Глава 10. Ночь, скрытая от чужих глаз, доступна лишь двоим
15 сентября 2019 г., 13:09
— Хэй Синь… — медленно выдавил из себя Цзин Юэ, приподнявшись на локтях. Он не сделал ничего подозрительного, но образ неприступного, элегантного учителя только что был разрушен. И это всего лишь спустя несколько часов после переселения! Самый глупый провал из всех, что когда-либо случались с попаданцами! Цзин Юэ был готов поставить на это свою печень!
— Почему ты еще здесь? — вернув себе благопристойную позу, выдохнул мужчина и отвернулся, скрывая смутившееся лицо. Он не видел Хэй Синя, и оттого нервничал еще больше, но все равно не позволил себе обернуться.
Когда демон наконец заговорил, в его голосе послышались лукавые нотки, заставившие Цзин Юэ вздрогнуть:
— Этот ученик принес чашку для себя по велению учителя.
— Ох, правда? Разве я… — заклинатель не договорил, подавившись воздухом. Он действительно на автомате предложил Хэй Синю чай. Просто потому, что не мог видеть детей, несправедливо стоящих на пороге и наблюдающих за отдыхом взрослых. Мысль о том, что это не ребенок, а демон, в тот момент напрочь вылетела из его головы. Глупый, глупый Цзин Юэ!
Сглотнув ком, подступивший к горлу, заклинатель растерянно пробормотал:
— Ну, в таком случае, пожалуйста, присаживайся… Как закончишь, будь добр, отнеси посуду обратно на кухню. А у твоего учителя еще есть дела…
Второй Молодой Мастер поторопился подняться с пола и улизнуть в свою комнату подальше от этого пристального взгляда, но был остановлен на полпути.
— Но ведь учитель еще даже не допил свой чай. Как этот ученик смеет тревожить его покой? Учитель отдыхал на полу, когда этот бестолковый ученик прервал его, — тем же хитрым тоном заметил Хэй Синь, приподняв бровь и усмехнувшись, что придало его обычно бесстрастному лицу странное, даже притягательное выражение.
Цзин Юэ побледнел и скрылся за веером. Как бы он ни старался, его движения были слишком резкими, отчего о невозмутимости не могло быть и речи.
— Твой учитель просто… немного устал, — выдавил заклинатель, сгорая от неловкости. — Если я говорю тебе присесть и выпить чаю, не нужно беспокоиться о том, что ты тревожишь мой покой. У твоего учителя еще много работы. Зайди ко мне завтра за пару часов до фестиваля. Это всё.
— Этот ученик всё понял и желает учителю хорошего вечера, — с явной насмешкой протянул Хэй Синь, низко поклонился и отступил в сторону, уступая мужчине дорогу.
Цзин Юэ потребовалось приложить все усилия, чтобы сдержано кивнуть в ответ и спокойным шагом уйти в спальню, со скрипом прикрыв за собой дверь. Только оказавшись в относительной безопасности, он позволил себе вздохнуть.
И что это только что было? Как на это реагировать? Почему он вообще почувствовал этот странный стыд? Разве учителя не могут развалиться на полу и вздохнуть с облегчением?
Мужчина с силой хлопнул себя по лбу. Может, другие учителя и могут… но Цзин Юэ — нет! Это был самый настоящий ООС! Полный провал!
Он ходил по комнате кругами, обдумывая сложившуюся ситуацию, и, наверное, так бы и умер от беспокойства в четырех стенах, если бы не Хэй Синь, который спустя десять минут привычным холодновато-безразличным тоном оповестил:
— Учитель, этот ученик уходит.
Входная дверь тихо скрипнула и захлопнулась, заставив Цзин Юэ опуститься на кровать и закрыть лицо руками.
— И чего я так переволновался?.. Главному герою, похоже, совсем наплевать, а вот я веду себя как идиот, — пробормотал он себе под нос и облегченно вздохнул, внешне возвращая невозмутимость. Правда, щеки его все еще пылали.
Цзин Юэ не удержался от еще одного, на этот раз усталого, вздоха. Может, стоит повесить на дверь хижины табличку «Не беспокоить»? Но чутье подсказывало ему, что даже она не спасет от нежеланных гостей. Старший учитель ордена Инь Юэ был слишком видной фигурой, известным заклинателем, и при желании каждый второй просил бы его о помощи. Не будь оригинал таким высокомерным и безразличным ко всему вокруг, возможно, он вполне мог бы стать душой компании, которого звали бы на все вечеринки.
