Импульс

Можно ли считать восемь вечера утром? Утро начинается тогда, когда ты открываешь глаза после длинного сна. В общем-то сны оставили Джона в этот раз. Он помнил прошлую ночь и сегодняшнее утро бликами. Вот он поехал в бар, который раньше проклинал больше всего на свете. Потом пил. Пил. Снова пил. Так много, что все смешалось в ужасный коктейль и что именно в нем было наверняка не знала даже барменша этого заведения. Время летело так быстро, что он и правда не заметил как на его часах стукнуло два часа ночи. Будто прошло минут сорок. Затем, ему предложили пакетик с таблетками неизвестного происхождения, но понятного действия. Джон отказался. Дальше он блевал в туалете, упал подходя обратно к бару. В другой ситуации парень уже ехал бы домой, но в этот раз ему хотелось довести себя до состояния, когда его стошнит собственными внутренностями. Возможно так он смог бы вывести из себя и ее. Потом Кларк и Беллами выводят его на улицу. Его поливают шлангом с сильным напором. Там были садовники? Кажется это не шланг, но там точно была вода, потому что это немного освежило. Вот он снова думает о ней. А как тут не думать, когда причина его желания забыться стоит перед ним? Джон что-то говорил, она тоже. Что было в машине он помнил лучше. К тому моменту гребаное солнце чуть не сожгло его заживо и он протрезвел окончательно, хотя… похмелье не сделало его участь легче. Теперь парень стоял на кухне и пустым взглядом смотрел на плиту, ожидая, когда кофемашина закончит делать напиток. Он любил венскую обжарку и поэтому предпочитал покупать кофе в заведениях, но выходить на улицу было сложным вариантом. Если спросить о чем он думал, то ответ никто не услышит. Джон не думал буквально ни о чем, его мозг будто перезагружался после длинной ночи и сейчас не волновало ничего, кроме гребаного кофе, который готовился вечность. Спать весь день — полный отстой. Джон проснулся и на миг забыл где находиться, а это была его квартира, в которой он жил больше года. Из головы испарилась вся информация и казалось, что парень забыл даже год. Все тело чувствовалось ватным, а запах изо рта заставил его скривиться. Чтобы привести себя в чувство он принял холодный душ. Скорее даже ледяной. Вчера напиться и пару дней не выходить из этого состояния — было классной идеей, сегодня он понял, что ближайшие пару месяцев точно не сможет больше прикоснуться к алкоголю, а от запаха наверняка стошнит. Наконец-то глупая машина закончила готовить кофе и парень взял чашку возвращаясь в гостиную, чтобы включить телевизор. Вообще ему было глубоко все равно, что там показывали, хотелось просто заставить свой мозг включиться в жизнь и избавиться от некой безэмоциональности. Но он так и не успел сесть на любимый диван, потому что кто-то позвонил в его дверь. Обычно консьерж звонил Джону прежде, чем пропускать гостей к нему. Только людям, чьи имена были в определенном списке, разрешалось входить без вопросов. А значит это кто-то из них. И ему безумно не хотелось, чтобы это оказалась Кларк. Впервые в жизни Джон совсем не хотел ее видеть. Мысли о ней вызывали отвращение к самому себе. За слабость, что он позволил ей увидеть. За то, что он начал терять себя. Из-за того, что она заставила его однажды почувствовать и он хватался за нее, становясь жалким. Вот бы эти мысли держались в его голове дольше пары минут. Может так он перестал бы радоваться каждый раз, видя ее. Возможно таким образом Джон смог бы жить дальше. Парень открыл дверь и обрадовался, что по пути додумался захватить футболку. Открыл шире дверь, чтобы девушка смогла пройти и развернулся к ней спиной, возвращаясь обратно в гостиницу, где его ждал горячий напиток.  — Я тоже рада тебя видеть, — фыркнула, садясь в кресло, рядом с диваном. — Вообще-то сейчас я не рад видеть никого, — Джон включил телевизор, отпивая горький кофе. Гадость. — Если бы ты принесла кофе, возможно, мы бы даже обнялись. Девушка изящным движением откинула свои темные волосы за спину и скривила лицо оглядывая беспорядок в доме. — Тут живут гоблины? Оставив вопрос без ответа, Джон показательно игнорировал девушку ни разу не взглянув в ее сторону. Вообще квартира выглядела так, будто действительно прошло небольшое землетрясение. Одна картина, на стене возле телевизора упала и спокойно лежала на полу. Несколько бутылок дорогого виски толстыми осколками лежали вокруг стены рядом с окном. Вот откуда это он не помнил. Его память обрывалась на моменте как он зашел в квартиру. Джон точно помнил, что когда уходил все блестело от чистоты, так как именно в этот день каждую неделю к нему приходила женщина, чтобы превратить его дом, ставший за неделю тыквой, в прекрасную карету. — Нет, серьезно. Что случилось? — ее голос звучал уже более сосредоточенно, с толикой плохо скрываемого беспокойства. Сегодня точно был не тот день, когда он хотел рассказывать то, о чем долго умалчивал. Но девушка была единственной, кто мог ему помочь. Потому что однажды он помог ей, а потом снова помог и еще несколько раз. Теперь они были друг у друга. — Не хочу тянуть с этим, но сначала пообещай мне кое-что. — Что? — Ты не сделаешь ничего, чтобы встретиться с ней. И да, он дурак. Его можно оправдать тем, что он не в состоянии контролировать вылетающие слова, подбирать нужные. Именно поэтому не стоило проводить этот разговор сейчас. И Джон понял свою ошибку, когда увидел в глазах девушки надежду. — Кларк вернулась? — воскликнула она, не то спрашивая, не то утвеждая. Его надежда умерла, когда он услышал это. — Черт, нет, — тут же поставив чашку с кофе на стол, он обратил все свое внимание на воодушевленную девушку. — Нет, Рейвен. Ты не подойдешь к ней ни на шаг. Она прикончит нас обоих. — Нет, Мерфи, я ждала этого слишком долго, — она улыбнулась, явно выстраивая план в голове. — Прости, дружище, но мне нужно это. — Ты не понимаешь, — покачал головой, пытаясь усмирить желание Рейвен. — Она изменилась. Ей не нужны твои объяснения и извинения. — Уверена, ты драматизируешь. — Нет. Кларк, — ее имя слегка дрогнуло слетая с языка парня. — Она живет дальше. Ей плевать на всех нас. А как иначе объяснить последние несколько месяцев? То, что она приехала забрать его из бара совсем не значило, что ей есть дело до него. Скорее всего Кларк пыталась избавиться от возможных угрызений совести. Джон хотел убедить себя в этом, но питал большую надежду, что это не так. — Она выходит замуж, — сейчас ему было плевать, что голос звучал хрипло и резал слух, потому что Рейвен точно можно было доверять. Это доказано временем. — Все еще любишь ее? — девушка скрестила руки на груди, готовая слушать его. Как бы он хотел ответить четкое «нет», но врать Джон не любил даже больше, чем самому слышать ложь. — Не знаю. — Ты знаешь. Он ни черта не знает. — Если бы я, мать твою, знал, — Джон правда понятия не имел. Ему надоело все это. Он больше не хотел думать об этом, только бы Кларк покинула его мысли. Оставила в покое и больше не появлялась ни в одной. Парень протер лицо обеими руками, пытаясь собраться. — Ты знаешь и я знаю, — Рейвен наблюдала за ним, словно она психолог, а он ее отчаявшийся пациент. Странно, ведь раньше было с точностью до наоборот. — Тогда объясни мне, — его голос и вид выдавали потерянность, неспособность расставить все по полочкам и наконец разобраться в себе. — Не могу, — равнодушно пожала плечами, как когда-то делал он. — Сам придешь к этому. Джон улыбнулся, вспоминая как однажды сам был на ее месте. Все казалось таким очевидным. В чужих проблемах разобраться намного легче. — Сучка. — Знаю, — улыбнулась Рейвен. — И именно поэтому я хочу поговорить с Кларк. Девушка давно пыталась узнать от Джона хоть что-то о бывшей подруге, но тот, пусть и подружился с Рейвен, оставался верен Кларк. И за все четыре года она так не узнала ничего больше, чем читатели журналов. — Ладно, если это не нужно ей, но я хочу этого, — Рейвен бегала глазами по лицу Джона, пока тот задумчиво всматривался в пол. — Да, я эгоистка. Хорошо, пусть она смогла отпустить прошлое, но я не могу. На самом деле Рейвен была более чем уверена, что Кларк не смогла забыть то, что случилось. Потому что как женщина она ее понимала. Это нельзя просто взять и отпустить. Некоторые винят себя, становясь неуверенными. Кто-то вообще теряет веру в мужчин. Есть те, кто становятся до жути ревнивыми и буквально давят на своего партнера. Во всех случаях, они не смогут обрести счастье.

