Пламя и Акварель

Наверно, в таких ситуациях нужно чувствовать себя крутым героем какого-нибудь шпионского боевика, но Акира чувствовал себя крутым кретином. Стоит с телефоном в обнимку, выглядывая из-за угла коридора и ожидая, когда в свой кабинет пожалует куратор приёмной комиссии. И ведь Сузуки же ещё и сам на это согласился… он старался думать о Ютаке, о возможном рандеву с ним, и это успокаивало. Но ненадолго. Ибо стоило блондину представить, как он, краснея и бледнея, подойдёт к объекту своей страсти последнего года, как его откровенно бросало в жар. А потом в холод. А потом и вовсе колотить начинало. Главное, чтобы язык не начал заплетаться в косичку, потому что, во-первых, расплести её будет дьявольски сложно, во-вторых, всё то впечатление, которое Аки старательно пытался произвести на Юту, рухнет в один момент. И Аки под собой похоронит. Вместе с мечтами о том, что Юта ответит ему взаимностью. Сузуки тихо зарычал и посмотрел на дисплей телефона. Без четверти девять, первый урок уже начался, и Акира вынужден пропустить его, потому что находится на важном задании, выплачивая этим долг Такашиме. Оказывается, развернуть наблюдательный пункт в коридоре школы, стараясь при этом выглядеть непринуждённо, плюс — не попадаться на глаза учителям, которые точно полюбопытствуют, а почему ученик не на уроке, это та ещё задачка. Это действительно трудно! Дополнительную щепотку острейшего перца в этот адский котёл вносило и чёткое понимание, для чего он тут танцует. Для стороннего наблюдателя сия причина могла показаться наитупейшей из всех, а для трёх молодых людей из выпускного класса это было вопросом жизни и смерти. — Поклонник появился у Ко, а отхватывают все… — процедил Акира себе под нос, в тысячный раз бросая взгляд на экран телефона. Но ему было грех жаловаться, ведь Койю выцыганил для него ценнейшую информацию. Хоть бы Юта согласился, хоть бы… Что ему было известно — приём работ для выставки от учеников старшей школы продлится с девяти до полудня. И это значило, что теоретически блондин вполне может проторчать здесь ещё три часа. Ну, три часа — не три дня, конечно… интересно, сколько участников будет в этот раз? Вообще, загадочный Рембрандт современности был единственным, кто подписывал свои работы псевдонимом. Имена всех остальных участников были обозначены вместе с классом и параллелью. И это существенно сужало ареал поисков, потому как Аки обладал широким кругом знакомых в старшем звене. Взять, к примеру, предыдущую выставку — там ему не были известны всего два имени, но потом выяснилось, что и с этими ребятами у Сузуки есть общие знакомые. Ту парочку он запомнил, на всякий случай, чтобы потом не теряться. А Руки по-прежнему оставался Руки. К двери нужного Акире кабинета подошёл невысокий плотный мужчина — куратор выставки. Собственно, он был бессменным руководителем сего процесса вот уже много лет. Осталось дождаться, когда начнут подтягиваться конкурсанты… кого Аки увидит среди них? Куратор вплыл в свой кабинет, и одновременно с негромким щелчком двери прозвенел звонок — перемена. «Куратор пришёл. Шоу начинается.», — отправил Сузуки сообщение на номер Койю — он знал, что и Койю, и Юу будут вместе сидеть на телефоне. …Миновал час. За это время кабинет куратора посетили девять человек — и всех их Акира знал лично. Более того, двое были вообще из их с Юу и Койю класса. Среди этих ребят однозначно не могло быть искомого анонима, имя каждого было отправлено Такашиме. На второй перемене оголодавший и мучающийся от жажды Аки отправил парням слёзную просьбу притащить что-нибудь попить и пожевать, он не посмел бы покинуть свой пост. Юу отреагировал весьма оперативно, примчавшись к другу с парой эклеров и бутылкой холодной колы, и так же быстро умчавшись обратно. Прошёл и второй час. Ну, имеющийся улов — три девчонки, но на них Сузуки смотрел сквозь пальцы. К тому же, рисунок был только у одной, у оставшейся парочки — непонятное и бесформенное нечто, накрытое светонепроницаемым пакетом. Потом явились и два парня, но… тоже не то. Ноги начинали потихоньку уставать от продолжительного пребывания на оных, но, к счастью, подходил к концу третий час бдений. Хотя, как сказать, к счастью… Пока что имелись двое парней, из класса Ютаки, кстати. Но Акира не стал отправлять имена друзьям, несмотря на то, что знал их. Он просто написал: «Двое, со скульптурой каждый, ничего особенного». Оставались последние десять минут до полудня, десять минут на приём конкурсных работ, неужели таинственный художник останется в тени? Что ж, Аки предполагал и такой вариант развития событий, но до чего же не хотелось возвращаться к ждущим его парням ни с чем… Стоило блондину подумать об этом, как в противоположном конце коридора, отдаваясь гулким эхом, послышались чьи-то шаги. Кто-то из учителей, быть может? Сейчас шли занятия, и Сузуки не хотелось бы попасться, но он всё-таки решил выглянуть и удостовериться, что шуганётся в расположенный напротив мужской туалет не напрасно. Не самое достойное место для пряток от сенсея, а что поделать? Однако, увидев, кто шёл по коридору, Аки