Пламя и Акварель

На следующее утро Таканори пришёл в школу позже обычного и в класс зашёл аккуратно со звонком. Он предполагал, что выглядит крайне глупо, но ему не хотелось пересекаться в коридорах с Койю или Ютакой. Перед первым было стыдно, перед вторым… а чёрт его знает. Не стыдно, но, вспоминая ночную угрозу Юты, Така хотел забиться в самый дальний угол и не высовывать оттуда носа, и как можно дольше. Не было желания бередить все эти переживания, вставшие плотным комом в горле. Шатен боялся, что стоит ему увидеть Такашиму, пусть даже издалека, как его охватит приступ паники. Но почему? Ведь Койю не выглядел расстроенным или злым, когда уезжал от него вчера. Он, скорее, казался озадаченным, но и это здорово грузило Таку. Озадаченный человек имеет обыкновение много размышлять над тем, что его озадачило. И может прийти к определённым выводам. Какая жуть… и всё потому, что матери ну очень приспичило похвалиться талантом сына. Нет, все портреты Такашимы были надёжно спрятаны, и можно было бы что-то ему продемонстрировать из своих работ. Но загвоздка в том, что Така обладал узнаваемым стилем рисования. Так же считали и родители, и Юта. Потому-то Койю мог заподозрить, что Руки и Таканори — один человек. Слившись с потоком забегающих в кабинет одноклассников, Матсумото прошествовал к своей парте под прожигающим взором Ютаки. Не к добру… ибо Юта выглядел так, словно был готов вытрясти из своего миниатюрного друга всю душу, от которой и без того почти ничего не осталось. Да что там… Таканори — не дурак, понимал, где и как напортачил, и что Юта этого так не оставит. Но можно попробовать понадеяться на лучшее. Уке обязательно потащит его во двор на перемене, вот теперь сиди и жди окончания урока с колотящимся о рёбра сердцем. …В это же время, этажом ниже, в другом классе, за своей партой сидел Такашима, ритмично постукивая по дереву столешницы колпачком ручки. Вчерашний вечер не давал юноше покоя, он то накручивал рыжие пряди на пальцы свободной руки, то опускал ладонь обратно на парту — словом, вёл себя, как неприкаянный. Он и не заметил, что поведение его давно привлекло внимание Акиры, сидевшего с ним на одной скамье. Аки заметил, что с другом что-то не так, но не торопился спрашивать, в чём дело, потому как его мысли были заняты Ютой. Однако отнюдь не подробностями прекрасной ночи, что они провели вместе. Странно, не правда ли? После растянувшихся до бесконечности месяцев ожидания только бы и думать о том, как хорошо им было вместе, но Аки тяготил один незакрытый гештальт, как он сам нарёк это умозаключение. Вот уже сутки, как ему известна главная тайна столетия. Самый талантливый художник их школы — а не исключено, что и города — учится в одном с Ютой классе, и Акира знает его имя. Согласно классическим законам жанра, творцом в маске оказался тот, на кого думаешь в последнюю очередь. Тот, кто ранее нигде и никак не обнаруживал свои способности, не заговаривал о них и не стремился стать известным в своих кругах. Тихий, маленький, незаметный, скромный… ну кто и что может подумать о таком? А Юу был прав с самого начала, разгадка всегда была у них под носом. Надо отдать должное и Ютаке, и Таканори — уровню их конспирации могли позавидовать спецслужбы. Ночь прошла, но Сузуки так и не сумел отделаться от назойливой мысли, долбящей череп изнутри, подобно надоедливому дятлу. Желание быть честным с Ютой во всём сковало его по рукам и ногам, он не сможет долго удерживать этот секрет. Уке должен его понять, хотя Аки предполагал, что это его разозлит. Или, как минимум, испугает. Что делать со всем этим — нужно решить в течение дня и попробовать поговорить с Ютой вечером у него дома, в спокойной обстановке, где не будет свидетелей. Хорошо, что его мать в командировке… А Койю до сих пор волновал один вопрос: почему Така обманул его? Вернее, нет, два вопроса. Второй — почему Таканори испугался, когда Матсумото-сан попросила его показать Койю свои работы? В этом же нет ничего страшного! Такашима догадывался, что многие творческие люди обладают некоторыми странностями, но это уж вообще ни в какие ворота… Така был похож на попавшегося в ловушку мышонка. И те следы от краски — или чего там? — на его ладонях… Надо поговорить с ним. Дождаться перемены, подняться на этаж, где находится его класс, и немного прогуляться с ним. И действовать