Ценою жизни

Петя не верил в суеверия, процветающие в его эпохе. Любые предрассудки, воспринимающиеся в простонародье излишне эмоционально — какими-то бессмысленными заговорами, плевками через плечо и еще бог знает как, — всегда мальчика только смешили. Да что и говорить! До того дня, как ему стало известно о манускрипте, в котором заключается магическая сила чародея, Петя отказывался верить и в то, что болтали о Брюсе, — словно он каждую ночь летает на огненном драконе и железных птицах над Москвой. Болтали также и о некоем обществе Нептуна в Рапирном зале башни. Но сколько бы Петя не ухищрялся заглядывать в тот зал, кроме уроков фехтования больше ничего необычного там не видел.       — Балда, — говорили, — негде в башне хранится книга черная, охраняемая двенадцатью духами, в стену закладенная да алтынными гвоздями заколоченная!       Ясное дело: книги той Петя тоже не нашел.       Однако волшебство стало неотъемлемой частью его жизни. Быть значимой фигурой в этом удивительном мире — необыкновенное приключение! Знали бы люди, что в действительности вершиться за стенами башни, напрочь бы забыли бегать окольными путями от женщин с пустыми ведрами да от черных кошек, перебегающих дорогу. «Никогда им не понять, — думал Петя, — кто на самом деле есть Яков Вилимович. Для народа он — диковинка, ученый. Много ученых, что ли, они, темные, видали на своем веку? Вот все и робеют пред высокой, одинокой среди ветхих домиков, башней. И придумывают про Якова Вилимовиче всякие глупости…»

