Пламя и Акварель

Ютака включил в прихожей свет и посторонился, пропуская в дом Акиру. Первая волна, захлестнувшая рассудок будоражащими переживаниями, схлынула, и к Уке хоть сколько-то вернулась способность размышлять трезво. Нет, он по-прежнему был уверен в своих чувствах к Аки, тем более он был рад, что это полностью взаимно. Однако… они остались один на один. Впервые. Исток второй волны. Она точно будет отличаться от первой, причём, качественно, и она имела все шансы отрубить связь с мозгом начисто. Случай под названием «сам себе враг», ибо что мог поделать с собой Юта, если он не хотел отпускать Сузуки? Да ничего. Поэтому он потакал своим желаниям, несмотря на дикое смущение. А ещё было немного страшно… впрочем, Акире ничуть не легче. Он тоже выглядел не ахти каким уверенным в себе, когда, сбиваясь и дрожа, поведал Уке о своём истинном отношении к нему. Стоп. Это ведь Аки. Откуда здесь взялся страх? Разве Аки мог сделать Юте больно или плохо? Да не в жизнь! Это утверждение действовало аналогично и в обратную сторону… только всё опять не то. При чём тут боль? Не в этом суть заключалась, ох, не в этом. Сузуки не был первым, кто поцеловал Ютаку, у обоих были отношения в прошлом. Ну как, отношения… Уке не знал, можно ли то безобразие, что было у него до Акиры, назвать отношениями. Он встречался с девушками, всего с двумя. И их-то бедному Юте с головой хватило. После них возлагать надежды на возобновление интереса к слабому полу не приходилось, он подвёл итог — это не для него. Что до парней — такого опыта у юноши не было. А потом он познакомился с Акирой, вечно взъерошенным блондином, чей дерзкий и прямой взгляд моментально запал в душу с первой секунды встречи. Тогда-то и настало время в корне пересмотреть приоритеты, и Юта дал себе волшебного пенделя в этом направлении, чему теперь был несказанно рад. Он не знал, каково это — быть с парнем, но даже не это его напрягало. Скорее, то, что до Аки он ни к кому не испытывал подобных чувств. Сильных, побуждающих трепетать, точно дичь перед охотником. Было ли у него что-то хоть на сотую долю похожее с девушками? Три ха-ха два раза. Всё это стало таким несущественным сейчас. Уке переоделся в домашнюю одежду и предложил Акире свои шорты и футболку, но тот отказался, сказав, что окончательно разленится и не захочет уходить. Ютака проворчал, что он не против, но он зоркого взора не укрылся налёт румянца на щеках Сузуки. Стесняется, волнуется… неужели до сих пор? Или… он зажимался по той же причине, что и Юта? Аки сидел за столом, подперев щёку кулаком и наблюдая, как Уке порхает от плиты к столу, заканчивая последние приготовления к ужину. Он не скрывал, что открыто любуется, ведь было чем любоваться. В школе они носили дурацкую форму — брюки, рубашки, пиджаки, — которая скрывала очертания фигуры. А сейчас на Ютаке были приталенная футболка из лёгкой ткани и серые спортивные штаны — Акире открылись широкие плечи и оплетённые венами предплечья. Мышцы рук, что выделялись под чуть смуглой кожей. Узкие, стройные бёдра. Сузуки предполагал, что человек, посвятивший не один год спорту, и должен обладать крепкой, подтянутой фигурой, это как само собой разумеющееся. А в Юте гармонично переплелись сила и изящество, манящее сочетание двух противоположностей, как тут не засмотреться? Слава богам, не придётся краснеть за себя — Аки следил за своей формой, гоняя три раза в неделю в тренажёрный зал, так что… Ютаке придётся по нраву то, что он увидит, когда… «Э, всё, стоп», — затормозил блондин, в голову полезли мысли, от коих становилось не по себе. Не в плохом смысле — скорее… просто не по себе. Но эти мысли оседали трепетом крыльев тысяч бабочек глубоко под рёбрами и в животе. Зазвонивший к облегчению Сузуки телефон вынудил юношу отвлечься и встать с табурета, чтобы забрать из прихожей сумку. Телефон был выужен на свет божий, звонила — кто бы сомневался — мама. Но Аки был спокоен, чтение нотаций не в приоритете в их семье. — Аки, у тебя всё нормально? — Конечно, ма. Я у Юты, мы завернули к нему, на улице прохладно. — Ох, говорила я тебе, одевайся теплее. Ну, хорошо, что есть где отогреться, передай Юте привет. Акира глянул на застывшего у обеденного стола Ютаку и сам замер. Потому что Ютака смотрел на него так пристально и умоляюще, что это, хочешь ли нет, поневоле сбивало с толку и ранее заготовленной для матери речи. Что он там хотел сказать? — Оставайся, — одними губами произнёс Уке, и загнанная душа блондина съёжилась, как под прицелом. Хотел ли он остаться? Что за вопрос… но что его тормозило — Юта выглядел так, будто то, что он говорил, шло в обалденный разрез с тем, что он думал. И всё-таки Уке попросил его остаться… что-то же это да значило? — Передам. Мам, Юта взял новую игру для приставки и предложил остаться с ночёвкой. В школу можно поехать и от