Операция «Спасись или умри»

      — Шиди! — как только Цзин Юэ вышел из комнаты, к нему тотчас подскочили его старшие братья. На их лицах отчетливо читалось беспокойство. — Ты все-таки вышел!       — Неугомонный шиди, откуда в тебе взялось столько рвения? — проворчал Тянь Ли, скрестив руки на груди.       Цзин Юэ нагло проигнорировал вопрос, спрятав лицо за веером, и поспешил ударить в ответ:       — Неужели моим старшим братьям совсем нечем заняться, кроме как сторожить этого скромного учителя под дверью? Быть может, вы тоже хотите посетить мои лекции?       Тянь Ли от удивления опустил руки, широко распахнув глаза, а Тао Ханг и вовсе раскрыл рот, не в силах вымолвить ни слова. Их шиди, вечно угрюмый и замкнутый в себе, только что пошутил?! Неужели он и впрямь ударился головой?!       Именно этого Цзин Юэ и ожидал. Долгие размышления по ту сторону двери привели его к неоднозначным мыслям.       Во-первых, у него есть алиби (не зря же все-таки он терпел ковыряния в мозгу), а братья уверены, что перед ними действительно их младший брат.       Во-вторых, хотя его характер схож с оригиналом в плане замкнутости, Цяо Цинь никогда не славился высокомерием. Напротив, он жил по принципу: «Относись к людям так, как хочешь, чтобы они относились к тебе». Менять свою позицию Цзин Юэ не собирался, а значит, играть роль настоящего Цзин Юэ в полной мере у него все равно не выйдет.       Исходя из этих двух пунктов, вывод напрашивался сам собой: слишком уж осторожничать не имело смысла — его переселение все равно никогда не раскроют, а общих черт характера должно было хватить, чтобы не вызывать излишних подозрений. Конечно, какие-то изменения не останутся незамеченными, но мало ли что в жизни бывает?       Короче говоря, заклинатель решил взять быка за рога. Не все же ему страдать, скрывая истинные чувства. Более не сомневаясь в своих действиях, Цзин Юэ намеревался хотя бы первое время просто наслаждаться новой жизнью.       «Медленно перестраивать характер персонажа под себя? И зачем? Чем быстрее я исправлю линию поведения Цзин Юэ, тем раньше сдвинется сюжет. Тем более Хэй Синь за месяц пребывания в ордене еще не успел познакомиться поближе со своим учителем. А я ведь даже не умею врать», — с такими мыслями мужчина подхватил ошеломленных братьев под руки и спокойно продолжил:       — Что ж, раз вам все равно нечем заняться, проводите, пожалуйста, раненного шиди к его ученикам. Боюсь, сил у меня пока не так много, и я могу свалиться где-нибудь по пути.       Признаться, Второй Молодой Мастер и дороги-то не знал, поэтому понадеялся, что недоумевающие мужчины, не сообразив, что к чему, действительно проводят его к ученикам. Попутно он собирался разузнать у шисюнов последние новости в мире заклинателей и, если удастся, выяснить текущее местоположение Главы ордена Инь Юэ.       Цзин Юэ уверенно повел братьев по длинному коридору, молясь всем богам, чтобы дверь, маячившая впереди, оказалась выходом. А то получится очень уж неловко…       На этот раз заклинателю повезло. Потянув на себя дверную ручку, он и впрямь очутился на улице. Замешкавшись на мгновение, Второй Молодой Мастер прикрыл слезящиеся от солнечного света глаза и вдохнул полной грудью свежий горный воздух, пропитанный ароматами цветущей вишни и диких трав. Нежная прохлада окутала его лицо, заставив щеки слегка порозоветь. Какое приятное ощущение…       Небольшой деревянный домик с покатой крышей и приподнятыми уголками стоял на отшибе, вдали от основных построек ордена Инь Юэ, словно олицетворяя собой отстраненный характер своего хозяина. Вдоль узкой, едва заметной тропинки, ведущей к порогу, тянулись к солнцу невысокие вишневые деревья — вот откуда доносился этот аромат. Рядом с домиком стояла небольшая деревянная скамья.       Цзин Юэ словно наяву увидел, как оригинальный персонаж романа вечерами сидит на этом самом месте, глубоко погрузившись в чтение или раздумья. Возможно, изредка проходящие мимо ученики неожиданно натыкались на него и потом долго шептались между собой, не в силах отвести взгляд от неприступного, прекрасного мастера.       