***

Когда-то Кларк любила смотреть романтические комедии. Наблюдать за красивой историей любви с умилительной улыбкой на устах, смеяться в курьезные моменты главных героев и плакать в конце фильма, когда наступает тот самый конец «долго и счастливо». Идеально для того, чтобы скоротать время, посмотреть на красивых актеров, представить себе похожую историю, где все будет хорошо, несмотря на встречаемые трудности. Она и сейчас любила посмотреть такие фильмы, но уже большее предпочтение отдавала детективам, с присущей им драмой и всеми любовными линиями. Кларк любила переживать за главного героя, пока тот, ступая по тонкому льду, подвергал себя опасности для спасения человечества или помощи скорбящей вдове в раскрытии загадочного убийства мужа. Ей нравилась интрига и она никогда не любила если кто-то портил ее раскрывая конец. И вот она, сидит одна в темной квартире, так и не переодевшись с очередного осмотра галереи, смотрит новый фильм в любимом жанре и вовсе не пытается вникнуть в суть происходящего. Мороженое, которое она купила в магазине на углу дома, растаяло так ни разу и не тронутое. Действие фильма шло как и должно, но девушка тупо смотрела то в одну точку, то в другую, думая и думая. Доносившиеся из динамиков телевизора диалоги пролетали мимо Кларк, будто ее окружил купол, не впускающий никого внутрь. Она думала об одиночестве. Ей страшно, когда никого нет рядом. А рука не тянулась, чтобы позвонить Джону. Эндрю уехал еще вчера. И вот она одна. Думала, что фильм отвлечет, но нет. Ничего не может ей помочь. У Кларк не было подруг. Она держала их на большом расстоянии, в районе общения на мероприятиях, иногда для встречи за чашечкой кофе. Но никогда не больше. Никто их них не знал ее достаточно близко, чтобы понять. Кларк могла признаться, что потеряла веру в женскую дружбу. Давала бы она больше шансов людям вокруг — была бы намного счастливее. И она пыталась, правда пыталась. Каждый раз был неудачным. Девушка старалась поделиться с самой близкой по духу — Реджиной — не получалось. Она хотела поделиться своими переживаниями, а в итоге, просто улыбалась и рассказывала какую-то глупость. Время от времени это очень волновало Кларк, ведь убежденность в том, что прошлое забыто и не может влиять на нее — оказалось ложью. Боль ее была уже не такой сильной. Ранило то, что эффект предательства получила она, а не виновники случившегося. Кларк действительно понимала проблему. Давала отравлять свою жизнь. Тогда почему не стала бороться с этим? Эндрю и Кларк договорились созвониться по видеосвязи после полудня, но он так и не позвонил, а сама она не хотела этого. Пару месяцев назад девушка бы оборвала его телефон своими звонками, телефоны всех директоров и менеджеров. Довольно странно, ведь сейчас ей было все равно почему он не позвонил. Возможно занят. С одной стороны девушка была капельку рада, что он уехал и дал вдохнуть спокойно, с другой — ей совсем не хотелось быть одной второй вечер подряд. Может просто нужен кто-то другой? Наверное Кларк заслужила это. То, как она повела себя с Джоном. Так низко. Совсем не так, как сделала бы раньше. Напрашивается другой вопрос. Зачем она дала Джону надежду? Дала ему удовлетворить себя. Девушка ведь ждала пока Эндрю приедет, она знала, что в их с Джоном связи не могло быть продолжения. И все же. Сделала это. Зачем? В тот момент хотелось расслабиться. Хотелось почувствовать себя нужной. Снова ощутить чью-то настоящую любовь по отношению к ней. Потому что только он мог дать это. Джон мог дать все, чего бы она не пожелала. Каждый из них мог, но только с ним это было чисто. Никогда не изменял. Не предавал. Не