него, — Сузуки старался, чтобы голос звучал ровно, словно от этого зависела его жизнь. — А о том, что Уке-сан нужно отдохнуть после работы, вы подумали, молодёжь? — усмехнулась Сузуки-сан. — И что насчёт домашней работы? — Уке-сан в командировке, Юта сказал, её не будет до конца недели. А уроки мы сделаем после ужина, потом сядем за игру. Ну за кого ты нас держишь? — театрально возмутился Акира, зная, что мать поймёт этот шутливый тон. — За оболтусов, — отозвалась женщина. — Ладно, великие игроки, — согласилась она, и Аки поднял вверх большой палец, — раз такой расклад, оставайся. Домашняя работа полностью на вашей совести. — Спасибо, мам, — выдохнул Сузуки, заметив, что Ютака показывает на его телефон и машет ладонью. — Сделаем всё в лучшем виде. Юта тебе привет передаёт. — Спасибо. Ну, хорошего вам вечера. — Ага, вам с папой тоже. Акира вернул телефон в сумку и посмотрел на усевшегося за стол Уке. — Порядок, отпустила, и без проблем. Хорошо, что у тебя действительно есть приставка. — Хорошо, что у тебя такая мама. — И это тоже. — Давай, ешь, — Уке пододвинул к нему тарелку. — К слову… уроки надо будет сделать. — Поможем друг другу, — пожал плечами Аки, взяв палочки и облизнувшись при виде рамена в ароматном бульоне. — Верно, от двух голов толка больше. Приятного аппетита, — Уке налил в пиалу соевый соус. — И тебе приятного. Ты сам готовил? — Угу. Я готовлю чаще, чем мама. Обычно, она поздно возвращается с работы, ей не до кастрюль и поварёшек. Так что после школы я прописываюсь на кухне — за этим столом я и уроки делаю, и готовлю. Благо, всё успевается. — Язык проглотить можно… Очень вкусно… — Я готовил вчера вечером, чтобы сегодня не заморачиваться. Он настоялся и стал вкуснее. — Ты меня разбалуешь, и я буду просить тебя готовить мне обеды. — Да легко, — фыркнул Уке. — Будет тебе, я же шучу… не хватало тебе перегружать себя. Школьные задания, тренировки, ужин приготовить… — Я зато не шучу. Скажи, что ты любишь, и будешь нормально есть в школе. Ты же вечно ешь пончики всухомятку. — В нашей столовой вкусные пончики, зря ты так, — засмеялся блондин. — Твоё предложение заманчивое, но… — Давай без «но». Мне это не сложно, Аки. — При условии, что тебе действительно не сложно. — Ну, кто-то в паре должен уметь готовить. — Так мы пара? — Акира перестал жевать и опустил палочки на край тарелки, пристально глядя на Юту. — А что, разве нет? — Ютака пытался казаться уверенным, но его выдавали пальцы, нервно сжавшие палочки. — Вроде, в парке мы это выяснили. — Выяснили, — Аки коснулся его ладони, — просто хотел снова услышать это от тебя. Что я не напрасно трясся от страха. — Ничего не было напрасно. Остаток ужина прошёл в молчании, но беспокойство и сверлящая неловкость испарились. Им обоим стало легче, что отныне можно смело смотреть друг другу в глаза и не бояться быть неправильно понятым. Можно прикасаться, обнимать, целовать и не быть отвергнутым. Похоже, юноши лишь сейчас начали это понимать, сидя в уютной кухне и с аппетитом поглощая вкусный рамен с соевым соусом. *** Время близилось к полуночи. К занятиям на завтра всё было честно подготовлено, как Аки и обещал Сузуки-сан. Блондин заканчивал обязательные водные процедуры перед отходом ко сну, а Юта натягивал наволочку на подушку. Разделение труда, как оно есть. Немного смятым вышел их разговор перед тем, как Акира отправился в душ… безусловно, они пришли к взаимному согласию, что они — пара, с этим проблем нет. Однако пары, по типичному обыкновению, и спят вместе, вот тут-то возникла заминка. Робость и оторопь накрыла обоих, едва пришла пора отбоя, и нужно было решать, кто где спит. Но Акира очнулся первым, поскольку осознавал свою ответственность перед Ютакой. Он первым пригласил Уке на прогулку по городу, первым признался ему в своей симпатии, значит, за ним завершающее слово. Юта стеснялся и не пытался это скрывать. Видимо, эмоциональный лимит на текущие сутки был исчерпан, ровно как и способность эти самые эмоции маскировать. И зачем это теперь? Аки всё понимает. И ни на чём не настаивает… — Кину кости в спальне на первом этаже, сам постелить могу, — непринуждённо улыбаясь, предложил Акира, а внутри всё так и клокотало. — Ты — мой гость, постелю-то тебе я, — Юта тоже улыбнулся, но как будто натянуто. — А ты можешь сгонять в душ. — Неплохая идея. — Запасная зубная щётка на зеркале, она нераспечатанная. Полотенце бери любое, я их сегодня утром повесил. Ну, и… вот. Кровать для Аки готова, и он скоро выйдет из ванной. Но почему страх возвращается и толкает Уке на десятый круг? Каждый новый прилив грозился унести юношу с собой и отправить с водоворотом в бездну. Нельзя, ну нельзя быть таким впечатлительным! Юте нравились его поцелуи, нравилось, как его руки сжимали талию и гладили вздрагивающую спину. Прикосновения Аки были насквозь пропитаны