Пламя и Акварель

Таканори с трудом вникал в то, что вещал учитель у доски, объясняя новую тему и расписывая жуткие химические формулы. Скромные наручные часы показывали начало одиннадцатого, скоро прозвенит звонок на перемену, и Така, как и всегда, направит стопы в столовую. Желудок сводило — и не понятно отчего, то ли от волнения, то ли от голода. В любом случае, ему нужно перекусить, иначе скоро хор поющих китов в его животе услышит весь класс. Меньше суток оставалось до начала приёма заявок для участия в конкурсе, приуроченному к выставке. Меньше суток — и самоотверженный Юта отнесёт творение Таки к куратору, после чего начнётся отсчёт до Судного Дня. Именно так про себя окрестил Матсумото тот день, когда Такашиме всё станет известно. Великие боги, они с Ютакой смогли продержаться целых полтора года и ничем себя не выдать, невероятно! Но это не важно, их план конспирации был простым, как дважды два, и оттого таким действенным. Важно то, что сейчас в голове шатена творился абсолютный хаос, мысли сновали туда-сюда и не давали ухватить себя за хвост, чтобы сконцентрироваться хотя бы на одной из них. И Таканори это не нравилось… Почему нельзя перемотать время сразу на тот день, когда… когда. «Кажется, ещё немного, и я свихнусь…», — юноша отложил ручку и прикрыл глаза, потерев виски. Нет, если Уке говорит, что Койю — вполне адекватный парень, значит, это так и есть. Наверно… Ладно, допустим, адекватный. Пальцы Таки всё равно подрагивали, щёки пылали, точно в лихорадочном жаре, и слава богу, что можно было спрятаться за волосами. В кармане школьных брюк завибрировал телефон. Матсумото, мельком зыркнув на учителя, краем глаза заглянул под парту, чтобы увидеть экран телефона. «Ты в порядке?», — гласило присланное Ютой сообщение. Шатен поднял голову, встречаясь с другом взглядами, и еле заметно отрицательно покачал головой. А чего врать? Его состояние — паршивее не бывает, он согласился на самый безумный поступок в жизни и теперь ждёт, когда придётся расхлёбывать последствия. Ютака сочувствующе улыбнулся и вернулся к своей тетради. Наговориться они успеют во время перерыва, а пока Таке надо сделать вид, что он безумно заинтересован темой по органической химии. — Я в столовую, — Матсумото подошёл к Ютаке, когда долгожданный звонок наконец-то оповестил учеников о перемене, — ты со мной? — Извини, мне надо сбегать до библиотеки и взять пару книг для доклада по астрономии, — Уке с виноватым видом пожал плечами. — Без проблем, — Така поднял ладони и отошёл назад, — беги. Тогда увидимся в классе. Лавируя между высыпавшими в коридор ребятами, Юта затерялся в толпе, и Таканори направился в сторону столовой. Он и не догадывался, что с того самого момента, как он покинул класс, за ним неотрывно наблюдали три пары любопытных глаз. — Ну, я пошёл, — Койю поправил форменный галстук. — Только не проколись, — молитвенно сложил ладони Акира. — Перестань, Ко своё дело знает, — Юу ущипнул блондина за бок и хлопнул Такашиму по плечу. — Удачи! Возвращайся с победой, пока наш жених не сожрал сам себя вместе с потрохами. — Захлопни варежку! — гаркнул Сузуки, но дальше Шима не слушал, о чём говорили друзья. У него есть цель: немного поболтать с Таканори и добыть для Аки ценную информацию. У кого ещё добывать эту самую информацию, как не у лучшего друга Ютаки? «Эх, Аки, Аки, — беззлобно посмеивался про себя Койю, идя за Матсумото в столовую. — Угораздило же тебя так влипнуть. Что с людьми любовь делает?» В столовой было многолюдно и шумно, но Такашима ловко пробирался за Таканори к прилавку с выпечкой. Очередь, которую им предстояло выждать, была довольно внушительной, но тем и лучше. У Койю будет больше времени, чтобы узнать всё, что требовалось. Он встал за спиной Таки, почти утыкаясь носом в каштановую макушку. А вот Таканори, похоже, не замечал ничего и никого, вокруг него парила призрачная аура отрешённости — как и всегда. — Привет, Матсумото-кун, — поздоровался Койю, заметив, как мелко вздрогнули узкие плечи юноши. Услышав этот голос над своим ухом, Така остолбенел. Глаза в ужасе округлились, а губы мгновенно побледнели. Нет… ну нет, такого быть не может… Он медленно повернулся, едва не коснувшись кончиком носа точёного подбородка Такашимы, и так же медленно поднял голову. На него, на него одного смотрели те самые лучистые карие глаза, которые он столько раз рисовал, стараясь