с трудом удержал нижнюю челюсть на месте. Сперва юноша не поверил своим глазам и даже потёр их, а потом несколько раз быстро-быстро моргнул. Не страдает же он маразмом и галлюцинациями… — Юта? — беззвучно произнёс он, основательно остолбенев. Да, Юта. Само его присутствие не вызвало бы никаких вопросов, если бы не одно «но». В руках Уке нёс внушительного размера тубус, воровато оглядываясь по сторонам, и Акира в последний момент успел юркнуть за угол, чтобы его не заметили. «Быть того не может…», — лихорадочно билась мысль в его голове. Он не обладал рентгеновским зрением, но нужно быть дураком, чтобы не понимать, что в таких тубусах обычно транспортируют рисунки или чертежи. Как это понимать? Аки не помнил, чтобы Ютака рассказывал, что он собирается принимать участие в творческой выставке! И почему он ведёт себя так, будто боится, что его кто-то увидит? К чему эта конспирация? «А что, если Юта и есть… нет. Нет, это бред!» Не чувствуя под собой одеревеневших ног и едва дыша, Сузуки вышел из-за угла, когда дверь в кабинет закрылась. Он должен как можно скорее добраться до чёртова кабинета и подслушать, о чём Ютака будет говорить с куратором. И плевать, если кто-то увидит его, припавшим к холодному дереву двери, пусть это будет сам директор школы — Аки не уйдёт, пока не узнает всё, что должен узнать. — А-а, здравствуй, Уке-кун! — радушно поздоровался мужчина с Ютой, и блондин нахмурился… Юта и куратор видятся не впервые, это уже ясно. — Добрый день, Итари-сан! — Вижу, ты снова пожаловал с посланием от нашего талантливейшего анонима? — Да, Итари-сан. С одной небольшой поправкой: Руки просил передать, что хочет участвовать в конкурсе за первое место. — Неужели? — голос Итари-сана исполнился искренним изумлением. — Интересно, интересно… — Согласен, — в голосе Ютаки спряталась улыбка. — Пожалуйста, позвольте мне написать заявление на участие от его имени. — Конечно, прошу. Послышался характерный звук выдвигаемого из стола ящика, шелест бумаги и звук опустившейся на столешницу ручки. Акира стоял ни жив ни мёртв. Юта знает, кто такой Руки, боги всевышние! Пальцы проникли в карман брюк, кое-как нащупав телефон и сжав его… но через секунду разжались. Руки блондина тряслись, он и телефона-то в них удержать не сможет, не говоря о том, чтобы попадать по мелким сенсорным клавишам в попытке набрать сообщение. Ему нужно дослушать разговор Уке и куратора до конца, не упустить ни единого слова, а потом писать Юу и Койю. — Меня по-прежнему терзает вопрос, почему твой друг не хочет открыть своё настоящее имя… — задумчиво протянул Итари-сан, и Акира раздосадованно скрипнул зубами. «Не Вам одному, уважаемый, хочется это знать. Почему Юта так впрягается за этого Руки?», — Сузуки прошиб холодный пот. — Я верю, что у него есть свои мотивы, — спокойно ответил Ютака, дописывая заявление. — Иногда я допускал мысль о том, что ты и есть наш мистический талант, — засмеялся мужчина. На этих словах Аки замер… что ответит Уке? — О, что Вы… домашние задания по изобразительному искусству в средней школе за меня делала мама, потому что даже пятилетний малыш рисует лучше меня. Я абсолютно безнадёжен в этом деле, — с ноткой разочарования проговорил Юта. Его голос был чистым, а речь — ровной, он ни разу не сбился. Он не лгал… Сузуки ощущал собственное сердце, колотящееся где-то в горле. Великая Ками, разгадка тайны, над которой он, Койю и Юу бились полтора года, была так близко! А что принесло юноше облегчение — Юта не Руки. Но Юта знает, кто скрывается за этим псевдонимом. «Что мне делать, что делать… — Аки разрывало на части и разве что не лихорадило. — Как мне быть? Я не могу… я не могу вот так просто сдать Юту парням!» Будь на месте Уке кто-то другой, Акира бы и бровью не повёл. Но это же Юта… написать Шиме, что Ютака знает художника-инкогнито, для Сузуки было всё равно, что предать его. Нет, он так не поступит! Он обязательно что-нибудь придумает, что сказать ребятам. — Пожалуйста, возьмите заявление, — Аки дёрнулся, вновь услышав голос Уке. — Принято. Участник под номером семнадцать зарегистрирован. Наверно, вы с Руки очень хорошие друзья? Ты так переживаешь за него. — Да. Он — мой самый лучший друг, — тихо произнёс Юта, и это стало контрольным выстрелом. — Спасибо Вам за понимание и за то, что помогаете нам, Итари-сан. — Чувствую себя сообщником, — снова засмеялся куратор. — Не за что, Уке-кун. Желание конкурсанта на анонимность — закон. Но, полагаю, в этом году всё будет по-другому, если твой товарищ решился на участие и в конкурсе? — Я всего лишь передал его волю. Что он будет делать дальше, не знаю даже я. «Матсумото… Руки — Матсумото!», — моментально вспыхнула догадка, и Акира, точно ошпаренный, отскочил от двери и рванул за угол. Ютака с минуты на минуту выйдет из кураторского кабинета, нельзя, чтобы он увидел Аки здесь! Самый лучший друг… так Юта говорил только об одном-единственном человеке! Теперь Сузуки тем более не сможет рассказать Койю правду… это будет равносильно предательству. Юта трепетно дорожил дружбой с Таканори, значит, этот маленький, скромный, тихий