чувственностью, что так удачно перекликалась с жаждой тепла Ютаки. Каждый мог дать другому то, в чём он нуждался, не это ли залог крепких отношений? Это так, они всё решили и удовлетворились итогом. Но почему Юта нарезает круги в спальне, которую на эту ночь займёт Аки? Почему бы не пойти к себе, на второй этаж, где сила притяжения ослабеет и позволит рассуждать взвешенно и здраво? Или не позволит. — О… я думал, ты уже спишь, — растерянный голос Сузуки на пороге, и сердце Ютаки подпрыгивает до горла. — Я проверял, всё ли я принёс, — пояснил Уке — и сам себе не поверил. А теперь — десерт. Опустить взгляд с лица блондина пониже и обмереть. Собственное имя затерялось в дебрях переполошившихся эмоций и благополучно забылось. Как это там называется? Ум зашёл за разум? Или по-другому? Как можно было сразу не заметить… это? После душа на Акире было одно полотенце. Это тело, столь любезно предоставленное на обозрение, цепко захватывало взор, и Юта ничего не мог поделать и принудить себя отвернуться — он открыто изучал потрясающую фигуру Аки. А он точно следит за собой… длинная шея, переходящая в чуть покатые и внушительные плечи с изумительным рельефом мышц. Торс с умеренно подкачанными грудью и прессом, а то, что ниже, было скрыто под бежевой, махровой тканью полотенца. Если не взять себя в руки и не остановиться, то фантазия уйдёт в отрыв, и всё… Уке будет потерян для этого мира. Сузуки невероятно льстили положительные отзывы о его физической форме, но этот случай был исключением. Да, Юту привлекало то, что он видел, но Аки со всех сторон обступило абсолютно нетипичное для него чувство. Треклятое смущение. Он ненавидел смущаться! Хотя пристальное внимание Ютаки являлось, скорее, комплиментом, нежели попыткой вогнать в краску, Акире было поздно думать об этом. Он сжал пальцами край полотенца и зашёл в спальню. — Ну, эм… не буду тебе мешать, располагайся, — пробормотал Юта, как ему показалось, более чем жалко. Не нравился он себе таким, а других вариантов и не было. Ладонь блондина легла на плечо Уке. — Спокойной ночи, — Сузуки не спешил убирать руку с его плеча. — С… спокойной, — ответил Ютака на выдохе, также не торопясь уходить. Алогичность стала его лучшим другом на этот вечер, иначе как объяснить то, что Юта сам потянулся к губам Аки? Удивление в карих глазах Акиры быстро гаснет за опустившимися веками, потому что невозможно устоять перед мягкими губами Уке. Поцелуй, как дополнение к пожеланию приятных снов? Ютака, в общем-то, догадывался, что он всегда был увлекающейся личностью, и вот эта догадка нашла своё прямое подтверждение. Он хотел коротко поцеловать Аки и уйти к себе, но упустил этот момент и оказался прижатым к горячему и влажному после душа телу блондина. Впрочем… он не припоминал, чтобы от чего-то зарекался. Объятия и поцелуи Акиры захватывали дух, посылая горячечный трепет до кончиков пальцев, а коль увлечься… ненасытное пламя медленно, но верно поработит всё существо, разбрасывая обжигающие искры. А тот разряд желания, что пронзил Юту в парке, на сей раз ударил сильнее, в животе всё свело, колени внезапно ослабели. Что Уке понимал весьма отдалённо — кроме этого полотенца, на Сузуки ничего нет. Не давая Ютаке прийти в себя, Акира опустил одну руку на его талию, ладонь второй руки нырнула в волосы и сжала их на затылке, чтобы полностью обездвижить и заставить забыть о побеге. Язык блондина вторгся в рот Уке, начав играть с его языком, и Юте пришлось сдаться окончательно. В низу живота всё болезненно заныло, он водил ладонями по спине Сузуки, наслаждаясь соблазнительной гладкостью кожи, к которой давно хотелось прикоснуться. Одно желание исполнено, настала очередь второго. Отметить эту кожу поцелуями, можно даже слегка прикусить, чтобы затем заласкать место укуса языком. Господи… это всё не по плану. Этого быть не должно! В эту минуту он должен лежать в своей кровати, терзаемый близостью Акиры — они же в одном доме! Это так, кхм, рационально — пригласить остаться на ночь того, по ком сгораешь, словно в пекле Преисподней. Но Уке явно отказали последние клетки мозга… Сузуки оттесняет его назад, и вскоре голени упираются в холодное дерево рамы кровати. Не разрывая глубокого, порывистого поцелуя, блондин осторожно уложил Ютаку на постель и раздвинул коленом его ноги. Аки прихватил зубами нижнюю губу Юты и втянул её в рот, щекоча языком, параллельно цепляя пальцами подол его футболки. Она мешала ощутить Юту кожей и подарить ему шквал ласк и возбуждающих прикосновений. Не встретив сопротивления, Сузуки отстранился от покрасневших губ и снял футболку, не позаботившись проследить за заданным ей направлением куда-то к стене. Или не к стене, плевать. Важным был только Уке, что тяжело дышал под Акирой, обвивая его бёдра ногами и притягивая к себе ближе. Юта призывно облизнул губы, его глаза