Глава 4.2
9 февраля 2020 г., 01:56
* * *
Поглощая за ужином еду и слушая, как Шерлок рассказывает обо всем, что происходило в его отсутствие, Джон медленно осознавал, что действительно вернулся домой. Немного отъев от своей порции, он отодвинул тарелку. Взял кружку с чаем и запил таблетки, припасенные им в кармане халата. В ответ на острый взгляд Шерлока он просто покачал головой. — Очень вкусно, но больше в меня не лезет. Я съел достаточно, чтобы принять болеутоляющее и антибиотик, но на большее пока не способен. Поняв, что решение Джона твердо, Шерлок встал и отнес тарелки на кухонную тумбу, после чего переложил оставшуюся еду в контейнеры и убрал в холодильник. К тому времени, когда он вернулся, Джон уже подтянул на левой ноге пижамную штанину и начал снимать повязки. — Спасибо, — благодарно откликнулся он, когда Шерлок сходил в ванную, вытащил из-под раковины аптечку и принес ее, положив на ближайший столик. Детектив шлепнул его по рукам. — Дай, я сделаю. В паре мест тебе будет трудно дотянуться. Джон откинулся назад и позволил другу осторожно отлепить марлю, продезинфицировать повреждения и нанести мазь с антибиотиком, после чего заново все забинтовать. Но когда Шерлок потянулся к правой ноге, Джон его остановил. — Подожди, пожалуйста. Я хочу сначала устроиться поудобнее. — Он не был уверен, что готов показать Шерлоку эту рану. Внутренности завязались узлом, и Джон попытался подавить внезапное беспокойство. Шерлок согласился, и Джон, приняв его помощь, поднялся и пересел в свое кресло в гостиной. Он ненавидел эту начавшую разгораться внутри тревогу. В последний раз он ее испытывал, когда в первый раз насовсем вернулся из Афганистана. Однако, когда Шерлок подкинул в камин дров, Джон ощутил, что невольно расслабляется — он согрелся, да и обезболивающее начало действовать. Наконец Джон посмотрел на расположившегося напротив друга. Шерлок сидел в кресле, скрестив под собой ноги и уперев локти в колени, кончиками пальцев легонько касаясь губ. Из-под занавеси кудрявых волос на Джона смотрели поблескивающие в свете каминного пламени серебристые глаза. И Джон с изумлением обнаружил, что этот изучающий взгляд действует на него расслабляюще. Он немного поерзал, покомфортнее устраивая плечо, и в свою очередь изучил Шерлока. Он заметил, что у Шерлока слегка дрожат руки, хоть он и пытался это скрыть, сжав вместе ладони. Кроме того, лицо друга осунулось, скулы еще больше заострились, а косточки виднеющихся из-под манжет запястий сейчас выделялись резче обычного. Темные полукружья под глазами тоже говорили лучше любых слов. Друг ел и спал все это время не больше самого Джона. Джон ухмыльнулся удивлению в глазах Шерлока, когда тот осознал, что Джон тоже его "читает" и делает свои дедуктивные выводы. Но пока Шерлок держал свои наблюдения при себе. И позволяя другу себя "читать", Джон мог только догадываться, что тот видит и какие делает выводы. Понимая, что больше откладывать нельзя, Джон произнес: — Ладно, давай. Вперед, — он жестом показал на раненую ногу. — Только помни, что все выглядит хуже, чем есть на самом деле. И он откинулся в кресле, глядя, как Шерлок опускается на пол и осторожно кладет его ступню себе на ногу. Детектив аккуратно закатал пижамную штанину и обнажил повязку, до сих пор влажную после душа. — Джон, ты всегда говорил мне, что после душа не стоит ходить в старой повязке, ее надо сразу менять, — с укором поднял взгляд он. — Я знаю... и именно так должен был поступить, — вздохнул Джон, чувствуя, что настроение резко начинает падать. — Но честно говоря, я все последнее время достаточно наплевательски к этому относился. Шерлок ничего не сказал, но с беспокойством наморщил лоб. Джон почувствовал, как прохладные пальцы ловко и осторожно разматывают бинты и обнажают скрывавшуюся под ними повязку. Джон закрыл глаза, не желая видеть лицо Шерлока, когда тот увидит рану. Пуля прошла сквозь мягкие ткани голени, немного повредив мышцу и только. Но из-за того, что Джон столько времени ходил и бегал, не зная о своем ранении, к моменту начала лечения