заставлял биться в истерике. Был просто рядом и любил. А сердце ее металось не там. Оно билось между прошлым и настоящим. Мысли сменяли одна другую, словно карточки, подкидываемые невидимой рукой. В какой-то момент захотелось сделать хоть что-то, но точно не сидеть и задыхаться от душевных терзаний. Кларк почти обрадовалась, когда раздался звонок в дверь. Ей было все равно кто это. Хотя она надеялась, что это Джон. Вряд-ли он бы приехал, зная что тут Эндрю, но может ему известно, что тот уехал. — Привет, Кларк, — за дверью оказался не Джон. Конечно, это был Беллами. Как всегда с проклятой улыбкой и ямочкой на подбородке. Не сказать, что Кларк расстроилась. Она была в какой-то степени даже рада. Такая компания тоже сойдет, чтобы избавиться от одиночества. — Привет, — она стояла на пороге не впуская его и скрестила руки на груди, надменно поведя подбородком. — Если на Землю не спустились инопланетяне, которые пытаются захватить мир, не началась ядерная война или не объявили конец света — иными словами, не начался апокалипсис — я не вижу причины почему ты здесь. Когда Кларк нервничала — говорила много и быстро. В основном какую-то ерунду. Она умела контролировать это, но иногда просто не могла остановиться. Как сейчас. Беллами знал об этой привычке, поэтому Кларк не удивилась, когда парень расплылся в еще более широкой улыбке. — Ты рада меня видеть. — Нет, — нахмурилась девушка. — Да. — Это бред, — покачала головой. — И все же… Глаза Беллами подозрительно сияли, заставив девушку недоуменно свести брови на переносице. — В любом случае, что ты здесь делаешь? Кларк открыла дверь шире, отходя в сторону, чтобы пропустить Беллами. Зря она не впустила его раньше, кто-то мог увидеть их. — У меня есть для тебя небольшой сюрприз, — лицо Беллами потеряло улыбку, когда он осмотрел квартиру Кларк и Эндрю. — Ладно, давай, — девушка закрыла глаза одной рукой, а другую — ладонью вверх, протянула ему. Когда он так ничего туда и не положил, девушка пошевелила пальцами, призывая сделать это уже. Все что она почувствовала — поцелуй в центр ладони. Стало немного щекотно, как только он это сделал, но тут же чувство сменилось на другое. Это было интимно. Едва ощутимое касание, но оттого — лишь более ценное. Кларк опустила обе руки и устремила взгляд на бесстрастное лицо Беллами. — Сюрприз, который я хочу подарить не поместится в твою ладонь, — засунул руки в карманы, от чего его белая рубашка слегка плотнее обтянула грудь. — Это не далеко. Будь Кларк не в такой ситуации, когда ее одиночество может привести к апатии — наверняка отказалась бы. Но это было именно так, поэтому она была готова поехать даже с самым последним человеком, которому бы стала доверять. — Ладно. Кларк ушла в комнату, чтобы выключить телевизор, оставив Беллами в изумлении и неверии смотреть ей в след. Нет, она серьезно согласилась? Так просто? Сегодня вселенная улыбнулась ему. Господи, пусть так и остается. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста. Уже выезжая с подземной парковки дома, с рядом сидящей Кларк, Беллами понял, что ему правда повезло. Кларк могла захлопнуть дверь перед его носом. Отказаться ехать. Не сказать, что парень сдался бы из-за такой мелкой преграды, понадобилось бы чуть больше времени, но Кларк бы все равно села в эту машину. Беллами взглянул на задумчивую Кларк в свете ночных фонарей, что тенями плавно перекатывались по нежным чертам ее лица и светлым волосам. Руки, сложенные в замок, лежали на колене обтянутом свободным темно-зеленым платьем. Ее едва заметные жесты выдавали волнение. Беллами вовсе не хотел, чтобы она нервничала из-за него. Кларк хватило этого уже