шатен был неотъемлемой частью его жизни. И блондин не посмел бы причинить вред никому и ничему, что было бы так или иначе связано с Уке. «Юта сказал, у Руки есть свои мотивы скрываться… так тому и быть, — поставил точку в своих метаниях Аки, выравнивая дыхание и привалившись спиной к стене. — Но Таканори захотел участвовать в конкурсе, это тоже не просто так, верно? Что они задумали?» Колоссальный талант Таканори был совершенно очевидным. Если бы не его отказ от конкурса на двух предыдущих выставках, он бы однозначно взял первое место! И вот что-то заставило его сменить тактику… неужели он захотел открыться, но начал с малого? Ох, спокойствие… спокойно! «И мне ещё предстоит каким-то чудом высидеть на оставшихся уроках, — рычал про себя Сузуки. — Да чтоб вас всех! Я в полной заднице!» Какие выводы он мог сделать? Да, он в заднице. Оказаться меж двух огней — такого и врагу не пожелаешь. С одной стороны — Койю, который жаждет узнать, кто такой Руки. Ну, отныне тайна перестаёт быть тайной. Матсумото Таканори, вот настоящее имя Руки! А с другой стороны Акиру прижал Ютака, которого блондин не хотел предавать. Но что смягчало удар — слава всему святому, что именно Аки вызвался проследить за потоком конкурсантов! Будь здесь Юу, он бы, не раздумывая, расписал Такашиме, что к чему. — До свидания, Итари-сан, — дверь кабинета куратора открылась, и Акира навострил уши. Чёрт… он обещал Койю, что пригласит Юту на свидание… западня! Жуткое ощущение — он будто очутился в крохотной комнатке, чьи стены и потолок были усеяны длинными, острыми шипами. Одно неверное движение и… «И я сделаю это прямо сейчас!» Сузуки трясло — чересчур много всего на него свалилось за последние десять минут. Эмоции, как в калейдоскопе, сменяли друг друга и, неясно, откуда в этом водовороте вдруг выискалась смелость и лихая удаль. За надрывно бьющимся сердцем испуганно спряталась более рациональная мысль о том, что, вообще-то, можно было бы отловить Юту и на перемене… но юноше было не до рациональностей. «Это истерическое… точно», — мрачно подвёл черту Аки, выходя в коридор. — Привет, Аки! — Юта улыбнулся, увидев его, но в глубине карих глаз затаился страх, и блондин отчётливо увидел это. — Привет, Юта, — Акира заставил себя улыбнуться в ответ. — Прогуливаешь? — подмигнул он ему. — Не совсем, всего-то относил табель с оценками в учительскую, Мотоко-сенсей меня отпустила на пару минут, — не моргнув, соврал Ютака, — иду обратно в класс. А ты-то чего разгуливаешь? — В туалет вышел, позволил себе такую вольность, — хохотнул Сузуки, подумав, что оба хороши… едва встретились, а уже врут друг другу относительно цели визита на этот этаж. — И как посмел… — Юта театрально закатил глаза. — Нам бы побыстрее разойтись по классам, пока кто-то из учителей нас не увидел. — Это да, но… постой! — окликнул его Аки, и душа Уке с грохотом скатилась в пятки. — Да? — Ютака вовсе не хотел, чтобы это «да?» прозвучало так настороженно. Разыгравшаяся паранойя подкидывала ему неутешительные варианты развития событий — вот сейчас Сузуки скажет, что ему всё известно, и… — Я помню, что у тебя сегодня тренировка по волейболу, — между тем, продолжил блондин. — Но, если ты не устанешь после неё, может, составишь мне компанию в прогулке по городу? Родители и сестра решили разгрузить меня и взять племянницу под своё крыло. И мне бы хотелось провести вечер вне дома, раз уж выпадает такая возможность. Подальше от визга и фломастеров. — О, вот как? Нет, не устану. Да, это можно, — отрывисто и несколько смущённо отозвался Уке, мысленно выдыхая… — Тренировка у нас до четырёх. Во сколько и где ты хочешь встретиться? — Давай в шесть у сквера, который тут неподалёку? А потом пойдём, куда глаза глядят. Можно и посидеть где-нибудь. Я просто буду рад сменить обстановку. «И побыть, наконец, с тобой наедине», — мысленно добавил Сузуки. — Договорились, — согласился Юта. — В шесть у сквера. — Угу, — кивнул Акира, на сей раз улыбнувшись легко и открыто. — Тогда разбегаемся, а то нас поймают. До встречи, Юта! — Пока! Они разошлись, каждый в свою сторону, и Ютаку мелко трясло. Во-первых, от облегчения, ибо встреча с Аки в опасной близости от кабинета Итари-сана чуть не довела его до удара. Во-вторых… Аки пригласил его погулять по городу! А это значит, что Таке придётся кормить булочками себя самого — уж больно худой. Надо рассказать ему! Уке вернулся в класс за пять минут до звонка. Проходя на своё место, он мимолётом показал Таке поднятый вверх большой палец, и шатен улыбнулся уголками губ в ответ. Им удалось провернуть целое дело и остаться незамеченными: прийти в школу за сорок минут до начала занятий, дабы не было свидетелей, прошмыгнуть к шкафчику Юты и оставить там тубус с портретом, а затем, когда до окончания приёма выставочных работ останется не больше пятнадцати минут, под предлогом выйти в туалет на всех парах нестись к шкафчику, выудить тубус и бежать к кабинету куратора. Пока в классах учителя вбивают в нерадивые юношеские головы божественный свет знаний, шанс встретить кого-то в коридорах крайне мал. Ну, разве что, кого-то