очень, очень осторожно. Взвешивать каждое слово по десять раз, чтобы не спугнуть. Вчера Койю сделал всё от него зависящее, чтобы дать понять Таканори, что всё в порядке, и он намерен продолжить завязавшееся общение. Вот их прогулка по лесу, к примеру, — она была замечательна! Матсумото — интересный собеседник, человек, искренне привязанный к природе и разделяющий увлечение Такашимы её миром. А наглый внутренний голос и опыт подсказывали Шиме, что так себя ведут люди, которым есть что скрывать. Если это так, то… что скрывает Така? Ладно, у него есть секреты. И как бы ни пытался Койю угадать, что прячется за завесой тайны, перед глазами прочно застыл один образ. Таканори, стоящий на автобусной остановке и открыто глядящий в закатное небо. Солнечные лучи на безупречной, белоснежной коже. И яркие искры в ореховых глазах с чудными ободками вокруг радужек. *** Когда прозвенел звонок на перерыв, Юта еле сдержал себя от того, чтобы не схватить Таканори за шиворот при всём честном народе и выволочь из класса. Обуздав свои порывы, Уке подошёл к парте друга и, сверкнув глазами, процедил: «Пошли». Бедному Матсумото не оставалось ничего иного, кроме как последовать за ним, огибая стоящих на пути одноклассников. На их счастье, во внутреннем дворе школы никого не было. Юта резко остановился, и Така чуть не впечатался в его спортивную спину. — Эй! — возмущённо воскликнул шатен. Ютака развернулся к нему и сложил руки на груди, весь его вид прямо-таки кричал о непоколебимости и нежелании идти на какие-либо уступки. — Рассказывай, — исполненным стали тоном произнёс Ютака, сверля взглядом Таканори. — Всё рассказывай. — Я же написал ночью, что… — Так, — Уке взмахнул ладонью, обрывая дальнейшее враньё, — я помню, что ты написал. Слово «отлично» не из твоего лексикона, столь отбитый оптимизм тебе никогда не был присущ. — Что у вас произошло? — Да ничего не произошло, Юта! — Он тебя обидел? — Боги, нет! — Тогда что? — Ну… — Матсумото вздохнул и, беспомощно посмотрев на него, спрятал руки в карманы брюк. — Если честно… тут больше вопрос к маме. — Матсумото-сан? — Юта обалдело вскинул брови. — Не понял? — В общем, — шатен медленно прошёл мимо Ютаки, и тот последовал за ним таким же неторопливым шагом, — мы отлично прогулялись по лесу, я провёл его к ручью, а потом начался дождь. Мы рванули ко мне, потому что… что мне оставалось? — хмыкнул он. — Переждать у меня дождь, а потом отпустить Койю домой. Мама пригласила его поужинать с нами и… попросила меня показать ему мои рисунки. — Вот это ничего себе… — выдохнул Уке, обернувшись и осмотрев территорию двора — лишь бы за ними никто не увязался. — Чёрт. И что было дальше? — Я сказал, что это не самая удачная идея. Не знаю… мне хотелось всё разнести, мама загнала меня в тупик. Всё бы ничего, но в лесу Койю спросил меня, в чём я устряпался. Точнее, в чём измазал руки… а я в тот день, когда мы встретились в столовой, заканчивал его портрет, последние штрихи добавлял, прочее, там, по мелочи. Чуть не опоздал в школу, забыл нормально ополоснуть руки, остались следы. Он спросил, а не рисую ли я, часом. У меня вся жизнь перед глазами пронеслась, веришь? А потом и мама добавила… — Ну, а его-то реакция, какой она была? — обеспокоенно спросил Ютака. — Я так и не понял, — Матсумото закрыл лицо ладонями и покачал головой. — Мама вышла в прихожую, чтобы встретить отца, и Койю сказал мне, что всё понимает и ни на чём не настаивает. Когда закончился дождь, я вышел вместе с ним, чтобы проводить до автобусной остановки. А он… он сказал, что хотел бы ещё прогуляться по лесу со мной. Я ничего не понимаю, Юта! Я не знаю, что делать! — он остановился и в отчаянии схватил Уке за плечи. — А вдруг он догадается? Он видел следы от мелков на моих руках, понял, что я соврал, сказав, что не рисую… он может догадаться! — Подожди, подожди, — Юта также положил ладони на плечи шатена, — для этого у него должны быть неоспоримые доказательства, а доказательства есть только у нас с тобой. О тебе знаем я и ты, и всё. Ну мало ли в мире людей, умеющих рисовать? Их же тьма! — Завтра на стенде выставят работы участников от старшего звена, — с остекленевшими глазами пробормотал Таканори. — И что? — Там будет мой портрет. — Будет, конечно, — удивлённо моргнул Юта, — не этого ли мы хотели? Ты участвуешь в конкурсе за первое место. — Поверить