давно, поэтому он чувствовал некую обязанность расслабить ее, но когда он уже готов был задать свой вопрос, девушка начала первой: — Как ты узнал, что Эндрю не будет дома? — Кларк повернула к нему голову, всем видом показывая полную заинтересованность. Первым желанием было отшутиться. Сказать, что ему просто повезло. А что еще сказать? Признать, что следит за каждым ее шагом, пока она играет счастливую невесту? Именно. Это и нужно было сделать. Преступники часть говорят, мол, не их вина, что они стали такими, так вот Беллами мог взять всю ответственность за совершенные действия. Кто же виноват, что он полный идиот и начала ценить действительно важные вещи только после того, как потерял. — Мне известно все, что касается тебя, — после небольшой паузы начал парень, поворачивая руль влево. — Ты перестала есть шоколадное мороженое и заменила его на пломбир. Хотя все еще любишь фруктовое. Ты меньше читаешь, но больше рисуешь. Четыре твоих работы были проданы во Франции. Самая дорогая картина — ночной город с небольшой рекой и каменным мостиком, по которому идет человек под зонтом. Ее купил какой-то итальянец лет восьмидесяти и подарил своей внучке. Кларк буквально чувствовала как во рту становится сухо, а руки начинают мелко дрожать, поэтому она еще крепче сцепила их в замок. Ее лицо стало бледным, если это вообще возможно на и так молочной коже. Казалось, что не было ничего вокруг. Их мир сузился до этой машины. — Ты следил за мной? — голос ее стал шипением. — Одному французу ты разрешила нарисовать себя обнаженной, — продолжил, совсем не слушая Кларк. Беллами по-настоящему завелся и не мог остановить свой язык даже если бы захотел. — Интересно знает ли об этом твой драгоценный Эндрю, — его имя выглядело как ругательство с уст Беллами. — Ты не любишь слушать радио, потому что тебя раздражают голоса ведущих. Не хочешь домашних животных, хотя всегда любишь потискать чужих. — Хватит, — девушке пришлось повысить голос, чтобы он услышал ее за своим нескончаемым потоком слов. — За прошлый год ты сотрудничала более чем с десятью брендами, два из них благодаря тебе поднялись на рынке… — Беллами! — она крикнула так громко, что Беллами едва не съехал с дороги, нечаянно повернув руль на встречную полосу, он так же быстро повернул его обратно, восстанавливая прежнее движение. Парень наконец-то закрыл рот, а Кларк все также смотрела на него как на умалишенного, слегка приоткрыв рот. — Ты понимаешь, что сейчас выглядел как одержимый? — тихо спросила девушка, сделав перед этим глубокий вдох, дабы успокоить бешено колотящийся пульс. Беллами не жалел, что рассказал ей почти все, что ему известно. Хотя он даже приблизительно не закончил. — Нет, Кларк, я не одержимый. Просто мне нужно было знать, что с тобой все в порядке. Остановившись на въезде в пустой переулок, он тут же вышел из машины, покинув Кларк в угнетающей тишине. Ей хотелось остаться здесь, подумать о том, что только что она услышала. Это была ее жизнь без него, но, оказывается, Беллами знал все о ней, возможно, даже больше, чем она сама. Кларк вышла из машины и тут же услышала звук включения сигнализации. Значит они приехали сюда. Это было недалеко от ее дома, в минутах десяти. Удивительно как за такой короткий промежуток времени они успели поссориться. Правда Кларк не жалела, что поехала с ним. Дома стены сдавливали ее и от этого становилось тошно, так что, пусть и так, но все же, легче. — Иди за мной. Они прошли мимо всего дома, пока не остановились у единственной здесь двери. Это была задняя часть жилого дома, где на первом этаже, скорее всего, был какой-то магазин или ресторан, в который пытался