блестели в полумраке комнаты, как два огонька — от этого зрелища блондин стиснул зубы, чтобы совладать с собой и не наброситься на него со всей страстью, на которую он был способен. Это могло испугать его, а Аки хотел добиться вовсе не этого. Пауза и несколько секунд, которые он подарил Уке, дало последнему шанс на короткую передышку и переосмысление происходящего. Вот чёрт… если бы Акира не остановился, они оба не смогли бы сдержать себя, как и рвущееся на волю вожделение. Стало немного… страшно? Ютака действительно хотел его, но и боялся этого. Вернее, того, с какой силой в нём поднялось желание, находя выход в судорожно сжатых на плечах Аки пальцах, в предательском жаре бёдер… он не помнил, когда столь дико желал кого-то. Что подстегнуло и без того загнанно колотящееся сердце — это ощущение плоти Акиры, упирающейся в живот Юты. Но Сузуки, кажется, всё понял по его глазам. — Аки… слушай… — залепетал Уке, ослабляя хватку на мускулистых плечах. — Не говори ничего, — Сузуки тяжело выдохнул и прикрыл веки. — Да… — он поднял голову, и Ютаке стало не по себе — блондину было ничуть не легче от раздирающего его на мелкие кусочки возбуждения. — Нам не стоит торопиться. — Прости, — виновато прошептал Юта, закусывая нижнюю губу. — У меня не было этого с парнями. — Перестань, — Аки поцеловал его в висок, — я всё понимаю. Зато я знаю, что ты меня хочешь, — бессовестно рассмеялся он, намекая, что отлично чувствует прямое подтверждение последних слов. — Какой ужас… — Уке закатил глаза, но улыбку не сдержал — как и бросившуюся к щекам краску. — И не говори. Придерживая на животе полотенце, Акира приподнялся на Ютакой и перебрался на свободную половину кровати. Он поплотнее запахнул ткань, чтобы тщательнее скрыть твёрдо стоящий член. Избавиться от причиняющей боль эрекции будет сложновато. Подождать, когда Юта поднимется к себе, прошмыгнуть в ванную, и там… «Этого-то мне не хватало…», — простонал он про себя, потирая зажмуренные глаза двумя пальцами. Нужно успокоить себя, и поскорее. Пока блондин был активно занят восстановлением дыхания и скачущего сердцебиения, Уке отполз к краю кровати, поглядывая из-за волос на Акиру. Какому парню было не ясно, что ходить или сидеть со стоящим колом членом было самое меньшее неприятно? Ладно, враньё. Это ужасно. Внутри себя Ютака метался, как подорванный, ибо он был причиной, по которой несчастный Сузуки не мог успокоиться. Пусть он и сказал, что Юте не за что извиняться, но было дьявольски неловко. Варианты решения проблемы? Что ж, вариант номер один — через какое-то время всё устаканится само, хотя отсутствие разрядки негативно скажется на общем состоянии, а им завтра идти на целый день на занятия. Вариант номер два — уступить Аки и… но Аки будет против, хотя этот вариант наверняка самый приятный. Вариант номер три? Юта сжимает губы, останавливая взор на чуть ссутуленной спине блондина. Неплохой вариант. Особенно — для Акиры. И несколько… экзотический для Уке. У него вообще не было постельного опыта со своим полом, но не может он оставить всё, как есть! Оставался один вопрос — согласится ли на такое разрешение казуса Сузуки? «Да о чём я думаю, Ками?», — Ютака набирает в грудь побольше воздуха, собирая воедино всю оставшуюся смелость. Но с другой-то стороны, это тоже опыт. Да, незнакомый и новый, но у него появится возможность изучить тело Аки и понять, что ему по нраву. Юта нахмурился — но не от того, что мысли об этом претили ему. Эта идея… пришлась ему по вкусу? Что-то очень похожее на предвкушение всколыхнулось в груди юноши, и он решительно развернулся к Сузуки, забираясь обратно на кровать. Каково было изумление сосредоточенного на своей деликатной проблеме Аки, когда подобравшийся со спины Ютака внезапно перекинул ногу через его бёдра и, надавив на плечи, уронил на постель… — Э… Юта? — Ничего не говори и не комментируй, и мне будет проще, — Уке замялся, но вид его резонировал с мыслями, о которых Сузуки не догадывался. — Смотря что ты хочешь, — подобрался блондин. — Что я хочу… Юта не стал продолжать. Его пальцы коснулись каймы полотенца, подушечки задели кожу на животе, от чего Акира вздрогнул. Миг — и бёдра овеял прохладный воздух, края полотенца распахнулись в стороны, явив возбуждение Аки во всей красе. Возмущённо ахнув, он собрался было подняться и остановить Юту, но был жестоко припечатан обратно сильной рукой. — Ты что творишь? — зашипел он, сверля Уке взглядом. — Я тебя просил молчать. Ютака резко подался вперёд, схватив зубами нижнюю губу Аки и прикусив её. Поцелуй получился страстным, болезненным, почти агрессивным, оба включились в эту будоражащую кровь и плоть игру, и никто не собирался уступать первенство. Уке полностью опустился на Акиру, нарочно прижимаясь пахом к его члену, чтобы раздразнить, распалить, заставить изнывать — выигрышный манёвр. Первый