Семья не заканчивается кровью

      С Кастиэля было достаточно. Его мысли и чувства пребывали в беспорядке, и чем больше он смотрел на пламя, тем больше требовалось усилий, чтобы сохранять холодное спокойствие. Для начала, ему было больно от того, что Дин солгал ему. Всякий раз, когда он спрашивал о Бобби и обо всем, что связано с историей жизни Винчестеров, вопросы игнорировались или отходили на второй план, Дин только бесконечно защищался или отмалчивался даже от самых простых вопросов. Но, когда вдруг Габриэль спросил об этом, Дин чудесным образом решил все рассказать. Разумеется, Винчестер был немного пьян, но это едва ли можно было назвать оправданием.       Следующий удручающий факт — Дин явно не доверял Кастиэлю. Или не был достаточно серьезен к их отношениям, чтобы потрудиться раскрыться. Как, черт возьми, это можно было назвать справедливостью? Кас поделился с Дином многим. Он так, черт побери, много ему рассказал и только сейчас осознал, насколько «односторонним» оказалось доверие.       Что еще хуже, Кас не мог игнорировать тот факт, что биологический отец Дина находится в тюрьме. Это само по себе было ужасно, но то, как Дин посмеялся над этим, его скрытая горечь, которая, казалось, так и рвалась наружу, и затем так случайно упомянутая смерть их матери — тревожные колокольчики не просто звонили, они кричали во всеуслышание. Кас едва подумал о двух других Винчестерах.       Тем не менее он вспомнил, каким был взгляд Сэма: нахмуренные брови, поджатые в одну линию губы; а его сестра оказалась полной противоположностью: ее черты почти смягчились, всякое выражение исчезло с лица, а глаза засветились. Но они также солгали… Дин был не единственным.       Взглянув на Габриэля, Кас увидел то же состоянии брата. Фактически, вероятно, вся компания испытывала подобное: все погрузились в безмолвное созерцание.       Когда Кас встал, некоторые обернулись, чтобы посмотреть, как он отряхнулся и направился к берегу. Габриэль смотрел ему вслед.       Сэм склонился над Импалой, опустив голову на руки. Он понятия не имел, что делать. Оба его родственника продолжали сидеть в машине. Дин действовал на нервы, бормоча мотив AC/DC, изредка делая паузы, пока его наполненный алкоголем мозг пытался справиться с лирикой. На заднем сидении Эльза, все еще свернутая калачиком, тупо пялилась через переднее ветровое стекло. Сэм громко вздохнул и поднял голову.       Костер все еще мерцал в траве у озера, из-за чего искры вырывались из основной части пламени, угасая во влажной траве. Все остальное погрузилось во тьму, а бледный шар луны отбрасывал только призрачную сущность на завесу озера.       Внимание Сэма привлекло движение. Обернувшись, он заметил фигуру, приближающуюся к машине, и в тайне надеялся, что это не Габриэль. Сэм понятия не имел, что ему сказать.       — Сэм? — безошибочный глубокий голос Кастиэля.       — Здесь.       — Могу я поговорить с Дином? — появился Кастиэль перед глазами. Это прозвучало, скорее, как приказ, нежели вопрос.       — Можешь, — Сэм провел рукой по волосам, — но он пьян. Сомневаюсь, что ты добьешься от него чего-нибудь.       Кас только пожал плечами. И Винчестер отошел в сторону. Две автомобильные двери открылись одновременно, когда Кас скользнул на водительское место, а Эльза вылезла с заднего сидения, присоединившись к Сэму на возвышении на берегу. Брат взял ее за руку и постепенно повел в сторону костра. Оба Винчестера двигались сознательно не спеша, время от времени отклоняясь от правильного маршрута, чтобы продлить момент своего возвращения, а затем и вовсе отказались от этой идеи.       Сэм откинулся на склоне из мягкой травы, не заботясь о том, что джемпер помнется, и бросил взгляд в небо. Темный простор казался более доброжелательным. Почти мирным…       Закрыв глаза, он услышал тихий шорох со стороны Эльзы, сидящей рядом с ним, и глубоко вздохнул. Все их тщательное планирование оказалось напрасным. Теперь все открылось, и ситуация казалась бесконечно ужасной, но почему-то Сэму было почти все равно.       — Эй!       Сэм подпрыгнул, а Эльза внезапно встрепенулась рядом с ним. Две темные фигуры двигались в сторону Импалы. Поскольку один из них был значительно ниже другого, и оба двигались быстро, было несложно определить, кто это. Сэм мог узнать голос Габриэля где угодно.       — Сюда!       Сэм хлопнул себя ладонью по губам и присел. Фигуры остановились, а затем сменили курс, направляясь к ним. Винчестер почувствовал, как участилось сердцебиение, и молча молился, чтобы Габриэль не сердился на него. Он не будет, не так ли?..       Сэм возился в собственных руках на коленях. Габриэль всегда был мил с ним, но Сэм знал, что тот может быть очень страшным, если захочет.       Альфи появился первым, подошел к Эльзе и безмолвно обнял ее. Она беззвучно подалась на объятия: ответов не потребовалось. Сэм немного завидовал. Как эти двое могут так хорошо понимать друг друга без слов? Он задавался вопросом, обладают ли они какими-то секретными телепатическими способностями, и хотел бы тоже иметь такие.       — Сэмюэль Винчестер! — голос Габриэля пронзил темноту.       Сэм вздрогнул. Никто никогда не называл его «Сэмюэль», и почему-то он сомневался, что это последнее дополнение к его кличкам.       — Ты полный идиот! — Новак внезапно материализовался чуть правее от Сэма. — Почему ты не рассказал мне?!       Сэм почувствовал тупую боль, когда кулак Габриэля неуклюже столкнулся с его плечом.       — Ты тупой лосяра! — Габриэль внезапно бросился на Сэма, который на мгновение был в растерянности, подвергается ли он очередному нападению, или же его обнимают, и с огромным облегчением понял, что получил второй вариант. Он крепко схватился за спину Новака.       — Гейб…       — Мне жаль, — получилось шепотом, почти со слезами.       — Эй, — успокоил его Сэм, — что такое?       — Я думал, ты не вернешься.       — Что?! — Сэм в растерянности отстранился, удерживая Габриэля на расстоянии вытянутой руки, пытаясь как следует разглядеть его.       — Вы ушли. Потом зажглись фары, и мы увидели, как они постепенно меркнут. Я думал, вы уехали насовсем.       Обхватив лицо Габриэля, Сэм начал покрывать его поцелуями, ощущая потребность показать внезапный прилив любви своему парню. Держать его так близко к себе оказалось недостаточным. Сэм начал свой путь от виска Габриэля и опустился ниже, к линии челюсти, где слезы Новака смешались с его улыбкой. Гейб чувствовал себя дураком от мысли, что Сэм уедет. Это было бы совсем на него непохоже. И все же Новак не мог избавиться от ощущения, что случилось что-то ужасное. Он был в ужасе, размышляя, с чем бы пришлось столкнуться, если бы Сэм действительно уехал.       Подавив воспоминания, Габриэль попытался сосредоточиться на прикосновениях Сэма, когда его рука слегка скользнула по лицу. Он не позволял себе думать о том, что происходило ранее. Это было бы последним, чего он хотел. Он не мог вернуться туда. Не снова.       Почувствовав влажные щеки своего парня, Сэм осторожно стер слезы с его лица большим пальцем. Затем, слегка наклонив голову Габриэля, он приблизился и поцеловал его в губы, ощущая при этом улыбку Новака, пока жар распространялся между ними.       — Вы видели фары?       Сэм неохотно отпустил Габриэля и отстранился, стараясь не застонать от досады, что сестра прервала такой идеальный момент.       — Да, — отдышавшись, кивнул Габриэль. Альфи медленно убрал руку с талии Эльзы.       Что-то изменилось, и теперь Сэм чувствовал себя все более некомфортно. Не совсем понимая, он оглянулся вокруг, пытаясь сообразить, что происходит. Чуть дальше от места, где они стояли, все еще горел костер. Оглянувшись назад, откуда они пришли, Сэм молча чертыхнулся на свою собственную глупость. Фары…       Там ничего не было. Но Габриэль сказал, что они горели. Все четверо побежали к берегу, понимая всю срочность из-за позднего осознания произошедшего. Естественно, когда они достигли берега, только машины Анны и Чарли оставались на месте. Импала уже давно уехала…       — Дерьмо, Кас! — пробормотал Габриэль.