Вино и месть

День 10й

      — Ты нарочно это делаешь? — Кол цедит сквозь зубы, когда я вхожу на кухню в коротенькой шелковой ночнушке.       — Что я делаю? — непонимающе. Теперь воды попить нельзя?       — Я уже ночевать ушел в гостиную, стараюсь не смотреть на тебя лишний раз, а ты тут, — он запинается, — такая.       — Ты сказал, что тебе не составит труда игнорировать меня месяц. Так что давай! Игнорируй, — развожу руки и кружусь, демонстрируя свое почти непокрытое тело. Да, мы поссорились, и я понимаю, что он был на взводе, но нечего было говорить, что я не так уж и желанна!       Кол скрипит зубами и отворачивается.       — За этим сюда пришла?       — Нет, — я вспоминаю про воду. У раковины стоит несколько кружек, но я без задней мысли отдаю предпочтение той, что в шкафчике наверху: свою любимую я всегда ставлю туда. Встаю на цыпочки, чтобы достать ее и чувствую, как легкая ткань скользит по обнаженным ягодицам вверх. Прежде чем я успеваю осознать свою «оплошность», Майклсон громко стонет и вылетает из кухни. В прихожей хлопает дверь.       Я громко вздыхаю и присаживаюсь на освободившееся место, чувствуя, что тяжело в ближайшие двадцать дней будет не только ему. Почему по ощущениям я наказала себя?

День 20й

      Кол со всей силы прикладывает Люсьена лбом об стол, так что на натуральном дереве остается вмятина, а потом поднимает его голову за волосы. Довольно жестко.       Клаусу нужна помощь в поиске беглянки, а нам хоть какое-то развлечение — вполне честный обмен, по-моему.       — Где ты спрятал Аврору? — Кол шипит Люсьену в лицо. Сегодня утром он особенно резок. «Как-то особенно красив», — мелькает мысль, и я мотаю головой, чтобы ее вытряхнуть.       — Вы, Майклсоны, все такие предсказуемые, — Люсьен морщится вовсе не от вербены, которая точно жжет ему связанные запястья. — Откуда я должен знать?       — Ты ее освободил из темницы Клауса, — Кол стискивает челюсти от раздражения. Слегка небритый. Дикий.       — Я помог ей сбежать, да, но потом мы расстались. Где она, я не знаю.       — Значит, ты знаешь, кто ей помогает, — я вмешиваюсь, старательно скрывая нетерпение за ангельским тоном. Присаживаюсь на край стола, поближе к пленнику.       — Не знаю.       — Тебе бы лучше признаться, мальчик мой, — беру его за подбородок. — Ты же хочешь уйти отсюда живым?       Люсьен вдруг смелеет и наклоняется ко мне настолько сильно, насколько позволяет веревка.       — Слышал, ты та еще сука, — он буквально выплевывает последнее слово. — Вижу, не врут.       Кол рывком возвращает мужчину в прежнее положение.       — Чистая правда, если тебя интересует, — Майклсон соглашается, следя за тем, как старательно я закатываю глаза. — Но меня все еще интересует Аврора.       — Вы вправе мне не верить.       — Это верно, — Кол лишает стул, на котором сидит Люсьен одной из ножек и втыкает ее в бок мужчины, кажется, тупым концом. Люсьен не может сдержать крик. — Я в принципе не в настроении сегодня верить.       Кол встречается со мной тяжелым взглядом, давая понять, кто здесь виноват в его «плохом настроении», от чего меня бросает в жар. Его гнев мне кажется соблазнительным настолько, что можно официально заключить: крыша едет уже совсем не тихо, а впереди еще десять гребаных дней.       — Буду ждать тебя внизу, — решаю ретироваться, на сто процентов уверенная в том, что Майклсон и без меня прекрасно справится.       — Так будет лучше, — слышу, будучи уже за дверью.

День 25й

      Он облокачивается о стену с обеих сторон от моей головы.       — Довольна? Я могу больше не притворяться заботливым братом?       Аврора найдена и передана в руки Клаусу. Как я могу быть недовольна?       — Ты молодец, — хвалю совершенно искренне. Кол хмыкает, и хочет отстраниться, но я хватаюсь за него в последний момент: с моей стороны не слишком честно, но я просто не могу больше. — Тебе так чертовски идет эта щетина.       — Ты терпеть ее не можешь.       — Не помню, чтобы я такое говорила, — провожу большим пальцем по его колючему подбородку, вдыхая побольше воздуха. Как можно быть таким мужественным? — Это было до спора?       Майклсон долго смотрит на мои приоткрытые губы, а потом резко отводит взгляд в сторону.       — Еще пять дней, — напоминает самому себе. Выиграть в споре для Кола дело чести и он ни за что не сдастся, уже приложив столько усилий. Уж точно не мне. От осознания этого хочется кричать.       — Шесть, — я зачем-то меняю правила на ходу. Он поворачивается обратно.       — Мы договаривались на месяц!       — В месяце может быть тридцать один день.       Рядом с моей головой опускается кулак. Кол стремительно сокращает все расстояние между нами, оказываясь нос к носу со мной, пальцами одной руки сильно сжимает талию. Может, дело в моем воспаленном восприятии, а может он и правда пылает изнутри.       — Что я потеряю, если трахну тебя прямо сейчас? М? — вся его жгучая ярость сейчас в моем распоряжении. Аж колени подкашиваются.       — Ты же. Меня. Не хочешь.       — Боже, ты знаешь, что это не так! — стонет. Конечно, знаю, дорогой. Но кто будет отвечать за свои слова?       — Где же твоя выдержка? — в этот момент я желаю только чтобы он уже наконец сорвался. На мне. А говорю обратное. Вот дура.       Слабо контролируя свои действия, я начинаю очерчивать пальчиками кубики на его торсе. Господи, как же давно я не целовала этот торс.       — Ты делаешь только хуже, — Майклсон рычит.       — Знаю, — я касаюсь губами его колючей щеки и веду вверх. Ты правда не видишь, что я с ума схожу, или притворяешься?       Майклсон задерживает дыхание, чтобы хоть как-то держать себя в руках, сжимает пальцы на талии еще сильнее.       — Шесть дней, — он сдавленно.       — Нет, Кол, пожалуйста, Господи, — я хнычу, язык заплетается, губы сминают его мочку, а нижнее белье можно уже выжимать. — Умоляю, трахни меня.

***

      — Ты проиграл спор, — лежа на нем, я целую его влажную грудь и не могу остановиться. Да я так по Колу не скучала, даже будучи годами в разлуке!       Майклсон подтягивает меня выше, чтобы видеть лицо.       — Ты умоляла меня, — он ладонями блуждает по лопаткам, пояснице. — Как бы я мог отказать?       — Если ждешь моих извинений — их не будет, — целую его в губы.       — Не жду, — улыбается. — Но если я еще раз скажу, что не хочу тебя…       — То я тебя убью, — заканчиваю за него, не переставая целовать.       Кол смеется, обхватывает мое лицо и буквально отрывает меня от себя на пару сантиметров.       — Ты выиграла одно желание.       — Хмм, пока не знаю. Но оно будет ужасным, обещаю!       — Глупенькая, — Майклсон, опрокидывает меня на спину и нависает сверху. — Хочешь, чтобы я поверил, что ты не придумала его заранее?       Мое тело покрывается мурашками еще до того, как он касается горячими губами шеи.       — Да, — выгибаясь, я сдаюсь под его натиском.