там уже начала развиваться инфекция. Врачам пришлось сделать дополнительный разрез, чтобы как следует прочисть и дренировать рану. Сейчас плоть уже скрепляли швы, но было очевидно, что рана была намного серьезнее, чем он изначально говорил. Шерлок стянул последний слой повязки и смог наконец рассмотреть рану. У него сорвалось дыхание. Он чуть передвинулся, чтобы получить получше обзор, и покачал головой. — Джон, — выдохнул он. — Вот почему ты принимаешь пероральные антибиотики. — Да. Ничего, все нормально. Или будет нормально. — Джон устало протер лицо, сел чуть попрямее и вытянул шею, чтобы взглянуть на рану. — Наверное, лучше какое-то время подержать ее открытой, не бинтовать сразу, — он снова откинулся на спину и слегка застонал. — Черт, как же я устал. — Лучше сказать "вымотан", — заявил Шерлок. — Ты почти две недели жил на самом минимуме еды и сна. Тебе и несколько дней в таком режиме даются трудно, так что сейчас ты довел свой организм практически до предела. Кроме того, ты пережил сильнейший умственный и эмоциональный стресс. Джон стрельнул взглядом на Шерлока и снова уставился на огонь. — И? Какие из этого выводы? — Джон внезапно почувствовал себя слишком раскрытым и беззащитным, и еле сдерживался, чтобы не сбежать в свою комнату. Руки Шерлока на его ноге слегка напряглись — лодыжка Джона так и лежала у него на коленях. Друг явно увидел желание Джона сбежать. И, не сдерживая, но и не отпуская, Шерлок явственно показывал: он хочет, чтобы Джон остался. Шерлок снова заговорил, осторожно и тщательно подбирая слова: — Скоро ты обнаружишь, что впал в черную меланхолию. Ты... ты уже начинаешь в нее впадать... И у тебя будет потребность спать дни напролет, — Шерлок нахмурился. — И тебе придется противостоять очень тяжелым кошмарам. Джон судорожно вздохнул, закрыл глаза и откинул голову на спинку кресла. — Верно по всем пунктам. Это покажется странным, но я мог задвигать все в сторону до того, как добрался сюда. А теперь, когда я снова сижу в своем кресле, все разом на меня навалилось. — С чего бы этому быть странным? Это твой дом и безопасное место... даже если со мной в придачу... — последние слова Шерлока прозвучали немного сухо, поскольку Джон приоткрыл один глаз, взглянул на него и грубовато-отрывисто хохотнул. — Почему ты не можешь сейчас расслабиться, если ты уже вернулся домой после всего пережитого? — спросил Шерлок. В его голосе слышалось честное желание понять. Джон открыл оба глаза и уставился в потолок, пытаясь подобрать слова тому, что он сам только начал осознавать. — У меня никогда не было места, которое я по-настоящему ощущал бы домом, — Джон чувствовал, что голос начинает дрожать, но заставил себя не останавливаться. — Я никогда не жил там, где можно бы было безопасно расслабиться. До настоящего времени. Даже... даже когда... я был ребенком, наш дом не был... не был безопасным местом, где можно было опустить броню. Так что я никогда не имел возможности... вот так... расслабиться. Его голос стал резче. — До меня никому не было дела — ни семье, ни друзьям... очень давно. Я не... я... Меня... меня никогда не встречали... в аэропорту, когда я приезжал на побывку... даже когда меня демобилизовали по ранению, — прошептал он. — Вот почему ты так удивился при виде меня, — осознал Шерлок. — Значит, я был прав. Ты надеялся, но всерьез не ждал. Джон услышал в его голосе нотки тщательно скрываемой ярости. Он опустил взгляд на друга, который так и сидел, откинувшись на пятки, и держал его ногу у себя на коленях, Джон увидел, что глаза Шерлока потемнели от кипящего гнева. За него. — Мне жаль, Джон, — только и пробормотал Шерлок. Но эти простые слова передали Джону все, что ему нужно было услышать. Он слабо кивнул, не в состоянии произнести ни слова из-за вставшего в горле кома, и стиснул подлокотники кресла. Ощущая, что глаза начинает жечь, Джон вновь отвернулся и слепо уставился на языки пламени. Джон понимал: Шерлок видит, что он на грани слез. Сильнейшее напряжение последних недель, усталость и полетевшее в тартарары настроение — все они внесли