стон прошёл вибрацией по слившимся в поцелуе губам, подстёгивая Юту стараться усерднее. О, уж Юта постарается… да так, что Сузуки ни за что в жизни не забудет эту ночь. Проведя по его губам языком, Уке сполз ниже, чтобы припасть к шее блондина — к такому уязвимому, но манящему месту, к нежной коже, которую необходимо попробовать на вкус. Ютака покрывал его шею поцелуями, иногда останавливаясь, чтобы втянуть кожу в рот и оставить алеющие метки-напоминания — ты мой! — И мне… ммм… — Акира выгнулся, язык Юты прошёлся по его соску, потеребив вершину. — Верить после этого в твою скромность… Уке сжал пальцами второй сосок, и Сузуки сорвался на крик. — Не болтай, я сказал, — глаза Юты недобро сверкнули, и его жертве пришлось покорно замолкнуть. — Стонать можешь. «И на том спасибо…», — отстранённо подумал Аки, пока влажные губы прокладывали дорожку поцелуев вниз по его животу. Грудь и живот всегда были наиболее уязвимыми зонами на теле блондина — Юта это понял. Губы отметили обе тазобедренные косточки, язык повторил контур напряжённых мышц пресса, обвёл кругом пупок. Акира сдерживал себя, чтобы не стонать слишком громко, цеплялся пальцами за ткань простыни, а ладони Уке медленно гладили его колени и внутреннюю сторону бёдер, подбираясь всё ближе и ближе к средоточию желания. — В таких вещах у меня тем более опыта нет, — потерянно проговорил Ютака. — Но раз я начал… Уке решил довериться инстинктам и интуиции — всё же он тоже парень и знает, какие места более восприимчивы к сводящим с ума ласкам. Нужно просто… расслабиться и ни о чём не думать. Доставить Аки удовольствие — вот его цель. Он будет экспериментировать и ориентироваться на реакцию блондина, и дальше всё пойдёт проще. Обхватив ладонью основание ствола, Юта провёл языком по всей его длине и сомкнул губы на горячей головке. Уздечка — ей следует уделить особое внимание, вот так, потеребить кончиком языка, неторопливо посасывая головку. Акира заметно напрягся, выдыхая раскалённый воздух сквозь стиснутые зубы. Нет, он, определённо, не смог бы сказать, что ласки Юты такие уж неумелые, как он говорил. Да кому он врёт? Юта всё делал потрясающе! Ибо тело Сузуки перестало ему подчиняться, выгибаясь и извиваясь на простынях. Пусть действиям Уке чуть-чуть не доставало смелости, но это ерунда… А когда он перешёл в тяжёлое наступление, вобрав член в рот, блондин, сдавшись, простонал его имя и вплёл пальцы в тёмные волосы — ощущение мягких, тёплых прядей было приятнее жестковатой ткани постельного белья. Юта ритмично вбирал его плоть, сжимая губы на нежной коже и надавливая на неё языком, он впитывал каждую ноту каждого нового стона Акиры, ни одного не пропустил. Это то, что было для Уке дороже любой награды — знать, что Аки нравится… Но Аки думал, что «нравится» — это слабо сказано. Ютака поглаживал и осторожно сжимал пальцами пульсирующую головку, ласкал языком основание члена, секунда за секундой приближая Сузуки к пику. По участившемуся дыханию, по усилившейся хватке длинных пальцев в своих волосах, Юта понял, что можно бы и ускорить темп, крепче сжать плоть ладонью и губами, чтобы Акира захлебнулся в уносящих его волнах наслаждения. Прочертить языком путь дорожек-вен, собрать солоноватую смазку с вершины головки, аккуратно прикусить её, заставив блондина дрожать и надрывно стонать. — Юта… — Сузуки обхватил его лицо ладонями, чтобы отстранить от себя, но Ютака недовольно зарычал и отнял его руки — безмолвное «не мешай!». — Стой, я же сейчас… чёрт… Громкие, ставшие хриплыми стоны, судороги, проходящие жгучими разрядами сквозь тело, Акира порывисто ухватился за спинку кровати над головой и, впившись резцами в губу, со сдавленным стоном кончил глубоко в рот Уке. А тот и не планировал отпускать бьющегося под ним Сузуки — Юта надёжно удерживал его за бёдра, водя по стволу языком и собирая следы выплеснувшей страсти. Он выжмет из Акиры всё, до последней капли, не обращая внимания на изнеможённые вздохи и просьбы остановиться. В таком-то состоянии блондин ничего ему не сделает, можно вдоволь терзать его, как и сколько душе угодно. Наконец, Сузуки затих, тишина прерывалась лишь его тяжёлым дыханием, Юта напоследок огладил ладонью его член и, коротко поцеловав в пульсирующую на шее артерию, лёг рядом. Он гладил грудь Аки, пока тот приходил в себя, собирал кончиками пальцев капельки пота с висков и лба, целовал приоткрытые губы — нежно и невесомо, успокаивая и забирая растёкшуюся по телу слабость. — Теперь-то ты точно мой, — прошептал Ютака и обалдело моргнул… это он такое сказал? — Твой, твой… ты сомневался? — Акира лениво приоткрыл подёрнутые туманной дымкой глаза. — Вряд ли. Кем бы я был, если бы оставил тебя так? — Жесточайшим человеком из ныне живущих, конечно. Юта, я ведь не настаивал. — Тебе не понравилось? Глаза Аки открылись полностью, он стиснул