Причина

       Джованна улыбнулся уголками губ, глядя на то, как мужчина в белом халате не пытается скрыть своё удивление. На столе, посреди бумаг с проведёнными анализами, лежал небольшой пакетик, вмещавший в себя несколько капсул.        — Откуда это у тебя? — Сдувая со стола белый порошок из раскрытой капсулы, спросил мужчина.        — Подарок отца.        Удивление на бледном лице в ту же секунду сменилось злостью. Тонкие брови почти сошлись на переносице, и рука машинально потянулась к двум едва заметным вертикальным шрамам под глазами. Нориаки закусил губу, брезгливо перемещая взгляд куда-то в стену. Джорно знал, как сильно врач ненавидел его отца, и не мог судить его за это. Парень не был уверен в полной истории возникшей ненависти, но знал, что сам Дио довольно снисходительно отзывался о Какёине. Полная ностальгии улыбка гуляла на самодовольном лице Брандо каждый раз, когда в разговоре упоминалось имя доктора.        — Когда он дал тебе это?        — Достаточно давно, чтобы выработалась зависимость. — Невесело пробормотал Джорно.        — Чёрт. — Жалость в голосе мужчины звучала так же ясно, как и ярость на его лице. — Ну, мы поработаем над этим.        Парню нравилась открытость друга — он не старался скрыть свои эмоции, как он сам. В какой-то степени Джованна завидовал ему. Возможно, было бы проще, показывай он окружающим людям, как на самом деле любит их.        Карие глаза отца скользили по искусственно расслабленному тощему телу Джорно. Парня тошнило каждый раз, когда он ощущал на себе такие взгляды, но актёрское мастерство не пропьёшь, поэтому ему удавалось притворяться молчаливым декором комнаты. Светлые волосы Дио отрасли за то время, пока его не было дома; они падали на плечи, что придавало ему больше схожести со своим сыном. Джованна часто глядел на себя в зеркало, радуясь большим голубым глазам, которые достались ему от матери. Он почти не помнил её, но подозревал, что характер взял именно от неё, хоть Брандо и твердил о том, что в юном возрасте и его каменному выражению лица позавидовал бы мертвец. Представить молчаливым мужчину, чья самодовольная ухмылка исчезала с лица только для более широкого оскала, было сложно.        — Ты курил? — Неожиданный вопрос заставил Джорно еле заметно вздрогнуть.        Пуччи встал с кресла и направился к парню, принюхиваясь. Казалось, если бы не раздавшийся громкий смех Дио, мужчина принялся бы обнюхивать Джованну с ног до головы. Белоснежные волосы доктора напоминали парню о спящем Абаккио в его спальне. Он всеми силами сдерживался, чтобы не ущипнуть себя. Вновь проснуться в тёплых объятиях было бы лучшей перспективой, чем находиться в холодном кабинете отца. Джорно удивлённо повёл плечами — в комнате было действительно холодно, хотя окна и двери были закрыты с тех пор, как исчез Дио.        — Курил? Я только что нашёл его в постели с полицейским, чему тут удивляться сигаретам. Вот тебе и «пай-мальчик». — Брандо, ухмыляясь, легко подтолкнул кончиком пальца таблетницу.        — Что-то не так? — Хладнокровно спросил Джорно, медленно подходя к окну.        