***

      Справившись с государственными делами, Яков Вилимович заглянул к Пете в надежде увидеть его в добром здравии. Однако то, что предстало взору уверенного в своих способностях мага, едва ли не выбило его из колеи. Те снадобья должны были тотчас же поставить его ученика на ноги, но не усугублять положение. Ни о каком выздоровлении не могло идти и речи, не говоря уже о чудодейственном исцелении!       Бледно-серый оттенок поглотил собою привычный румянец, под впавшими глазами образовались синяки, как от хороших тумаков, — сразу на оба глаза; губы иссохли, посинели. И еще одно: спальная сорочка Пети вся промокла — хоть выжимай! Что за проклятую хворь он подцепил, которая сразила его, вечно здорового и крепкого мальчика, за какие-нибудь восемь— девять часов? А главное — где?       Конечно, Яков Вилимович был уверен, что Петя снесет все испытания, выпавшие на его долю, однако это не снимало с него ответственности за здоровье мальчика. Силясь понять, чем он захворал и насколько болезнь заразна, Яков Вилимович опустился рядом на краешек кровати и заметил розовеющую на фоне бледной кожи сыпь. Причем она располагалась в необычном месте: на шее. Яков Вилимович насторожился: «Бубонная чума? — подумал. — Да нет, не похоже…»       Поднеся свечу поближе к лицу Пети, Яков Вилимович присмотрелся: сыпь становилась ярче и имела причудливо ясные округлые очертания. Теперь Брюс был уверен, что дело тут точно не в инфекции. Он был уверен также и в том, что это вообще не болезнь…       Петя очнулся с тем же тяжелым дыханием, спросонья не понимая, что происходит.       — Не бойся, — сказал Яков Вилимович, — это я.       Мальчик зашелся в приступе мучительного кашля. Казалось, он сейчас выплюнет в кулак глотку. Сопровождаемый выраженным свистом кашель закончился таким же неожиданным исходом, каким начался: на ладони у Пети остались темно-алые капли крови.       Сердце Якова Вилимовича пропустило удар.       — Не бойся, — тем не менее спокойно повторил он. — Ты поправишься — даю слово.       — Что со мной, ваше сиятельство?.. — прохрипел Петя, с ужасом уставившись на ладонь.       — Дай руку, я вытру.       Не успел Петя исполнить наказ, как капли на руке начали пузыриться и жечь ладонь. Мальчик вздрогнул и крепко стиснув зубы. На тряпочке остались абсолютно черные пятна, вскоре прожегшие ткань до дыр.       И тогда Яков Вилимович наконец догадался: дело куда опаснее, чем он думал. Даже опаснее бубонной чумы!       — Петя, — сказал Яков Вилимович, взяв мальчика за плечи, — о чём ты говорил вчера с тем человеком в черных одеждах?       — Яков Вилимович…       — Ты говорил ему что-то — ответь, что!       — О сем я и хотел сказать вам, ваше сиятельство, но вы удалились…       — Говори же!       Петя колебался.       — Он… вы… что вы…       — Успокойся, ладно? — сказал Брюс мягче. Если он продолжит требовать от этого обескураженного существа ответ так настойчиво и строго, не добьется ничего, кроме междометий и несвязного набора слов; а ответ — жизненно важен.       — Будь честен, иначе я не смогу тебе помочь. Говори всё слово в слово.       — Мы столкнулись невольно — сказал Петя, — и он, ну, господин сей, он отозвался о вас, как о… о… Я не могу сказать! Не могу, ваше сиятельство, хоть убейте! За такие слова и казнить могут!       — Казнишь себя ты сам своим молчанием!       Петя снова замялся, но пару секунд спустя все-таки выпалил:       — Он сказал, что вы никудышный учитель, который предоставил воспитанному обществу не такого ученика… дурного, глупого!       — И это все? Ты что-то ответил ему?       — Да.       — Что?       Прежде чем сказать, Петя выдержал паузу.       — Я сказал, что ему должно быть стыдно за такие слова.       — Что же ты наделал? — сказал Яков Вилимович ни то с упреком, ни то с отчаянием. Он и сам не понимал. Никак не мог осознать того, что происходит.       — Яков Вилимович, — сказал Петя, — я не понимаю…       — Это Шварц. Он проклял тебя.       — Шварц? — недоумённо повторил Петя. — Проклял?       — Он — темный маг. Злоречия о нем, как и обо мне, правдивы. Только обо мне шепчут ложь, а о нем — правду. И ежели на тебе его проклятие, у нас мало времени.       — До чего мало времени, ваше сиятельство?       Ответ был очевиден, однако Яков Вилимович прекрасно понимал: Петя не хотел терять надежды, хотел верить в то, что еще не все потеряно.       — Вы можете снять это проклятие? — на одном дыхании спросил мальчик.       Яков Вилимович тяжело вздохнул.       — Нет, не могу. Но может другой темный маг. Проклятия темных магов способны снять лишь темные маги, Петя.       — Но где его взять? Их сиятельство граф Шварц ведь не станет снимать свое же проклятие! Какой же я дурак! Зачем я вообще на него наткнулся — дрянная, глупая башка!..       — Не казнись понапрасну, — сказал Брюс. — Отныне твоя основная задача — держаться. В этом пути я смогу облегчить твоё состояние малым — но и оно, не будем терять веры, поможет тебе справиться. Мы отправимся туда, где нам помогут. Ты сможешь сам дойти до лаборатории?       — Да, безусловно, ваше сиятельство. А куда направление держать нужно?       — Без Волшебных миров не обойтись.       — Вы объясните мне, куда следует держать направление?       Яков Вилимович рассмеялся. Правда, вышло у него это как-то вымученно, горько.       — Мы отправимся туда вместе, — сказал он. — Как я смогу оставить тебя одного в таком состоянии?       Петя опешил.       — Но, ваше сиятельство, вы же не можете покинуть государство из-за меня!..       — Я и не покину. Время здесь остановится, подчас мы ступим на земли Погоста.       — Погоста?..       — Пусть название тебя не пугает. Я всё объясню по пути. Сейчас нам нужно поторопиться.       Яков Вилимович помог Пете подняться с постели. Его качало из стороны в сторону, словно он был безобразно пьян. «Лучше бы он и вправду напился», — подумал Яков Вилимович.       Да уж, с этим справиться было бы куда проще…