плечи Ютаки и рывком перевернул его на спину, нависнув сверху. — Ты задаёшь странные вопросы, — пальцы блондина сжали шею Юты, затем с нажимом провели по ключицам, груди, животу… и остановились у от пояса домашних штанов, которые были недвусмысленно натянуты в области паха. Ютака плотно сомкнул губы, дыхание его участилось, а пальцы неосознанно впились в кожу на спине Сузуки. — У тебя та же проблема, — хищная усмешка Аки дала понять Юте — он попался. Ладонь Акиры неторопливо гладила подрагивающий живот в самом низу, пальцы провоцирующе проводили по поясу штанов, а онемевший Уке собирался с мыслями, чтобы выдавить хотя бы одно слово. — Не утруждай себя, — Ютака окольцевал пальцами его запястье. Ответом ему был удивлённый взгляд, и блондин наклонился к его лицу. — Шутишь, да? Тебе можно, а мне нельзя? — губы Сузуки скользили по губам Уке. — Запретишь мне? Это будет не совсем честно, ты не подумал? — Я… стесняюсь. — Стесняешься? После всего, что сделал со мной? — это хоть и звучало, как шутка, но Аки был серьёзен. — Или ты мне не доверяешь? — Как я могу не доверять тебе? — сбивчиво прошептал Юта. — Я хочу, правда. — Но? Стесняешься? Ютака кивнул, но не отвернулся, не попытался освободиться… что-то удерживало его на месте. — Вернее, ты смелее меня, а я… — он запнулся, соображая, что говорить дальше, слова плохо шли на ум, теряясь в лабиринтах волнения. — Просто ты неожиданно признался мне, и… — Понятно. Ты ещё не свыкся, что мы теперь… мы? — Акира склонился к шее Уке, оставив на ней невесомый поцелуй. — Д-да, как-то так… Ютака закрыл глаза, теряясь в новых ощущениях, что дарил ему Аки. Губы блондина умело ласкали шею и изящные ключицы, забирая последние крупицы и без того шатких сомнений. — Мы поступим по-другому, — Сузуки провёл языком по краю его уха и прикусил мочку. Не давая Юте опомниться, он скользнул ладонью под пояс, погладив твёрдую плоть. — Хо-хо, Юта, — восхищённо ахнул Сузуки, — ходим дома без белья, м? — Да заткнись ты! — Уке спрятал раскрасневшееся лицо на его груди, борясь одновременно с двумя желаниями — стукнуть наглеца чем-нибудь потяжелее и податься бёдрами навстречу его руке. — Я спать собирался идти, и сплю я всегда голым. — А это здорово, ты знаешь? Мне будет проще к тебе приставать, когда мы станем жить вместе. — Аки, да я тебя… — угроза потонула в сладком стоне — ладонь Акиры крепче сжала член, потерев большим пальцем влажную от смазки головку. — Ты красиво стонешь, — Аки наклонился ниже, чтобы быть с Ютакой лицом к лицу, и прильнул к его губам. Сочетание медленного, глубокого поцелуя и запретных ласк взяли своё. Тело Юты расслабилось, его руки обвили шею Сузуки, он развёл бёдра шире, полностью раскрываясь перед блондином. Сомнения гибли под натиском блаженства и сладостной истомы, объявшей всё существо Уке. Размеренные, ритмичные движения ладони по члену — и он забывает обо всём, отдаваясь во власть эмоций и наслаждения. Ютака самозабвенно отвечал на поцелуй, стонал в рот Аки, двигался навстречу его руке — как и хотел, более ничем себя не стесняя. Такого Юту и жаждал увидеть Сузуки — распалённого, страстного, благодарно принимающего ласки. А как он изгибался, какими возбуждающими были движения его стройных бёдер… его стонами можно было заслушаться, а припухшие губы хотелось целовать и целовать. — Сильнее! — вскрикнул Ютака, и Акира прикусил кожу на его шее. — Быстрее… — Нравится? — взгляд глаза в глаза, блондин подчиняется его просьбе. — Что мне для тебя сделать? Что ты хочешь? — он покрывает точёные скулы поцелуями. Уке вновь поймал губы Аки в поцелуй, оцарапав его спину и плечи. Громче он стонать уже не мог, дыхания не хватало, глаза лихорадочно блестели — слишком жарко, слишком хорошо… а что будет дальше, когда они переступят последнюю черту? Ютака представил их, двигающихся в едином ритме, всецело поглощённых страстью, как его ноги переплетаются с ногами Аки, как он чувствует блондина в себе, повторяя его имя, будто в бреду… это и стало невероятным по своей мощности катализатором, чтобы Юта зашёлся крупной дрожью, захлёбывался стонами, утыкаясь лицом в напряжённую шею. «Пора», — Сузуки отрывается от его губ, стремительно спускается вниз и стягивает штаны с бёдер Ютаки. — Акира! — Уке приподнялся на локтях, но тут же упал обратно, запрокинув назад голову. Его плоть погрузилась в жаркий рот, Аки перехватил его бёдра, не давая сдвинуть их и помешать себе. Всего несколько резких, но умелых движений языком и губами по стволу, и Сузуки слышит хриплый, протяжный стон, любимые пальцы сжимают у корней светлые волосы, а на языке оседает вкус терпкого семени. Он заполучил свою награду — и чёрт с ним, что хитростью, воспользовавшись беспомощностью и разнеженностью Юты. Всё равно Юте понравилось — он был уверен в этом. Тщательно вылизав головку и заботливо натянув штаны