свой вклад и выдавали больше, чем он намеревался изначально открыть. Он ощутил, как Шерлок осторожно снял его ногу со своих коленей и опустил ее на пол. Не в состоянии встречаться с ним взглядом, Джон продолжал смотреть на огонь. Он услышал, как друг поднялся на ноги, а потом ощутил легкое прикосновение к здоровому плечу. — Никуда не уходи. Я сейчас вернусь. Джону удалось слабо кивнуть, и он почувствовал, как Шерлок слегка пожал его плечо, а потом его присутствие растворилось. Джон изо всех сил попытался справиться со своими эмоциями, но неожиданное сопереживание Шерлока свело на нет все усилия. Он поднес ко рту дрожащую руку, пытаясь заглушить рвущийся сквозь все защиты всхлип, и ничего не смог поделать с покатившимися по щекам предательскими слезами.* * *
Спустя некоторое время Джон услышал, что Шерлок идет по кухне в гостиную. Он сжал переносицу и с силой потер глаза. И с парой глубоких, судорожных вдохов, попытался взять себя в руки. За его спиной Шерлок спросил: — Твоему плечу ведь сейчас больше поможет тепло? — Да, — Джон откашлялся и продолжил. — Оно, как минимум, немного расслабит мышцы. — Хорошо, — Шерлок обогнул кресло Джона. — Я взял на себя смелость положить на твою кровать дополнительное одеяло и включить электрогрелку. У тебя в комнате в данный момент довольно холодно. — Шерлок опять опустился на пол и положил ногу Джона себе на колено, для лучшего обзора подложив под нее подушку. — А к ноге после перевязки лучше приложить холод и поднять повыше? Джон кивнул. — Да, наверное. Она отекшая, и воспаление еще не прошло. После целого дня ходьбы и этого сидения в самолетах... — он не закончил. — Как только мы разберемся с твоей ногой, я принесу наверх еще подушек, — заявил Шерлок. Его ловкие пальцы стали осторожно наносить мазь с антибиотиком на воспаленно-красную рану, а Джон тем временем помалкивал. Он не знал, что сказать. Нетипичное внимание Шерлока и его готовность позаботиться стали для Джона настоящим сюрпризом. Он думал, что увидит Шерлока, самое раннее, когда вернется в квартиру. И что придется варганить себе ужин, прежде чем валиться в постель. Он просто не мог поверить, что так ошибался. Джон знал, что часть того, что он чувствует — это отходняк от стресса после миссии. Но оказаться единственным центром внимания Шерлока было уже чересчур. Приятно, но совершенно неожиданно и непривычно. И потому Джон оказался совсем не готов к облегчению, которое он испытал, выйдя из своей обычной роли того, кто заботится. Оно потрясло его до глубины души своей силой. Он осознал, что не чувствовал на себе заботы с тех пор, как умерла бабушка, ему тогда было девять. Отец умер, когда ему было четырнадцать, и перед самым поступлением в университет, не стало и мамы. А Гарри... она уверенно шла по стопам отца навстречу алкоголизму. У него были друзья — такие, как Стамфорд или однокашники, с которыми он учился и тусовался. Ребята в футбольной команде. Но по-настоящему близких друзей у него не было, пока он не поступил на службу в армию и не познакомился на боевой подготовке с Биллом Мюрреем. Потом весь отряд вместе с Биллом стал для него семьей. И когда его подстрелили и отослали обратно в Лондон, он думал, что никогда уже не найдет ничего подобного. Но здесь, в этой квартире; с человеком, которого большинство считало безумцем, фриком или психопатом, Джон обрел дом. Невозможно, но этот уникальный гений отчего-то счел, что Джон стоит того, чтобы ради него попытаться научиться быть другом. О, у них было много фальстартов и недопониманий, но Шерлок не прекращал попыток. Казалось, он почему-то хотел научиться. Джон слегка покачал головой, видя сейчас перед собой как раз пример тех стараний. Он решил, что надо сохранить это в памяти... на будущее, когда взорвется кухня, и он снова испытает сомнение в намерениях Шерлока. Шерлока, который сейчас склонял голову над его ногой и хмурил лоб в концентрации. Языки пламени танцевали отсветами на темных кудрях и придавали лицу теплый оттенок, пока друг сосредоточенно и аккуратно приклеивал на место марлевую