В любом случае сейчас не время об этом думать. Выйдя из комнаты, заклинатель направился на кухню и с удовлетворением отметил, что Хэй Синь даже посуду помыл перед уходом. Заварив свежий чай, Цзин Юэ вернулся за стол. Новое тело буквально пылало от избытка энергии, и мужчина решил посвятить весь вечер и грядущую ночь изучению свитков и бумаг, разбросанных по столу. Если он действительно хочет выжить, ему придется впитать в себя как можно больше информации, забыв об эмоциональной усталости.
На столе обнаружилось множество полезных вещей: записанные на клочках бумаги заклинательские ноты — возможно, даже составленные самим Цзин Юэ, — план обучения адептов, различные справки, цитаты из книг и личные заметки Второго Молодого Мастера. Как ни странно, большая их часть касалась демонов. Взяв в руки особенно увесистый свиток, исписанный уже знакомым ему аккуратным почерком, мужчина погрузился в чтение.
За окном сгустилась ночь. Издалека донесся колокольный звон, возвещавший отбой, но в скромном домике на пригорке все еще горел свет одинокой свечи, заманивая случайных прохожих. Спустя несколько долгих часов Цзин Юэ отложил свиток, тяжело откинулся на спинку стула и потянулся, разминая затекшие конечности.
Письменный труд оказался чем-то вроде энциклопедии, составленной самим Цзин Юэ. В ней, казалось, была собрана вся возможная информация о демонах этого мира. Зачем оригинальному персонажу понадобились эти сведения, нынешний учитель понять не мог. Зато узнал много нового.
Например, демоны в этом мире могли появиться на свет тремя способами.
Первый, пожалуй, самый стандартный — после, кхм, прекрасной ночи между мужской и женской особью.
Второй — не столь эмоциональный, но не менее любопытный: из самого отдаленного жерла Загробного царства. Демонов, рожденных таким способом, называли истинными. Они обладали высоким потенциалом, выдающимися способностями и невероятным уровнем духовных сил. Сама Вселенная решала, стоит ли появиться на свет очередному монстру или нет — все зависело от баланса Инь-Ян. Если светлой ци становилось слишком много, из пламени рождался демон. Это происходило крайне редко — раз в тысячелетие, и, как правило, появлялся один, максимум два монстра с колоссальным запасом темной ци, способной восстановить равновесие.
И, наконец, третий способ — самый жестокий. Любая нечисть могла стать демоном, если пожрет тысячу человеческих душ. После этого ее собственная душа отправлялась в жерло Загробного царства и проходила тот же процесс рождения, что и истинные демоны. Однако была одна маленькая, но важная оговорка: достичь могущества настоящих демонов, рожденных самой Вселенной, такие создания никогда не могли.
Но даже среди нечисти мало кто решался на этот шаг. Дело в том, что блуждающая душа, даже потерявшись в мире людей, все же имела шанс переродиться. Демоны же были обречены либо на бессмертное существование среди смертных, либо на вечное горение в жерле Загробного царства после собственной смерти. Они никогда не могли переродится.
Можно понять, почему Хэй Синь был зол на своих родителей, которые добровольно выбрали для себя этот путь к ужасному концу. Можно понять и ярость главного героя, когда он осознал, что все его близкие, в том числе и сын, еще не успевший толком увидеть мир, превратились в пепел. Он больше никогда их не увидит.
Цзин Юэ сочувствовал демону, но не мог не вспомнить свою родную планету. На Земле перерождение души было чем-то из области сказок. Там, если человек умирал, он уже никогда не возвращался. Мужчина прочувствовал это на себе еще в детстве, когда потерял семью. Именно поэтому он симпатизировал Хэй Синю — их истории были во многом схожи.
Цзин Юэ покачал головой, отгоняя мрачные мысли, и продолжил изучать энциклопедию.
Между прочим, хотя сам главный герой и относился к первому типу рождения демонов, его можно было считать истинным. Оба его родителя появились на свет из жерла Загробного царства, а значит, кровь Хэй Синя была чистой, если не сказать чистейшей. Более того, и мать, и отец передали ему большую часть своих сил, так что его без зазрения совести можно назвать сильнейшим демоном в истории. Неудивительно, что он с такой легкостью перебил всех в Полночном городе.
Ах да, и не стоит забывать о его статусе главного героя. Конечно же, ему все по плечу. Кроме пламени Чан.