передать всю глубину их тёплого оттенка. Эти глаза улыбались, как и соблазнительно полные, восхитительной формы алые губы, о чьих поцелуях Така втайне грезил. Такашима Койю стоял меньше чем в полушаге от него, Матсумото чувствовал терпко-пряный аромат его туалетной воды, который добивал жалкие остатки жизнеспособного сознания. — Ты… знаешь моё имя? — пробормотал Таканори, но в мыслях он взял себя за волосы и приложил лицом о стену. Да что он несёт?! Какое к чёрту «ты знаешь моё имя»? Неужели нельзя было просто поздороваться? И на кого он теперь похож, на наивную влюблённую девицу? Ох, беда… — Почему я не могу знать твоё имя? — улыбка Койю стала шире, и Таку прошиб холодный пот, моментально пропитав ткань рубашки на спине. — Мы учимся на одной параллели, не так ли? И встречаемся тут часто. Кроме того, у нас есть общие знакомые. — Да, да, извини, глупый вопрос, — Матсумото тряхнул головой и опустил взгляд, титаническим усилием подавляя дрожь. — Привет, Такашима-кун. — О, выходит, и ты знаешь моё имя, — засмеялся Шима, не представляя, какая буря творится за рёбрами его миниатюрного визави. — Ну да… по той же причине. Таке показалось, будто он не говорит, а блеет, точно ягнёнок на жертвенном алтаре. Он и улыбнуться попробовал, но улыбка вышла какой-то жалкой. Нет, к таким сюрпризам от Её Величества Судьбы он не был готов! Низкий, глубокий голос Койю препарировал сжавшуюся душу Таки без ножа. Кошмар… и надо же было Юте уйти в библиотеку и оставить несчастного Таку одного! Через перемену сходить не мог, что ли? Изверг! Кругом изверги! — Девчонки в классе начали сходить с ума, — как бы между прочим сказал Такашима, сделав вид, что заинтересованно разглядывает витрину с булочками и пончиками. — Кое-как сбежал. Подобная постановка факта подразумевала продолжение, и Таканори благополучно попался на этот крючок. — Эм… а что случилось? — стараясь дышать ровно, спросил Матсумото и тоже повернулся к витрине. — Как что? Традиционный Рождественский бал. — Но до него же целых два месяца… — опешил шатен. — Это для нас, парней, целых два. А для наших прекрасных дам — всего два. Перемены превращаются в кромешный ад, они только и говорят о том, кто какое платье наденет, кто как накрасится, — Койю наморщил нос, всем своим видом демонстрируя, как ему надоела девчачья болтовня о тряпках. — Ладно бы только это, но они уже начинают делить ребят, кто и кого хочет пригласить. — А ты разве не хочешь, чтобы тебя пригласили? — робко поинтересовался Така с замиранием сердца. — Ну или… сам бы кого-нибудь пригласил, раз девчонки начали. — Если бы я хотел, чтобы меня пригласили, остался бы в классе. И сам бы пригласил кого-то, если бы была подходящая кандидатура, но я таковой не наблюдаю. Признаться, эти балы-маскарады меня никогда не прельщали. После этих слов шатен перестал дышать… выходит, Койю только что признался, что у него никого нет? И среди девчонок его никто не интересует? — Что ж, видимо, до нас эта волна ещё не дошла, в нашем классе всё тихо, — спокойно отозвался Така, но внутри себя он бесновался. У Койю никого нет! А Такашима и не подозревал, что дал ответ на один из самых животрепещущих вопросов, терзавших Таку так долго. — Ничего, скоро и до вас дойдёт, не отвертитесь. У тебя-то есть кто-нибудь на примете? «Чёрт… есть. Есть! Но он вряд ли об этом узнает», — скрипнул зубами Матсумото, проклиная всё на свете. — Н-нет, — процедил он и стиснул в пальцах портмоне. — Я не жалую наши балы. — А Юта? Он тоже спортсмен, ему особенно стоит поберечься. Такие у дам нарасхват. — Насколько мне известно, Юта свободен, как птица, девчонки из нашего класса ему неинтересны, и я его понимаю. А раз он спортсмен, то и убежать сможет, когда бальный вирус доберётся до нас. Таканори не почуял подвоха, ведь Юта и Койю вместе ходят на тренировки, это нормально, что последний интересовался делами товарища. — Точно, — рассмеялся такому ответу Шима, — тот случай, когда быстрые ноги могут пригодиться ещё где-то, кроме игры. Таканори заслушался гипнотизирующими переливами его смеха и невольно улыбнулся, на короткий миг забыв про свою нервозность. — Поэтому и я сюда прибежал — заесть стресс парочкой пончиков, — поделился Койю, облизнувшись при взгляде на пышные, покрытые шоколадной глазурью пончики. Мимолётное движение влажного кончика языка по идеальным губам — и Матсумото вновь теряет