повязку. Шерлок ощутил на себе пристальный взгляд Джона и поднял глаза. Его руки на минуту застыли, а взгляд задержался на Джоне, вбирая в себя все детали. Джон не противился. Он слишком устал, да этим вечером он уже раскрылся настолько, что его не волновало, что еще может прочитать в нем Шерлок. Глаза друга были полны беспокойства. Джон сумел выдавить слабую невеселую улыбку, и Шерлок вновь согнулся над его ногой. Джон откинул голову на спинку кресла, ожидая, пока Шерлок прибинтует повязку, чтобы она никуда не съехала, и чуть не заснул. Ему потребовалось несколько минут, чтобы понять, что Шерлок уже закончил. Джон моргнул, посмотрел снизу вверх на Шерлока и осознал, что тот протягивает ему руку, явно предлагая помочь встать. Джон на мгновение заколебался. Шерлок с некоторым раздражением посмотрел на него: — Знаешь, иногда все-таки надо принимать помощь. Она не превращает тебя в беспомощного. На самом деле, это последнее слово, которым я бы стал описывать тебя, Джон Ватсон. Шерлок говорил настолько решительно и уверенно, что Джон не сумел найти в себе сил заспорить и напомнить, сколько раз он бывал беспомощным за последние пару недель. Судя по выражению глаз друга, тот знал, о чем Джон думает, и уже подготовил аргументы, чтобы опровергнуть каждое слово. Джон не стал ничего говорить; просто, потянувшись, ухватился за руку Шерлока и позволил ему поднять себя на ноги. Его слегка шатнуло, и рука Шерлока помогла ему восстановить равновесие. Джон попытался было потянуться к трости, но Шерлок бросил на него сердитый взгляд, и осторожно обхватив за талию, помог подняться по лестнице, подставляя свое плечо в качестве опоры. К тому времени, когда они совместными усилиями осторожно опустили Джона на постель, тот уже дрожал от усталости. Шерлок помог ему подложить в нужном месте под плечо грелку. Потом очень осторожно подложил под ногу Джона разнокалиберные подушки так, чтобы на рану ничего не давило, но нога оставалась приподнятой. И примотав к ней холодный компресс, накрыл Джона теплым одеялом, а сверху дополнительно еще тонким. — Лед нельзя держать дольше... — начал было Джон, но Шерлок его прервал: — Знаю, не дольше двадцати-тридцати минут — Шерлок подтянул к кровати офисное кресло Джона и уселся в него. — Я прослежу за тем, чтобы вовремя его снять, — Шерлок потянулся и выключил стоявшую на столе настольную лампу. Свет из приоткрытой двери высвечивал с одной стороны его лицо, и можно было разглядеть, что он съехал в кресле и положил ноги на край кровати. — Ты... ты можешь... уйти ненадолго... если ты хочешь... пока не придет время снимать лед, — предложил Джон. Он не хотел, чтобы Шерлок уходил, но одновременно не желал, чтобы тот чувствовал себя обязанным здесь сидеть. Он не смог в темноте определить, какая эмоция мелькнула на лице друга. — Я уйду, если ты хочешь. Но я бы предпочел на некоторое время остаться, если тебя это не беспокоит, — ответил Шерлок. Джон поерзал, перенося вес на правый бок, чтобы снять с противоположного плеча нагрузку. — Нет, останься, пожалуйста, если... хочешь. Только едва ли я буду хорошей компанией... и того не особо стою, чтобы... — окончание фразы утонуло в зевке Джона. — Я как раз на это рассчитываю. Тебе нужен сон. Я прослежу за тем, чтобы не передержать лед, и заодно выключу грелку, — голос Шерлока зазвучал значительно тише. — Джон, ты всегда обо мне заботишься. Я хотел бы ответить тем же. Джон судорожно вздохнул, вновь ощущая подступившие слезы. — Хорошо. Но если заскучаешь, пожалуйста, на мне не экспериментируй, — попытался пошутить он. Уже проваливаясь в подушки и уплывая из мира сознания, он услышал резонирующий смешок друга. — Я никогда бы так не поступил, Джон. По крайней мере, во время твоего сна, — в голосе Шерлока слышался намек на улыбку. Джон попытался было ему ответить, но уже слишком далеко уплыл в сон и смог выдавить из себя только невнятное бормотание, после чего полностью проиграть эту битву. В последнюю минуту, прежде чем совсем отключиться, он успел уловить слова друга: — Ты стоишь больше, чем ты думаешь, Джон.