из учителей, но это не страшно. — Ну что, порядок? — негромко спросил Таканори, когда они на перемене неспешно прогуливались во внутреннем дворе школы. — Тебя никто не видел? Ютака почувствовал себя отчасти неловко, услышав вторую часть вопроса… в коридоре он встретил Аки, хотя блондин увидел его уже без тубуса. — Да, заявление я отдал. Если меня кто и видел, то только Итари-сан. У лестницы я столкнулся с Акирой, но это не в счёт — его я встретил, когда возвращался в класс, и довольно далеко от кабинета Итари-сана. — Что он там делал? — настороженно сдвинул брови Матсумото. — Ну, для начала, на этом этаже в противоположном крыле находится их класс, — усмехнулся Юта. — Он тоже человек, отпросился выйти в туалет, он сказал об этом прямо. — А ты ему что сказал? — Сказал, что забежал в учительскую, отнести табель с оценками, сенсей отпустила. Не волнуйся, Така, — Уке приобнял его за плечи. — Мы же все учимся в одной школе. — Ну ладно, — пробурчал Таканори, уговаривая разогнавшееся сердце успокоиться. — И ещё… — Юта выдержал паузу, заставив Матсумото заинтересованно посмотреть на него. — Что? — Аки пригласил меня сегодня пройтись по городу, — смущённо улыбнулся Ютака, глядя, как широко распахнулись от изумления и радости за друга глаза шатена. — Здорово! Поздравляю, Юта! — Така даже остановился и вцепился в его плечо, сию секунду забыв о тревоге. — Погоди, ты же согласился? Согласился, да? — Конечно, согласился! Всё для тебя, чтобы ты не тратил свои сбережения на недельные булочки для меня. — Да ну тебя, — отмахнулся Таканори. — Предлагаю компромисс — парочку булочек на твой выбор я тебе возьму. Награда. Заслужил! — Но я же ничего не сделал, Аки первым пригласил меня, — продолжал улыбаться Юта, глядя на ожившую мордашку Таки. — Нет, сделал. Ты согласился на его приглашение, не стоит недооценивать твой вклад в ваше сближение. — Ладно-ладно, как скажешь. Выходит… — Уке задумчиво прищурился. — Сегодня мы оба несвободны. — Не напоминай, — страдальчески протянул Матсумото и закрыл лицо ладонями. — А то снова начну бояться. — Ну не съест же Койю тебя! — Кто его знает? До сих пор не понимаю, зачем я это ляпнул, зачем пригласил? Чем я прогневил богов… — Ничем, Така, ничем… почём знать, может, боги тебя и направляли. Вернее, твой язык, чтобы ты наконец-то вытащил Такашиму хоть куда-нибудь за пределы своего воображения. — А о чём я с ним говорить буду? Дьявол… — глаза Таки вновь округлились, но на этот раз от ужаса. — Юта, я не знаю, о чём с ним говорить! До нашей встречи осталось всего несколько часов! — Прекрати истерику, Матсумото! — Уке положил ладони на плечи Таканори и ощутимо сжал, чтобы лёгкая боль отвлекла друга. — Ориентируйся на обстановку. Такашима не любит шумные города? Отлично! Рассказывай ему обо всём, что вы будете видеть, расскажи, где и почему тебе особенно нравится бывать в лесу, заодно поспрашивай его о любимых местах в его родном городе. И слушай его, что немаловажно! Ответы на такие личные вопросы помогают узнать человека получше. — Перед выходом мне надо будет закинуться ведром успокоительного… — уже спокойнее произнёс Така после недолгого молчания. — Да, да… пожалуй, ты прав. Ну, а ты? Ты разве не волнуешься перед встречей с Сузуки? — Э… волнуюсь, — скулы Ютаки заалели, и он тряхнул головой, скрывая их тёмными волосами, — но… не знаю. Плохих предчувствий у меня нет. — А им есть с чего быть? Юта, ты ему нравишься, и это очевидно. Я тебе давно об этом талдычу. Сам говоришь — у вас хватает общих тем для бесед, пользуйся этим. Вот бы и у меня с Койю было так… — Будет, — с железной уверенностью кивнул Уке. — Слушай его, задавай ему вопросы. Через молчание ты ничего не добьёшься. — Постараюсь. И постараюсь не бояться, — Така проводил взглядом сорвавшийся с кленовой ветви лист, что плавно опустился к их ногам. — Спасибо, Юта. Без тебя меня бы давно увезли в психушку. — Как и меня без тебя, — Ютака потрепал его по волосам. — Пойдём обратно, скоро звонок прозвенит. *** — Неужели совсем ничего? — расстроенно прогундел Юу, стуча пальцами по парте. — Глухо, как в танке, — не менее расстроенно вторил ему Акира, надеясь, что выглядит и звучит убедительно. — Но у меня есть кое-какая мысль. — К примеру? — Койю уселся прямо на парту, сложив ногу на ногу. — Некоторые ребята несли по два… э-э-э… как бы это назвать? Экспоната, наверно? — усмехнулся блондин. — Вы поняли, в общем. Что, если кто-то из них записал, скажем, скульптуру или что там было, под своим настоящим именем, а рисунок — под псевдонимом? Двойную игру ведёт. — Так это или нет, мы узнаем, когда выставку откроют. Будет ли там твой портрет, мистер Грей*? — Широяма дал Койю слабый подзатыльник. — Если будет, то… сколько участников, кстати, оставили заявки? — он вопросительно уставился на Сузуки. — Семнадцать. Учитывая, что у некоторых было по два экспоната, работ будет больше, чем семнадцать. — Ты их запомнил? — с надеждой во взгляде поинтересовался Такашима. — Как нефиг делать, — хмыкнул Акира. — Но стоит и ещё кое-что учесть. — Боже, что ещё? — с неприкрытым ужасом спросил Широяма, взлохмачивая