самообладание. Да пропади оно всё! Пальцы, дрогнув, разжались, и портмоне с глухим стуком упало на вымощенный плиткой пол. Таканори беспомощно завертелся по сторонам, не успев проследить траекторию падения, но Койю пришёл ему на помощь. — Подожди, я подниму, — он успокаивающе положил ладонь на его плечо, и шатен едва не взвыл… — Держи, — Такашима выпрямился, протягивая ему портмоне. — Спасибо. Их пальцы соприкоснулись, и Така чудом удержал себя от того, чтобы не отдёрнуть руку, как от огня. Что вообще происходит? Может, Земля начала вращаться в обратную сторону? Рак на горе свистнул? Или сегодня четверг, и дождик идёт? Вроде, нет… сегодня понедельник, погода ясная, ракообразные на возвышенностях не свистели, а солнце до сих пор встаёт на востоке. «Мне нужен Юта, срочно!», — Матсумото не помнил, как назвал женщине за прилавком свой заказ, когда настала его очередь. И не замечал, с каким любопытством его рассматривал стоящий позади Койю. О чём думал Шима? О том, что они учатся вместе уж полтора года как, но сегодня наконец-то сказали друг другу больше, чем «привет — привет». И всё почему? Потому что у одного блондина не хватает смелости узнать у Уке, есть ли у того кто-нибудь, а потом куда-нибудь пригласить. Однако миссию можно считать выполненной. Таканори сказал, что Ютака свободен, а Сузуки будет последним лопухом, если упустит свой шанс. Интересно было открыть для себя этого хрупкого, невысокого шатена. Впервые заговорить с ним, вслушиваться в его мягкий, хрипловатый голос. Стеснительный, но не забитый. Наверно, ему сложно заводить друзей, если единственным человеком, в чьём обществе он пребывал неизменно, был Ютака. И глаза он всё так же прячет… но у Койю было несколько секунд, чтобы рассмотреть их, когда Матсумото обернулся к нему в самом начале их разговора. Глаза Таканори были печальными. Это первое, что Шима отметил сразу. Второе — у них весьма необычный карий оттенок. Как цвет выдержанного, благородного коньяка… Радужки были окаймлены чёрными ободками, что придавало взгляду пронзительную выразительность. Про такие глаза говорят, что они могут проникать в самую душу. Было в этом парнишке что-то этакое… неуловимое, не поддающееся никакому описанию. Или просто у Койю было слишком мало времени, чтобы сделать больше выводов. Почём знать… — Подожди меня, ладно? — попросил он собравшегося отойти к одному из столиков Таку. — Я бы скоротал перемену здесь, чем возвращался в класс к нашим пигалицам. Ну… — спохватился он, вспомнив о приличиях. — Если тебе никуда не надо, конечно. — Никуда, вроде, — Матсумото остановился, ожидая, когда и Такашима сделает заказ. С четвергом разобрались, с положением солнца на небе — тоже, а рак всё-таки где-то да свистнул. Может, он был далеко, настолько далеко, что Така его попросту не услышал… «Я сплю… или меня разыгрывают.» Тяжело, невероятно тяжело сохранять внешнее спокойствие, когда внутри тебя всё полыхает адским пламенем! Шатен подумал, что ни капли не удивится, если после всех сегодняшних встрясок обнаружит на своей больной голове первые седые волосы. И заставит Юту их выщипывать, потому что мог бы и в другой раз сбегать за своей астрономией. А вообще… …А не это ли было ему нужно? Разве не он желал, чтобы Такашима Койю подарил ему хоть немного своего внимания? То, что творилось сейчас, «немного» не назовёшь. Он пребывал в панике, и она то росла, то шла на спад, как американские горки. Что до Койю, то есть он, вообще-то, не хотел. И история про сходящих с ума одноклассниц была выдумкой от и до — хитрый ход, чтобы узнать, свободен ли Уке. За исключением, правда, признания, что он ненавидит балы и не жалует девиц из класса — это было истиной. Шима мог бы взять себе бутылку колы, после чего слинять к дожидающимся его Акире и Юу, но он остался. Зачем? — Давай искать свободный столик, — деловито предложил он, подходя к Матсумото с небольшим подносом в руках, на коем уместились два пончика и высокий стакан с кофе. Така покорно пошёл за ним, то умирая, то воскресая внутри себя. Вот он, огненноволосый герой его портретов и виновник бесчисленных бессонных ночей — он сам предложил Таканори перекусить вместе. Така безо всяких колебаний последовал бы за ним, даже если бы он позвал его за собой в пекло Преисподней. Свободный столик отыскался в самом дальнем углу столовой, но это и к лучшему — тут было не столь людно. Сколько