обратно, Сузуки улёгся рядом и притянул разморённое оргазмом тело Ютаки к себе. Уке безропотно прижался к нему, уложив голову на грудь. — Ты коварный тип, Сузуки, — обличил он блондина и обнял его за талию. — Да, не скрою. А тебе нечего меня стесняться, Уке. Тише, отдышись, — Акира погладил Юту по волосам и приложил к его губам палец — он мелко вздрагивал, прерывисто вздыхая. — Ты не захотел оставлять меня так — думаешь, я бы тебя оставил? Ютака отрицательно качнул головой, собственнически закинув на него ногу. Говорить сил не было. Вообще. Да и нужно ли было что-то говорить? А такой вариант совместного провождения вечеров, пока Уке не созреет для большего, казался весьма подходящим… и приятным. Первый барьер был сломан, и ничего страшного не случилось. Они стали лишь ближе друг к другу — вот, что понял Юта, понемногу вытягивая себя из бессильного забытья, подаренного старательными ласками Акиры. — Ну вот, я есть хочу, — с долей досады протянул Уке, поднимаясь над ним. — Не удивил, — вскинул бровь Сузуки, — я бы тоже не отказался перекусить. — Идём на кухню? — Давай. Сдвинув свои табуреты, юноши сели за стол, каждый — с тарелкой рамена, что они проглотили на ужин. Ну и что, что час поздний, и спать осталось не так много… это отошло на второй план, их волновало и увлекало то время, которое они провели и проведут вместе. После долгих месяцев изматывающих ожиданий, Акира наконец-то был счастлив — в этот ночной миг он делит поздний ужин с Ютой, и никто и ничто им не помешает. Такого сюрприза от Уке блондин не ожидал. Был ли он рад этому сюрпризу? Ещё бы! Значит, за внешним льдом скрывается, жаркое, необузданное пламя, и это сокровище достанется одному Сузуки. Сердце дрогнуло от предвкушения совместной практики, и Аки, ненадолго перестав жевать, посмотрел на занятого своей порцией рамена Уке. — М… фто? — пробубнил с набитым ртом Ютака, заметив пристальное внимание к своей персоне. — Ничего, — Акира повёл плечом и вернулся к тарелке. — Хороший ты у меня. По коже Юты пронеслись мурашки от обволакивающей ауры тепла, что исходила от слов Аки, и он окончательно забыл про рамен. — Аки, — несмело начал он, полоща палочки в бульоне, — а когда именно ты понял, что ты… ну… неравнодушен ко мне? — Когда именно… — Сузуки прожевал и проглотил лапшу, задумавшись. — Видимо, когда начал ревновать тебя к каждому столбу. Как я и говорил, с год назад. Хотя понравился ты мне сразу. — Ты ревновал меня? — глаза Ютаки ошалело округлились. — Но у меня даже никого не было! — Помню. Но что я мог сделать? Признаюсь, я ревновал тебя и к Матсумото, — усмехнулся Аки. — Ками, к Таке? Но он мне, как брат, и ты это знаешь… к нему-то ты почему ревновал? — Не волнуйся, до меня быстро дошло, что между вами ничего нет. Ты нравился мне, я часто видел вас вдвоём, этого было достаточно. Что я должен был сделать? Подойти к тебе и напрямую спросить, о чём вы шушукаетесь? Это было бы очень странно с моей стороны, не находишь? — Нахожу… поэтому ты стал реже со мной общаться? — Ну, я же не знал, как ты относишься к парням, — заворчал Сузуки. — Я боялся, что проколюсь, и ты меня пошлёшь. Я надеялся, что такой ход поможет меньше думать о тебе, а нихрена не получилось. Но… — он накрутил лапшу на палочки. — У меня получалось играть роль друга, сам удивляюсь, что нигде не спалился. А в парке я решил рискнуть, подумал, будь что будет, но признаюсь. — А я в тебя был влюблён все два года… — тихо-тихо проговорил Уке, разве что не утыкаясь лицом в тарелку. — Все два? Вот дьявол… — Аки недоумённо потёр лоб. — Знай я об этом, подошёл бы к тебе год назад. — Может, тогда было не время? — робко предположил Юта. — Всему свой час. — Не исключено. За этот год я убедился, что намертво к тебе привязался. А ждать дольше я бы и не выдержал. — Я тоже. Сузуки пододвинул свою тарелку и табурет вплотную к Ютаке и поцеловал его в висок, встретив скромную улыбку. Аки сидел, касаясь плечом плеча Юты, и доедал подостывший рамен, но это пустяк. Сейчас и такой рамен казался ему самым изысканным деликатесом на свете. А проведённый в терзаниях и метаниях год — не такая уж огромная цена за то, чтобы во втором часу ночи сидеть рядом с Ютой и есть приготовленный им рамен. Всё, так или иначе, того стоило… и нужно было совсем немного — видеть, что Уке сидит рядом, забавно втягивая длинную лапшу и поглядывая на любующегося им Аки. А Сузуки, наивный, полагал, что как-нибудь да переживёт его отказ… да чёрта с два он бы пережил. Всего один вечер тепла, объятий и милых ямочек на щеках Юты — и блондин осознаёт с полной ясностью жизненную необходимость всех этих мелочей, из которых отныне складывалось одно целое под названием «Мы». — Аки? — позвал Ютака, стоя у раковины и вытирая насухо подаваемые Акирой тарелки. — В спальне ты сказал — мы будем жить вместе… я не ослышался? — Нет. А что? — Ты