не могу… как я позволил тебе уговорить себя? — Така, поздно что-либо менять. Пойми, что ты, скорее всего, симпатичен Такашиме, хочешь ты того или нет. — С чего ты взял? — У тебя совсем шарики за ролики заехали? — Юта слегка встряхнул его. — Ты мне тут целый сценарий для фильма ужасов рассказал, а Койю хочет снова с тобой встретиться! Ты что, и правда упускаешь это из виду? Будь ему всё равно или, если бы твоё поведение показалось ему подозрительным и пугающим, он бы сбежал от тебя, а не назначал повторное свидание. — А ещё он… ну… — Что? — Он вот так сделал, — Таканори протянул руку к лицу Юты и, повторив вчерашний жест Такашимы, убрал пряди волос со лба друга, — и сказал, что мне так больше идёт. — Во-первых, в чём-то он прав. Во-вторых, Така-а-а, — протянул Уке, закатывая глаза, — ну смотри ты на вещи шире! Человек никогда не прикоснётся к тому, кто ему неприятен, это чистая психология. — Да откуда мне обо всём этом было знать?! — вскинулся Матсумото. — Если бы не этот Такашима, может, у меня бы давным-давно завязались отношения с кем-нибудь, но, извини-подвинься, не до этого мне! Чем я занимался последние полтора года, а? Рисовал! Его! — На данный момент ты ничего не изменишь, что сделано, то сделано! Может, Такашима уже что-то подозревает, да фиг с ним, допустим, но он не отворачивается от тебя. Он идёт тебе навстречу? Ну и супер, пользуйся этим! Разве ты не этого хотел? — Я задаю себе этот вопрос с тех самых пор, как позвал его в лес. Юта… а что, если мы ошиблись? — Я пока не вижу ничего такого, что на это указывало бы. Така, я тебя прошу, успокойся, — взгляд Ютаки смягчился, — держу пари, Койю не просто так сказал тебе, что хочет встретиться снова. И не просто так прикоснулся к тебе. — А о чём я буду говорить с ним, если он попросит о встрече? — Таканори напоминал потерянного ребёнка. — Я не могу предвидеть, о чём он захочет поговорить с тобой, — беспокойство Матсумото поневоле передалось и Юте, — но, если захочет — не беги. Така мало-помалу приходил в себя, но не подозревал, что с самого начала их разговора за ними наблюдали. Койю стоял в коридоре этажа, где находился класс, в котором учился Таканори. Он пришёл сюда сразу после звонка в надежде найти шатена и пройтись с ним, спросить, как он себя чувствует, сказать, что всё хорошо и беспокоиться не о чем… и взгляд его случайно обратился к окну, выходящему во внутренний двор. Там, на залитой утренним солнцем площадке, стоял тот, к кому были обращены все переживания Шимы с минувшего вечера и по сей момент. И он был не один, увидеть Уке рядом с ним вовсе не было верхом неожиданности, но… почему Ютака стоит так близко к Таканори? И почему Таканори так… так прикасается к нему? Этот аккуратный, почти интимный жест, когда ладонь Матсумото коснулась лба Юты, отведя чёлку в сторону? Что это всё значит? Неприятное жжение в солнечном сплетении заставило Койю вздрогнуть и отпрянуть от подоконника. Да что же это такое? Нет, в целом, ему было знакомо это чувство, и как раз это-то ему и не понравилось. — Шпионишь, что ли? — неслышно подошедший Акира несильно толкнул друга в плечо. — Это случайно вышло, — хмуро ответил Шима, передёрнув плечами. — Что ты тут делаешь, кстати? Искал тебя, раз не получилось найти Юту, хотел в столовую вытащить. — А я искал Матсумото. — Э… Таканори? Пардон за любопытство, но зачем? — Хотел перекинуться с ним парой слов, — Койю повёл рукой в сторону двора. — Что они делают? — Понятия не имею, что ты подумал, — улыбнулся Сузуки, — но они друзья, и дружат давно. — Друзья? — ощетинился Такашима, не понимая, что безжалостно сдаёт себя. — Друзья могут так хватать друг друга? — М… Койю, что с тобой? — улыбка сползла с лица блондина. — И вообще… что тебе нужно от Таки? — Я уже сказал — хотел поговорить, но меня опередили. «О чём тебе с ним говорить, что за рвение? — изумление Акиры нарастало в геометрической прогрессии. — Вы говорили всего один раз, в столовой. Что там произошло?» — Вчера мы с ним немного прогулялись, и… — будто услышав его мысли, произнёс Койю. — Мне надо кое-что обсудить с ним. Ладно, от удивления не осталось и следа. Теперь Сузуки был в шоке. Прогулялись? Кое-что обсудить? Он хоть представляет, насколько бредово это всё звучит в отношении человека, с которым у Койю из общего — только школа, в которой они учатся? Что за дьявольщина? И