себя помнил Матсумото, толпы его всегда напрягали. Подносы опустились на столешницу, Койю встал напротив шатена и взял свой кофе. — Учиться не хочется абсолютно… — выдохнул Шима, опуская плечи. — Такая погода, — он повёл рукой в сторону высокого окна, — не располагает к учёбе. Наконец-то можно перестать изворачиваться и поговорить о том, что и впрямь волновало. Ну какая может быть учёба, когда за стенами школы светит ласковое солнце, а тротуары устилают ярко-красные кленовые листья? — Такова наша участь, — Така уткнулся в стакан с чаем и чуть не обжёг губы, — но мы учимся последний год. — Этим себя и утешаю, — длинные, изящные пальцы Койю сдавили мягкие бока пончика, и Таканори силой оторвал себя от этого зрелища. — Я бы рванул в парк и объелся бы мороженым. — Ну, это можно сделать и после школы, — скромно улыбнулся Матсумото, надеясь, что его улыбка не выглядит так, будто его заставляют улыбаться с дулом пистолета у виска. — Можно, но это будет неинтересно, — Ко подмигнул ему. — Запретный плод сладок, все дела. «Ты и представить не можешь, насколько он сладок», — взор Таки настырно возвращался к аристократичным кистям рук. Вот ведь, какая штука… вчера Ютака сказал ему, что Койю — обычный человек и ни разу не божество, но Таканори ему не поверил. А в эту минуту он собственными глазами наблюдал прямое подтверждение слов друга, и это было… прекрасно. Койю — обычный человек из плоти и крови, у него очень тёплые руки — Така почувствовал это, когда Такашима передал ему упавшее портмоне. Он тоже не хочет учиться и любит мороженое. И, как видно, пончики в шоколадной глазури. Он говорил с Матсумото так свободно и непринуждённо, словно они давно знакомы, хотя это был их первый полноценный разговор. — Да, понимаю… — согласился шатен, понимая, что сейчас должна быть его реплика, если он не хочет прослыть тормознутым или недалёким. — Я бы тоже занялся тем, что мне действительно хочется делать. — Что, например? — Шима откусил кусочек пончика и выжидательно посмотрел на собеседника. «Тебя бы рисовал», — если бы хватило мужества ответить так… — Пошёл бы гулять в лес за нашим домом, к ручью. Там красиво, голова отдыхает, — в принципе, и этот вариант был вполне годным. Таканори говорил правду. В том лесу он был частым гостем, когда ему требовалось вдохновение или идея для новых цветов и оттенков, нетронутой лесной природе в этом не было равных. Юноша обязательно брал с собой телефон, чтобы, увидев новый интересный оттенок в буйстве цветов, листьев, мха и деревьев, запечатлеть его, а потом попытаться повторить его на палитре дома. Ну, и — да… после продолжительной прогулки по лесному царству Матсумото чувствовал себя значительно свежее и отдохнувшим. — Лес? У нас где-то есть лес? — удивился Койю. — Никогда не видел. — Смотря в какой стороне ты живёшь, — осторожно произнёс Така. — Я живу ближе к пригороду, там коттеджный посёлок и лесная зона. — Я живу почти в самом центре, — с долей разочарования ответил Такашима. — Высотки, многоэтажки, шумно и душно. Машины носятся по шоссе круглые сутки, как ты ни закрывай окно, всё равно будешь слышать, как они шумят. Иногда я не высыпаюсь из-за этого, — усмехнулся Шима. — Я не хотел жить в центре, когда мы переехали сюда, но родители нас не спрашивали. — У тебя есть братья, сёстры? — Угу, — Койю пригубил кофе, — две сестры. Мы приехали из небольшого городка, и я был бы рад оказаться в похожем месте, но… — он пожал плечами. — Родителям по работе было удобнее расположение в центре. — Я могу как-нибудь показать тебе наш лес. Это будет компенсацией за моральный ущерб. «О, нет… нет! — заходился внутренним криком Таканори. — Что я несу?! Нет, нет-нет-нет! Юта, спаси меня, пожалуйста! Я не должен был этого говорить, я не…» — А давай, — без раздумий согласился Такашима, улыбнувшись, — показывай. Чувствую себя немного неловко, живу в городе полтора года — и не знаю, где у нас лес с ручьём. «Это ты себя неловко чувствуешь, а я себя вот-вот сожру!», — но вместо этого Така, стараясь дышать, ответил: — Ну, тогда скажи, когда у тебя будет свободное время. Покажу тебе лес, а потом ты и сам сможешь там гулять без провожатого, когда захочешь сбежать от городского шума. «Всё. У меня поехала крыша. Я уже и языку своему не хозяин», — Таканори боялся поднять голову и посмотреть на Койю. — Да уж, сам, с моим-то топографическим кретинизмом? — засмеялся