На миг Цзин Юэ и впрямь захотелось присесть на манящую скамью, но он поспешно отвернулся и зашагал дальше, уводя за собой братьев.       Вскоре двое мужчин пришли в себя и принялись внимательно рассматривать покрасневшее лицо младшего брата.       — Шиди, — спустя минуту томительных раздумий не выдержал Тао Ханг. — После пробуждения ты ведешь себя очень странно. Ох, я не говорю, что изменения плохи, просто… они не совсем в твоем стиле. Ты точно в порядке?       Второй Молодой Мастер почувствовал легкий укол в сердце. Они ведь действительно переживают, хоть и не за него, а за оригинального младшего брата. Тем не менее их забота была искренней, и заставлять братьев лишний раз нервничать было бы слишком жестоко с его стороны.       Замерев на месте, Цзин Юэ опустил взгляд, принявшись теребить в руках черную кисточку веера. Он еще не успел придумать, так сказать, официальную причину для резкой смены своего характера, но чувствовал, что тянуть дальше было уже нельзя. Поэтому заклинатель, помолившись за собственный успех, занялся импровизацией:       — Этот шиди и вправду вел себя странно и доставил братьям много беспокойств. Смиренно прошу у шисюнов прощения, — он низко поклонился, выставив перед собой руки. — На самом деле у такого поведения есть причина. Надеюсь, вы позволите мне все объяснить.       — Тебе не за что извиняться, — поспешно прервал его Тао Ханг, заставляя поднять голову. Тянь Ли ничего не ответил и лишь недовольно нахмурился, в очередной раз за день скрестив руки на груди. — Мы очень рады, что тебе стало лучше.       — И все же я бы хотел рассказать братьям правду, это не займет много времени. Когда меня ранили, я подумал, что действительно умру и… — Цзин Юэ спрятал покрасневшее от стыда лицо за веером, отводя взгляд в сторону. — Я испугался. Будучи Бессмертными, мы редко задумываемся над тем, чтобы торопиться в чем-либо. Уверенный в собственной вечности, я никогда не ставил отношения с людьми выше личных интересов. Вы сами прекрасно знаете, что большую часть своей жизни я провожу в медитациях и самосовершенствовании. Но в тот момент, когда холодная сталь пронзила мое тело, прошлое пронеслось у меня перед глазами. Шисюн Ханг, шисюн Ли, я правда испугался того, что умру…       «Твою мать, как же стремно-то, — мысленно обливался потом Цзин Юэ, исподтишка глядя то на одного старшего брата, то на другого. — Это куда страшнее и сложнее, чем я думал…»       — Мне стало невыносимо стыдно за то, что я не уделял окружающим меня людям должного внимания. Ведь если я действительно погибну, все, что от меня останется, это лишь моя плоть, а в сердцах живых даже отголоска моего имени не сохранится. Теряя сознание, я поклялся себе…       «Проклятье, не стоило мне вообще раскрывать рот! — думал заклинатель, нервно помахивая веером. — И на кой черт я вообще взялся выдумывать причину? Надо было просто извиниться за свое поведение или вовсе сделать вид, что ничего странного не происходит! Идиот!»       Однако, вопреки его мыслям, какую бы околесицу он ни нес, старшие братья почему-то совсем его не перебивали и, кажется, даже затаили дыхание, внимательно вслушиваясь в каждое слово. Не сказать, что причина, выдуманная мужчиной, была настолько плоха. Подобные случаи сплошь и рядом происходили в его родном мире: оказавшись на волосок от смерти, люди действительно менялись, начинали верить в Бога или, например, жертвовать на благотворительность. Возможно, такое было в порядке вещей и в этом мире. Да, черт подери, для кого угодно это могло бы быть нормально, но только не для оригинального Цзин Юэ!       Вот только выбора уже не было, ему следовало довести начатое до конца, не обрывать же резко столь воодушевляющую речь:       — Я поклялся, что, если выживу, то обязательно изменюсь. Стану более отзывчивым, начну проявлять заботу и уделять внимание дорогим мне людям, перестану жить прошлым. В общем, того хладнокровного, безразличного шиди вы больше не увидите. Я обещаю, что начну с чистого листа!       