ведёт себя Такашима, как ревнивый муж, застукавший жену с другим. Какого… тут творится? И что могло произойти между ними всего за два дня? — Дождёмся следующей перемены, — осторожно предложил Аки, — скоро прозвенит звонок. Я тоже хотел выкрасть Юту, — он кивнул на окно. — Да… Ты прав, — Такашима отвернулся от окна, и во взор его вернулась трезвая ясность. — Выловлю Матсумото на следующем перерыве. — Рад, что у вас теперь всё хорошо. — Я тоже рад, — Акира положил ладонь на его спину, отводя от подоконника. — Не знал, что у вас с Таканори было свидание, — улыбнулся он. — Это и не свидание было. Просто прогулка по лесу, — фыркнул Шима. — Знаю, я ничего не афишировал. Но тебе точно было не до этого, а Юу… — Ко, говори прямо, — вздохнул блондин, — ты не хотел лишних вопросов. — Ну, это уж слишком жёстко, — тихо засмеялся Койю. — Просто… вряд ли это можно назвать событием особой важности. — Да понятно, не грей голову. Весь день впереди, успеешь ещё натрепаться с Такой. Не мог же Такашима рассказать о том, что случилось вчера за ужином. Это было бы не совсем честно по отношению к Таканори, а ему не пристало обсуждать шатена у него за спиной. Будет лучше, если они всё обсудят с глазу на глаз. Они шли в столовую, чтобы успеть перехватить по паре пончиков до окончания перемены, а Сузуки всё не мог остановиться, размышляя… что, если связующая точка по имени Матсумото Таканори не случайно является для них общей? Аки пришёл сюда, чтобы найти Юту и поговорить с ним о Таке, а Койю пришёл, чтобы поговорить с самим Такой. Причём, Ко всегда был довольно словоохотливым малым, а здесь отмалчивается, не распространяясь о причинах желания встретиться с Матсумото… подозрительно? Подозрительно. Стоп… а вдруг и Шима что-то подозревает? «Нет… нет, откуда бы? Это же я вчера слышал разговор Юты с куратором, — дал себе оплеуху Акира. Койю ничего не мог подозревать. — Скорее бы следующая перемена…» *** Звонок на перерыв со второго урока — и Койю, как подстреленный, подрывается с места. Надо быстрее добежать до класса Таки, чтобы Уке снова не увёл его. Это как-то ненормально… Такашима даже понимал, что его поведение с утра не вписывается ни в какие рамки, но область мозга, ответственная за самоконтроль и дисциплину, мистическим образом отключилась. Взбежав по лестнице на нужный этаж, юноша затормозил, чтобы перевести дух — не хватало, чтобы Таканори увидел его запыхавшимся, тогда точно решит, что у его рыжего знакомого не все дома. Вдохнуть, выдохнуть, оправить пиджак — и двинуться в сторону классов. Из кабинета Така, как это и ожидалось, вышел в сопровождении Ютаки. Значит, успел… теперь осторожнее, не делать резких движений, ибо при виде Койю Таканори разве что не втянул голову в плечи, и первый не мог не заметить этого. Да что такое… отчего он так реагирует? — Привет, — Такашима как можно радушнее улыбнулся ему и кивнул Ютаке. — Привет, Юта. — Привет, Ко. А Уке выглядел куда увереннее, и по лицу его вряд ли скажешь, что его напрягла внезапная встреча с товарищем по волейбольным тренировкам. — Така, пройдёмся? — перешёл в наступление Шима, не заметив, как пальцы Матсумото судорожно вцепились в подол пиджака Ютаки сзади, зато сам Ютака это хорошо почувствовал. — А тебя искал Аки, кстати, — обратился он к Юте. — Понял, спасибо. Где я могу его найти? — Уке завёл руку за спину и отцепил от пиджака пальцы Таки. — У нашего класса, вроде, он никуда не собирался. — Предатель, — зашипел шатен сквозь стиснутые зубы так, чтобы услышал один Юта. — Цыц! Пользуйся моментом и не дрейфь, сестрица, — также прошипел Ютака, обернувшись к нему на секунду. — Я пойду, удачи, — последнее было адресовано в большей степени Таке. Уке растворился в хлынувшей в коридор толпе, уже не видя, каким беспомощно-умоляющим был взгляд Таки. — Что-то случилось? — Таканори боялся смотреть на Койю, но стоит вытянуть из себя хоть слово, иначе это молчание убило бы его. — Почему что-то должно случиться? — Такашима непринуждённо повёл плечом, когда они шли по полупустому коридору перехода, ведущему в соседнее крыло школы. — Потому что ты шёл к нашему классу специально. Твой класс на другом этаже, столовая — на нём же. — Хм, в смекалке тебе не откажешь, — хохотнул Шима, радуясь, что шатен не запирается в себе и не убегает. Они дошли до конца коридора, что был свободен от посторонних, и