Шима. — Тебе придётся каждый раз меня за ручку водить. Койю шутил, а воображение Матсумото живо подкинуло ему картину, как они идут по окутанному вечерней прохладой лесу, держась за руки. А этот уровень сумасшествия как называется? — Завтра. — Что? — не понял шатен, поднимая на него глаза во второй раз с момента их встречи здесь. — Покажешь мне лес завтра? У нашей команды тренировка по волейболу до четырёх часов. А после неё можно прогуляться. Заодно открою для себя новые локации. — Хорошо… — Така опускает голову, переставая ощущать собственное тело. — Оставишь свой номер? — Такашима вытащил телефон и открыл книгу контактов. — Я тебе напишу, когда выйду после тренировки. — Конечно, — Таканори это почудилось, или его голос действительно сел? Он диктовал Койю номер своего телефона, умоляя высшие силы, чтобы звонок поскорее прозвенел. Всё это слишком, слишком, слишком! Слишком много эмоций, слишком много Койю за один раз, Така не был готов к этому ни морально, ни физически! Концентрация Койю превысила все допустимые значения! — Сохранил, — отчитался Шима, убирая телефон обратно в карман пиджака. Таканори кивнул, жуя сэндвич с курицей и сыром, рот был занят, и у него появилось полминуты на передышку. Койю, расправившись с пончиками и почти допив кофе, внезапно остановил взгляд на ладонях Матсумото. Ладони как ладони, но ребро одной из них вместе с мизинцем были выпачканы явно в какой-то краске… или не краске? На светлой коже отпечатались голубой и жёлтый цвета, создавая причудливый градиент. Нет, это всё-таки не краска, не чернила, не карандаш… что могло оставить такой след? Этот непонятный краситель имел жирноватую, плотную текстуру, а на свету казался матовым. — Матсумото-кун… — Такашима хотел указать на испачканную ладонь, но его слова потонули в трели звонка, зовущего учеников на очередной урок. Молодые люди засуетились, скидывая на поднос салфетки и пустые стаканчики из-под напитков. — Что ты хотел сказать? — напомнил Матсумото, когда они бежали к выходу из столовой. — Ты руку в краске вымазал, — улыбнулся Койю, показав на ребро своей ладони. — Пока! — он свернул в противоположную сторону и побежал к своему классу. — Увидимся завтра! Таканори влетел пулей в класс, благо, что сенсей ещё не пришёл. Плюхнувшись за свою парту, он достал из сумки влажные салфетки, чтобы стереть с ладони следы восковых мелков — тех самых, которыми он рисовал портрет Койю для выставки. Этим утром, незадолго до выхода в школу, юноша наносил завершающие образ штрихи, добавлял цвета там, где это было необходимо. Да, увлёкся, как это часто с ним случалось в творческом порыве, чуть не опоздал на первый урок и не успел толком вымыть руки. Бывает. Но чего он пока не понимал, так это того, что это было его первой ошибкой. Он вообще сейчас ничего не понимал, мозг отказывался соображать, и на то была причина. — Чтоб у тебя все кисточки сломались, где ты был?! — зашипел налетевший на него Юта, пользуясь опозданием сенсея. — Я тебе звонил! — Ну, забыл снять телефон с беззвучного режима! — так же зашипел Така — голос друга возымел отрезвляющий эффект, понемногу возвращая сознанию ясность. — Юта, умоляю, не здесь, — он посмотрел на Уке жалостливыми глазами. — Давай пойдём ко мне после школы, я всё расскажу, клянусь. — Твою ж… — Ютака обалдело уставился на него — весь вид Таканори орал на разные голоса о высшей степени отчаяния. — Боюсь представить, что случилось, если ты так говоришь… — Всё куда хуже, Юта, в миллион раз хуже… и ты знаешь, почему. — Что? Кто?! — заметался Уке. — Койю? — одними губами спросил он. Таканори сдавленно кивнул, роняя голову на сложенные перед собой предплечья. — Чёрт, я же не досижу до конца уроков! — Придётся… — горестно всхлипнул Матсумото. — Прошу меня простить, — голос учителя заставил Юту отпрянуть и шмыгнуть к своей парте, а Таку — сесть прямо. — Садитесь по местам, начинаем новую тему. В это же время, Койю добежал до дверей своего класса, где его, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, дожидались Аки и Юу. — Ну что? — Сузуки смотрел на Шиму, как удав на кролика. — Мы думали, тебя инопланетяне похитили! — Ага, он хотел в международный розыск тебя объявлять, если ты не появишься через минуту, — закатил глаза Широяма. — Заколебал. — А ты хотел меня нашему математику скормить, — ощетинился Акира. — Не без повода. — Эй, ладно вам. Я