С другой стороны, если хорошенько подумать, этот монолог полностью соответствовал духу «Неукротимого». Хотя бы по этой причине он должен был прокатить, но окажись Цзин Юэ на месте своих братьев, он бы не поверил ни единому слову.       Мужчины молчали. Второй Молодой Мастер неуклюже переминался на месте, все еще прикрываясь веером. Братья продолжали молчать.       — Шиди, — наконец подал охрипший от волнения голос Тао Ханг, — тебе не нужно заставлять себя.       — Да, ты прав, шисюн, прозвучало ужа…       «Стоп, что-о-о?» — Цзин Юэ открыл было рот, чтобы продолжить, однако больше не издал ни звука, переведя ошалелый взгляд на мужчину. Глава ордена Шуфа едва не ронял слезы, слегка подрагивая и рассматривая младшего брата с гордостью в глазах.       «Неужели реально сработало?»       Цзин Юэ мельком взглянул на Первого Мастера Чжаньши. Уж он-то точно должен был хоть что-то заподозрить. Старший брат, пожалуйста, покажи своим шиди, каковы настоящие серьезные мужчины в деле! Но Тянь Ли упрямо молчал, отвернув голову. Возможно, это просто свет так упал на его лицо, потому Цзин Юэ показалось, что щеки шисюна покрылись светло-розовым румянцем.       — Я не заставляю себя, — спустя некоторое время изрёк Второй Молодой Мастер, медленно растягивая слова и все еще не до конца веря в наивность шисюнов. Если уж такая абстрактная причина действительно прокатила, то не стоит, наверное, волноваться. Кажется, его братья довольны. В таком случае Цзин Юэ не сделал ничего плохого — он ведь и впрямь собирается измениться. Даже если бы заклинатель хотел, он не мог признаться в том, что оригинального персонажа больше нет. Пожалуй, небольшая ложь лучше, чем известие о смерти шиди.       Цзин Юэ терзали сомнения и чувство вины, но, увидев искренние улыбки и облегчение на лицах старших братьев, он поспешил подавить эти эмоции. Что сделано, то сделано. И вообще, с чего бы ему переживать о чувствах книжных персонажей? Самому бы как-то освоиться и, главное, выжить!       Отбросив, наконец, ненужные, изматывающие мысли, он слегка улыбнулся шисюнам:       — Я очень надеюсь, что вы не будете против небольших перемен.       — Боюсь, перемены вышли совсем не небольшими, но мы все равно не против, — уверил его Тао Ханг с улыбкой. Тянь Ли же лишь быстро кивнул, полностью соглашаясь со словами Главы ордена Шуфа.       — Что ж, тогда давайте поскорее закончим этот неловкий разговор и продолжим путь, — смущенно пробормотал Цзин Юэ, взмахнув веером, и вновь двинулся вперед по дорожке. Щеки его предательски пылали, но он постарался взять себя в руки. — Кстати, сколько дней я провел без сознания? Что-нибудь новенькое произошло в мире за это время?       Разумеется, ответил ему Тао Ханг, сперва неловко прокашлявшись:       — Кхм! Ты очнулся через четыре дня. Сразу после битвы главные школы собрались, чтобы осмотреть тело господина Те Цзяна. Как мы уже говорили, оказалось, что Глава Сэнь Линь был одержим суйко. Тварь эта, к сожалению, сбежала в последний момент, но мы намерены ее поймать и допросить. Очень жаль, что для этого пришлось оставить труп Те Цзяна в хижине на лугу близ реки Цзянькан. Я был против, но большинство проголосовало за этот вариант.       Цзин Юэ встрепенулся, прикрыв лицо веером:       — Шисюн, расскажи, пожалуйста, подробнее. Я никогда раньше не встречал этих тварей, поэтому немного подзабыл способы их поимки.       — Разве ты не охотился на них вместе с учителем? — настороженно спросил Тянь Ли, внимательно разглядывая своего шиди.       — Конечно, однажды нам встретился такой, но мастер Кай Мин в тот день отправил меня в соседний город по другим делам, — спокойно ответил Цзин Юэ, мысленно обливаясь потом от напряжения.       «О, Небеса! Шисюн Ли, ты очень не вовремя проявляешь свою подозрительность! Разве тебе не следовало задавать лишние вопросы пару минут назад?»       — Суйко хоть и хитры, но крайне легко поддаются своим инстинктам, — начал объяснять Тао Ханг, убедившись, что Тянь Ли больше ничего не скажет. — Если эта тварь однажды завладела человеком или, того хуже, убила его, достаточно запереть несчастного, ну или его тело, в соломенной хижине на лугу, и через некоторое время суйко сама придёт к своему бывшему носителю. Это, конечно, не слишком этично по отношению к господину Те, но я ничего не мог с этим поделать.       — За телом следят круглосуточно? — спросил Цзин Юэ, вспоминая оригинальный сюжет. На самом деле бедные твари овладели адептами клана Сэнь Линь под давлением Хэй Синя. Демону очень не понравился орден, который пару десятков лет назад присягнул на верность прошлому Главе Инь Юэ, отцу Жоу Бэй. Это была его первая успешная месть после вступления в клан под видом ученика. Все закончилось трагично: четырнадцать адептов Сэнь Линь прекратили свое существование, будучи ложно обвиненными в нескольких преступлениях. Ложно, потому что ими попросту управляли.       Когда суйко поймают, ее обязательно допросят с пристрастием. Переворошив в голове сюжет, Цзин Юэ вспомнил, что тварь действительно расколется, но имени демона не назовет — Хэй Синь был для нее страшнее смерти. В итоге жертвы окажутся и среди духов: всех замешанных в деле мидзутор переловят и убьют. А главный герой, идущий по тонкому льду, останется безнаказанным и после этого происшествия станет действовать еще осторожнее.       — Конечно, тварь ведь нужно еще поймать.       — Хорошо, — Цзин Юэ позволил себе немного расслабиться и выдохнул, на распутье пропуская братьев вперед, чтобы они свернули на нужную дорогу.       Пейзаж вокруг постепенно оживал: появились редкие маленькие домики, туда-сюда сновали мастера и адепты, обязательно выражая трем названным братьям почтение поклоном. Если его шисюны кланялись в ответ, Цзин Юэ тоже опускал голову.       — Больше ничего не происходило?       — В остальном в мире спокойно — все готовятся к грядущему фестивалю фейерверков. В этот раз за организацию праздника отвечает твой орден, шиди, — улыбнулся Тао Ханг. — Буду с нетерпением ждать завтрашнего дня!       Цзин Юэ натянуто улыбнулся в ответ, мысленно содрогаясь и всячески проклиная автора.       — Уверен, мы не разочаруем вас, Глава ордена Шуфа.       «Какой еще фестиваль?! В «Неукротимом» ни слова не сказано об этом! Эй, Элли, какого черта все в этом мире идет не по сценарию?!»       В голове у него раздался знакомый тоненький голосок:       «Для вызова автоматизированного помощника, справочника и наблюдателя, пожалуйста, произнесите соответствующую команду».       «К черту помощника! К черту команду!»       Второй Молодой Мастер с трудом подавил желание хлопнуть себя по лбу. Судя по всему, в книге во время фестиваля не происходило ничего примечательного, и автор упомянул об этом вскользь, в одном-единственном коротком предложении. Читатели ничего не заметили, а сам Цзин Юэ, при других обстоятельствах, никогда бы и не вспомнил.       Но стоит ли вообще волноваться из-за праздника? В конце концов, он собирается со дня на день уйти в пещеры для медитации, так что плевать ему на фестиваль. Его это никак не затронет.       — Кстати, — мысленно вздохнув с облегчением, заклинатель решил сменить тему, — разве мои ученики не жаждали встретиться со мной еще у меня дома? Почему же мы до сих пор не встретили ни одного?       — Услышав, что их учитель собирается выйти, они умчались на поле для тренировок. Уверен, они уже выстроились в ряд и ждут тебя, дрожа от волнения, — хихикнул Тао Ханг, слегка поклонившись прошедшему мимо мастеру. Цзин Юэ тоже поспешно склонил голову и замолчал, окидывая взглядом окрестности.       