продолжения их разговора Така ждал, как смертник гильотину. Койю остановился напротив массивных дверей библиотеки, и Матсумото прислонился спиной к стене, пряча ладони в карманы брюк. Его обычный жест, когда он нервничает… — Така, почему ты сказал мне неправду в лесу? В лоб и без подготовки. Это удивило не столько Таку, сколько Такашиму. Он планировал начать издалека, чтобы не давить на Матсумото, но главный вопрос вырвался сам собой. Слово — не воробей, как известно… и что скажет допрашиваемый? — Что в этом такого? Я не ставлю свои работы на коммерческую ногу. Родителям всегда свойственно перехваливать своих детей, я рисую больше для себя, и ничего выдающегося в моих рисунках нет. Кроме того… прости, но мы только начали общаться, и… — Да, согласен, — перебил его Такашима, — но ты уже нечестен со мной. Я не обвиняю тебя, а хочу понять, почему? Я ведь… ничем тебя не обидел? — Когда бы ты успел? — Така… — Койю с улыбкой покачал головой. — Вертишься, как уж на сковороде, зачем? — Я не верчусь! — вскинул голову шатен, но одёрнул себя — получилось громче, чем хотелось бы, и ответом ему был непонимающий взгляд Шимы. — То есть… — он выдохнул и опустил плечи, призывая себя к спокойствию. — Мне сложно сходиться с людьми, не понимаешь? Я не могу выложить о себе всю подноготную сходу. Это… ненормально. Для меня, — он изо всех сил старался, чтобы его слова не звучали, как детский лепет. — Но это не важно, — неожиданно резко выпалил Така, ощутив прилив досады и злости на себя. — Сомневаюсь, что ты действительно хочешь общаться со мной — так прошу, не делай этого только из вежливости. Он развернулся, чтобы уйти восвояси, найти Ютаку и дать ему пинка от всей широкой души за то, что он посмел оставить лучшего друга в лисьих лапах, но был пойман за запястье. Он возмущённо ахнул, когда Такашима вернул его на прежнее место. — Что на тебя нашло? — спросил Шима с искренним недоумением. — С чего ты взял, что я не хочу общаться с тобой? «Он снова прикасается ко мне?», — оба вопроса проплыли мимо такиных ушей, всё внимание сосредоточилось на горячих пальцах Койю, по-прежнему сомкнутых вокруг его руки. — Я не требую, чтобы ты выложил мне всю свою биографию, — лис ослабил хватку и медленно отпустил запястье Таканори. — И нет такого человека, с которым я бы общался из вежливости. Ну, учителя не в счёт, — он попытался заглянуть в беспокойные глаза шатена. — Если думаешь, что я попросил тебя составить маршрут для следующей прогулки в лес тоже из вежливости, то ты ошибаешься. Я серьёзно. — Всё равно не понимаю… — Чего не понимаешь? — Что ты… ладно, забудь, — Матсумото помотал головой. — Прости. — Чудной ты, — поджал губы Койю, блуждая взглядом по его лицу. — Какой есть, — буркнул Така, не зная, чего ещё можно ожидать от Шимы. — Ты тоже странный, соглашаешься на встречу с сомнительным малознакомым типом. — Я не сказал, что ты сомнительный тип, — Такашиме хотелось улыбаться, глядя на него, и он не стал отказывать себе в таком удовольствии. — Чудной — да. — Как по мне, одно и то же. — Вовсе нет. Почему ты меня дичишься? «О, я бы тебе сказал, почему», — взвыл про себя Таканори, но на его счастье прозвенел спасительный звонок, и молодые люди, вздрогнув, одновременно обернулись в сторону лестницы. — Не дичусь, — наконец-то шатен мог без объяснения причины сбежать из западни. — Идём, иначе опоздаем на занятия. — И всё-таки подумай над следующей экскурсией, — Койю ускорил шаг, чтобы идти с ним в ногу. — Я тебе напишу. Пока! Они разошлись, каждый на свой этаж, Така летел по лестнице через ступеньку, спотыкаясь почти на каждом шаге. Руки дрожали, ноги — тоже. И как понимать случившееся? То есть Такашима целенаправленно пришёл к классу Таканори, чтобы найти конкретно его, поговорить с ним, а по концовке сказать, что обязательно напишет? Значит… он и впрямь хочет, чтобы их общение продолжилось? Несмотря на всю творящуюся неразбериху? «А может… Юта был прав? Я и попросту накручиваю себя… только он и я знаем, кто такой Руки. Но всё равно, зачем я сдался Койю?» *** Несколькими минутами ранее… — Аки? — Ютака положил ладонь на плечо дожидающегося его блондина. — Ты хотел меня видеть? — Как и всегда, — Сузуки улыбнулся и тут же посерьёзнел. — Мы можем поговорить? — Конечно! О чём? — Уке старался не подавать виду, что его встревожило напряжённое выражение лица