чёрные волосы. — А то, что те, кто принёс по два экземпляра, могли и схитрить. Одна работа своя, а вторая — друга, который ну очень не хочет палиться. И его записали, как Руки. — Чем дальше, тем страшнее. Почему мы не подумали об этом раньше? — Койю мрачно покачал головой. — Как говорят, хорошая мысля всегда приходит опосля, вот почему, — вздёрнул нос Аки, радуясь, что парни ничего не заподозрили. — Так или иначе, всех конкурсантов я увидел и запомнил. — Ты молодец, Аки, — Шима похлопал его по плечу. — Выдержать три с лишним часа на ногах — это подвиг. Если ты их всех запомнил, то найти маску при условии наличия моего портрета на выставке будет проще. Тебе осталось выбить главную награду для себя, помнишь о ней? — он сложил сердечко из указательных и больших пальцев под наглый смех Широямы. — Вы ничем не лучше девиц-сплетниц из нашего класса, — забухтел Сузуки, но внутренне ликуя — они сменили тему, наконец-то… — Я уже… — Это как понимать? Когда успел? — Юу едва не свалился со стула, но вовремя ухватился за парту. — На перемене встретил Юту, когда шёл сюда. И предложил пройтись со мной вечером, — Акира скромно улыбнулся. — В шесть встречаемся у сквера рядом со школой. — Эх, Юу… — запричитал Койю, сползая на скамью к брюнету и утыкаясь лбом в его плечо. — Ты посмотри, наш мальчик вырос и стал совсем взрослым… — И не говори, Шима, — Широяма стёр рукавом рубашки воображаемую слезу, — мы можем гордиться им! На свадьбу позовёте? — Идите в пень оба, придурки! — зашипел Аки, но ответом ему было почти лошадиное ржание. — Брось, мы рады за тебя, — смеясь, выдавил Такашима. — Всё в твоих руках, вечер — дико романтичное время суток. — Серьёзно, Аки, — поддакнул Юу, — я ради такого стащу бутылку пива у отца и бахну её за молодых. — Ох-хо-хо-о-о-о… — губы Сузуки против воли изогнулись в улыбке. — Ну-ну, кони вы педальные. Дальше Юу о чём-то переговаривался с Аки, но Койю практически не слушал. Кажется, брюнет просил Акиру потом рассказать обо всём в подробностях и благословлял друга на долгожданное свидание… не важно. Стал ли Шима посвящать ребят в то, что вечером он встречается с Таканори? Нет, не стал. Почему? Он и сам не смог бы ответить, почему, но… пока что он посчитал, что так будет правильнее — оставить этот маленький секрет между ним и Матсумото. Он не чувствовал колебаний или неуверенности в том, что нужно соглашаться, когда Така пригласил его на совместную вылазку в лес. Койю действительно была близка природа, и после переезда в шумный мегаполис ему до боли в сердце не хватало обширных равнин и изумрудной листвы лесов, пения птиц и стрекотания цикад, мягких песен прозрачных рек и веющих над полями ветров. Всё это сменилось на уныло-серые стены уходящих в небо высотных зданий, противный запах бензина и гул мощных двигателей машин, коих было больше, чем людей. И узнать, что где-то здесь есть островок нетронутой натуры, было настоящей отрадой для Такашимы. Ну хоть кто-то в этом океане завзятых урбанистов поймёт его стремление быть ближе к природе. Видимо, поэтому он решил пока ничего не рассказывать Аки и Юу. *** Ютака сунул замёрзшие пальцы в карманы джинсов, низвергая на себя все известные проклятия. Разумеется, обязательно надо было забыть, что осенние ночи далеко не тёплые, и не взять перчатки. Но юноша был так взволнован предвкушением скорой встречи с Акирой, что не удивился бы, если бы оставил дома голову. Бонус — он заявился к месту встречи аж на полчаса раньше. Врождённая пунктуальность — или глупость? — не позволила Юте усидеть на месте и привела его ко входу в сквер. Написать бы сейчас Таке, рассказать, как он нервничает, но где-то там, далеко в лесу, Така тоже нервничал с Койю. И ни к чему добавлять ему свои нервы в довесок. Раз Таке ничем не помочь, следовало бы временно и эгоистично сосредоточиться на себе, любимом, и настроиться на нужный лад. — Привет, Юта! М-да… за две секунды особо не сосредоточишься. Ладно, план «Б» — с места в карьер. — Привет, — Уке улыбнулся подбежавшему к нему Сузуки. Улыбка при виде блондина давно стала для Юты чем-то вроде рефлекса. — Давно ждёшь? — Минут пять, не больше, — соврал Ютака во второй раз за день. О, ложь во спасение, ты — зло… — Куда пойдём? — Куда глаза глядят, — беззаботно махнул рукой Аки. — Можешь выбрать направление — туда и пойдём. А… — он остановил взгляд на почти посиневших ладонях Уке. — А это что? — строго спросил он. — Где твои перчатки? — Дома забыл. Но мне не холодно, — попробовал оправдаться Юта под скептично-недоверчивым взором блондина, — всё нормально. — И то, что у тебя руки фиолетовые, мне, конечно, показалось, — цокнул языком Аки, стаскивая свои перчатки. — Прощаю тебя в первый и последний раз. Надевай мои. — Эй, ты что? — запротестовал Ютака, отходя назад. — А как же ты? На улице холодно! — А, то есть всё-таки холодно? Забавно, ты только что утверждал обратное, — Сузуки шагнул вперёд и, не размениваясь на прелюдии, цапнул Юту за запястье горячими пальцами. — Расправь ладонь. Уке открыл было рот, чтобы возразить, но ощущение согревающих рук Аки живо заткнуло его, и он