всего-то поболтал с Матсумото и перекусил, я тоже человек, — Койю пихнул блондина в плечо. — Расслабься, белобрысый. Нет никого у твоего Уке, информация достоверна. Свободен, как птица — дословная цитата. Действуй! — Не знаю, как ты это сделал, но… Боже, спасибо… — Акира с облегчением прикрыл веки под наглый смех Юу. — Зови меня Койю! — Такашима зашёл в класс, и друзья двинулись за ним, пока сенсей не пригрозил оставить опоздавшую святую троицу после уроков. *** Несколько часов спустя… — Так, фшё, рашшкаживай, — пыхтел Ютака с набитым ртом, жуя пирожки, которыми его и Таку угостила Матсумото-сан. — Быштро! — Подожди ты, дай с мыслями собраться! — отмахнулся шатен, меряя шагами свою спальню. — Это ужас, Юта… Как это могло случиться? Почему сейчас? Почему за день до выставки?! — Да что случилось-то? — Уке проглотил последний кусочек пирога и потянулся к миске за следующим. — Такашима узнал, что ты — Руки? — он предположил худшее из возможного. Юта всю дорогу от школы до дома Таки еле сдерживал себя, чтобы не засыпать друга вопросами. Его распирало от нетерпения и любопытства, и в то же время по несчастно-обречённому лицу Таканори он понимал, что ему ничего не удастся разузнать. Им нужно остаться один на один, закрывшись в комнате Таки, тогда он сможет развязать язык. А, ну, и пирожки от Матсумото-сан, как само собой разумеющееся, куда ж без них. Правда, пока Уке уминал третий пирожок, Таканори и одного не съел, кусок не лез ему в горло. Стоило бы добавить, что всё это брало начало от нервов — и приступ обжорства у Юты, и отсутствие аппетита у Таки. Одна основа, а какое разное её проявление… — Нет, дело не в этом, — Матсумото остановился и осел на пол, скрестив ноги по-турецки. — Юта, мне конец! — Да говори же! Ками, что произошло? Перемена длилась всего пятнадцать минут, а ты вернулся с неё с такой физиономией, будто для тебя жизнь закончилась! — Почти так и есть… — Таканори закрыл лицо ладонями. — А о том, что я — Руки, известно только мне и тебе, Койю больше не от кого об этом узнать. — Действительно, — Ютака спустил на пол миску с пирожками и сел напротив Таки, отзеркалив его турецкую позу. — Не торопись и рассказывай всё по порядку. Ты зашёл в столовую… а дальше? — Я встал у прилавка с булочками. И тут он как поздоровается со мной! — Матсумото округлил глаза. — Я не услышал, как он подошёл, думал, что помру прямо там, в очереди! — Ну, пока ничего страшного, кроме твоих ошалевших зенок, я не вижу… — Иди ты! — шатен хлопнул его по колену. — Дальше слушай. Ну, он сказал, что сбежал в столовую от девчонок из своего класса, они уже развернули делёжку парней перед Рождественским балом. Спросил, спокойно ли у нас в этом плане, я сказал, что да. А потом… потом… — Потом? — осторожно переспросил Уке, втянув голову в плечи. — Юта… у него никого нет. Понимаешь? Он сам сказал! Не передам дословно, но: «Если бы у меня была достойная кандидатура на этот бал, я бы уже пригласил». У него никого нет! — Это же хорошо! — А-а-а, это ещё не всё. Я думал, он возьмёт что-нибудь в буфете и уйдёт, но он попросил меня подождать его, чтобы мы перекусили вместе в столовой! — Вот дьявол… — Мы стояли, болтали, ну и вывели разговор на то, что он не знает, что в нашем районе есть лес, — Таканори ткнул большим пальцем назад, на своё окно, из коего были отлично видны вековые дубы и вязы. — А я… какой чёрт меня за язык-то дёрнул, о-о-о… — простонал он, шлёпая ладонью себя по лбу. — Что ты сделал? Ну?! — А я возьми да предложи ему экскурсию в наш лес. Завтра мы встречаемся после вашей тренировки по волейболу и идём в лес считать белок. — Он… согласился? — Юта обмер — теперь и его глаза стали дикими и идеально круглыми. — Так это прекрасно! — Я в отчаянии, Юта! — взвыл Така, падая на спину и колотя по полу руками и ногами. — Я едва не спятил сегодня, а ведь провёл с ним всего пятнадцать минут! Прогулка по лесу — дело минимум на час, Уке, чтоб тебя, держи телефон под рукой, чтобы вызвать мне реанимацию в случае чего! Боги, за что-о-о?! — Перестань! — Ютака подполз к нему, схватил за плечи и усадил. — Така, очнись, на твоё предложение согласился тот, о ком ты мечтал! Ты рисовал его полтора года — и вот он от тебя на расстоянии вытянутой руки. Включай своё жгучее обаяние на максимум! Будь ты ему вообще никак не интересен, стал бы он соглашаться? Может, и он к тебе давно