Энциклопедия содержала немало информации и об этом. Оказалось, что магическим артефактом мог стать любой предмет — от броши до куска бумаги. Главное, чтобы его владелец был эмоционально привязан к зачарованной вещи. Но это не значит, что артефакты встречались на каждом углу. В реальности их было не более двадцати на весь мир.
И, как ни странно, причина снова крылась в демонах.
Чтобы предмет обрел магические свойства, в него необходимо было поместить душу. И не абы кого — а, как можно догадаться, демоническую. На первый взгляд процедура казалась незамысловатой, но на деле все было гораздо сложнее.
Во-первых, заключенная в предмет душа оставалась в вечном заточении до самой смерти хозяина. Как только обладатель артефакта умирал, демон внутри погибал вместе с ним. А учитывая, что души демонов не перерождаются… Ну, итог для них был не самым радужным.
Во-вторых, даже при успешном ритуале лишь в одном случае из десяти вселение проходило без осложнений.
В-третьих, далеко не каждый демон соглашался на подобное. Хотя, строго говоря, их никто не спрашивал. Однако чем сильнее душа, тем могущественнее артефакт — и тем сложнее провести ритуал.
Короче говоря, процесс был невероятно сложным, и не каждый осмеливался рискнуть ради такой силы. Сначала поймай демона, затем успешное всели его в предмет… и еще умудрись совладать с потоком темной ци, которым будет пропитан артефакт.
Цзин Юэ повертел в руках Лэн Чан Янь, ставший ему уже родным, ощущая сильный поток холодной, неприятной энергии. Интересно, что за демон сидит внутри? В романе об этом никогда не упоминалось — автор просто поставил читателя перед фактом: вот вам надменный учитель, настолько крут, что обладает невероятно редким сокровищем. Мужчина тяжело вздохнул, чувствуя себя почему-то обманутым. Если предположить, что весь этот мир был создан по задумке автора, то почему же он не включил в историю такие любопытные подробности? Этого Цзин Юэ, наверное, никогда не поймет.
Но стоило вернуться к энциклопедии. Магические артефакты не делятся по типам или классам — каждый обладает уникальными способностями. Все зависит от души, заключенной в предмете. Например, пламя Чан сжирает все на своем пути, будь то жаропрочный металл или демон, рожденный в огне. В энциклопедии также упоминалось несколько других известных артефактов, но Второй Молодой Мастер сосредоточился на разделе о скрытых функциях этих редкостей. Как оказалось, с заточенными душами можно даже каким-то образом разговаривать. Однако сколько бы Цзин Юэ ни пытался докричаться до демона, запертого в веере, тот оставался безмолвен. Может, Лэн Чан Янь и вовсе не артефакт, а всего лишь выдумка? Мужчина еще не имел возможности испытать его в деле и не собирался делать это прямо в школе, но после прочитанного его начали терзать сомнения. Ему обязательно нужно будет попрактиковаться в пещерах!
Второй Молодой Мастер также узнал, что демоны могут погибнуть только в трех случаях. Первый — это небезызвестное пламя Чан. Второй — истощение: если демон растратит все свои духовные силы, он неминуемо погибнет. Ну а третий — самый распространенный — это расчленение. Оторви монстру руки, ноги да еще и голову — и он нежилец. Однако такая логика не работает с истинными демонами — им никакое расчленение не страшно. Только пламя или истощение. Именно поэтому древних демонов запечатывали под горами — никто попросту не знал, как их уничтожить.
Как артефакт, веер Лэн Чан Янь появился сравнительно недавно, и с тех пор заклинателям не встречались такие твари, которых необходимо было бы сжечь. Но если вдруг в мир ворвется очередной безумец, желающий стереть все живое в порошок, Цзин Юэ окажется в первых рядах. Конечно! Зачем запечатывать истинного демона, если теперь его можно просто окутать пламенем? Заклинатель нервно хихикнул… Шутки — шутками, но ему действительно нужно было в кратчайшие сроки освоить все необходимые навыки.
Больше важной информации в свитке не нашлось. В основном рукопись содержала результаты исследований и экспериментов, которые оригинальный Цзин Юэ проводил с энергией Инь. Зачем именно он это делал, не объяснялось, а нынешнему обладателю его тела эти знания пока не особенно пригодились — ему бы сначала со своей светлой ци разобраться.