покорно распрямил пальцы, позволяя надеть перчатку. — Другую руку давай, — блондин надел вторую перчатку. — Вот так. Теперь идём. — А ты… — А у меня карманы в куртке глубокие, — Акира показал ему язык. — Давай завернём в кофейню, она в минуте ходьбы отсюда. Я возьму нам по кофе, чтобы ты не простыл. Ютака двинулся за ним, недоумевая — что это было? Аки что… заботится о нём? Отдаёт свои перчатки, кофе вот купить хочет, чтобы одно ходячее и забывчивое недоразумение не простыло? Он беспокоится? Такой жест нельзя истолковать двояко, верно? Мысль об этом отозвалась трепещущим чувством где-то глубоко в животе, заставила скулы стремительно покрыться румянцем и послала дрожь в колени. Так глупо… но так приятно. — Ты какой сироп к кофе хочешь? — вполголоса спросил Сузуки, когда они стояли в очереди в небольшой кофейне. — Лесной орех, — так же приглушённо отозвался Юта, осматривая заполненное до отказа помещение. — Понабежали на ночь глядя, — недовольно рыкнул блондин. — Нам бы посидеть хоть чуть-чуть, чтобы ты отогрелся… — Аки, всё в порядке, мне уже не холодно. Твои перчатки творят чудеса, — на сей раз Уке был честен. — Смотри мне, — сузил глаза Акира и повернулся к стоящему за прилавком кассиру — их очередь делать заказ. Выйдя из кофейни с двумя высокими стаканами кофе, молодые люди направились в сторону центра, туда, где город готовился к наступлению ночи и зажигал огни для тех, кто предпочитал оживлённый шум мегаполиса тишине и уюту дома. Впрочем, что Юта, что Аки — оба не сказали бы, что им хотелось окунуться в водоворот городских площадей и проспектов, пестрящих неоном и звуками чужих голосов. Посему было принято обоюдное решение непосредственно до центра не доходить, а свернуть в лабиринт парковых аллей — туда, где и народу было поменьше, и значительно тише. То, что нужно… Здесь не придётся говорить громче, чтобы услышать друг друга. Но, оставшись с Акирой с глазу на глаз, Ютака понял, что вернувшееся было спокойствие оказалось обманчивым. Да, отчасти ему стало легче, пока они ждали своей очереди в кофейне. А теперь ему как быть? Безуспешно подавляя несущийся к нему на крейсерской скорости приступ паники, Уке представил, до чего же бестолково он будет выглядеть рядом с блондином. Язык непременно захочет заплестись в гордиев узел, колени возжелают подогнуться, а скулы — вспыхивать, подобно мерцающей рождественской гирлянде. Хорош смельчак, и добавить нечего. Сказать, что Аки было проще, значит кардинально переврать действительность. Пальцы юноши обхватили горячий стакан, от которого шёл аппетитный аромат свежесваренного кофе, смешанного с шоколадными нотками. Будь обстановка иной, Акира дышал бы над этим стаканом, как токсикоман, пока несчастный кофе не остыл и не покрылся бы инеем. Кофе он любил, о, да. Но обожаемый напиток не способствовал отвлечению от опасения сделать или сказать что-то не так. И всё же они неплохо начали — Аки отдал Юте свои перчатки, а тот не возражал. Мозг слабо слушался Акиру, он так и не понял, показалось ему, или Уке и впрямь смутился? А вообще, смущение — нормальная реакция, когда кто-то хватает тебя без спроса за руки. Вот и тема для размышлений пожаловала: а не переборщил ли Сузуки, с ходу вцепляясь в Юту? Однако… Юта не отнял рук, не отступил, не спросил, какого чёрта Аки вытворяет, а позволил надеть перчатки на озябшие ладони. Можно ли это считать добрым знаком? — Как прошла тренировка? — начал блондин. — Ты точно не устал? — Я же спортсмен, к тренировкам приучен с детства, — Ютака улыбнулся, наслаждаясь вкусом любимого кофе. — Походить и размять ноги после игры — это отдых. Тренер сказал, что на неделе спорта в декабре мы будем играть против команды из вашего класса. — Ну и ну, — присвистнул Акира, — получается, меня ставят перед выбором. — В смысле? — В смысле — за кого болеть, за своих или за твою команду. — Странно, что ты выбираешь, — Ютака кивнул на высокие гранитные борта уснувшего на зиму фонтана. — Присядем? — Давай. Почему странно? — Это команда твоего класса, — стушевался Уке, садясь на борт. — И Койю в ней играет, вы же друзья. — Но ты тоже мой друг, разве нет? Сказав это, Акире дичайше захотелось треснуть себя по голове чем-нибудь потяжелее. Друг? Вот это новость! Нет, любовь к другу, вне всяких сомнений, существует. Койю, например, или Юу — Аки любит этих болванов, но… это чувство в корне отличалось от того, что он испытывал к Ютаке. Он любил Койю и Юу, но не сох же он по ним, как лист на знойном ветру. — Думаю, да… — Юта посмотрел на него абсолютно нечитаемым взглядом, но Сузуки этого не увидел. Он был слишком занят изучением носков собственных кроссовок, параллельно проклиная всё живое. Надо же, так бездарно всё испортить! Всего одним словом он нивелировал весь наметившийся прогресс! Друг… ах ты ж блин, ну, конечно, друг… Друг, которого хочется обнять так, чтоб кости затрещали у обоих, и не отпускать. А потом поцеловать. Долго-долго целовать, пока весь кислород в лёгких не выгорит к чертям. Чувствовать тепло тела и ответные объятия. Мечты, мечты… далёкие и не факт, что осуществимые. А как блондин