присматривается? Теоретически и такое возможно! Скажи, он мялся, переспрашивал или долго думал, когда ты его пригласил? — Нет… — голос Матсумото от вновь накатившего волнения понизился до шёпота. — Он сразу сказал «а давай». — Вот видишь! — Ты был прав насчёт Койю, — взгляд шатена застыл в одной точке. — Э… ты о чём? — Он — обычный человек… и это самое лучшее, что я о нём понял. Он сказал, что хочет объесться мороженым и прогуляться по парку, а не учиться сегодня. Что он так же, как и я, не любит шумный центр… ему было так легко заговорить со мной, а я бы и в жизни не решился. — Но ведь это случилось, — Уке несильно встряхнул его, заставляя посмотреть на себя. — Така, соберись, это — твой счастливый шанс. Пойми, что тебе выпала реальная возможность узнать его ближе. А уж если у него никого нет, то у тебя есть и ещё один шанс. — Ты думаешь, что такой, как он, обратит внимание на такого, как я? — неверяще усмехнулся Таканори. — Я относительно себя иллюзий не питаю. — Вот заладил-то, — процедил Ютака сквозь зубы и поднялся на ноги. — А ну, вставай. Давай, давай, живее! — подгонял он, когда к нему обратился недоумённый взор друга. Така нехотя, но всё-таки встал. Уке зашёл за его спину и подтолкнул вперёд, к высокому зеркалу, что было прикреплено к дверце шкафа-купе. — Скажи теперь, что с тобой не так? В каком месте ты плох? — разорялся Юта, тыча в его отражение. — Смотри: густющая грива, — он поддел пальцами ниспадающие на плечи Матсумото блестящие каштановые пряди, — чистая кожа, яркие глаза, стройный, аки младой клён, — Ютака наигранно-кокетливо захлопал ресницами. — Прибавим к этому колоссальный талант и скромность — и получим тебя. Да Такашима будет последним идиотом, если упустит такого, как ты! Вот, что ты должен повторять себе, а не этот бред. — Спасибо, Юта, — Матсумото вымученно улыбнулся. — Я понимаю, ты хочешь мне помочь… Но я так боюсь. Стоит подумать, что завтра я буду с ним наедине, как поджилки трястись начинают… — Было бы странно, если бы они у тебя не тряслись. Всё уже сделано и сказано, завтра у вас свидание, — Уке поиграл бровями. — Значит, к этому всё шло с самого начала, это должно было случиться. Ты его не принуждал, на аркане за собой в лес не тянул — Такашима согласился быстро и добровольно. Не старайся быть идеальным и петь соловьём, будь собой, говори с ним, как со старым знакомым. Точно так же, как в столовой. Он — обычный человек, помнишь? И дыши, дышать не забывай! А я, так и быть, буду держать наготове кнопку экстренного вызова неотложки, — усмехнулся он. — Ладно, — выдохнул Така. — Мне никуда не деться, и… я постараюсь. — Молодец. Это я и хотел услышать. Иди, возьми пирожок, заслужил. Ты со школы ничего не ел. — Пирожок? — Таканори растерянно оглянулся на стоящую на ковре глубокую миску с лакомством. — Да, наверно, надо поесть… Они вернулись на ковёр и принялись уминать спасительные пирожки. Стало ли Матсумото легче после того, как он излил душу Юте? Немного, пожалуй… избавиться в данном случае от чувства тревоги полностью — это что-то из разряда фантастики. А кого винить, если Таканори, сам того не желая, подписал себе смертный приговор там, в школьной столовой? Ну, как сказать, не желая… Он хотел побыть с Койю, но без этой нервозности, прошивающей его тело раскалёнными иглами. И что бы он делал без Ютаки? Без его мудрых советов и воодушевляющих пинков? Хорошо, что он не один, и у него есть друг, которому можно довериться… — Раз со мной всё понятно… что там с твоим Сузуки? — огрел Така пыльным мешком Юту. Уке подавился четвёртым пирожком, из его глаз брызнули слёзы, и он свирепо и одновременно жалобно воззрился на Матсумото. — Он не мой, — едва не плача, ответил Ютака. — Пусто, глухо… ничего. — Ты поразителен, — покачал головой шатен. — Ты с обалденной уверенностью даёшь советы мне, но когда разговор заходит о тебе, ты прячешься, как улитка в ракушку. Хотя твоя ситуация во стократ проще моей. — Чем она проще? — Юта старался мимикрировать под ковёр. — Как чем? Вы общаетесь в школе, болтаете на переменах, и ты, в отличие от меня, не сохнешь по нему больше года, довольствуясь только томными вздохами над его портретами и мечтами. Что тебе мешает куда-нибудь пригласить его? Сказал бы, что тебе стало скучно, пятая точка ищет приключений… да какой угодно предлог придумай! Прогуляйся с ним, кофе там вместе выпейте… слово за слово — и