Орден Инь Юэ — один из трех главенствующих кланов заклинателей. Его адепты славятся своей образованностью, манерами и безмятежным спокойствием. Все мастера школы используют в качестве оружия зачарованные музыкальные инструменты. На первый взгляд это может показаться смешным, но на деле бессмертные из Инь Юэ — опасные противники. Взять хотя бы Разрушающую Песнь, которую оригинальный, невезучий Цзин Юэ так и не успел применить в битве с Сэнь Линь. С каждой нотой эта мелодия в геометрической прогрессии разрушает духовную ци врага, вызывая задержку заклинаний и полное опустошение сил противника. Остальное — дело техники.       Заклинатели ордена Шуфа в бою используют свитки и заранее созданные талисманы. Каждый иероглиф на бумаге несет индивидуальное, необычайно важное значение. Ловкие адепты клана двигаются стремительно, а пишут еще быстрее. Для них нарисовать вокруг врага зачарованный массив-ловушку — дело буквально трех-пяти секунд. Кроме того, заклинатели ордена — отличные шпионы и разведчики, поэтому шантаж и, как следствие, богатство — привычное явление для каждого адепта. Некоторые сильные мастера, такие как его средний брат и Глава клана, практикуют искусство создания боевых марионеток. Любимое оружие Тао Ханга, его лучшая работа — кукла Бэйшан, опасное создание, способное вырезать десять человек за пару минут.       Орден Чжаньши — весьма консервативный клан заклинателей, использующий оружие в качестве основного боевого инструмента. Да-да, зачарованные мечи, луки, копья. Однако это вовсе не делает их слабее — скорее наоборот. Перейдешь дорогу адепту Чжаньши — лучше беги куда подальше. Хотя, скорее всего, тебя догонят уже через десяток секунд.       Четкое разграничение между кланами не означает, что, например, заклинатель из Шуфа не может использовать музыкальные инструменты в бою или адепт Инь Юэ не умеет держать меч в руках. Каждый уважающий себя Бессмертный мастер отлично владеет как заклинательской каллиграфией, так и игрой на инструментах, а заодно и искусством фехтования, допустим, на саблях. Просто Чжаньши предпочитают сталь, Инь Юэ — ноты, а Шуфа — чернила. У каждого ордена есть свои скрытые техники, неведомые другим, но способные нанести такой урон, что мало не покажется.       Сам Цзин Юэ, будучи когда-то бродячим заклинателем, владел не только игрой на флейте, но и мечом, и, так сказать, кистью. Вот только никогда не использовал их, больше полагаясь на практики своего ордена. Даже Элли при знакомстве упомянула лишь веер и Цу Сы, присутствующие в его арсенале. Однако, осматривая свою комнату, Второй Молодой Мастер обнаружил в углу легендарный меч Хун Цзинь в красно-золотых ножнах, покрытый толстым слоем пыли, а на столе — стопку разбросанных талисманов. Новый Цзин Юэ не собирался привередничать и ограничиваться одним лишь веером с флейтой. Он обязательно возьмет Хун Цзинь с собой в пещеры и попробует освежить память тела, вновь взяв оружие в руки. Лишние навыки не помешают, особенно в грядущей битве с демоном.       Пока Цзин Юэ усиленно ворошил в памяти сюжет, выискивая для себя возможные преимущества, он и не заметил, что их троица уже почти подошла к тренировочному полю. Лишь когда Тао Ханг, шагавший впереди, вдруг остановился, мужчина вернулся в реальность, едва успев затормозить, чтобы не врезаться в шисюна.       — Что случилось? — невольно вырвалось у заклинателя, когда он почувствовал на себе обеспокоенный взгляд Главы ордена Шуфа.       Помявшись, средний брат растерянно пробормотал:       — Шиди, ты уверен, что с тобой все в порядке? Если вдруг что-то случилось, и тебе нужна наша помощь, просто скажи, и мы…       — Все в порядке, — поспешно перебил его Цзин Юэ, вновь ощущая уколы совести. Эта излишняя забота уже начинает его беспокоить! Благо хоть Тянь Ли не прыгает вокруг, опекая его во всем. — Я знаю, что всегда могу на вас положиться, но сейчас мне действительно не нужна помощь. Я справлюсь.       Наступила короткая пауза. По лицу Тао Ханга было видно, что его одолевают сомнения, но в итоге он лишь тяжело и смиренно вздохнул:       — Хорошо. Я доверяю тебе, шиди.       — Нам пора, — подал голос Тянь Ли, скрестив на груди руки. — Мы пробудем у вас в гостях до конца фестиваля. Заходи, если появится свободное время.       — Да, шиди. Не забывай навещать старших братьев, — вторил ему средний брат. — И, пожалуйста, не перегружай себя делами.       — Еще раз благодарю шисюнов за заботу! Этот беспокойный шиди изо всех сил постарается больше не доставлять вам хлопот, — Цзин Юэ сложил руки перед собой и низко поклонился. Мужчины ответили тем же и, свернув направо, медленно удалились. Тао Ханг несколько раз обернулся, с тревогой глядя на шиди, пока окончательно не скрылся за углом одного из домов.       Как только они исчезли из поля зрения, Второй Молодой Мастер позволил себе облегченно вздохнуть, мысленно благодаря Небеса за помощь. Это был абсолютный успех! Может, его и заподозрили в чем-то странном, но, по крайней мере, никто пока не бил тревогу. Он нагло пользовался доверием братьев, отчего испытывал отчаянные и болезненные муки совести, но по-другому, к сожалению, было нельзя.       Рассудив, что раз шисюны ушли направо, значит, ему нужно налево, Цзин Юэ легким шагом побрел по вымощенной плоским камнем дорожке, погруженный в свои мысли. Прохладный горный ветер ласкал лицо, яркое солнце нежно согревало тело, а окружающий мир радовал глаз своим блеском и чистотой.       Когда вдалеке наконец показалось поле, настроение заклинателя уже достигло отметки «максимум». Он перевел взгляд на детей, выстроившихся в ряд. Те заметно дергались и осматривались по сторонам, словно в поисках кого-то. Ученики напомнили ему воробьев, усевшихся на провисших электрических проводах вдоль дороги, — это странное сравнение едва не заставило его рассмеяться вслух. Усилием воли нацепив на лицо маску безразличия, Цзин Юэ максимально замедлил шаг и, прикрывшись веером, с интересом оглядел детей. Он пытался угадать, кто из этих малышей тот самый волк в овечьей шкуре и, в частности, его новая головная боль.       Ученики заметили учителя, лишь когда ему оставалось сделать всего десяток шагов до поля. Маленькие адепты тотчас застыли, подобно каменным изваяниям, прижав руки к телу по стойке «смирно». Цзин Юэ тихо прыснул, услыхав взволнованный детский шепот:       — Тише вы! Учитель идет! Замрите!       — Эти ученики рады приветствовать своего учителя в добром здравии! — громкий хор пронесся над полем, и дети глубоко поклонились, вытянув вперед руки. Заклинатель благосклонно кивнул, взмахнув веером. Было бы слишком нагло сказать, что эта ситуация ему не понравилось. Наоборот, внутри у Цзин Юэ все затрепетало от волнения, словно это он сам стоял в ожидании неприступного, холодного, но столь прекрасного учителя, к которому так и тянет прикоснуться.       Потребовалось несколько секунд, чтобы взять себя в руки, однако голос его все равно прозвучал на удивление мягко, чем привел юных учеников в немой шок:       — Давайте проведем перекличку.       На поле воцарилась гнетущая тишина: никто из детей не смел даже пальцем шевельнуть. Второй Молодой Мастер, не подозревая, что тон его оказался для всех непривычным, недоуменно приподнял одну бровь и мягко добавил:       — Мне нужно повторить дважды?       Только тогда ученики будто отмерли, засуетились и один за другим начали выходить вперед, стоило учителю пройти мимо.       — Этот ученик, Нин Пин, здесь.       — Эта ученица, Хуан Чжу, здесь.       — Этот ученик, Шань Яо, здесь.       Сначала заклинатель пытался запомнить каждого, но учеников было больше шести десятков, и уже на пятом ребенке он оставил эту затею — со временем всех выучит. Он медленно двигался от одного адепта к другому, пока его взгляд не остановился на долговязом мальчишке лет тринадцати с угрюмым выражением лица. В руках тот теребил белоснежную флейту, украшенную красной кисточкой из бахромы.       Сердце Цзин Юэ невольно забилось быстрее, а ладони вспотели от волнения, когда ребенок шагнул вперед и раздался его недовольный, пробирающий до костей голос:       — Этот ученик, Хэй Синь, здесь.