проникнуть Беллами, вставляя ключ. Может это вообще его предприятие, так что он мог позволить себе это на правах владельца. Впрочем Кларк было все равно, что такое интересное ждет ее за этой дверью. Открыв тяжелую железную дверь, Беллами отошел в сторону, жестом руки приглашая ее войти первой. Кларк подозрительно посмотрела на него прежде, сделать это. Внутри уже горел мягкий теплый свет освещая также часть улицы через открытую дверь, пока девушка не решалась войти, а парень терпеливо ждал возле стены здания. Тяжелый вдох. Кларк сделала первый шаг внутрь помещение и ее единственный шаг эхом прошелся от сверкающего кафеля по просторному помещению. Она повернулась к Беллами, чтобы одарить его недоуменным взглядом, но тот не дал никаких ответов, просто улыбнувшись краешком губ. Как делал раньше. Интерес победил и девушка как маленький ребенок ускорила шаг, направляясь к центру помещения, чтобы увидеть всю картину целиком. Ей понравилось это место. Она всегда любила, чтобы было много свободного пространства, так дышалось легче. Кларк любила свет, а тем более такой настоящий, словно здесь было свое солнце. Перестать дышать ее заставило другое. Помещение было пустым. Именно пустым. Только голые стены. Много стен. Несколько потерявшихся картин все же висело, к ним привлекали внимание лампочки над рамками, выделяя из общей массы. В конце помещения притаилась небольшая лестница, несложно догадаться, что на второй этаж. Значит там тоже что-то было. — Вау, — выдохнула она, восхищенно рассматривая обычный высокий потолок, хотя ей он казался самым прекрасным. Это то, что она искала. — Тебе нравится? — голос Беллами эхом ударялся о стены. Кларк впервые за долгое время искренне-радостно улыбнулась Беллами. Это того стоило. Каждый доллар и минута, потраченная на создание этого — ничто, в сравнении с ее улыбкой. — Да, — уверенно ответила, подходя к одной из стен, чтобы мечтательно провести кончиками пальцев по ней. Это было создано для нее. Кларк идеально вписывалась в атмосферу, делая ее живой. Она была сердцем этой идеи. — Она твоя. Девушка застыла на этих словах. Что-то внутри ухнуло вниз, а затем быстро-быстро заколотилось. Глаза блестели так, что она и сама чувствовала это. По телу прошла волна тепла и на несколько мучительно долгих секунд она просто смотрела на стену, холод которой ощущала кожей пальцев. Кларк быстро развернулась лицом к своему собеседнику. Ее волосы отлетели за спину, а несколько прядей упали на лицо. Глаза. Господи, эти глаза. Они говорили громче всего. В них не было «Почему» или «Зачем». Она все понимала. Был только один вопрос. Как? — По правде говоря, я не очень в этом разбираюсь, — пожал плечами. — Но ты так старалась найти свое, что я решил тебе помочь. Раньше здесь был магазин одежды, — Кларк в тот же момент догадалась о каком именно бренде идет речь. Он имел большой спрос на рынке вот уже на протяжении пятнадцать лет. — Пришлось выкупить у них это помещение. Три дня назад тут закончили ремонт. И вот, все готово, чтобы перейти в твои руки. В определенный момент Кларк почувствовала как ноги сами несутся ему на встречу, а в другую секунду она крепко его обнимает. Никто не делал для нее такого. Да, было много подарков, но никогда не то, что было нужно ей. Что-то для нее. Эндрю не был исключением. Он подарил ей эксклюзивное, неповторимое кольцо, только потому что сам так решил, а она приняла его предложение. Потому что так казалось правильным. Но вот сейчас, обнимая Беллами, чувствуя его сильные руки нежными касаниями на своих плечах, это было правильным. Так тепло. Его губы касались уха Кларк, когда он прошептал: — Я подал на развод.