был уверен в себе ещё днём, разве что пяткой в грудь себя не бил, дескать, сделаю всё по высшему разряду. И что он имел на поверку? По высшему разряду у него получалось только одно — со скрипом ворочать языком и нести чушь. Аки казнил себя и не замечал, как неосторожно данное определение задело Юту. Потому что ему не хотелось быть «просто другом», но Акира собственноручно провёл эту границу между ними. Что делать? Чума, ему восемнадцать лет, а он строит воздушные замки и лелеет надежды, у которых и чёткого основания-то нет. С чего он взял, что он может быть интересен Акире больше, чем друг? Ну, перчатки он Юте дал, ну и что? Не только парочки заботятся друг о друге — друзьям тоже свойственно проявление заботы о ближнем. Молчание начинало напрягать, а Сузуки внезапно ощутил прилив глубокой волны злости. Не на что-то там, а на самого себя и свою глупость. Он же знал, что ждёт от этого вечера и думал, что готов открыться Юте. Но они сидят вместе, в почти пустом парке и… молчат. Какая прелесть. Их встреча не должна закончиться так. Пора брать ситуацию в свои руки. Акира скажет Ютаке, для чего он позвал его на совместную прогулку в этот прохладный осенний вечер. И пусть Юта знает о его чувствах, это будет по-честному. А то, как он мог отреагировать… нет, всё, никаких сомнений! — Нет, — тихо, но жёстко произнёс блондин, отставив полупустой стакан с кофе на борт. Уке вздрогнул — он не смог понять, что за эмоции влились в этот низкий, хрипловатый голос, а сердце снова принялось отплясывать чечётку. — Что «нет»? — Ютака отзеркалил его, так же медленно поставив кофе на борт фонтана. — Я бы не сказал, что ты мой друг. — Эм-м… — перед глазами Юты всё поплыло. Да что происходит?! Почему они не могут поговорить нормально, как два взрослых парня? — Кто я тебе тогда? — нервно улыбнулся он, не помня себя от волнения. — Да, тупо звучит, но… — Не тупее, чем то, что я хочу тебе сказать, — Аки нахмурился и спрыгнул с борта. Уке в недоумении наблюдал, как Сузуки подошёл к нему вплотную, так, что его сведённые колени упирались в бёдра блондина. — И… и ч-что ты хочешь сказать мне? — заикаясь, пробормотал Юта, когда Акира положил ладони на гранит по обе стороны от него, словно отрезая все пути к отступлению. Да он и так никуда бы не убежал… — Сколько мы знакомы? — Ну, года два, вроде, — в ушах Уке стоял грохот, виски пульсировали. — Да, около того. Меня перевели из другой школы, и это был мой первый день здесь. Я заблудился в коридорах, когда шёл на урок, а ты подошёл и спросил, не нужна ли мне помощь. Так мы познакомились? — Да… к чему ты вспомнил об этом? — трепет сердца вплетался в голос, заставляя его дрожать. Как бы Ютака ни пытался унять эту дрожь, всё тщетно. — К тому, что… — Сузуки глубоко и почему-то прерывисто вздохнул. — Что тогда я был далёк от того, что чувствую к тебе сейчас, и эта разница до одури меня пугает. Я почти год не могу выкинуть тебя из головы, Юта, — он поднял голову, впиваясь взглядом в испуганные глаза Уке. — Я надеялся, что это пройдёт, но это сильнее меня. Настолько, что я не могу молчать. То, что чувствую к тебе я, не чувствуют к просто другу. А к кому-то… большему. — Аки… — Поэтому я старался проводить больше времени в компании Юу и Шимы. Я боялся натворить глупостей или ляпнуть лишнего, что выдало бы меня… а теперь всё. Я не могу держать это в себе. — Аки, я… — сделал вторую попытку Юта, но и она была сурово прервана. — Ну, и… — очнувшись, Акира отнял руки и отступил на шаг. — Если ты меня пошлёшь, я пойму, — ещё один шаг назад. — Пока не знаю, как, но переживу. Но ты хотя бы знаешь, что я думаю и чувствую к тебе на самом деле. Шок. Единственное слово, которое метко и ёмко описывало состояние Ютаки. Он смотрел на блондина широко раскрытыми глазами и почти не дышал, хотя в его положении это было жизненно необходимо. Аки признался ему в своих чувствах, а он не может ни выдавить из себя ни звука, ни пальцем пошевелить, чтобы сбросить накатившее оцепенение. Надо хоть что-то сказать! Уке явственно видел во взгляде Сузуки нарастающую панику, ну же, скорее, надо прийти в себя, пока блондин не ушёл! — Прости, — прошептал Акира, — я не должен был всё это говорить. Он истолковал повисшее между ними молчание по-своему и развернулся, чтобы уйти, и это вернуло Юту к жизни. — Подожди! — воскликнул Ютака, неловко спрыгивая с борта. — Не уходи, Аки! Акира послушно остановился и обернулся к оставшемуся стоять у фонтана Уке — ноги того отказывались нести хозяина дальше. Юта застыл с приоткрытым ртом, лихорадочно соображая, что сказать, но слова подло соскальзывали с языка, растворяясь в мглистых сумерках. — П… подойди, — сбивчиво пролепетал он, протягивая к Аки руки. — Пожалуйста. Надежда робко затеплилась в душе Акиры, разгораясь всё ярче с каждым шагом, сделанном к Ютаке. Её огонёк счастливо замерцал, когда пальцы Уке сначала коснулись обтянутых курткой сильных плеч, а затем сжались, будто юноша боялся, что блондин исчезнет. Между ними осталось меньше полушага. Пристально-смущённый взгляд глаза в глаза, и частое дыхание, оседающее на губах друг друга. Их