Закончив с энциклопедией, мужчина приступил к следующему труду. На этот раз ему достался томик заклинаний для флейты. Сказать по правде, переселенцу в этом плане действительно повезло — в детстве он частенько играл на самодельных флейтах, сидя на заднем дворе детского дома. Хоть он и не знал нотной грамоты, суть понял довольно быстро и сумел разобраться, какая нота какому звуку соответствует. Выучить основные заклинания в дальнейшем не должно было составить особого труда.
Немного покопавшись в прочитанном, он невольно вытащил из-за пояса белоснежную Цу Сы и повертел ее в руках. Насколько он помнил, оригинальный персонаж сам сделал и зачаровал эту флейту, вложив в нее значительную часть своей силы. В отличие от обычного способа получения духовного оружия — восхождения на вершину пика Чжицзяо и выброса всей своей ци — эта флейта была создана руками человека, а значит, имела как преимущества, так и недостатки. Пропитанная энергией хозяина, Цу Сы исполняла мелодии на порядок сильнее, чем оружие, полученное на пике. Но ее запас сил со временем иссякал, и раз в год требовалась подпитка. Поэтому Цзин Юэ приходилось вливать в нее почти всю свою ци, а потом несколько дней медитировать, восстанавливая силы. Старшие братья постоянно ругали его за это и убеждали подняться на пик за «нормальным» духовным оружием, но он был непреклонен, утверждая, что в случае проблем ему хватит и веера для защиты. Нынешний обладатель тела пока не был уверен в своих силах, поэтому восхождение на пик отложил на потом.
Перечитав несколько строк в свитке, он медленно поднёс Цу Сы к губам и попробовал сыграть. Вышло коряво — тонкая трель порой резала слух, но Второй Молодой Мастер нисколько не расстроился. В конце концов, последний раз он держал в руках флейту много лет назад — немудрено, что сейчас получалось неважно.
Его вдруг охватило странное волнение, нечто вроде приступа ностальгии, если можно так выразиться. Расслабившись, мужчина заиграл звонкую, веселую мелодию, которую слышал в детстве. Это была песенка о мечте. Цзин Юэ, к сожалению, не помнил ее дословно, но знал основной смысл: в ней пелось о ребенке, мечтавшем поскорее вырасти и научиться создавать солнце. Он хотел сделать множество солнц и раздать их всем — одно отправить на Южный полюс, другое — на Северный, одно — в места, где вечная зима, а другое — туда, где уже опустился вечер. В общем, эдакий солнечный маньяк.
Но, если вдуматься, это звучало даже мило. Улыбнувшись своим мыслям, заклинатель перешел к другой мелодии. Легкая, игривая трель наполнила комнату, вырывалась в окно и разлеталась по округе. К счастью, кроме стройного ряда вишневых деревьев, других слушателей не было — школа Инь Юэ давно погрузилась в сон. Вряд ли кто-нибудь из адептов правильно понял бы ситуацию, услышав, как Второй Молодой Мастер играет на легендарной, опасной Цу Сы детские песенки.
Цзин Юэ полностью погрузился в себя и воспоминания о детстве, не сразу заметив, как за окном занялся рассвет. Злополучное солнце лишь чуть выглянуло из-за горизонта, а его пальцы все еще машинально порхали по инструменту, выдавая легкие, незамысловатые мелодии. Осознание того, что наступило утро, пришло к нему неожиданно — мужчина неловко замер, опустил затекшие с непривычки руки и уставился на флейту. Он впустую потратил вторую половину ночи! Просто забылся, заигравшись на инструменте! Очередной провал как попаданца в другой мир! Что ж, в этот раз ему хотя бы повезло — вокруг не оказалось случайных свидетелей его позора.
Меланхолично рассудив, что потерянного времени уже не вернуть, Цзин Юэ со вздохом поднялся из-за стола, сунул Цу Сы за пояс и устало потянулся, разминая одеревеневшую спину. Он не ощущал ни усталости, ни голода: похоже, его тело Бессмертного утомлялось куда медленнее, а еще, судя по всему, практиковало инедию. Что ж, можно считать это еще одной хорошей новостью — по крайней мере, в ближайший месяц ему не придется заботиться об этом.
Второй Молодой Мастер подумывал пройтись по школе и изучить окрестности, но точно не знал, во сколько начинается праздник. Вспомнив, что велел Хэй Синю прийти за два часа до открытия фестиваля, мужчина на мгновение задумался. Приняв решение, он взял со стола чистый лист, поспешно написал небольшое послание и вышел из дома. Прикрепив записку к косяку входной двери и взмахнув веером, Цзин Юэ с чистой совестью отправился на разведку. С памятью у него проблем не было, так что задача не представлялась сложной. Вдохнув полной грудью чистый горный воздух, он медленно зашагал по дорожке, едва слышно напевая себе под нос незамысловатую мелодию. Настроение медленно поднималось.
