобы посмотреть, насколько значительны повреждения. Возможно, это просто глубокий ушиб мягких тканей или пары ребер, но с учетом того, какое у вас в прошлом было ранение, мы не можем тут рисковать, — сообщила медсестра.       Джон осторожно шевельнулся, собираясь слезть со стола, но полковник Харрисон твердо остановил его, положив руку на грудь.       — Джон, нужно сначала осмотреть вашу ногу.       — Мою ногу? — Джон посмотрел вниз и увидел, что его ноги спереди все в засохшей крови. — Это не моя кровь. Уилкинсона. Я... мне пришлось опуститься в нее коленями, чтобы помочь Биллу.       — Не вся кровь его, — негромко произнес Робертс.       — Робертс, о чем ты... А-а, больно! — вскрикнул Джон.       Медсестра максимально осторожно сняла с него обувь. Джон увидел, что верх левого носка испачкан кровью, но правый носок был буквально ею пропитан. Медсестра умело вспорола обе штанины до колена, после чего очень аккуратно отлепила ткань с правой голени, и Джон увидел, что ярко-красную рану, которая все еще медленно сочилась кровью.       — Еще лучше, — вздохнул он. — Не просто схватил пулю, а схватил аж дважды. Мне до конца жизни будут это припоминать. Я уже стар для таких походов.       Полковник Харрисон засмеялся:       — Я бы на его месте подрядил вас всю оставшуюся жизнь таскать меня на закорках.       Нога болела все сильнее, но Джон улыбнулся, представив себе картинку.       А полковник Харрисон продолжил:       — И попытайся я проделать то, что сделали вы сегодня... ну, я бы убился еще при попытке съехать с утеса. И при вашем физическом состоянии после этого, я бы не факт, что вообще сумел добраться к своим. Мы понятия не имели, что вы пострадали, пока не сняли с вас бронежилет.       — Просто удивительно на что способен адреналин, сэр, — пробормотал Джон.       — Все так. Да не совсем. Это не адреналин помог вам сегодня выбраться. Вы сильнее, чем о себе думаете, Джон. Вы чертовски первоклассный солдат, чертовски первоклассный врач и чертовски прекрасный друг, который готов столько поставить на кон ради зыбкого шанса на спасение друга.       С этими словами полковник Харрисон вытянулся по стойке "смирно" и отдал честь капитану Джону Х. Ватсону.       Джон на долю секунды ошеломленно замер, потом вскочил на ноги, и несмотря на захлебывающиеся протесты медсестры, тоже вытянулся по стойке "смирно" и отдал честь своему командиру.       Полковник Харрисон опустил руку и принял обычную позу. Его глаза потеплели, лицо смягчила улыбка.       — А теперь, молодой человек, вы послушаетесь медсестру: ляжете на койку и позволите ей сделать свою работу. Вам нужно быть на ногах к тому времени, когда Мюррей придет в себя, так что делайте все, что понадобится.       — Робертс, вы с ним побудете? — уточнил полковник, и увидев кивок Робертса, облегченно выдохнул. — Хорошо. Тогда я пойду, избавлюсь от этой одежды, отмоюсь и вернусь на медосмотр. Вам прислать еще несколько человек из команды?       Медсестра оглянулась, увидела несколько освободившихся медиков и кивнула:       — Да, пожалуйста. Было бы очень кстати, поскольку мне сейчас есть кому помочь.       — Хорошо. Сколько он здесь пробудет? — полковник Харрисон указал на Джона.       — Состояние его ноги и необходимость рентгена, и плюс еда и еще капельницы, — она проигнорировала стон ужаснувшегося Джона. — Он потребуется мне еще по крайней мере на пару часов. Скорее, даже ближе к трем.       — Хорошо. От него ждут, что он скоро выйдет на связь. Я передам временные рамки.       Джон беспомощно смотрел, как полковник ухмыляется ему и уходит. Медсестра задернула вокруг койки занавеску и помогла Джону раздеться до футболки и "боксеров", чтобы лучше осмотреть его раны, а Джон все возвращался мыслями к Шерлоку. Он понимал, что друг видел его безумный бег от повстанцев и всю неразбериху здесь, в отделении медсортировки. Можно только представить, что сказал ему полковник перед тем, как выключить свою камеру.       И ведь она у него все время работала, черт подери... Шерлок его убьет, когда они наконец встретятся.       Спасаясь от льющегося сверху света, Джон закрыл глаза и попытался абстрагироваться от ноющей боли во всем теле — она давала о себе знать где-то позади острой жгучей боли, которая расходилась в плече и верхней части спины, а теперь еще и в ноге. Мысли продолжали крутиться между Мюрреем и его состоянием, и Шерлоком и тем, что тот сейчас думает.       И только когда мысли стали немного путаться, Джон осознал, что ему ввели морфий. Он открыл глаза и, чуть повернув голову, увидел Робертса, который по-прежнему сидел рядом, как и хотел их командир.       — Просто отдыхай, Джон, — мягко прозвучал голос Робертса, а медпалатку тем временем стали наполнять чужие голоса. — Это наши пришли на осмотр. А тебе требуется отдых, ты сильно страдал от боли. Все равно иначе было бы невозможно безболезненно доставить тебя на рентген или обработать ноги.       Слишком заторможенный, чтобы отвечать, Джон просто кивнул и позволил себе смежить веки.