Как только он остановился, Пуччи демонстративно снял чёрное пальто, показывая прячущийся под ним пистолет. Мужчина был настроен серьёзно и слишком уверенно — никакого глушителя Джованна не смог заметить, значит, он не боялся быть пойманным. Страх появления отца дома был связан с тем, что Джорно давно удостоверился в партнёрских отношениях, в которых на данный момент тот находился с Дьяволо. Неудачный выпад в сторону бизнесмена означало огласку, а её парень желал всеми силами избежать. Авторитет и деньги для Дио, очевидно, были важнее, чем его сын. Парень быстро прикинул, насколько больно было бы спрыгнуть со второго этажа на каменную кладку во дворе. Пытаться бороться с теми, кто, очевидно, сильнее его, было бесполезно. Но мысли о спящем Абаккио и о неизвестном состоянии ребят пугали Джорно, заставляя мозги лихорадочно работать. С первого этажа не было слышно ничего, шумоизоляция впервые оказалась не на его стороне. Парень не знал, насколько крепко спит Леоне, но можно было попробовать разбудить его — благо, второй этаж не имел такой роскоши, как первый. Глядя в чёрное дуло пистолета, которое уже было направлено на него, Джорно сглотнул комок в горле.        — Я молчал, пока ты со своими дружками слегка мешался Дьяволо. Но этот твой заказ…        Голубые глаза широко раскрылись, когда дверь в кабинет открылась на пару сантиметров. Белоснежная прядка Абаккио и загорелая кожа Мисты, скользнувшие в щёлке, настолько успокоили парня, что тот слегка присел на край подоконника, стараясь при этом не смотреть в сторону двери, чтобы не привлечь ненужное внимание. Пуччи нахмурился, наблюдая за таким быстрым изменением в поведении Джорно, но никаких неожиданностей не заподозрил — деланное равнодушие парня было известно ему с давних пор.        — Твой заказ меня очень сильно подставил! С каких это пор тебе начало нравиться докучать мне? Дьяволо, конечно, меня бесит, но его связи и деньги полностью покрывают всё, что бы он ни сделал.        — С каких это пор ты связываешься с наркодилерами? — Джованна скользнул ладонью по волосам, приглаживая их после сна.        — С рождения, Джорно. — Голос отца внезапно принял серьёзный тон, привлекая внимание парня. — Ты понятия не имеешь, что мне пришлось делать, чтобы обеспечить нас тем, что мы сейчас имеем. Твоя мать этого не понимала, поэтому ей пришлось уйти.        — «Пришлось»? Постой, ты что-то сделал с ней? — За мгновение в голубых глазах исчезло спокойствие.        Джорно не заметил, как его голос стал тихим и хриплым. Пуччи спрятал пистолет и вернулся в своё кресло. Ужасающе правдивые догадки забили в голове блондина градом, причиняя физическую боль в висках, от которой он тихо зашипел, но не отвёл глаз от отца. У него не осталось приятных воспоминаний с матерью, но надежда на то, что он просто был совсем мал для того, чтобы запомнить, всё же теплилась в груди. Дио позволил иметь лишь одну фотографию этой женщины, и она теперь пряталась в записной книжке в прикроватном столике в его спальне. Джорно думал, что любое напоминание о бывшей вызывало у Брандо грустные воспоминания, и старался никогда ничего не расспрашивать, довольствуясь краткими и редкими объяснениями.        — Мальчик думает, что он в курсе всего, хотя не знает ничего. — Пуччи слегка улыбнулся.        Джованна подавил крик, когда мужчина, резко поднимаясь с кресла, оказался у двери, широко раскрывая её. Миста держал пистолет наготове, но Пуччи был намного быстрее, ударяя коленом по напряжённым рукам и выбивая оружие. Громкий стук сопровождался усталым вздохом Дио. Джорно не имел понятия, как мужчина смог заметить кого-то за дверью, ведь никто даже не глядел в ту сторону.        — Я ничего не делал твоей матери. Только ты. И сейчас я ничего не сделаю.        Спустившись с подоконника, парень в растерянности наблюдал, как Пуччи, направляя свой пистолет на Абаккио, был готов нажать на спусковой крючок. Джорно точно бы не успел ничем помочь мужчине — времени оставалось совсем мало. Перед глазами потемнело от страха, но тихое покашливание отца и вслед за этим опустившаяся рука доктора испугали парня ещё больше. Он понятия не имел, что можно ожидать от них, но заранее чувствовал, что любые сказанные Дио слова окажутся настолько ужасными, насколько вообще возможно было себе представить.        — Твоя мать умоляла на коленях, просила забрать тебя. Ты появился в её жизни слишком рано, и она не была готова растить тебя. Не знаю, решился ли её новый муж сейчас завести ребёнка, но тогда она от тебя отказалась и не желала даже слышать о твоих успехах в школе или чем ты там ещё занимался.        Певучий голос Брандо был сравним с ядом, и Миста, который так желал побольше разузнать о мужчине, теперь с отвращением глядел на него. Джорно рассказывал ему о своей матери не так много, но было очевидно, что он уважал её и не держал зла за отсутствие в детском возрасте любви с её стороны — болезнь могла отнимать много сил и времени. Осознание того, что женщина решила просто отказаться от него, не имея на самом деле никакой привязанности к сыну, а скорее даже терпеть не могла, должно быть, сильно ударило по парню. Такая правда не должна была раскрыться таким способом, и даже Абаккио прикусил губу изнутри, чтобы сдержать порыв выкрикнуть что-нибудь обидное. Голубые глаза с недоверием следили за каждым движением Дио, но Джорно уже понял, что тот не врёт. Впервые он захотел услышать ложь.        — Я предупреждал, чтобы ты не пытался рассчитывать на кого-то, кроме себя. — Брандо взял со стола таблетницу и, приоткрыв, улыбнулся.

***

       Как только дверь за мужчинами закрылась, Миста подбежал к Джорно, который меланхолично глядел на пустую таблетницу в мелко дрожащих руках. Стакан с остатками воды был оставлен на подоконнике, когда последняя капсула исчезла в горле. Блондин коснулся указательным пальцем губ, слушая, как шаги отца и доктора постепенно удаляются. Спустя минуту раздался скрежет со двора, оповещая, что ворота были открыты и тут же закрыты.         — Мы можем просто пристрелить их, Дио, зачем эти игры? — Пуччи недоумённо глядел на мужчину.        — Устранить нужно только моего сына, а значит, я и в праве выбирать, каким способом мы это сделаем. Убивать их, — Брандо кивнул в сторону Абаккио и Мисты. — бессмысленно. Как тебе вариант, Джорно?        Он прекрасно знал, что сын согласится на что угодно, если это будет означать спасение его друзей. В голубых глазах загорелась надежда, на что Леоне тихо пробурчал что-то оскорбительное. Но вина, которую чувствовал на своих плечах блондин, была тяжелее, чем сверлящий взгляд друзей.        — Я действительно заигрался. — Тихий голос Джованны раздался тогда, когда Пуччи раскрыл рот, чтобы возразить Дио. — Из-за меня матери пришлось несладко. И Бруно погиб из-за того, что это я узнал правду о Дьяволо.        — Джорно! — Миста в панике готов был броситься к другу, но тот лишь покачал головой.        — Пуччи, принеси стакан воды. — Брандо протянул сыну таблетницу, которую тот принял без промедления.        Доктор молчаливо вышел из комнаты, напоследок бросая подозрительный взгляд в сторону хозяев дома. Миста подумал, что сейчас Джорно подаст ему сигнал напасть на Дио со спины, пока тот не ожидает, но парень молчал. Он грустно поглаживал кончиками пальцев таблетницу и что-то тихо бормотал.        Золотистые пряди качнулись в сторону, сопровождаемые громким звуком пощёчины. Джорно, схватившись свободной рукой за ушибленную щеку, удивлённо посмотрел на побледневшего за мгновение Абаккио.        — Что ты только, блять, творишь? — Лицо мужчины исказилось от ужаса, и Миста напрягся, отталкивая его от парня.        — Сейчас совершенно не время для этого. — Гвидо чувствовал, как холодная капелька пота скатилась по лбу. — Мы только что были на волоске от смерти, и Джорно спас нас.        — Я в курсе. — Зло выплюнул Леоне, выбивая точным движением из руки парня таблетницу. — И сейчас он сам сдохнет.        — Не сдохну. — Блондин обиженно нахмурил брови. — Вы мне и слова не дали сказать, а если избивать продолжите, то действительно ничего не успеем. Нам очень повезло, вы даже не представляете.        Миста иронично оглядел пустую таблетницу.        — Здесь не было наркотиков. Обычные таблетки, помогающие при излишней сонливости. Я заменил их пару месяцев назад, после того, как заметил, что слишком сильная зависимость проявлялась. Конечно, приходилось иногда принимать и настоящие «предписания доктора», чтобы не вызывать подозрений, но от них совсем плохо было.        Абаккио и Миста слушали быстрые объяснения Джованны, переглядываясь.        — То есть, ты давно понял, что твой собственный отец заставляет тебя принимать наркотики, пряча их под видом таблеток. — Гвидо устало опустился на пол, взъерошив тёмные волосы. — Знаешь, если бы не твоя эта паранойя…        — Учитывая даже, что ты ко всему был готов. — Перебил друга Леоне, всё ещё подозрительно оглядывая паренька. — Ты выпил достаточно много, думаешь, это пройдёт бесследно?        — Насчёт этого… — Джорно выглянул в окно и, не заметив никаких движений во дворе, выдохнул. — Нужно позвонить одному моему знакомому. Это он дал мне замену наркотика. Я предупреждал, что может случиться нечто похожее, поэтому он должен быть на связи.        Парень сделал неровный шаг по направлению к двери и замер. Неправильно полагать, что обмануть его отца было так легко. Дышать стало заметно труднее, а ощущение, будто кто-то прямо сейчас давит на грудную клетку, заставило его резко присесть. Джованна взглянул на кабинет отца с нового положения и нервно улыбнулся. На полу, там, где парень никак не мог бы заметить что-либо из-за толстой ножки стола, находился маленький пакетик, внутри которого до сих пор покоились точно такие же белые капсулы, какие он проглотил с десяток минут назад. Таблетки Нориаки растворялись медленнее, чем настоящий наркотик, которому хватало получаса для того, чтобы полностью усвоиться в организме и начать действовать с ужасающей мощью. Пакетик был почти полным, но несколько капсул всё же попали в таблетницу. Ситуация была не особо опасная, и парень был уверен, что дальше потери сознания дело не дойдёт, но стучащие от страха зубы стало скрывать сложнее.        — Найдите в кабинете мой телефон, позвоните Нориаки Какёину. — Джорно принялся быстро командовать, беспокоясь о том, что уши с каждой секундой всё сильнее закладывало.        Рядом раздались тяжёлые шаги — Миста выбежал из комнаты. Крепкие руки обхватили побледневшее лицо, скрытое в спутанных светлых волосах. Сквозь пелену Джорно смог различить напряжённые голубые глаза. Абаккио опустился на пол рядом с парнем, пытаясь хоть немного разжать крепко сжатые челюсти: блондин быстро терял сознание, отдаваясь одной большой судороге. Леоне хотел было протолкнуть свои пальцы в чужую глотку и вызвать рвоту, надеясь на то, что не все капсулы успели раствориться, но Джованна, шумно вдохнув напоследок, закатил глаза. Из коридора доносился испуганный голос Мисты, который отчаянно листал многочисленные контакты в поисках нужного. Абаккио вспомнил грустную улыбку Дио, когда тот покидал кабинет, и холодный страх пробежался по его позвоночнику. Джорно был лёгким, но раны мужчины всё ещё ныли, поэтому он тихо выругался, когда взял парня на руки.