Так прошла первая ночь Цзин Юэ в новом мире. Близилось открытие фестиваля.
***
Хэй Синь был немало удивлен, когда этот ублюдок Цзин Юэ похвалил его перед всеми учениками на тренировочном поле и попросил подойти после переклички. Голос мужчины, обычно сочившийся холодностью и надменностью, сегодня звучал непривычно мягко, словно слова произносила юная дева, а не Второй Молодой Мастер великого ордена. Он также не ожидал подвоха в вопросе о золотом ядре, легкого, ласкающего слух смеха из уст заклинателя, да и вообще — такого внезапного внимания с его стороны. Познакомившись с ним чуть ближе за последний месяц, демон составил об «учителе» весьма неприятное впечатление. Этот человек был закрытым, гордым и неприступным, словно высокая каменная стена. Никого не подпускал к себе, кроме разве что своих названных братьев. И вдруг столь явный интерес к нему, незаметному ученику… Но больше всего его поразило и разозлило это странное предложение. Старший ученик? Нет, он серьезно?! Какого черта этот ублюдок, возможно, убивший его семью, предлагает ему место старшего?! Хэй Синь надеялся, что его решение спасти мужчину на поле битвы останется незамеченным. Но нет — его оценили по заслугам, похвалили и предложили желанное всеми место! Конечно же, демон не мог отказаться — ему попросту не оставили выбора. Отказ наверняка вызвал бы лишние подозрения. Выбесила его и усмешка, скользнувшая по лицу мужчины после того, как он согласился. Внезапно у Хэй Синя появились веские причины подозревать Цзин Юэ в том, что он уже обо всем догадался. Только уверенность в собственной осторожности позволила ему немного успокоиться. К несчастью, он все равно не сдержался: холодный, несвойственный детям тон вырвался сам собой, прежде чем он осознал глупость своего поступка. Однако заклинатель, кажется, этого даже не заметил. С этого дня ему следовало быть еще осторожнее. Теперь, когда он буквально привязал себя к мужчине, незаметно покидать школу и возвращаться обратно станет куда сложнее. А ведь периодические вылазки были жизненно необходимы. Черт бы побрал этого подонка Цзин Юэ! Хэй Синь с удовольствием оторвал бы учителю конечности и заткнул бы его собственным языком! Глубоко выдохнув, он взял себя в руки и поспешно выполнил поручение мужчины. К его удивлению, глава ордена отправился к дому Второго Молодого Мастера вместе с ним, бормоча себе под нос едкие проклятия. Хэй Синь, конечно, слышал среди адептов слухи о том, что отношения между этими двумя были хуже некуда, но, когда Жоу Бао выслушал донесение, его лицо показалось демону скорее взволнованным, чем раздраженным. а диалог между ними в доме учителя не выглядел слишком уж враждебным. И пусть в разговоре чувствовалась взаимная неприязнь, настоящей враждебности между ними он почему-то не заметил. Когда Цзин Юэ попросил его налить чай, Хэй Синь едва сдержал зародившуюся злость. Какого черта он вообще должен обслуживать этих проклятых Бессмертных?! Почему бы просто не спалить здесь все к чертям?! Однако, сжав кулаки, он постепенно успокоился. Даже из плачевного статуса «мальчика на побегушках» можно было извлечь выгоду. Холодная расчетливость взяла верх над яростью. Быстро овладев собой, Хэй Синь воспользовался ситуацией и начал выуживать из разговора заклинателей полезную информацию. Например, новость о том, что суйко собираются изловить, хоть и не стала неожиданностью, все же заставила его призадуматься. Правда, размышления демона были безжалостно прерваны очередной выходкой Цзин Юэ: — Хэй Синь, почему ты принес только две чашки? Сходи, возьми еще одну для себя, — неожиданно мягко бросил заклинатель, сам, кажется, не до конца осознавая, что именно сказал и насколько его слова не соответствуют обычному поведению. Хэй Синь, никак не ожидавший подобного, ошарашенно перевел взгляд сначала на учителя, потом на поднос с чайником, а после — на поражённого Жоу Бао. Кажется, оба заметили эти странные изменения… Тем не менее, играя роль послушного ученика, он поспешно