лица были так близко, что Юта мог разглядеть каждую ресницу на выразительных, тёмных глазах Аки. Никогда в жизни им не доводилось нервничать столь сильно, что сердце желало выпрыгнуть из груди. — Поцелуй меня, — тихая просьба Ютаки, и он прижимается лбом ко лбу Сузуки, закрывая глаза. Он отсчитывает секунды до того мига, когда губы Аки коснутся его губ. Он дрожит. Проклятые секунды, они тянутся, как резина, и каждая превращается в вечность, это невыносимо! Ждать невыносимо… Руки Акиры несмело обнимают талию Юты, притягивая его близко-близко, чтобы прижать к себе — так, как и хотелось сделать это в бесчисленных мечтах, как это неоднократно виделось в туманных сновидениях. Прерывисто выдохнув, Сузуки потёрся щекой о щеку Уке и прильнул губами к его губам. Мягко. Осторожно. Не веря в то, что это случилось. Ютака сразу вернул поцелуй, обнимая Аки за шею и поглаживая светлые, жестковатые от перекиси волосы. Сквозь плотную кожу куртки Юта чувствовал, какое горячее у блондина тело, какое оно крепкое и сильное. Все те два года, что они были знакомы, Уке знал Акиру, как прямолинейного, дерзкого, иногда грубоватого и импульсивного парня, который никогда не лез за словом в карман. Но он мог быть и другим, и сегодня Юта открыл эту новую грань в нём. Каким образом? Ютака считал, что поцелуй может многое поведать о человеке, может даже выдать те его тайны, которые старательно охраняются за семью печатями. Поцелуй Аки исполнен чувственностью и нежностью, которые на первый взгляд вряд ли было возможно приписать такому задире. Но Уке чувствовал — это и есть Акира. Внимательный, нежный и заботливый. А увидеть это он позволил одному Юте, и тот отчаянно цеплялся за спину и плечи Сузуки, не зная, как дать выход напряжению и волнению. Его колени, дрожа, подогнулись, он не удержал равновесия и оступился, но Сузуки не позволил ему упасть, сделав шаг вперёд и притиснув Юту к фонтану. Уке судорожно вздохнул сквозь поцелуй — их бёдра тесно прижались друг другу, и он ощутил обжигающую вспышку глубоко в животе, чьи мерцающие искры отозвались жаркими импульсами во всём теле. Боже, надо контролировать себя… кто бы мог подумать, что это будет так трудно… Аки продолжал целовать его, бережно касаясь волос и нежной кожи шеи. Вот он, Юта, в его руках, самозабвенно отвечает на поцелуй, лаская кончиком влажного горячего языка губы Сузуки. И Юта принял его чувства, не посмеялся над ним, не оттолкнул! Акира порывисто обнял его ещё крепче, от чего дыхание перехватило у обоих, и блондин был вынужден разорвать поцелуй, чтобы дать им отдышаться. — Я очень… очень долго хотел тебя поцеловать, — слова прерывались резкими вдохами, Аки обхватил ладонями пылающее лицо Ютаки. — Ты не… представляешь, как я хотел… — А я хотел стать для тебя больше, чем другом… Уке вновь прижался к нему, пряча лицо в изгибе тёплой шеи. И не надо им ничего и никого… просто стоять у безмолвного фонтана, греясь в долгожданных объятиях, слушая дыхание друг друга. Едва ли не впервые в жизни Акира по-настоящему гордился собой. Он поборол свой самый главный страх — страх отказа и насмешек со стороны юноши, на чей алтарь он положил и сердце, и душу, ничего не смея требовать взамен. Пусть забирает, но будет рядом. Но Юта выбрал другой путь — положить на этот алтарь и свои душу и сердце, поближе к жертве Акиры. Так будет правильнее. — Я бы тебя вообще не отпускал, — запыхтел Сузуки, хаотично водя ладонями по спине Ютаки и иногда пробегаясь пальцами по рёбрам, заставляя его вздрагивать и приглушённо смеяться. — Я рад, что больше мне не нужно прятаться от тебя, — вдруг совершенно серьёзно произнёс Уке и посмотрел в глаза блондина. — Да, — не менее серьёзно кивнул Аки. — Я тоже. Губы Юты тронула улыбка, и он вернулся к шее Акиры, снова тычась в неё носом. — О-о-о, какой ты тёпленький… — блаженно протянул он и услышал в ответ смех блондина. — А у меня нос замёрз, — в доказательство своего заявления юноша провёл кончиком холодного носа по горячей шее. — Может, пойдём отсюда ещё куда-нибудь? Согреешься. — Ко мне можно пойти. — К тебе? — замялся Аки. — А Уке-сан не будет против поздних гостей? — Её до конца недели дома не будет, командировка, — Ютака пожал плечами. — А я тебя ужином накормлю и в душ отправлю, тоже греться будешь. — Ты и готовить умеешь, боги… да ты идеал. Я умею готовить только яичницу, но и есть её могу я один. — Это значит «да»? — Ну… если тебя не напряжёт моё присутствие… — Не говори ерунды, — Уке протянул руку в сторону, забирая один стакан с почти остывшим кофе, затем и второй. — Нам и кофе не помешало бы подогреть, а до меня мы дойдём быстрее, чем до тебя. — Тут ты прав, — сдался Акира, признавая, что оказаться сейчас где-то в людном месте ему совсем не хочется. Хочется, чтобы были лишь он и Юта. И всё. — Пойдём, — Юта взял его за руку и потянул за собой в сторону выхода из аллеи. Более удачного завершения вечера и представить было нельзя. * — Будет ли там твой портрет, мистер Грей? — Юу имел в виду отсылку к роману Оскара Уайльда «Потрет Дориана Грея», а не к «Пятидесяти оттенкам серого», упаси Нептун.