***

       Прошутто с болью в глазах наблюдал за тем, как Доппио медленно подходит к своему возлюбленному. Оба тяжело дышали, не отводили взгляд, но молчали. Мужчина думал, что, встретившись после того, что произошло, их нельзя будет оторвать друг от друга, но всё было не так. Тишина медленно превращалась в пытку.        Выражение лица Доппио выражало на тот момент страх и шок. Парень совершенно не понимал, что происходит, а грубые глаза коллеги лишь напрягали ещё больше. Чокколата, специально запугивая, крутил перед веснушчатым лицом шприц, наполненный странной мутной жидкостью. Винегар подозревал, что ему вряд ли причинят вред, ведь ничего плохого своему начальнику он не делал, чтобы заслужить такое обращение. Но верёвки туго сжимали его запястья, а кляп, наспех сооружённый из бинтов, затруднял дыхание. Парень чувствовал, что температура его тела становится выше, а горло саднит не только из-за кляпа, поэтому жалобно мычал и изредка брыкался, стараясь вразумить обезумевшего коллегу. Несмотря на то, что кровать, к которой он был привязан, оказалась очень удобной и мягкой, сидеть на ней долгое время было сложно. Доппио смутно помнил, как проснулся посреди ночи и обнаружил у себя в спальне Дьяволо, но дальнейших воспоминаний попросту не было.        В комнате было не особо светло, лучи солнца пытались безрезультатно пробраться сквозь тяжёлые занавески, подсказывая парню время суток. Очнулся он не более часа назад, и тогда солнце светило не так ярко, значит, сейчас время приближалось к полудню. Чокколата, заметив, что Доппио открыл глаза, всунул ему в рот кляп, больно проехавшись грубой ладонью по подбородку. Мужчина никогда не славился бережным отношением к кому-либо, но, не до конца проснувшись, парень очень сильно испугался и кое-как сдержал слёзы. Манера речи Чокколаты раздражала его, но всё, что оставалось делать — ждать прихода Дьяволо и, наконец, во всём разобраться. Винегар не сомневался, что где-то произошла ошибка, и начальник, извинившись, отпустит его домой. Но холодная улыбка мужчины заставила все его надежды испариться.        Дьяволо долго говорил, и с каждым предложением Доппио чувствовал, как медленно сходит с ума. Избавив парня от тугих верёвок и кляпа, мужчина с наслаждением засмотрелся на страх, который плясал в медовых глазах. Листок, который принадлежал Ризотто, перекочевал из кармана пиджака в дрожащие узкие ладони. Читать в темноте было трудно, поэтому Винегару приходилось щуриться, чтобы различить буквы.        — Я даю тебе выбор. Ты можешь остаться здесь, а можешь уйти и встретиться со своим любовником в горящем здании его тату-салона. — Дьяволо встал с кровати, подавая руку парню. — Но, позволь предупредить, если ты уйдёшь сейчас, то я уже не буду таким добрым. В любом случае, ты покинешь город со мной.        Слишком большое количество информации пугало Доппио, и он растерянно взглянул на протянутую ему ладонь. Парень молчал, переваривая услышанное, и мечтал оказаться дома. Последние дни казались ему кошмарным сном, от которого так сложно было проснуться. Слишком страшно, слишком больно и слишком сложно поверить в то, что было сказано Дьяволо, который, словно по щелчку пальцев, превратился из чуткого и понимающего, но слегка параноидального начальника в жестокого и хладнокровного преступника. Мужчина ничего не скрывал о своих действиях, коротко перечисляя их: убийства, наркотики, грабёж и умелый сбыт грязных денег были для него уже классическим времяпрепровождением.        — Почему ты ничего не рассказывал? — В заплаканном голосе Доппио звучала обида, и Ризотто готов был разорваться на части.        — Это было слишком опасно. Прости.        Мужчина ожидал, что Винегар сейчас разразится гневной тирадой за то, что попал из-за него в такую ужасную ситуацию. По крайней мере, он сам бы сделал так без каких-либо угрызений совести. Конечно, на долгие обиды Доппио никогда не хватало, но в этот раз ситуация была намного серьёзнее, чем разбросанные по квартире носки или испорченная любимая кружка.        