выполнил распоряжение. Обостренный слух демона позволял ему слышать разговоры даже на большем расстоянии, так что каждое слово, доносившееся из гостиной, он разобрал отчетливо. Его слегка удивило, что учитель собирается уйти в пещеры Гуан на месяц. Вот почему он отменил занятия? Выходит, его ранение действительно серьезное? Или причина в чем-то другом? Как бы то ни было, это было ему только на руку — целый месяц он сможет беспрепятственно покидать школу. Чтобы не пересекаться с Жоу Бао, он вернулся в гостиную только после ухода главы ордена. Кто бы мог подумать, что именно в этот момент он застанет Цзин Юэ в столь необычном виде! Будь он настоящим адептом школы, наверняка бы тут же поспешил распустить слухи. Мужчина растянулся прямо на полу, черно-белые одежды смялись и сползли, обнажив белоснежные ключицы. Одна рука поддерживала голову, другая усиленно взмахивала веером. Длинные черные волосы развевались на ветру, прическа слегка растрепалась. Щеки Цзин Юэ покрылись легким румянцем, губы чуть приоткрылись, в полуприкрытых глазах мелькнуло нечто странное, а тень от длинных ресниц мягким бархатом легла на бледно-персиковую кожу. Если раньше он казался холодным и неприступным, то теперь больше напоминал изящный цветок белого лотоса, спрятанный в императорском пруду. И лишь Хэй Синю посчастливилось увидеть его таким. Странное волнение зародилось в груди демона: то опускаясь вниз, щекоча живот, то поднимаясь к горлу, заставляя нервно сглатывать. Когда Цзин Юэ осознал, что позволил себе лишнего, он густо покраснел. Хэй Синь еще никогда не видел, как Второй Молодой Мастер краснеет. Учитель, бормоча какую-то чушь в оправдание, пытался скрыть смущение, и демон не удержался от подначки. В тот момент он был слишком увлечен этим странным открытием, чтобы вспомнить, что Цзин Юэ — возможный убийца его семьи. Даже мысль о мести не пришла в голову. Поспешно сбежав в спальню, мужчина оставил демона в одиночестве. Однако Хэй Синь все равно услышал облегченный вздох за стеной и тихо хмыкнул, вспоминая покрасневшее от стыда лицо… Ночью, даже пересчитав всех заклинателей, участвовавших в облаве, он так и не смог уснуть. Разворотив постель, в конце концов, поднялся и вышел наружу, надеясь, что прогулка поможет. Глубоко задумавшись, он бесцельно бродил меж домиков, обходя патрулирующих адептов и просто наслаждаясь одиночеством. Лишь когда до его слуха донеслась легкая, веселая трель флейты, он невольно остановился, оглядываясь в поисках источника звука. Как ни странно, ноги привели его на едва протоптанную тропинку, вдоль которой, источая сладкий аромат, тянулись вишневые деревья. Мелодия доносилась из открытого окна, освещенного теплым светом свечи. Кто еще это мог быть, если не Цзин Юэ? Хэй Синь прислушался с любопытством, отмечая, что заклинание было ему незнакомо. Возможно, это была всего лишь песня. Поддавшись неясному порыву, он присел на резную скамью под особенно раскидистым деревом у стены дома — и невольно заслушался. Он и сам не заметил, как настало утро. Цзин Юэ играл на флейте всю ночь, а Хэй Синь бессмысленно просидел рядом, буквально в паре чи от заклинателя. Когда звонкая мелодия вдруг оборвалась и с той стороны раздались мягкие шаги, он поспешно спрятался. Цзин Юэ вышел из дома, на пару мгновений задержавшись на пороге, а затем осторожно спустился по дорожке вниз, даже не подозревая, что всю ночь провел не в одиночестве. Как только силуэт мужчины окончательно скрылся из виду, Хэй Синь вышел из укрытия, движимый неясными чувствами, направился ко входу в одинокую хижину. К своему удивлению, он обнаружил на косяке двери записку, написанную аккуратным почерком и адресованную ему. «Хэй Синь, твой учитель отправился на прогулку. На сегодня для тебя есть только одно поручение — от души насладиться праздником. Я найду тебя, когда потребуется». Демон слегка улыбнулся, едва заметно приподняв уголки губ. Он сам и не понял, почему в груди вдруг разлилось слабое, но приятное сердцу тепло.