Аки. — Сейчас? — Нет, и не здесь. У тебя дома, не хочу, чтобы кто-то нас слышал. — Ну… давай так, — Юта перестал что-либо понимать. — Скажи хоть, о чём будет разбор полётов? Это касается… нас? — Что? Нет, — Акира успокаивающе сжал его тёплые пальцы, — не спрашивай пока ни о чём, ладно? Мне нужно обсудить это только с тобой. После школы пойдём к тебе? — Пойдём, — запоздало и растерянно отозвался Ютака, глядя куда-то вниз. — Эй? — Сузуки отвёл его в сторону. — У нас с тобой всё замечательно, запомни это. Мы жить вместе хотели, вообще-то. — Да, припоминаю, — Уке посмотрел на него, но улыбка так и не тронула его губы. — Ты же понимаешь, что я не смогу спокойно досидеть до конца занятий? — Мне не легче, Юта, поверь. Осталось всего три урока. *** Для Ютаки было загадкой, как он выдюжил остаток учебного дня и не спятил от ожидания. Из головы не выходил их последний диалог с Аки, а перед глазами прочно установилось его обеспокоенное лицо. Однако… он сказал, что у них всё замечательно, это должно было нивелировать уровень тревоги, ведь больше Юту ничего на данный момент и не волновало. Но не просто же так блондин решил встретиться с ним на перерыве и попросить о приватном разговоре, да ещё и в отвлечённой ото всех и всего обстановке? Уке перебрал десятки вариантов, и часть из них была либо откровенно не стоящей внимания, часть — столь же откровенно бредовой. Но вот они закрывают входную дверь, разуваются в прихожей, минута истины всё ближе. Волновался ли Акира? Это мягко сказано. Ещё немного — и он скажет Юте, что знает, кто такой Руки, даст ему понять, что их с Матсумото тщательно охраняемая тайна отныне не тайна, а всё почему? Потому что Сузуки знает, что будет чувствовать себя как не в своей тарелке, если и между ними останутся секреты. Он никогда не лгал Ютаке. А что на самом деле грызло блондина изнутри — это невозможность предугадать, как отреагирует Уке. Скорее всего… сначала он будет шокирован. А что потом? Разозлится ли он или испугается? Что скажет? Юта включил свет на кухне, решив, что надо выпить кофе и предложить его и Аки. Руки надо чем-то занять и отвлечь себя на несколько обманчивых мгновений… и Сузуки тоже не торопился начинать. Чего он ждал? Позволения хозяина дома? Тогда… стоит облегчить ему задачу? — Аки? — позвал он. — Ну… начнёшь? — Начну, когда ты принесёшь кофе и сядешь рядом со мной. — Ого. Думаешь, новость настолько сногсшибательная? — шутка без шутки. — Думаю, что да. — Ну что ж… тебе добавить сливки? — Давай. Ютака сел за стол, пододвинул свой табурет к Акире, затем поставил перед ним его чашку и сахарницу. — Итак, я сижу. Аки, пожалуйста, не тяни, я в школе чуть с ума не сошёл, пока ждал последнего звонка. — Ладно, — блондин обхватил фарфоровые стенки обеими ладонями, глядя на приятно-бежевого цвета колышущуюся гладь кофе. — Только пообещай, что не возненавидишь меня. — Да ты издеваешься… — Юта медленно прикрыл веки, сосчитал до пяти и открыл глаза, устало посмотрев на Сузуки. — За что я могу тебя ненавидеть? Что такого ты сделал? Или… не знаю. В общем, — он строго свёл брови в линию, — что случилось? — Я… знаю, кто такой Руки. Таканори, верно? Звон ложки, ударившейся о керамику кружки, показался оглушительным в повисшей тишине. Юта приоткрыл рот, неверяще воззрившись на Акиру и, кажется, перестав дышать. Да… как и предполагал блондин, первой реакцией будет шок… — Юта, об этом знаю я один, клянусь. Я ни с кем не говорил об этом, ты первый, к кому я пришёл, — поспешил добавить Сузуки, отодвигая их кружки и хватая ладони юноши. Первым порывом было начать всё отрицать, сказать, что это какая-то ошибка, и Уке знать не знает, о чём толкует Акира. Но это было бы глупо… Сузуки попросил о приватном разговоре без свидетелей, сразу выложил всё, как на духу, связав Руки и Таку в одно целое — как оно и было. И догадаться об этом, лишь ткнув пальцем в небо, невозможно. Аки знает их с Матсумото секрет, вот и всё. Юта стиснул зубы, переводя дыхание… так. Что они имеют? Аки знает, кто такой Руки, раз. Он утверждает, что никому более не рассказывал об этом, это два. У Ютаки не было повода не верить ему — если бы блондин рассказал ещё кому-то о главной тайне школьных выставок последних полутора лет, об этом уже звенела бы вся школа, однозначно. Но было тихо… — Как? Откуда ты это узнал? Ни за что не поверю, что Така свинтил