и правда хочешь жить со мной? — Хочу. И могу повторить это. Я достаточно ждал, чтобы сказать это тебе. — Я тебе верю. Но ты же понимаешь, что это будет нелегко? — Я не призываю тебя бросать всё и сбегать со мной в путешествие на большую дорогу, — рассмеялся Акира. — Я всё понимаю. Через несколько месяцев мы заканчиваем школу и поступаем в университет. Ты как-то говорил, что хочешь найти работу или подработку — то же сделаю и я. Накопим нужную сумму и начнём снимать квартиру или дом, чтобы ни от кого не зависеть. Наверно, это случится через год или полтора… но я надеюсь, что ты останешься со мной к этому времени. И тогда мы сможем быть вместе постоянно. По началу нам будет трудно без поддержки родителей, но… я уверен, мы справимся. Как тебе план? — Годный, — с плеч Уке свалилась гора… слава богам, Аки не гнал коней и рассуждал взвешенно и трезво. А ради совместного будущего оба были готовы трудиться и ждать… — Так и поступим. Они вытирали свои тарелки, и каждый думал о своём… но в одном аспекте их мысли пересекались. И было этому аспекту имя Матсумото Таканори. Ютаку кольнула совесть — он был так увлечён Акирой, что забыл про несчастного Таку, который остался наедине с Койю. Боги, как он там? Всё ли в порядке? Как прошла их прогулка? Проклятие… надо было написать ему сразу после возвращения из парка! И надо проверить телефон — вдруг Така успел отчитаться? Это маловероятно, но проверить не помешает. В любом случае, Юта поднимется к себе, возьмёт телефон и напишет шатену, чтобы тот связался с ним, как проснётся. Обычно, на ночь Матсумото ставил телефон на беззвучный режим, поэтому можно не бояться потревожить его сон. Близость Сузуки творит невероятные вещи, это ясно… — Я сбегаю в свою комнату и спущусь обратно, — Уке отошёл к выходу с кухни. Нет, он не вытерпит, он должен связаться с Такой! — Ладно. Ты придёшь ко мне на ночь? — окликнул его Аки, пока он не скрылся в коридоре. — Приставать не буду, даю честное слово. — Верю. Приду, — улыбнулся Юта. — Я мигом. Ютака умчался по лестнице к себе, и Акира, закрутив вентили смесителя, развернулся к разделочному столу спиной. Ну, здравствуйте, непрошеные мыслишки… до чего же вы некстати. Нет, они касались не Юты а… его друга. Дико странно было находиться рядом с Уке, зная, что секрет, который он делит на пару с Таканори, перестал быть лишь их достоянием, ибо, если о секрете знает больше одного человека, то это уже не секрет. Или переживаний за сегодня хватило выше крыши, или что, но уж чего Сузуки однозначно не хотел — это чтобы между ним и Ютой были какие-то тайны. Кроме того… назойливым червячком зашевелилось опасение, что он не сможет долго молчать, и рано или поздно проговорится. Не кому-то там, конечно, а Ютаке. Койю и Юу ни о чём не узнают — не от Акиры, по крайней мере. Что заставляло раскинуть мозгами — для чего Таканори согласился на участие в конкурсе за первое место? А что, если и он наконец-то дозрел до того, чтобы открыться Такашиме? Что же это выходит… раз Така столь преданно и фанатично рисует Койю — и не в первый раз! — то он… — М-да… — произнёс Аки в пустоту, ероша волосы. — Влипли мы все. Уке влетел в свою спальню, схватил с трюмо телефон и шустро отыскал контакт Таки. «Така, прости, что бросил тебя на произвол судьбы! Напиши, как сможешь! У тебя всё нормально? И как всё прошло с Койю?» Нервно помявшись на месте, он положил телефон на кровать и шагнул к двери, но… Телефон звякнул. Сигнал о входящем послании. Юта ошалело моргнул и неверяще тряхнул головой — Така не спит?! Да что он, совсем чокнутый? Вставать рано, а он полуночничает! — Ну да, будто я лучше, — хохотнул юноша и приблизился к кровати, настороженно глядя на светящийся дисплей. — Почему ты не спишь… Он открыл сообщение, и его брови хмуро свелись в одну линию. «Всё отлично, Юта. Спи, завтра всё расскажешь, что там с твоим Сузуки :)» Но этим смайликом Ютаку не проведёшь. Така нагло ему врал, а Уке знал его, как облупленного. Таканори говорит «всё отлично»? В срочном порядке вызывать спасателей и полицию! В его лексиконе нет такой фразы — «всё отлично». Неужто Матсумото думает, что за их многолетнюю дружбу Юта недостаточно изучил его? Верх наивности. «О, нет, друг мой, это ты мне завтра всё расскажешь. Понял? На первой же перемене потащу тебя во двор. Спокойной ночи.», — Уке злобно нажал кнопку «отправить» и с чувством выполненного долга забрал телефон с собой. Така ничего не напишет в ответ, это точно. Но на всякий случай… и будильник тоже было надо поставить. — Ну что, спать? — Юта, зевая, вплыл на кухню, где его смиренно ждал Акира. — Спать. Но спать-то осталось… меньше шести часов. — Зато как продуктивно мы провели вечер, — Уке взял его за руку и потянул за собой в спальню. А завтрашний день обещает быть ох каким непростым… и оба это понимали, но каждый — по-своему.