Парень качнулся в сторону любовника, крепко обнимая за плечи. Спрятав покрасневшее от холода, бега и слёз лицо, Доппио вдохнул аромат чужого тела. Принимать за правду то, что он услышал было нелегко, и даже сейчас парню приходилось слегка одёргивать себя, чтобы не навлечь ненужный, но ожидаемый скандал. Дьяволо обещал, что разлучит их, и, как бы ни хотелось, верить его словам стало частью жизни Винегара. Тратить ценное время на ругань он не собирался. Несмотря на предупреждения начальника, парень понимал, что сделал правильный выбор. Прошутто успокоенно выдохнул, поворачиваясь к неподалёку стоящей машине. Его опасения оказались напрасными, и мужчина почувствовал, как маленькая иголка зависти кольнула его в сердце. Ризотто очень повезло иметь такого парня.        — Доппио! — Громко хлопнув дверью, девушка в длинной юбке и лёгкой куртке выбежала из машины.        Винегар удивлённо отстранился от Неро. Увидеть здесь Триш он не ожидал никак, поэтому девушка чуть не сбила его с ног, когда присоединилась к объятиям. Ризотто чувствовал себя неловко, потому что узнал о её существовании лишь пару часов назад, когда Джованна сообщил ему о связи между ней и Доппио. Пожар, казалось, стал только сильнее, и Прошутто пришлось немного подтолкнуть остальных, чтобы оказаться подальше от разбушевавшегося огня. Краем глаза мужчина заметил, как неподалёку припарковалась незнакомая машина, номер которой был слегка заляпан грязью. Он привык уделять внимание малейшим деталям, поэтому быстро повторил в голове цифры, которые можно было увидеть. Бегающие повсюду пожарные, капли холодной воды, которая изредка попадала на одежду, и громкие сирены отвлекали, но первые цифры мужчина успел запомнить до того, как машина, вновь тронувшись, исчезла. Лица водителя Прошутто не смог различить, но тревожное чувство не давало ему покоя.        — Мне так жаль, что он решил так поступить. — Бормотала Триш, прижимая ладони к груди. — Если бы я знала…        — Ты бы всё равно ничего не смогла сделать, всё в порядке. — Доппио грустно улыбнулся ей. — Дьяволо не послушал бы никого. Надеюсь, с тобой он ничего не сделал?        — Со мной нет. — На глаза девушки навернулись слёзы, когда она повернулась в сторону машины, из которой выглядывала растрёпанная тёмная голова. — И, нет, ничего не в порядке. Ты, наверняка, уже знаешь о Бруно.        — Бруно? Вроде что-то припоминаю. — Парень прикусил губу. — Ты, вроде, дружила с ним?        — Дружила… Он был лидером одной организации, которая шла по следу моего отца, а не моим одноклассником, мне жаль, что я соврала тебе тогда. К сожалению, ребята быстро поняли, с кем имеют дело, но… — Триш на мгновение замолчала, собираясь с мыслями. — Бруно мёртв.        Доппио не успел отреагировать на сказанное: неяркая алая точка остановилась на щеке девушки. Прошутто и Ризотто вмиг стали напряжёнными, медленно сканируя глазами местность. Из-за пожара было сложно увидеть что-то чуть дальше своего носа, и даже Прошутто, чьё зрение было самым острым в организации, не смог уловить никаких движений. Уно растерянно переглядывалась с Доппио, который старался спрятать свой страх за непониманием. Молчание стояло до тех пор, пока похожая алая точка не появилась на лбу Ризотто, а после и на Прошутто. Доппио прекрасно знал, чьи люди прямо сейчас держали его близких людей на мушке. Он был единственным, кто был в некоем подобии безопасности, но именно за его движениями и словами следили больше всего. Неро не успел отреагировать, как парень, подняв полусогнутые руки, сцепил ладони за головой. Взвизгнувшие шины сопровождали повторное появление той машины, которую пару мгновений назад заприметил Прошутто. Открывшаяся задняя дверь приглашала Доппио внутрь.         Зелёные глаза, грозно поблёскивая в темноте, следили за поспешными шагами парня, который стремился как можно скорее покинуть комнату. Розовая прядка скрылась за дверью, оставляя Дьяволо наедине со своими мыслями.        — Мой милый глупый Доппио. Ты всегда будешь возвращаться ко мне.