узнаешь, как он к тебе относится на самом деле. Если следовать твоей психологии — ты бы мог сказать, что он тебя избегает, или что ему некомфортно с тобой? — М-м-м… — замялся Ютака, перебирая пальцами ковровый ворс. — Нет. У нас много общих тем для разговоров, с ним весело… и в этом-то вся беда. — В чём? — У него наверняка кто-то есть. Аки — парень видный, такой точно не будет одинок. — Вот и пользовался бы вашими приятельскими отношениями, как прикрытием! Спроси у него открыто, свободен он или нет. Он вообще когда-нибудь заикался о чём-то таком? Например, я с ним или с ней на днях был там-то, у тех-то? Что он рассказывает о своём досуге? — Нет, он никогда не говорил со мной о личном, — ответил Юта после перелопачивания памяти на предмет чего-то похожего на то, о чём спрашивал Така. — Обычно, мы говорим о школе, об учителях, которые особенно бесят, о любимых футбольных командах, видеоиграх, о мотоциклах… Аки мечтает о мотоцикле. Он даже как-то принёс журнал и показал мне ту модель, которую хочет приобрести, когда у него будет достаточно средств. — Он делится с тобой своими мечтами? Хороший знак. — Ещё он недавно рассказывал, что его старшая сестра приехала в гости вместе с дочкой. Акира — дядя, представляешь? — улыбнулся Уке. — Говорил, что племянница не даёт взрослым покоя, а он постоянно вынужден за ней присматривать, отбирать и прятать фломастеры, но она всё равно их находит и покушается на обои. Изрисовать хочет. — И о семье своей тебе рассказывает, — с важным видом заключил Таканори. — Ох, Юта, Юта… куй железо, пока горячо. — А вдруг у него всё же кто-то есть? — Господи, спроси у него об этом! Если дрейфишь спрашивать прямо, спроси вскользь, как бы между прочим. Ну, придумай что-нибудь! Я верю в твои мозги, ты умный и сообразительный. Оставь мой ковёр в покое, ты его скоро весь общипаешь. — Наверно, есть какие-то обходные пути… надо подумать. — Если ты про ковёр, то путь один — перестань выдирать из него ворс. Если ты про Сузуки, то и здесь путь один. Думай, но не задумывайся, иначе уведут, друг мой, уведут. — Ну уж нет! — Такой настрой больше годится, — довольно улыбнулся Така. — А ты представь, что он прямо сейчас сидит в своей комнате и трясётся — ой, а как я подойду к Юте, он мне так нра-а-а-авится! — Ага, конечно, Акира-то — и трясётся? — Уке закатил глаза. — Что-то тебя несёт в неведомые дали. — Открою тебе страшную тайну… Акира тоже обычный человек. — Ах ты… — Ютака не смог сдержаться и засмеялся. — Ладно, один — ноль в твою пользу. — Думай давай. Я согласен неделю кормить тебя булочками в столовой за свой счёт, если ты подойдёшь к нему завтра. — Завтра?! — А чего бы и нет? — беззаботно фыркнул Матсумото. — Устроим раздельное двойное свидание. Я ухожу в лес с Койю, а ты — ещё куда-нибудь с Сузуки. Мы же друзья, а друзья всё должны делить пополам, страдания — в том числе. — Не знаю, что и сказать, — Уке почесал затылок, — но есть резон в твоих словах. Я попытаюсь… — он робко потянулся к пятому пирожку. — Я ничего не добьюсь, если буду топтаться на одном месте… — Угу. Ты намного смелее меня. У тебя всё получится. Знал бы Таканори, насколько верным было его предположение относительно Акиры… *** — Вроде, я придумал, что ему сказать, — взгляд Сузуки беспокойно метался. — И-и? — нетерпеливо протянул Койю в окне видеосвязи мессенджера. — Скажу, что родители дали добро на отдых от капризов племянницы и её арт-порывов. Приглашу Юту пройтись по городу, вечер двух завзятых холостяков, — иронично скривился блондин. — Это всё старо, как мир, но… слушай, я в курсе, что с фантазией у меня так себе. — Я же ничего не говорю, Аки, — приподнял брови Такашима, — наоборот, я чертовски горд тобой. Кстати, а родители знают, что они тебя отпустили? — рассмеялся он. — Хах, а то. Сестра уехала вчера вечером. Если я скажу им, что пойду прошвырнуться по городу на пару-тройку часов, меня и отпустят, и пинком под зад благословят. — Вопросов нет, дерзай. Ты помнишь, что у меня завтра тренировка до четырёх? У Ютаки, соответственно, тоже. Ориентируйся на это время. — Есть, сэр. И, Шима… спасибо тебе ещё раз. Правда. — Всё для друзей, — хмыкнул Койю и обернулся на приглушённый дверью голос отца. — Да, пап, иду! Мне пора, а ты готовься, у тебя завтра важный день. — Важный день и две миссии, которые я не имею права завалить… — вздохнул Аки. — Увидимся в школе. — До завтра.