с катушек и сам всё тебе выдал, — прошептал Уке, чувствуя, как ладони холодеют, а к щекам прилил жар. — Он ничего и не выдавал. Ты знаешь, как мы с ним общаемся… «привет — пока». Это вышло случайно, и… выслушай меня и не перебивай, хорошо? — Рассказывай. Аки вслушался в его голос — кажись, спокоен, но пальцы, сжатые в ладонях Сузуки, дрожали. — Всё это тупо, конечно, — хохотнул Акира, собираясь с мыслями. — Все полтора года Койю не отставал от куратора выставок. В конце концов, что должен чувствовать человек, видя свои портреты, детально и тщательно нарисованные? Художник старается, душу и время вкладывает, а Ко и имени его не знает. Куратор тоже не при чём, он бы ничего не раскрыл ни ему, ни кому-то другому, я уверен на все сто. А на выходных мы с Койю и Юу условились, что я буду наблюдать за кабинетом куратора, когда начнётся приём работ. Так можно было бы отследить нашего анонима. И… — он посмотрел на замершего Юту. — Ты не представляешь, что я почувствовал, когда увидел тебя. Сначала я подумал, что ты и есть Руки, боже… у меня чуть сердце не остановилось. Но я рискнул подойти к кабинету и подслушать, о чём вы с куратором будете говорить. Ну, и… услышал достаточно. Ты сказал, что Руки — твой самый лучший друг, а так ты называл при мне только Таку. Мне пришлось убежать за угол и сделать вид, что я только что пришёл, чтобы ты ничего не заподозрил. Когда мы разошлись, я пошёл к парням, но ничего не сказал о тебе. Честно, Юта, они не знают. — Тогда что ты им сказал вместо этого? Они ждали тебя с отчётом. — Сказал, что у многих было по две работы, не исключено, что одна работа их, вторая могла быть авторства друга, но тот передал свою работу через третье лицо, чтобы не светиться. Мы с Такой не близкие друзья, но он — твой друг, — Сузуки придвинулся к Юте вплотную, — я бы предал тебя, если бы рассказал Койю правду. И он ничего не узнает, пока вы с Такой сами того не захотите. Ютака молчал. Чем дольше он молчал, тем стремительнее нарастало ощущение паники, цепко держащей Акиру когтями за рёбра. По лицу его было сложно определить, о чём он думает, что чувствует… взгляд застыл в одной точке. Но и рук своих он не отнимал. — Ты же понимаешь, что я должен сказать об этом Таке? — наконец, негромко произнёс Юта. — Это касается непосредственно его. И ты будешь присутствовать при этом разговоре. — Конечно, делай, как считаешь нужным. Юта? — Сузуки умоляюще заглянул в карие глаза. — Скажи, что ты не злишься. Иначе я сегодня не засну. Уке бросил на него короткий взгляд и мягко высвободил свои ладони. Юноша встал из-за стола и отошёл к окну, выстраивая слова в связные цепочки предложений. Он был… в замешательстве. По голове как пыльным мешком дали… — Я не могу на тебя злиться, — Ютака сделал вдох и повернулся к Акире, — но это было слишком неожиданно. — Я не знал, как преподнести это по-другому, — блондин также встал и подошёл к нему, остановившись в шаге. — И я никому вас не сдам. Веришь? — кончики пальцев осторожно коснулись плеча Уке. — Юта? — Верю. — Тогда… я могу задать один вопрос? — Какой? — Почему Така решил участвовать в конкурсе за первое место? Он точно его возьмёт, все узнают, кто он, в том числе и Койю. — Значит, ты слышал всё-всё? — улыбнулся Ютака, смирившись с безвыходностью их с Такой положения. — Ну, ты можешь и не рассказывать, но… — Не всё так поверхностно, как кажется. Это была… моя идея. — Ты уломал Таку на участие? — Да. Я сказал ему, что могу получить за него награду, но в дальнейшем не стану препятствовать попыткам Койю выпытать у меня правду. И Така боится, очень. — Но зачем, в таком случае, соглашаться? — Потому что он понимает, что не выдержит дольше. Если бы ему это не было нужно, он не стал бы обнародовать свои работы. Никогда. Но Така отправляет портрет Шимы уже в третий раз. — Считаешь… он хотел бы, чтобы Ко знал, кто его рисует? — Верно. Он мечется меж двух огней — когда и страшно, и хочется, чтобы больше ничего не давило… я бы такого никому не пожелал. — Погоди-ка… Акиру осенило. Этим утром Койю проболтался, что вчера вечером гулял с Таканори, выходит, и Уке об этом знает! Матсумото ничего не стал бы скрывать от лучшего друга, это было чересчур волнительно для него — отправиться на почти свидание с объектом своего обожания. — Одна рыжая птичка напела мне, что провела вечер с Такой, — хитро улыбнулся Аки. — Э… да, — сдержанно кивнул Ютака, не понимая причину веселья. — А что? — Всерьёз подозреваю, что Ко тоже неравнодушен к Таке. Но это пока между нами. — Ладно, но откуда такой вывод? — глаза Юты заинтересованно блеснули. — За одну перемену до того, как мы встретились, я искал тебя, а нашёл Койю. Он стоял у окна, ну, у того, которое выходит во двор. Ками, ставлю тысячу йен на то, что он приревновал тебя к нему. — Чего?! — Вот и я про что. Не в курсе, что он увидел, но он сказал… что он там сказал? «Друзья могут так друг друга хватать?» — что-то такое. — Ага… я понял, что он увидел… — нервно засмеялся Ютака, вспомнив дискуссию с Матсумото. — Но это совсем не то… — Я верю, Юта, верю, — торопливо перебил его Аки, — я тоже ему сказал, что вы — просто друзья. Но я подумал… наверно, и Таканори стоит знать об этом? — Если всё так, как ты говоришь, то… у них есть шанс сблизиться. Но пока что мне кажется, что надо бы подождать. Если мы вывалим всё это на Таку сейчас, у него мозги расплавятся. Ему нужно прийти в себя. — Хорошо. Ты знаешь его лучше, чем кто бы то ни было. — А ты ведёшь двойную игру, настоящий агент под прикрытием, — Юта улыбнулся свободнее, и у Сузуки отлегло от сердца. — Каково это? — Я сам ввязался в эту заваруху. Не скажу, что меня это радует, но и выбора у меня нет. Койю и Юу — мои лучшие друзья. Така — твой лучший друг, и поэтому я не могу подставить вас обоих. Раз Таке посчастливилось втрескаться в Шиму, то я принимаю вашу сторону. — Интересно, надолго ли это затянется… — Во-первых, пока не станут известны результаты конкурса. Во-вторых, последнее решающее слово будет за самим Такой. Если скажет молчать, буду молчать до последнего. — А если Ко реально запал на него? — А мы разве не этого добиваемся? — пожал плечами Аки. — Тогда в выигрыше будут все. — Логично. Что обозначим в итогах? — Я знаю, кто такой Руки. Также знаю, что Таканори с большой долей вероятности интересен Шиме. До начала конкурса даём Таке передышку и ничего ему не говорим, пусть остынет. А дальше… будем смотреть по ситуации и разгребать проблемы по мере их накопления. Пойдёт? — Да… да, — согласился Уке после минутного раздумья. — Вот дьявол, я теперь с тобой заодно, — рассмеялся он. — Шпионы и должны держаться вместе — их работа будет эффективнее и продуктивнее. — Я хорошо отношусь к Ко, но у тебя всё же спрошу. Он сможет молчать, если Така попросит не распространяться о его тайне? — Да, — Сузуки уверенно кивнул. — Пока что о Таке знаем ты и я, сам Така, разумеется. Сколько я знаю Койю, он никогда не подводил. — Тогда завтра встретимся во дворе за школой — я, ты и Така. Улизни от своих, чтобы не было лишних вопросов. А сегодня, — Уке сжал запястья блондина и потянул его на себя, — нам всем надо отдохнуть. — Прости, — выдохнул Акира, обнимая его за талию. — Перестань. Это случилось, значит, так было нужно. Я знаю, что тебе можно верить, вместе будем отпаивать Таканори успокоительным, если что. — А у тебя его нет в домашней аптечке, случайно? Мне бы пригодилось. — Как-то обходился без него. До этих пор. Аки притянул Юту к себе и крепко обнял. Да, обоим досталось… и понервничали они изрядно. Но, слава богам, Уке всё понял правильно. — Оставайся на обед, а? — попросил Юта, гладя его жестковатые светлые волосы. — Останусь, — Сузуки потёрся носом о его щеку. — Могу помочь с домашним заданием. — Давай. А ещё… — Ютака запнулся, не спеша размыкать объятий. — Можем в пятницу после школы снова пойти ко мне. Останешься… на ночь? На выходные Сузуки-сан отпустит тебя охотнее. Их тела были тесно прижаты друг к другу, и Акира ощутил, как сердце Уке забилось быстрее после этих слов. — Так и сделаем, — блондин поцеловал его в висок и взял раскрасневшееся лицо в ладони. — Мы всё уладим, вот увидишь. И у нашей парочки тоже всё будет супер. Моё сердце не выдержит, если мы все страдаем напрасно, — засмеялся он. — Постараемся сделать всё от нас зависящее. Но и излишне вмешиваться мы тоже не должны — это дело касается Ко и Таки. — Не волнуйся. Я понимаю, это сложно, но… всё утрясётся. Час от часу не легче… Юта всё ещё пребывал в некотором замешательстве, но это скоро пройдёт. Хорошо, что о тайне Матсумото узнал Акира, а не кто-то сторонний. Акире Ютака верил, как себе. Оставалось дождаться открытия выставки и начала конкурса… и поговорить завтра с Такой.